Что почитать: свежие записи из разных блогов

Записи с тэгом #книги из разных блогов

Вильгельмина, блог «Книжные списки»

* * *

1. Кэмпбелл - Ночь шрамов

2. Fforde - Something Rotten

3. Хобб - Ученик убийцы

4. Гессе - Письма по кругу (сборник)

5. Стругацкие - Град обреченный

6. Цысинь - Тёмный лес

7. Стругацкие - Далёкая Радуга

8. Кристи - Второй гонг

9. Камша - Белая Ель

10. Burks - The Mind Master

11. Макдональд - Король утра, королева дня

12. Тейлор - Мы — Легион. Мы — Боб

13. Глезеров - Любовные страсти старого Петербурга

14. Бэккер - Воин Доброй Удачи

15. Ланской - Битые козыри

16. Еврипид - Ифигения в Тавриде

17. Седугин - Святополк Окаянный. Проклятый князь

18. Транквилл - Жизнь двенадцати цезарей

19. Андерсон - Патруль Времени (сборник)

20. Кук - Дракон не спит никогда

***

21. Акунин - Смерть Ахиллеса

22. Медведева Алена - Нам не узнать друг друга сразу

23. Медведева Алёна - Неймарская конфедерация. 2.Нам не понять друг друга сразу [Ivaniska]

24. Охапкина К_Повесть о Куинджи

25. Эльденберт Марина - Вервольфы 01, Любовница поневоле

26. Эльденберт Марина - Вервольфы 02, Истинная поневоле

27. Эльденберт Марина - Вервольфы 03, Невеста поневоле

28. Эльденберт Марина - Вервольфы 04-01, Луна Верховного

29. Эльденберт Марина - Вервольфы 04-02, Луна Верховного

30. Эльденберт Марина - Вервольфы 05, Мой первый, мой истинный

31. Андерсон - Колдунья из моря Демонов

32. Конн Иггульден - Кости холмов

33. Конн Иггульден - Завоеватель

34. Конн Иггульден - Империя серебра

35. Мейл - Прованс_03_Еще_один_год_в_Провансе

36. Чейни - Еще один глоток

37. Феликс Юсупов - В изгнании

38. Феликс Юсупов - Перед изгнанием. 1887-1919

39. Дольник - Непослушное дитя биосферы

40. Кузнецова Дарья - Кошачья гордость, волчья честь

Джулиан, блог «Мышиные заметки»

* * *

Спектакль "Ивушки" можно посмотреть ВК.

 

Вот ссылка на ютьюб, но смотреть в России и Беларуси нельзя из-за авторских прав на использование музыки. Так что это для тех, кто из других стран и кому неудобно смотреть ВК.

https://www.youtube.com/watch?v=YCnXD_6C_6s

EricMackay, блог «EricMackay»

* * *

В. В. Шишкин
Французский королевский двор в XVI веке

Совсем мне не понравилось. Тема интересная, но пишет автор очень плохо, текст не вычитан - множество ошибок, структура текста также крайне хаотичная и т. д.

скрытый текстДвор до Генриха III
скрытый текст
Структура французского королевского двора в целом сложилась при поздних Капетингах. При последних Капетингах - первых Валуа публичные и собственно дворовые функции королевского дома-отеля постепенно разделяются - публичные его службы, выполняющие государственные судебно-административные функции (Королевский совет, Парижский парламент, Палата счетов), отделяются от дворовых служб (даже территориально, оседая в Париже), продолжая, впрочем, считать себя частью «большого двора».
Жизнедеятельность короля, королевской семьи и двора в целом обеспечивалась основными дворовыми службами (métiers-offices), число которых со временем менялось. С XIV века их было шесть - семь (хлебная, винная, кухонная, фруктуария, конюшенная, фурьеров, с 1323 года - еще и серебрянная). Во главе служб стояли носители главный коронных чинов, обычно с приставкой Grand к названию должности. Отдельно функционировали королевская палата, военный и церковный дворы короля и охотничьи ведомства.

Общее руководство деятельностью двора («королевского отеля» - Hôtel le roi) осуществлял Главный распорядитель, с 1351 года именовавшийся Grand-Maître de France.
Статус и полномочия должностных лиц, как руководивших службами двора, так и прочих, могли ощутимо меняться, в зависимости от политических обстоятельств, личных взаимоотношений соответствующего лица с монархом и проч. Так, глава хлебной службы до 1323 года именовался Pannetier du roy (Хлебодар короля), позднее, в связи с повышением статуса должности до коронной, уже Pannetier de France (Хлебодар Франции), а с 1419 года - Grand Pannetier de France (Главный Хлебодар Франции). Позднее он вновь превратился в Pannetier de France, а при Франциске I был разжалован в Premier pannetier du Roy (Первого Хлебодара короля), лишившись высшего должностного статуса.

Важнейшую роль в структуре двора, впрочем, играли не службы, а Королевская палата / Сhambre и возглавлявший ее Grand Chambellan de France / Главный камергер*, отвечавшие за королевские покои и организацию бытовой жизни монарха. Благодаря постоянному доступу к телу короля служащих Королевской палаты только росло.
Чрезвычайно выросло со временем и влияние Premier Maître d'Hôtel / Первого гофмейстера, отвечавшего за хозяйственную часть двора. Формально он не принадлежал к числу высших коронных чинов, подчиняясь Главному распорядителю двора, однако к началу XVI столетия фактически руководил большей частью дворовых служб, выполняя еще и роль главного церемонимейстера.

В пятнадцатом столетии, в связи с обстоятельствами второго этапа Столетней войны, а затем и правления Людовика XI, французский королевский двор пришел в упадок и выглядел весьма бледно, не идя ни в какое сравнение с блестящим бургундским. Помимо королевского и бургундского дворов во Франции в это время функционировало значительное число прочих - дворы королей Наварры, герцогов Орлеанских, Бурбонских, Бретонских, Алансонских и проч.
Людовик XI, пытавшийся бороться со складывающейся практикой должностной несменяемости и даже наследования королевских должностей, потерпев в 1465 году поражение от Лиги общественного блага, вынужден был пойти на серьезные уступки оппонентам. Изданный им в 1467 году эдикт о пожизненном характере публичных должностей (прежде всего главных коронных и придворных) фактически узаконил подобную практику. Отныне король не мог сместить носителя коронной должности и мог производить назначения лишь на вакантные места, освободившиеся в результате смерти соответствующего лица или совершения им преступления (должность могла быть занята иным лицом и путем добровольной передачи прежним носителем). Монарх, впрочем, имел право упразднить саму должность (после смерти занимающего ее лица), а также сокращать полномочия должностных лиц и перераспределять их в пользу других (чем французские монархи позднее активно и пользовались).
Непосредственным ответом Людовика XI на поражение стал фактический отказ от поддержания большого двора. Король окружил себя «малым двором» из числа лично преданных лиц самого разного происхождения, кочуя вместе с ним по разным замкам и лишь в конце жизни осев в луарском замке Плесси-ле-Тур. Судя по сохранившимся расходным документам здесь ему в 1478 - 1481 годах служило всего ок. 60 человек. Супруга короля, Шарлотта Савойская, жила с детьми и еще более скромным двором в другом луарском замке - Амбуазском.

Возрождение королевского двора произошло уже при последующих монархах. Ему способствовал и распад прочих французских дворов - бургундского (1477), анжуйского (1482), орлеанского (1491), арманьякского (1497), бретонского (1499) и проч., приведший к стремительному наполнению королевского двора выходцами изо всех регионом страны и превращению его в главное место и средство управления страной**.
Двор Карла VIII на 1495 год состоял уже из 366 человек (+ 325 чел. двора королевы Анны Бретонской). Двор Франциска I на 1533 год включал 540 человек (+ 290 чел. двора королевы Клотильды Бретонской). Двор второй жены Франциска, Элеоноры Австрийской в 1547 году состоял из 391 чел.
К дворам короля и королевы (двор которой также считался младшим) добавились разнообразные младшие дворы. Так, на 1535 год имелись дворы дофина Франциска - 292 чел., его четырех сестер и братьев (всего более 300 чел.), матери короля Луизы Савойской (295 чел.) и сестры короля Маргариты Наваррской (в 1540-х годах - 368 чел.).
Общая численность двора, таким образом, составляла ок. 2 000 чел.

Жалованье обладателей ключевых придворных чинов колебалось от нескольких сотен до нескольких тысяч ливров в год, меняясь от царствования к царствованию. Нижестоящие придворные получали обычно от 200 до 1500 ливров, что не всегда покрывало их расходы на пребывание при дворе. Обладателем наивысшего жалованья (18 000 ливров) в первой половине XVI века был герцог Клод де Гиз, занимавший одновременно должности Главного камергера, Главного распорядителя волчей охоты короля (Grand veneur)** и губернатора Бургундии. За ним шел Главный распорядитель двора барон Анн де Монморанси, получавший 12 000 ливров. Общие расходы на содержание двора в 1537 году достигали 1 500 000 ливров (при общем годовом доходе в 5 550 000 ливров).

Ордонансы Франциска I и Генриха II в 1520 - 1540-х годах уравняли в правах благородных и неблагородных служащих старшего и младших дворов. В целом же организация двора, начиная с первой половины XVI века, регулировалась не столько ордонансами (требовавшими обязательной регистрации в парламенте), сколько разнообразными внутренними положениями и регламентами.

Дворец Капетингов на острове Сите королевский двор покинул в 1358 году, после восстания Этьена Марселя, сопровождавшегося захватом дворца. Первое время двор квартировал в разных местах в самом Париже - в укрепленных замках Лувр и Венсенн, позднее в особняке Сен-Поль. После бегства дофина Карла из Парижа в 1418 году французский двор долгое время вообще не имел постоянного пристанища, перемещаясь из одного французского замка в другой. Париж короли навещали лишь по особым случаям (чрезвычайные сессии парламента и проч.).
Короли первой половины XVI века продолжали вести кочевой образ жизни. Так, Франциск I на протяжении года останавливался в среднем в 25 местах, а его сын Генрих II - в 27, посетив за 12 лет правления 354 различных населенных пункта.
В марте 1528 года Франциск I известил парижский муниципалитет о своем намерении поселиться в Луврском замке, однако из-за отсутствия средств работы по его обустройству начались лишь в 1540-х годах и въехать в Лувр смог лишь Генрих II (1551?). Тем не менее, начавшийся процесс возвращения двора в Париж имел большое политическое и культурно-идеологическое значение, вернув городу столичный статус, а королевскому двору постоянный дом.

Относительно сущности восстановленного французского двора первой половины XVI века существуют различные точки зрения. По мнению одних авторов он был основан на традиционных началах, по мнению других - Франциск I создал новую систему двора, которую затем лишь совершенствовали последующие Валуа и первые Бурбоны. Так, по мнению П.-Л. Редере (которое видимо близко и автору) при Франциске главные коронные должности фактически лишились большей части полномочий, оставшись почетными, но малофункциональными постами. Их полномочия де-факто перешли к заместителям. Помимо этого, король создал значительное число новых должностей, реорганизовал военный и церковный двор, сделал часть должностей, ранее закрепленных за представителями третьего сословия, аноблирующими. Все придворные должности были распределены по четырем уровням, с четкой субординацией сверху донизу:
- почетные службы аристократов высшего ранга без реальных полномочий;
- почетные службы дворян с реальными полномочиями;
- аноблирующие службы;
- службы для неблагородного персонала.

В составе высшей французской элиты в конце XV - первой половине XVI века также произошли значительные изменения. С исчезновением суверенных домов на первый план выдвинулась знать средней руки, долгое время служившая опорой династии при «собирании земель». Желая организовать качественно иной, служилый, элитарный слой монархи начали практиковать создание новых герцогств - сеньорий высшего достоинства. Возводимые в этот ранг фьефы намеренно рассредотачивались территориально, находясь внутри королевского домена - это минимизировало сепаратистские поползновения**. Новоявленные герцоги, как правило, получали также титул пэра Франции, что давало им соответствующие привилегии (участия в заседаниях парламента, суда равными по положению лицами, исполнения почетных обязанностей на королевских церемониях и проч.). Одними из первых герцогские титулы получили представители боковых ветвей Лотарингского и Бурбонского домов - Гизы (1527), Монпансье (1538), а также самый старый баронский род страны - Монморанси (1551).

Двор Франциска I / Генриха II в итоге выглядел следующим образом.
Во главе двора стоял Главный распорядитель / Grand-Maître de France. Двор включал Королевскую палату, хозяйственные службы, охотничьи службы, военный и церковный дворы короля и пр.

Во главе Королевской палаты стоял Главный камергер / Grand Chambellan de France. Ему подчинялись камер-юнкеры / gentilhommes de la chambre (должность учреждена в 1515? году, жалованье 1200 ливров, на 1545 год - 68 человек). В 1545 году была учреждена также должность первого камер-юнкера / premier gentilhomme de la chambre, замещавшего при необходимости главного камергера и руководившего дежурной сменой камер-юнкеров.
Камер-юнкерам подчинялись камергеры / chambellans, а камергерам - камердинеры при Королевской палате / valets de la chambre и камердинеры при гардеробе / valets de garderobe. Должности камердинеров занимались неблагородными лицами, но были аноблирующими.
Камердинеры руководили привратниками / huissiers de sale и разного рода портье / portiers de l’Hôtel du roi.

Третьим по статусу придворным лицом, после Главного распорядителя и Главного камергера являлся Главный шталмейстер / Grand ecuyer de France, руководивший королевскими конюшнями. Ему подчинялись первые и прочие шталмейстеры / premier et autres ecuyers, курьеры, пажи и прочий обслуживающий персонал.

Большей частью хозяйственных служб двора руководил Первый гофмейстер / Premier Maître d'Hôtel. Ему подчинялись кухонная служба, состоявшая из подразделений обслуживающих короля (bouche) и остальной двор (gobelet); фруктуарий (доставка фруктов); служба фурьеров / квартирмейстеров (перевозки и размещение двора); серебряная служба (меблировка, посуда и проч.)
Хлебная и винная службы, возглавляемые соответственно Первым хлебодаром / Premier pannetier du Roy и Первым (с 1519 года - Главным) виночерпием / Premier (Grand) echanson, а позднее и служба стольников / форшнейдеров руководимая Premier écuyer tranchant подчинялись непосредственно Главному распорядителю двора.

Королевские охотничьи службы появились еще при Людовике Святом. Со времени Карла VI королевской охотой руководили Главный егермейстер / Grand veneur de France и Главный сокольничий / Grand fauconnier de France. При Франциске I к ним добавился Главный ловчий волков / Grand louvetier de France, с соответствующей службой.

Военный двор / дом короля в это время еще не представлял собой единого целого, включая несколько отдельных, не связанных между собой формирований. Он включал несколько рот лейб-гвардии, роту «вороньего клюва», швейцарскую роту и отряд привратной стражи, общей численностью примерно в 750 человек.
Конная лейб-гвардия до 1545 года состояла из двух рот - шотландской (Gardes Ecossais, учреждена в 1445 году) и французской (учреждена в 1473 году). Французская рота (состоявшая из 200 человек) в 1545 году была разделена на две, в том же году была сформирована еще одна французская рота и с этого времени лейб-гвардия (gardes du corps) состояла из 4 рот (по 100 человек в каждой), дежуривших при короле поквартально, сменяя друг друга. Первой по статусу считалась шотландская рота (в XVI веке комплектовавшаяся уже в основном французами), ее капитан именовался первым капитаном лейб-гвардии (Premier Capitaine des Gardes du Corps des Rois de France). Лейб-гвардия всюду сопровождала короля и охраняла внутренние помещения его резиденции.

Уже со времен Карла VII 25 дворян шотландской роты составляли особый отряд «охраны рукава» / Garde de la manche - королевских телохранителей неотступно следующих за королем (по 6 человек в смене).

Единственным пешим подразделением военного двора была т. н. «Швейцарская сотня» / Сompagnie de Cent suisses - рота швейцарских гвардейцев, учрежденная в 1496 году. В королевских резиденциях швейцарцы охраняли задний двор, технические и хозяйственные помещения.

Рота «вороньего клюва» или «ординарных дворян охраны» (Gentilshommes ordinaries de la garde, au bec de corbin) численностью в 100 человек была создана Людовиком XI в 1464 году. В 1487 году численность ее была удвоена, со времен Франциска I подразделение именовалось также «Двумя сотнями ординарных дворян дома короля» / Deux cents gentilshommes ordinaires de la maison du Roy. Позднее, уже при Генрихе III (1586 год) рота была разделена на две (обе роты упразднены Людовиком XIV).
Название «вороний клюв» подразделение получило из-за формы своих церемониальных боевых топориков. Дворяне роты охраняли королевский кортеж при переездах и сопровождали короля во время разнообразных торжественных церемониий.

История отряда привратной стражи / garde de la porte восходила ко временам глубокой древности. Он состоял из 50 человек и отвечал за охрану внешних ворот королевской резиденции и проверку жетонов-пропусков выдававшихся служащим дежурной смены двора.

В состав королевского двора входила также дворцовая полиция - служба Главного прево королевского отеля / Grand Prévôt de l’Hôtel du Roi. Она была образована около 1450 года и на 1519 год включала, помимо самого прево, трех его заместителей-лейтенантов и 30 стрелков.
Юрисдикция Главного прево распространялась на саму королевскую резиденцию и местность радиусом в 5-6 лье (20 - 25 км) вокруг местопребывания короля. Он мог производить арест любого служащего двора (кроме носителей главных коронных чинов и руководителей служб) или иного лица в соответствующем районе - за нарушение порядка или совершение преступления.

Церковный двор короля в полной мере оформился при Франциске I. Во главе двора стоял Главный раздатчик милостыни Франции / Grand aumonier de France, игравший роль епископа двора. В его юрисдикции находился весь церковный штат двора, за исключением королевского духовника и глав королевских церкви и капеллы. Главный раздатчик координировал также деятельность церковного штата младших дворов, прежде всего двора королевы.
Сама должность раздатчика милостыни появилась еще в 1220 году, в 1486 году он был повышен до Главного раздатчика милостыни короля / Grand aumonier du Roi, а в 1523 году - уже до Главного раздатчика милостыни Франции.
Заместителем главного раздатчика был Первый раздатчик / Premier aumonier, отвечавший помимо прочего, за ежедневные службы связанные с приемом монархом пищи и отходом ко сну.
Далее шли Глава придворной часовни / Maître d’Oratoire и Глава королевской капеллы / Maître de la Chapelle отвечавшие за организацию обычных королевских месс / вечерен и торжественных богослужений. Обе должности были учреждены в 1523 году и считались равноценными. Они могли (как и должность Главного раздатчика) заниматься кардиналами церкви, но во внутренней иерархии двора стояли ниже должности последнего. Придворная часовня и капелла вместе именовались Большой капеллой / Grande Chapelle и позднее могли возглавляться одним лицом.
Четвертым по статусу лицом церковного двора считался королевский духовник / confesseur, со времен Франциска I руководивший также работой ординарных дворовых исповедников / predicateurs.

При дворе обреталось также некоторое число малолетних дворян-пажей, в штате не числившихся и жалованья не получавших. Он делились на пажей при Королевской палате, пажей при охотничьих ведомствах и почетных пажей детей короля и были постоянным источником всяческих безобразий. Общее их число неизвестно.

* С натяжкой, аналоги нашей Комнаты и постельничего.
** Легко заметить, что все это очень похоже на аналогичные процессы происходившие в то де время на другом конце Европы - в России.
*** Так у автора, ниже Grand veneur обозначен как Главный егермейстер.


Двор Екатерины Медичи
скрытый текст
Двор французской королевы как отдельное структурное образование, со своим штатом, церемониалом и бюджетом, окончательно оформился только при Анне Бретонской, на рубеже XV - XVI веков. Штат его поначалу был чисто женским, однако уже при Франциске I, из-за нехватки мест при дворе короля, двор королевы начал все больше пополняться мужчинами и вскоре уже на две трети состоял из последних.
Расцвета и вершины могущества двор достиг при королеве-матери Екатерине Медичи, в 1560 - 1580 годах.

Двор в это время состоял уже из двух частей - женской и мужской.

Во главе женской части двора стояла Гофмейстерина / Dame d’honneur, исполнявшая роль главной распорядительницы женской части двора. Эта должность появилась еще в 1387 году, при Изабелле Баварской и до 1523 года именовалась Première dame d'honneur (прочие дамы свиты королевы именовались соответственно - dame d'honneur). В 1523 году по приказу Франциска I Dame d’honneur осталась одна, лишившись приставки первая, должности прочих дам также были переименованы. Dame d’honneur избиралась из числа наиболее знатных лиц, жалованье ее составляло 1200 ливров в год.

За Dame d’honneur шли свитские дамы (dames de palais), подразделявшиеся на две категории, в зависимости от знатности. Первую составляли дамы / Dames, представительницы высшей аристократии (как правило принцессы или герцогини), обычно супруги лиц занимавших высшие посты при дворе, в армии и администрации. Их служба сводилась в основном к участию в торжественных церемониях на которых присутствовала королева, а жалованье составляло 800 ливров. Всего в 1547 - 1585 годах при дворе Екатерины Медичи служило 23 таких дамы (от 2 до 10 в год).
Вторую категорию составляли другие дамы / Аutres dames, набиравшиеся из менее знатного дворянства и обычно являвшиеся супругами различных чинов двора. Они получали по 400 ливров, кормились с королевского стола и получали разнообразные подарки. Дамы служили при королеве посменно, смены эти (3-4 месяца) обычно совпадали со сменами их мужей. Отслужившие свою смену дамы могли оставаться при дворе (не получая жалованья) и фактически жили при нем большую часть года. Эта категория придворных составляла основу женского окружения королевы и численность ее постоянно росла - 18 на 1560 год, 34 - на 1568-й, 53 - на 1578-й, 81 - на 1583-й.
К этой же категории относилась Dame d'atour - дама отвечавшая за гардероб и драгоценности королевы (должность учреждена в 1534 году). Позднее, в XVII веке, она занимала вторую позицию в иерархии женских должностей, однако в описываемый период видимо еще мало выделялась среди прочих дам. Dame d'atour руководила процессом одевания королевы.
Дамы большей частью жили за пределами дворца или замка - вместе с мужьями.

Следующий уровень составляли фрейлины / filles и их наставницы / Gouvernante des filles. Наставница (с жалованьем в 600 ливров) имелась на одна смену, ей помогала sous-gouvernante, с жалованьем в 300 ливров.
Фрейлины делилились на две категории - более привилегированных фрейлин при спальне / filles de chambre, с окладом в 400 ливров, набиравшихся из дочерей титулованной знати и прочих / filles demoiselles, с окладом в 200 ливров, представлявших среднее дворянство. Фрейлин при спальне имелось всего 6 в 1568 году и 3 - в 1578-м. Прочих было гораздо больше - 14 в 1564-м, 15 в 1576-м и 25 в 1585-м.
Фрейлины, в отличие от дам, жили в специальных помещениях возле апартаментов королевы. Они попадали ко двору в возрасте 11-15 лет и после замужества переходили в разряд autres dames, или, в случае отсутствия мест - на службу в другие женские дворы.

Неблагородную часть женского двора составляли в основном камеристки / femmes de chambre и служанки фрейлин / femmes des filles.
Камеристки набирались в основном из хороших городских фамилий и постоянно жили при королеве, прислуживая при пробуждении и отходе ко сну, заправляя кровать и проч. К этой категории относились и кормилицы королевских детей и королевская повитуха. Жалованье камеристок, в зависимости от статуса и обязанностей, составляло от 20 до 200 ливров. На 1564 год их имелось 12, на 1577 - уже 28, на 1585 - 44.
Служанки фрейлин (3-4 на смене?) следили за порядком в спальнях дежурных фрейлин, помогая им одеваться и раздеваться.
Помимо этого, к неблагородной части двора относились кастелянша, отвечавшая засмену белья и дежурные прачки (по 4 на смену).

Прочие женские дворы Франции были организованы таким же образом, отличаясь лишь численностью штата. Большая часть свитских дам служила сразу в нескольких дворах, так, почти все свитские дамы Екатерины Медичи числились в списках двора ее невестки Марии Стюарт. Заканчивая смену при одном дворе дамы, приступали к соответствующим обязанностям в другом. Фрейлины и их наставницы должности совмещать не могли.

Первым лицом мужской части двора королевы являлся капитан почетной свиты / Сhevalier d’honneur королевы. Он фактически руководил мужской частью двора и по статусу был равен Dame d’honneur, имея тот же оклад в 1200 ливров. Сhevalier d’honneur должен был повсюду сопровождать королеву. В его непосредственном подчинении находились дворяне почетной свиты (gentilshommes d’honneur) - 15 на 1585 год.

Вторым по статусу лицом мужской части двора с 1523 года являлся Первый гофмейстер / Premier maître d’Hôtel. Он занял место Главного гофмейстера / Souverain maître d’Hôtel, в XIV - XV веках возглавлявшего двор королевы, однако в 1523 году ликвидированного по политическим соображениям и замененного капитаном свиты. Первый гофмейстер (оклад 800 ливров) осуществлял общее руководство хозяйственной частью двора королевы. Ему помогали обычные гофмейстеры (оклад 600 ливров): 6 в 1560-м, 9 - в 1577-м, 12 - в 1585 году.
Хлебная и винная службы двора королевы, а также служба стольников-форшнейдеров / écuyers tranchants имели собственных руководителей (Первый хлебодар королевы и т. д.) подчинявшихся непосредственно капитану почетной свиты и по статусу стоявших ниже гофмейстеров (жалованье 400 - 500 ливров). Отдельной кухонной службы двор королевы не имел - соответствующее подразделение королевской кухни готовило для всех членов королевской семьи.
Отдельная трапеза королевы обслуживалась сменой из числа дежурных дворян-хлебодаров (всего их имелось 5 на 1560-й и 13 на 1584 год), виночерпиев (4 на 1560-й и 19 на 1583-й) и стольников (4 на 1560-й и 8 на 1585-й).
У двора королевы имелась также своя служба квартирмейстеров / maréchaux des logis, отвечавшая за его размещение (4 дворянина на 1560 год и 3 на 1585-й).

Третьим по статусу лицом мужской части двора был Первый шталмейстер / Premier ecuyer королевы, отвечавший за конюшни, выезды и прочие перемещения. При Анне Бретонской эта должность именовалась Главным шталмейстером и была второй в мужской части двора королевы, однако Франциск I понизил ее статус. Жалованье Первого шталмейстера составляло 800 ливров. Ему помогали прочие шталмейстеры (3 на 1560-й и 6 на 1583-й), с жалованьем в 400 ливров. Фактически королевские конюшни были единым ведомством и почти все чины двора королевы совмещали должности с аналогичными королевскими.

Рядовые шталмейстеры, гофмейстеры, хлебодары и проч. набирались в основном из мелкого дворянства и также обычно совмещали должности в разных дворах.

Неблагородный состав мужской части двора подчинялся напрямую капитану свиты и / или гофмейстерины, однако как это руководство осуществлялось на деле неясно.
Первое место среди этой категории служащих занимали королевские медики (ординарные врачи). Всего их на 1547 год имелось 11, однако постоянное жалованье (600 ливров) получали только трое, а остальные были приходящими. Медицинский персонал включал также аптекарей (3 чел. на 1585 год) и хирургов (6 человек на 1585 год).
Далее шел гардеробмейстер / maître de garde-robe, отвечавший видимо (вместе с двумя помощниками) за хранение служебной одежды персонала.
Камердинеры королевы / valets de la chambre (жалованье 180 ливров, 7 на 1560 год, 23 на 1583-й) были вхожи в королевские апартаменты, выполняя различные поручения королевы. Прочие камердинеры / autres valets de la chambre (17 человек на 1585 год), обслуживали остальную часть женского двора. Обе группы подчинялись первому камердинеру, отчитывавшемуся перед капитаном свиты.
Далее шли две группы привратников - привратники при Палате / huissiers de chambre и привратники в (присутственной) зале / huissiers de salle (7 и 6 человек соответственно на 1585 год, жалованье и статус аналогичны камердинерским).
Деятельность привратников курировали дежурные гофмейстеры, которым подчинялись также художники / tapissiers (отвечали за состояние ковров и шпалеров, 6 чел. на 1585 год) и т. н. работники механических профессий / gens de métier (10 на 1585 год) - золотых дел мастер, каретный мастер, столяр и проч.

Церковный двор королевы возглавлял ее Главный раздатчик милостыни (в ранге кардинала). Ему помогал Первый раздатчик милостыни, при необходимости замещавший Главного. Им подчинялись ординарные альмонарии / раздатчики - 6 на 1560-й и 32 на 1585 год.
Третьим по статусу лицом этого двора был духовник королевы (в ранге епископа). При дворе также числились исповедник, священники (4 на 1576 год), органист, певчие часовни (7 человек) и церковные служки (4 мальчика на 1576 год).
Главный и Первый раздатчики жалованья не получали (должны были жить на доходы со своих церковных бенефициев), ординарные альмонарии получали чисто символическое (5 ливров, по той же причине), духовник и прочие служащие получали от 120 до 500 ливров в год.

Собственного военного двора королева не имела и охранялась видимо подразделениями дома короля. При Генрихе III при дворах Екатерины Медичи и его супруги Луизы Лотарингской были видимо созданы небольшие военные подразделения - по роте швейцарцев и аркебузиров при каждом.

У королевы имелся также собственный совет / gens de conseil, включавший, в частности, особого генерального контролера / contrôleur général курировавшего финансовые вопросы ее двора и отчитывавшийся перед королевой и капитаном свиты.

У Екатерины Медичи, ведшей обширнейшую переписку, имелось также множество секретарей - 9 на 1560 год, 33 - на 1579 и 108 на 1585.

Общая численность двора Екатерины Медичи в 1560 году достигала, как минимум, 400 человек, в 1585 год - 600 чел. Примерно треть из них составляли женщины. Дежурная смена двора включала 100 - 150 человек, однако фактически при королеве находилось значительно больше людей, поскольку многие оставались при дворе и после завершения смены.


Двор Генриха III
скрытый текст
Определенные усилия по реформированию сложившегося при Франциске I двора предпринимались уже при Карле IX. Это было вызвано, в первую очередь, финансовыми причинами. Королевский долг к 1560 году достигал 43 млн ливров (при годовом доходе в 16 млн), затраты на королевский двор, содержащийся в основном за счет косвенных налогов, далеко выходили за грань разумного (так, на 1576 год косвенных налогов было собрано на 2 млн ливров, на двор потрачено 3,8 млн ливров).
В 1561 году содержание служащих королевского двора было уменьшено на треть, запрещено было совмещать должности более чем в двух дворах и проч. Помимо этого в 1560-х годах обычными стали задержки в выплате жалованья (иногда на несколько месяцев). Задержанные суммы обычно пускались в рост.
Позднее вводились и новые ограничения на совмещение должностей которые на практике соблюдались, в лучшем случае, выборочно (когда требовалось прижать некую конкретную персону). Издавались и другие распоряжения, призванные упорядочить и улучшить функционирование двора.

Генрих III реформированием собственного двора занимался чрезвычайно активно (регламенты 1574, 1578, 1585 годов и проч.), пытаясь одновременно повысить его функциональность - установив плотный контроль за всеми внутренними процессами (политическими, кадровыми, организационными, церемониальными), укрепить сакральный статус монарха и вытеснить с ключевых позиций сторонников Гизов и ставленников собственной матери, Екатерины Медичи. Усилия короля в целом не увенчались успехом и, как отмечает автор, только способоствовали росту отчуждения между ним и французским дворянством и последующему распаду двора.

Из конкретным мероприятий Генриха III можно отметить следующие.
Главный распорядитель двора / Grand-Maître de France (эту должность занимал Генрих де Гиз) был в значительной мере лишен реальных полномочий - за счет перераспределения функций существующих и создания новых служб, а также за счет продвижения на ключевые посты в подчиненных ему службах лояльных королю лиц. Так, из под контроля Главного распорядителя были выведены Королевская палата, Главный прево с его людьми, а также (фактически) новоучрежденные должности Главного церемонимейстера и Главного квартирьера, понижен статус Главного хлебодара (должность занимал сторонник Гизов) и пр.
Регламентом 1585 года была учреждена новая служба - упомянутого Главного церемонимейстера Франции / Grand Maître des cérémonies. Формально он подчинялся Главному распорядителю двора, но фактически - лично королю (должность была замещена одним из преданнейших сторонников короля). В обязанности Главного церемонимейстера входила организация всех дворовых и государственных церемоний.
Тем же регламентом было подтверждено существование еще одной новой должности, фактически введенной еще при Карле IX - Главного квартирмейстера / Grand maréchal des logis, возглавлявшего службу фурьеров / квартирмейстеров. Он также формально подчинялся Главному распорядителю двора, но фактически лично королю (должность опять-таки была замещена преданным сторонником Генриха III).

Существенным изменениям подверглась Королевская палата. Возглавлявший ее Главный камергер / Grand Chambellan de France (еще один член семьи Гизов - Карл Лотарингский, герцог де Майенн) также фактически лишился реальных полномочий. Фактически деятельностью Палаты теперь руководил первый камер-юнкер / premier gentilhomme de la chambre - их, впрочем, в это время имелось уже двое (служили посменно). Первому камер-юнкеру подчинялись 45 дежурных камер-юнкеров, гардеробмейстер, камердинеры и проч. Один из генриховских первых камер-юнкеров изначально был его верным сторонником, другой - ставленником Екатерины Медичи, позднее, усилиями монарха, его место также занял королевский миньон.
Камер-юнкеры / gentilhommes de la chambre теперь подразделялись на учрежденных регламентом 1585 года ординарных камер-юнкеров / камергеров) / gentilhommes ordinaries de la chambre / chambellans и дежурных камер-юнкеров / gentilhommes de la chamber en quartier.
Ординарные камер-юнкеры (5 человек в дежурной смене) теперь числились также и камергерами. Должность камергера теперь не играла самостоятельной роли, совмещаясь с должностями первых и ординарных камер-юнкеров, а также даваясь другим служащим в знак особого благоволения (на 1585 год камергеров имелось восемь)*. Дежурных камер-юнкеров имелось 45 (служили сменами по три месяца). Должности камер-юнкеров также замещались верными сторонниками короля.

Схожие изменения были произведены и в ведомстве Главного шталмейстера / Grand ecuyer de France. Рассорившись с владельцем этой должности, перешедшим на сторону Гизов, Генрих III фактически лишил его реальных полномочий. Королевские конюшни были разделены на Малые / Petite Ecurie, обслуживавшие лично короля и Большие / Grande Ecurie, обслуживавшие остальной двор. Малыми руководил верный королю Первый шталмейстер / Premier ecuyer. Главному шталмейстеру были формально оставлены Большие, однако и ими фактически позднее руководил один из королевских ординарных камер-юнкеров.

Большая часть охотничьих ведомств осталась под контролем Гизов - должности Главного егермейстера / Grand veneur и Главного сокольничего / Grand fauconnier занимали их верные сторонники. Лишь на должность Главного ловчего волков / Grand louvetier Генриху III удалось поставить преданного ему человека. Видимо в силу этого король избегал участия в охотах и они почти прекратились.

В организации службы Военного двора также произошли изменения. Лейб-гвардия теперь служила по 4 месяца вместо трех, поротный порядок службы был заменен службой по третям - в каждую дежурную смену заступала треть каждой из 4 рот лейб-гвардии (примерно 130 человек). Дежурная смена «отряда рукава» была увеличена до 12 человек. Главный прево, с его людьми, как уже отмечалось, был выведен из подчинения Главному распорядителю и подчинен непосредственно королю.
В 1585 году, в связи резким обострением обстановки в стране, был образован еще один отряд охраны короля - гвардия Сорока пяти / garde de Quarante-cinq, состоявший из 45 специально отобранных гасконских дворян, защищавших монарха денно и нощно.

Королевский двор фактически начал распадаться уже в последние годы жизни Генриха III и после гибели короля в августе 1589 года распался окончательно. После распада единого королевского какое-то время в стране одновременно функционировало целых четыре двора.
Первым из них был двор Генриха де Бурбона к которому примкнула большая часть бывших служащих двора Генриха III.
Вторым - двор Гизов в Париже, возглавлявшийся братом покойного Генриха де Гиза, герцогом Карлом Майенским, объявившим себя Главным наместником государства и короны Франции. К нему в разное время также примкнуло значительное число служащих двора Генриха III. Внутренние конфликты привели к распаду этого двора накануне вступления Генриха IV в Париж.
Третьим был двор Луизы Лотарингской - вдовы Генриха III, действовававший в 1589 - 1601 годах. После смерти мужа Луиза Лотарингская жила вместе с оставшимся при ней сравнительно небольшим двором в замке Шенонсо. После смерти вдовствующей королевы в 1601 году ее двор окончательно распался.
Четвертым был двор Маргариты де Валуа, королевы Наваррской и сестры Генриха III (см. ниже).

* После 1589 года Генрих IV вообще раздавал должность камергера, ставшую пустой синекурой, направо и налево, чем совершенно ее обесценил.


Двор Маргариты де Валуа
скрытый текст
Дворы королевский детей («детей Франции») как самостоятельные структурные подразделения королевского двора возникли еще в середине XIII века, при Людовике Святом. В соответствии со сложившейся практикой, в XVI веке дети короля жили и росли отдельно от королевского двора - в каком-либо из замков (Сен-Жермен, Фонтенбло, Амбуаз, Венсенн). По достижении 7-летнего возраста для королевского отпрыска формировался собственный двор, в 13-летнем возрасте он объявлялся совершеннолетним и присоединялся, вместе со своим двором, к большому королевскому двору.

Маргарита де Валуа (1553 - 1615), младшая сестра королей Карла IX и Генриха III, собственным двором обзавелась в 1560 году. Двор Маргариты включал около 100 человек, в т. ч. примерно 17 дворян (3 свитских дамы и 4 фрейлины, по 2 хлебодара, виночерпия, шталмейстера и стольника, казначей и контролер). Прочий персонал двора был неблагородным. Совокупное годовое жалованье этого двора составляло 19 000 ливров.

В 1578 году, в связи с отправкой Маргариты к мужу, Генриху Наваррскому, для нее был фактически сформирован новый двор. И сама Маргарита и ее двор должны были сыграть важную роль в примирении короля с лидером гугенотов и формированием двора королевы Наваррской занималась сама Екатерина Медичи. В штат двора было включено значительное число гугенотов и уроженцев Юга Франции - по политическим соображениям.

Двор 1578 года включал примерно 300 лиц, с совокупным жалованьев в 52 000 ливров. Структурно он был схож с двором Екатерины Медичи. Его женская часть включала 33 дворянок, служивших посменно (по 4 месяца) на тех же позициях, что и в доме королевы-матери - дам, прочих дам, фрейлин и проч. Жалованье их было меньше чем у служащих двора Екатерины. Неблагородная часть женского двора включала 16 человек (10 камеристок, кастелянша, две служанки фрейлин, три прачки).
Мужская часть двора включала ее фактического главу - Первого гофмейстера (жалованье - 400 ливров), с соответствующими службами (6 ординарных гофмейстеров, 8 хлебодаров, 4 виночерпия, 3 стольника, с жалованьем в 300 ливров у всех) и Первого шталмейстера (4 ординарных шталмейстера + пажи). Помимо перечисленных дворянами занимались должности канцлера и финансового контролера.
Неблагородная часть мужского двора включала семерых медиков (5 врачей, хирург и аптекарь, жалованье 300 - 470 ливров), 26 «секретарей финансов» (по 300 ливров), 28 камердинеров (по 160 ливров), а также 9 привратников (по три при королевских апартаментах, в приемной зале и при совете королевы), трех слуг фрейлин, 21 секретаря, 5 квартирмейстеров, 5 фурьеров, трех поваров, четырех хранителей посуды, 8 лакеев и проч. (жалованье от 7 до 120 ливров).
Помимо этого, у Маргариты имелся также небольшой церковный двор, включавший четырех раздатчиков милостыни, духовника, двух священников (видимо в каждой смене) и трех служителей часовни. Генрих Наваррский разрешил присутствовать в Нераке лишь нескольким священникам и руководство церковного двора - Главный раздатчик милостыни и его заместитель фактически оставалось в Париже. Фактическим руководителем церковного двора Маргариты в Нераке был католический епископ соседнего Ажена.
Военного двора у Маргариты не было, однако к ней было приставлено 10 или 20 швейцарцев гвардии короля.

Вышеописанный двор в 1578 - 1585 годах размещался в небольшом аквитанском городке Нерак, пытаясь влиять на Генриха де Бурбона и его гугенотов в указанном выше духе.
На 1585 год двор Маргариты по штату включал уже 46 женщин благородного происхождения. Мужская часть состояла из Первого гофмейстера (с подчиненными ему пятью гофмейстерами, одиннадцатью хлебодарами, десятью виночерпиями, семью стольниками), Первого шталмейстера? (4 шталмейстера), двух сюринтендантов [видимо те же канцлер и контролер], церковного двора (5 человек), 5 медиков, 5 квартирмейстеров и проч.
У Маргариты имелся также собственный совет, фактически состоявший из юристов разбросанных по местам где у нее имелись интересы (10 в Париже, по четыре в Бордо и Тулузе и проч.). Штат двора вероятно был больше штата 1578 года, однако фактически служило меньше людей - порядка 200 человек (60-70 в смене).

В 1585 году Маргарита перешла на сторону Лиги и Гизов и вынуждена была бежать из Нерака - сначала в соседний Ажен (которым владела как апанажем), а оттуда в Овернь, где, после разнообразных приключений, поселилась в замке Юссон (ноябрь 1586-го). Здесь она жила до возвращения в Париж (1605 год). Двор Маргариты последовал за ней, был вскоре формально распущен Генрихом III, однако фактически продолжал существовать и позднее.
Основу небольшого юссонского двора составляли уже представители мелких и средних дворянских семей соседних районов Оверни, хотя с Маргаритой остались и некоторые члены ее неракского и парижского дворов.
Двор в Юссоне был организован как типичный двор Валуа, порядки которого Маргарита по мере сил старалась поддерживать.

Генрих IV восстановил отношения с супругой уже в 1593 году, возобновив и финансирование ее двора. В 1599 году он официально развелся с Маргаритой, сохранившей впрочем, королевский титул и собственный двор. В 1605 году Маргарита и ее двор вернулись в Париж, где играли весьма значительную роль, способствуя восстановлению королевского двора и поддерживая историческую связь дворов Бурбонов и Валуа.


Возрождение двора при Генрихе IV
скрытый текст
Как уже отмечалось, после гибели Генриха III в августе 1589 года значительная часть служащих его двора примкнула к Генриху де Бурбону. Однако в 1589 - 1594 годах двор последнего фактически оставался чисто военным.
Воссоздание двора началось лишь после вступления Генриха IV в Париж (март 1594 года). Образцом для двора первого Бурбона служил двор Генриха III и новый двор организационно мало отличался от старого. На службу к новому королю перешла и большая часть служащих прежнего двора. Так, даже формально второй в иерархии двора пост, Главного камергера, остался за семейством Гизов - в 1595 году король вернул его Карлу де Майенну, а позднее передал сыну последнего, Генриху Лотарингскому, герцогу д'Эгийону*.

Двор Генриха IV в скором времени превзошел размерами двор Валуа, однако современникам казался хуже организованным и куда более простым - новый король, сам тяготившийся придворным церемониалом, не требовал его строгого соблюдения и от придворных. Большую часть церемониальных хлопот Генрих переложил на вторую супругу, Марию Медичи (в браке с 1600 года), главной советчицей которой, после возвращения в Париж, сделалась Маргарита де Валуа. Новый брак короля привел и к восстановлению женской части двора, до этого времени формально отсутствовавшей.

Из структурных изменений можно отметить расширение военного двора - отряд Сорока пяти был распущен после смерти Генриха III, однако Генрих IV включил в состав двора две новых роты - легкоконную / шеволежеров, в 1592 году и карабинеров - в 1600-м**.

* Должность Главного распорядителя Гизам, впрочем, пришлось отдать. В 1594 году Генрих IV заставил Карла Лотарингского (сына убитого главы Лиги Генриха де Гиза) отказаться от должности в пользу двоюродного брата короля Карла де Бурбона, графа Суассонского.
[**В 1609 была сформирована еще и рота жандармов.]

Зелёный бамбуковый лес, блог «Гранатовый»

Винитар

Как-то случайно еречитывала пятую книгу и вдруг закончила старенькое

 

 

 

Море выплеснулось на берег,

Синь и солнце — в твоей крови.

Что до прошлого вёрсты мерить?

Коли жив, так теперь живи;

 

Как крыло подставляя парус

Ветру, веря звезде в ночи,

Зная волн удалую ярость,

Гнева зря в себе не ищи.

 

Может , долг и святое право,

Но чего уж нет — не найдёшь.

Тут края стародавней раны

Умывал многодневный дождь...

 

И коль рушились даже горы,

Человечьей души слабей,

То посмотришь — падут затворы

На твоей и чужой судьбе.

 

Пусть дела твои и победы

Ближним вольно век вспоминать —

"Не спеши, всего не изведал" —

Посмеётся в глаза волна.

 

Будут встречи и будут вёсны,

Сгинет тьма в молодом огне,

Будут рек широкие плёсы

В дальней памятной стороне,

 

И черёмуха ярче снега,

Птичья песнь будто с неба нить..

И поймёте: решили сверху,

Что теперь вам обоим — жить.

Джулиан, блог «Мышиные заметки»

* * *

Можно меня поздравить с первым питчингом. Да, выступаю я не первый раз, но в таком формате у меня вчера был дебют. Да ещё и с онлайн трансляцией. Я волновалась, но мы с другими авторами подбадривали друг друга. Большое спасибо за поддержку всем моим коллегам!

Про мои книги вчера сказали, что сюжеты в них как точно выверенная шахматная игра. Очень приятно было это услышать. 🥰

Джулиан, блог «Мышиные заметки»

Книги 2024

первые восемь1. Татьяна Грач "Щит Зорги"
Благодаря дружбе с автором прочитала ещё не опубликованную книгу.
2. Софья Самокиш "Под крылом дракона"
Прекрасное христианское фэнтези про эльфов
3. Вадим Панов "День чёрной собаки"
Отличный детективный триллер. Повороты сюжета местами для меня оказались непредсказуемыми.
4. Анастасия Андрианова "Пути волхвов"
Читать было интересно, даже два персонажа мне очень зашли, но в целом оказалось не совсем моё.
5. Елена Фили "Киберангел"
Прочитала запоем. И угадала преступника.
6. Валентин Лавров "Блуд на крови"
Захватывающий сборник рассказов о преступлениях в Царской России.
7. Содзи Симада "Хрустальная пирамида"
Начала читать прямо в день выхода. Ждала эту книгу, потому что обожаю автора, и он не подкачал.
8. Валентин Лавров "Секретный агент S-25, или Обреченная любовь"
Очень понравилась первая половина книги, когда Соколов был в компании ещё пары временных приятелей, общение у них было шикарное. Но и потом, когда он уже выполнял своё задание, тоже было захватывающе.

9. Валентин Лавров "Железная хватка графа Соколова"
Решила прочитать ещё одну историю про Соколова. Не скажу, что я прям в восторге, но в целом мне понравилось, местами так вообще захватило.
10. Джеймс Роллинс "Песчаный дьявол"
Ввязалась в ещё один цикл. Приключения там захватывающие. Очень понравился Пейнтер.
11. Джеймс Роллинс "Кости волхвов"
С одной стороны, мне хотелось, сказать, как можно написать две такие разные и такие одинаковые книги? Но с другой, эта книга мне понавилась намного больше предыдущей в цикле. Как так? Сама не знаю. В восторге от Монка. Интересно, будет ли он в других книгах.

Джулиан, блог «Мышиные заметки»

* * *

Завтра я еду в Москву на закрытый завтрак, который организует моё издательство, и там я буду выступать с речью, так называемый питчинг, о своей серии книг. Будет онлайн трансляция. Очень волнуюсь.

Джулиан, блог «Мышиные заметки»

* * *

Спектакль "Ивушки" по моему одноимённому рассказу состоялся! Меня переполняют эмоции, я счастлива! Мне всё безумно понравилось! Герои именно такие, какими я их написала. Кстати, по просьбе ребят я дописывала ещё несколько сцен, и эта версия "Ивушек", можно сказать, эксклюзивная.

Сегодня было то, что я раньше видела только в кино и театре, а теперь я в этом участвовала. Я вышла на сцену вместе с актёрами и принимала аплодисменты зрителей. ❤️

EricMackay, блог «EricMackay»

* * *

Сергей Антонов
Банкроты и ростовщики Российской империи: долг, собственность и право во времена Толстого и Достоевского

Как известно, в дореформенную эпоху большинство русских подданных не имело доступа к банковскому кредиту. Это компенсировалось широчайшим распространением системы кредита частного, особенностям существования которой в последние дореформенные годы и посвящена эта книга. В целом, весьма ценная работа, много интересных наблюдений.

скрытый текстЧастный кредит
скрытый текст
Профессиональные ростовщики составляли лишь небольшую часть заимодавцев. Государство теоретически осуждало ростовщичество, однако практически, не желая ограничивать частный кредит, существенных запретов в этой сфере не вводило. Главным ограничением была максимальная процентная ставка - запрещалось брать с должников более 6% годовых (запрет отменен в 1879 году и вновь введен в 1893 году, но уже на уровне 12%), однако этот запрет легко обходился легальными способами. Ростовщики обычно тщательно соблюдали все юридические формальности и привлечь ростовщика к уголовной ответственности можно было лишь в двух случаях - если он сам признавался в ростовщической деятельности или имелись минимум два свидетеля готовые дать соответствующие показания против ростовщика. И то и другое случалось очень редко. В итоге, основным способом борьбы с ростовщичеством оставалась внесудебная административная ссылка. К ней прибегали в случаях когда на ростовщика подавались жалобы - обычно несколькими людьми, но иногда и единственным, но влиятельным.
Собственно уголовные санкции против ростовщиков были весьма скромными - после 1786 года они ограничивались лишь штрафом в размере процентов взятых сверх нормы. Уложение о наказаниях 1845 года утроило сумму штрафа, для нарушителей-рецидивистов введя краткосрочное тюремное заключение (при этом без утраты сословных и гражданских прав). Должники ростовщика при этом не освобождались от уплаты долга - с процентами не выше законных.
Состав ростовщиков был весьма разношерстным. Так, в списке петербургских ростовщиков составленном жандармами в 1867 году (всего 81 человек) 38% (23 человека) составляли женщины; 82% ростовщиков были старше 28 и моложе 51 года (средний возраст 39 лет) и лишь троим было больше 60-ти; из 64 человек, чье вероисповедание было указано, 39 были православными, 12 протестантами, 8 евреями, четверо - католиками и один - старообрядцем; социальный статус также был крайне разнообразен - дворяне, купцы, отставные чиновники, офицеры и унтер-офицеры и проч. С должников петербургские ростовщики брали от 5 до 12 (чаще всего - 10) процентов в месяц. Нередко заемщикам предлагался «льготный период» (в ходе которого видимо не начислялись проценты на проценты), длительность его сильно колебалась - он мог составлять и всего месяц и быть бессрочным.

Как отмечает автор, масштабы частного кредитования в России серьезно недооцениваются - обычно опираются на цифру полученную еще авторами «Военно-статистического обозрения Российской империи» для Воронежской губернии 1859 года (объем частной задолженности местного дворянства равнялся будто бы лишь 17% от суммы его задолженности государству, т. е. видимо казенным банкам). По мнению автора объемы частного кредитования были примерно равны или даже превосходили государственное. При этом обе кредитные системы были тесно связаны - получаемые в казенных банках под относительно низкие проценты займы нередко также раздавались в долг заимодавцами, под уже более высокий процент.

Наиболее распространенными разновидностями долговых обязательств являлись заемные письма, закладные и векселя.
Существовало две разновидности заемных писем - крепостные и домовые. Крепостные заемные письма заверялись свидетелями и регистрировались в губернских и уездных судах, что давало заимодавцу дополнительные юридические гарантии. Домовые письма свидетелей и регистрации не требовали, однако подлежали заверению у нотариуса (в течении недели после выдачи).
Закладные крепости использовались при оформлении займов под залог недвижимости - сельской или городской, они также регистрировались в судах.
Вексельное обращение в дореформенное время ограничивалось государством. Первый русский Вексельный устав 1729 года разрешал использование векселей лицам любых сословий, однако позднее правительство ограничило их использование только торговыми кругами - желая оградить крестьян и дворян от чрезмерной задолженности. В 1761 годам было запрещено выписывать векселя крестьянам, павловский Устав о банкротах (1800 год) распространил этот запрет и на дворян. В итоге, до 1862 года право пользования векселями сохраняли гильдейские купцы, дворяне состоявшие в купеческих гильдиях, иностранные купцы, крестьяне имеющие торговые свидетельства и некоторые категории мещан. В декабре 1862 года векселями было разрешено пользоваться любым лицам - кроме духовенства, нижних чинов армии и крестьян не имевших торговых свидетельств или частной земельной собственности. В 1875 году векселями разрешили пользоваться нижним чинам, а в 1906 году - и всем крестьянам.

О соотношении разных типов займов можно отчасти судить по собранным автором (как сам он указывает - неполным) данным. Так, крепостных заемных писем за 1850 год в Московской губернской судебной палате было зарегистрировано на 930 тыс. рублей, за 1852 год - на 1 118 тыс., за 1854 - на 636 тыс. и за 1864 - почти на 607 тыс. рублей. Домовых заемных писем (видимо в Москве) за 1850 год было оформлено почти на 219 тыс. рублей.
Закладных на сельскую недвижимость в Московской губернской судебной палате за 1862 год зарегистрировано на 1 899 тыс. руб., на городскую недвижимость - почти на 1 159 тыс. руб. в 1850 году и почти на 519 тыс. руб. в 1855 году.
Векселей только казенный Коммерческий банк в 1853 году дисконтировал на 25,8 млн серебряных рублей, в 1859 году - на 47,7 млн рублей.

Помимо указанных заемных писем, закладных и векселей долговые обязательства могли существовать и в других формах - сохранных расписок, неформальных расписок разного рода и устных договоренностей.
Сохранная расписка формально фиксировала передачу заимодавцем денег «на хранение» заемщику - в форме договора об аренде движимого имущества. Эту форму займа широко использовали профессиональные ростовщики, а также владельцы ломбардов. Ежегодный объем займов выдаваемых таким образом только петербургскими лицензированными («гласными») ломбардами на начало 1870-х оценивается примерно в 3 млн рублей.
Объемы неформального кредитования оценить невозможно, однако известно, что оно было чрезвычайно распространено - в дореформенные времена едва ли не большая часть долговых сделок в купеческой среде заключалась в устной форме.

Главным центром частного кредитования была Москва, за ней в предреформенные годы шли Петербург, Одесса, Варшава и Бердичев*.

Как отмечает автор, сфера частного кредитования отличалось большой социальной неоднородностью - взаймы брали и у лиц своего круга и у выше- и у нижестоящих. Так, многие дворяне брали в долг даже у собственных крепостных. Аналогичной была картина и в части выдачи кредитов. Диверсификация кредитных связей была характерна для всех слоев общества - от аристократов до мещан и крестьян.
Получение займа внутри родственного или социального круга позволяло надеяться на более щадящие условия и более снисходительное отношение в случае неплатежеспособности, однако могло сопрягаться с ограничением личной независимости.

Русское законодательство ограничивало доступ к кредиту ряда категорий лиц, прежде всего, несовершеннолетних. Лица моложе 17 лет не могли брать в долг, лицам в возрасте 17 - 21 года разрешалось брать в долг лишь с согласия опекуна. На практике молодые люди нередко пытались обмануть кредиторов, выдав себя за совершеннолетних. Суд при рассмотрении таких дел всегда аннулировал долговую сделку - даже в случае сознательного обмана кредитора заемщиком. Только в 1860-х годах Сенат несколько модифицировал соответствующие нормы законодательства - несовершеннолетний выписавший долговое обязательство, подтвердив свой возраст незаконным путем, обязан был теперь выплачивать компенсацию кредитору. Сенат разрешил также суду требовать от совершеннолетних лиц уплаты долгов сделанных до наступления совершеннолетия - если они их признавали.
В целом же, наилучшим выходом для кредитора в подобной ситуации была подача жалобы в полицию, в надежде, что угроза уголовного преследования за обман заимодавца заставит должника расплатиться.

Имущество совершеннолетних расточителей могло защищаться от кредиторов с помощью наложения опеки - на само имущество или на личность расточителя. Это обычно устраивало кредиторов, поскольку их шансы вернуть долг существенно возрастали.

Процедура банкротства была официально введена в империи Уставом о банкротах (1800 год), модифицированым в 1832 году и, с небольшими изменениями, действовавшим до 1917-го. Банкротом признавалось лицо неспособное «сполна» заплатить свои долги. Банкротство могло быть «нечаянным» (в силу обстоятельств не зависящих от воли должника), «неосторожным» (в силу его собственных ошибок) и «злонамеренным». Нечаянный банкрот после реализации имеющегося имущества освобождался от уплаты оставшегося долга. Неосторожный банкрот был обязан погасить всю задолженность. Злонамеренный банкрот, помимо полного погашения задолженности, привлекался еще и к уголовной ответственности.
На практике и определение формы банкротства и судьба долгов банкрота в значительной степени зависели от взаимоотношений последнего с кредиторами и часто были предметом переговоров и торга. Кредиторы в целом стремились прежде всего к возврату хотя бы части долга и преимущество теоретически имели банкроты демонстрировавшие готовность к сотрудничеству с заимодавцами. Однако нередко кредиторы готовы были договариваться и со злонамеренными банкротами - если видели возможность вернуть свои деньги.

Родственные связи играли важнейшую роль в системе частного кредита, являясь, в то же время, питательной средой для разнообразных конфликтов. К родственникам зачастую в первую очередь обращались за ссудой. Так, судя по судебным реестрам заемных писем и закладных в середине XIX века от 8 до 14% соответствующих сделок заключалось между близкими родственниками. Фактически доля таких сделок была вероятно еще выше, поскольку значительная их часть оформлялась без регистрации в судах (домовые заемные письма и проч.).
Внутрисемейные займы использовались также при распределении наследства - лица, согласно закону (или обычаю) не имевшие прав на получение наследства, могли использовать полученные долговые обязательства чтобы затребовать свою долю. Подобный способ использовался, например, для перевода собственности на дальних родственников или других лиц, включение которых в число официальных наследников было по каким-то причинам неудобно.
Родители иногда использовали задолженность детей для контроля за ними после достижения совершеннолетия или выхода замуж (выходящая замуж дочь, например, давала долговое обязательство отцу).

Помимо простой помощи при уплате задолженности родственные связи позволяли использовать также различные стратегии сохранения имущества. Так, родственники могли укрывать собственность неплатежеспособного лица от кредиторов. Этому особенно способствовала существовавшая в империи система раздельного владения имуществом в браке - супруги отвечали по своим долгам только собственным имуществом. Так, Устав о банкротах 1800 года разрешал кредиторам накладывать арест на имущество жены лишь в том случае, если она вела деловые операции вместе с мужем.
[Согласно мнению Государственного совета от 5 августа 1846 года «О мерах против злонамеренной передачи имений между супругами»] имущество супруги несостоятельного должника оставалось неприкосновенным. К соответствующему имуществу относились приданое, собственность полученная от родителей или иных лиц по наследству, дарственным и проч., нажитая самой супругой, а также и подаренная мужем (не менее чем за 10 лет до его несостоятельности). От супруги при этом требовались доказательства принадлежности соответствующего имущества (документы, показания свидетелей). Помимо этого, за супругой сохранялись женская одежда, половина мебели, столовых приборов, лошадей и экипажей. Супруга также допускалась к участию в процедуре банкротства - если средства ссуженные ею мужу были приобретены одним из вышеуказанных способов.

Для борьбы за сохранение семейной собственности использовались внутрисемейные займы (зачастую фиктивные, однако официально зарегистрированные в судах) - это позволяло родственникам должника входить в состав конкурсных управлений решавших судьбу банкротов.
В некоторых случаях родители ограждали часть своего имущества от кредиторов путем передачи его детям и внукам - в качестве приданого или выделения наследника. Семейная собственность могла защищаться и с помощью разнообразных превентивных мер (опека, завещание и проч.) воспрещавших переход имущества в собственность членов семьи, уязвимых для кредиторов.

Помимо семейных и личных связей в частном кредитовании широко использовались услуги разнообразных посредников (в просторечии - сводчиков), сводивших незнакомых друг с другом заемщиков и заимодавцев. Сводчик обычно нанимался заемщиком и присутствовал на предварительных переговорах и при оформлении долгового документа, возможно выступая и в качестве поручителя. Состав сводчиков был крайне разнообразен и включал представителей всех слоев населения. Сводчики использовались не только для получения частного кредита, но и при кредитовании в казенных банках (по крайней мере в Московской сохранной казне). Богатые заемщики могли наделять соответствующими полномочиями собственных управляющих, давая им карт-бланш на получение займов от своего имени (с указанием максимальной величины кредитов).

* Автор отмечает также неформальное территориальное размежевание сфер деятельности крупнейших казенных банков. Петербургская сохранная казна обслуживала Петербургскую, Новгородскую и Псковскую губернии, Белоруссию и Литву и Правобережную Малороссию; Московская сохранная казна - оставшиеся губернии Центра, Севера, Юга и Поволжья, Новороссию и Левобережную Малороссию.


Полиция, адвокатура, суды
скрытый текст
Участие полиции во взыскании долгов сводилось к трем основным действиям - полиция описывала имущество несостоятельного должника, изымавшееся в порядке уплаты долга; полиция арестовывала должника не имевшего имущества или скрывавшего таковое - он отправлялся в долговую тюрьму, где содержался под стражей за счет кредитора; полиция передавала дело в соответствующий суд - если должник заявлял что его долг уже погашен или долговое обязательство подделано.
Вмешательство администрации, прежде всего губернаторов, в рассмотрение долговых вопросов было достаточно скромным и ограничивалось в основном неформальными каналами - напрямую в судебный процесс она почти никогда не вмешивалась. Как отмечает автор, это объяснялось не особенным законопослушанием русских администраторов, а самой организацией бюрократической системы, с разделением сфер ответственности и проч.
Влияние коррупции на ход соответствующих дел автор также считает преувеличенным.
В целом, по его мнению, связи, политическое влияние и коррупция хотя и оказывали заметное влияние на рассмотрение долговых дел, однако влияние это отнюдь не являлось определяющим и вовсе не гарантировало успешного исхода подобных дел даже для самых значительных лиц.

Организованной адвокатуры на большей части территории империи в дореформенное время не существовало. Организованная адвокатура немецкого образца имелась только в западных губерниях (Царство Польское, Прибалтика). Помимо этого небольшая официальная корпорация адвокатов (присяжных стряпчих) существовала при коммерческих (арбитражных) судах.
При отсутствии организованной адвокатуры в империи существовала обширная прослойка лиц оказывающих юридические услуги своим нанимателям и официально именовавшихся поверенными (в просторечии - стряпчими). Состав поверенных был крайне разнообразен - теоретически в качестве юридического представителя могло выступать любое совершеннолетнее лицо, не лишенное законом или судом такого права. В качестве поверенных могли выступать и гражданские чиновники - за исключением служащих Сената и судебных установлений рассматривающих конкретное дело. В качестве поверенных нередко выступали и женщины - обычно близкие родственницы доверителей.
Помимо юридического представительства поверенные, даже те из них кто специализировался на судебных делах, нередко ради заработка брались и за иное посредничество разного рода - сделки по купле - продаже и т. д.
В целом, среди поверенных занятых в основном судебными делами преобладали действующие и отставные государственные служащие (нередко имевшие весьма низкий официальный статус). Верхушку этой категории лиц составляли профессиональные юристы с высшим образованием (в пореформенные времена многие из них сделались присяжными поверенными - элитой организованной адвокатуры). На нижнем конце шкалы располагались мелкие стряпчие сомнительной репутации (часто - выгнанные со службы чиновники и служители) занимавшиеся составлением разнообразных юридических документов для неграмотного «темного люда». В Москве «биржа» подобных стряпчих располагалась около здания губернских присутственных мест на Воскресенской площади, а сами они были известны в народе как «аблакаты от Иверской» (по соседней часовне). Деятельность подобных «аблакатов» продолжалась и в пореформенные годы.

Взыскание долгов еще в XVIII веке во многом осуществлялось традиционными методами. Так, правеж был отменен только в 1718 году - заменен отправкой на галеры или государственные работы. Продолжало существовать и закабаление за долги, с 1736 года именовавшееся «партикуляром».
К концу века все большее распространение получает тюремное заключение за долги, упорядоченное павловским Уставом о банкротах (1800 год). Устав запрещал подвергать аресту должников располагавших собственностью достаточной для покрытия задолженности, а также офицеров, чиновников и лиц занимавших выборные должности. Аресту могли подвергаться должники не способные расплатиться и не имевшие собственности, а также несостоятельные должники, проходившие через процедуру банкротства (в случае признания его неосторожным). Помимо этого, арест разрешался в качестве «обеспечения» предъявленного должнику гражданского иска - если тот не мог предъявить собственность достаточную для покрытия суммы иска или представить поручителя. Максимальная продолжительность ареста ограничивалась 5 годами, отбывший полный срок должник не освобождался от уплаты долга и должен был выплатить его в случае обретения какой-либо собственности.
Содержание арестованных за долги возлагалось на кредиторов. В соответствии с мнением Государственного совета от 18 ноября 1828 года сумма выделяемая кредитором на содержание должника должна была в 1,5 раза превышать казенное содержание уголовного преступника. Плата с кредиторов взималась помесячно. Должников за которых кредиторы не платили через неделю выпускали на свободу и их нельзя было вновь арестовать за тот же долг.
В 1864 году новый Устав гражданского судопроизводства существенно ограничил практику ареста за долги - запрещался арест за долг не превышающий 100 руб., арест несовершеннолетних и глубоких стариков (старше 70 лет), беременных и недавно родивших, духовных лиц, единственных кормильцев и пр. Были ограничены сроки ареста - максимальный (до 5 лет) сохранялся лишь для очень крупных долгов (более 100 тыс. руб), срок ареста по наиболее распространенным суммам задолженности (от 100 до 2 000 руб.) ограничивался 6 месяцами. Кроме того, теперь после отсидки долг заемщика аннулировался.
В 1879 году арест за долги и вовсе был отменен - за исключением некоторых случаев банкротства (при долге более 1500 руб.) и в случае вексельных исков. Помимо этого, после 1879 года он сохранялся также в регионах где еще не были введены новые судебные установления, предусмотренные реформой 1864 года.

Арест должников производился по требованию кредиторов. Последние, в целом, нечасто прибегали к подобной мере. Арест использовался в качестве способа давления на заемщиков имевших возможность, но не желавших платить, для получения кредитором хотя бы морального удовлетворения, а также в надежде на получение с должника хоть каких-нибудь денег. В последнем случае кредиторы рассчитывали в первую очередь на выкуп - в России существовала давняя традиция выкупа должников за счет пожертвований частных лиц.
Выкуп производился на Пасху и Рождество, а также по случаю каких-либо государственных торжеств (коронация и пр.). Деньги жертвовались разнообразными частными лицами (включая членов императорской фамилии) индивидуально или коллективно, сам выкуп производился официальными лицами (обычно представителями местных комитетов императорского Попечительного о тюрьмах общества), проводившими переговоры с кредиторами. Выкупались прежде всего лица «порядочные» и «хорошего поведения», жертвы разнообразных несчастных обстоятельств. Выкуп обычно покрывал лишь часть долга - на 1826 год, например, примерно 20%.
Традиция выкупа нередко использовалась нечистыми на руку личностями в целях собственного обогащения. Так, в 1856 году в московской долговой тюрьме оказалось сразу 400 должников (при обычной норме в 100 - 150 чел.) и по оценкам наблюдателей примерно половина из них была посажена подложно - в расчете на получение выкупа по случаю коронации Александра II.

Число арестованных содержавшихся непосредственно в долговых тюрьмах было относительно невелико. Так, в петербургской долговой тюрьме на 1862 год содержалось 564 человека. 442 из них было в том же году освобождено - 131 выкуплен, 280 вышло из-за отказа кредиторов от претензий или платы за содержание, 31 вышел после уплаты долга.
В московской долговой тюрьме на 1808 год сидело 60 человек, на 1817-й - 125, на 1830-й - 316 (в т. ч. 35 женщин), на 1850-й - 322, на 1862-й - 96 (все выкуплены) и т. д.
Однако, по крайней мере, в Москве, помимо долговой тюрьмы значительное число арестованных по частным долгам или недоимкам (казенным?) сидело по полицейским частям, на 1850 год - 573 чел., на 1861-й - 97 чел и т. д. Помимо этого, некоторое число должников сидело и в Московском работном доме - за неуплату казенных налогов: 49 чел. на 1850 год, 185 чел. на 1861-й и т. д.

В Москве должников с конца XVIII века держали в Бутырке, с начала XIX века - в т. н. Временной тюрьме в здании губернских присутственных мест на Воскресенской площади (позднее на этом месте было построено здание Московской думы). В 1882 году долговая тюрьма (в просторечии - Яма) была закрыта и позднее должников держали в арестном доме оборудованном в здании бывшей ткацкой фабрики Титовых (Титовский проезд на Якиманке), а затем в полицейском доме Пречистенской части.
При содержании в тюрьме должников формально полагалось разделять на сословные группы, однако фактически эта норма игнорировалась и их размещали видимо в зависимости от благосостояния или размера долга. Режим содержания был существенно мягче уголовной тюрьмы - арестованные носили собственную одежду, получали продукты с воли, их могли навещать родственники (в Москве приходя прямо в камеры) и т. д.

После екатерининской губернской реформы и до судебной реформы 1864 года судебные учреждения первой инстанции в империи были представлены сословными уездными судами (уголовные и гражданские дела дворян, а с 1801 года - и государственных крестьян), городскими магистратами (дела купцов и мещан) и надворными судами в столицах (для чиновников и офицеров не подпадающих под юрисдикцию местных уездных судов и разночинцев).
Судами второй инстанции являлись всесословные губернские палаты гражданского и уголовного суда. Помимо них на уровне губернии имелись специализированные коммерческие (арбитражные), сиротские (дела несовершеннолетних, опека и проч.), совестные (споры родителей и детей, преступления малолетних и проч.) словесные (словесные обращения по гражданским и торговым делам) суды.
Высшей аппеляционной инстанцией был Правительствующий Сенат.
Созданное Николаем I Третье отделение С. Е. И. В. судебными полномочиями не обладало, однако, помимо политических дел занималось и особо важными уголовными и разбирало споры частных лиц по некоторым имущественным и семейным делам.
Упомянутые губернские совестные суды были учреждены в 1775 году екатерининским Учреждением для управления губерний, по образцу соответствующих английских (equity court). В них разбирались гражданские и уголовные дела с участием несовершеннолетних или невменяемых лиц и тяжбы между родителями и детьми (но не между супругами).

На 1858 год в судах всех уровней рассматривалось (включая незакрытые) почти полмиллиона дел - 251 568 уголовных и 232 864 гражданских, в т. ч. 137 950 уголовных и 143 194 гражданских в судах первой инстанции; 62 407 уголовных и 108 866 гражданских - в губернских палатах (+ 1 639 в совестных судах и 4 219 в коммерческих); 3 643 уголовных и 17 449 гражданских - в Сенате (+ 66 и 404 соответственно - совместными заседаниями департаментов). Помимо этого, 26 дел (и уголовных и гражданских) рассматривалось в Государственном совете и еще 2 328 уголовных и 2 589 гражданских - в Министерстве юстиции (?).

В губернских палатах имущественными делами занимались два департамента - в одном разбирались тяжбы связанные с земельными владениями и наследованием, в другом - иски по контрактам и долгам. Помимо этого при палатах имелась крепостная экспедиция выполнявшая функции нотариата и фиксировавшая сделки купли-продажи, заемные документы и прочие частные соглашения.

Как отмечает автор, негативное представление о дореформенных судах во многом сформировано русскими авторами пореформеной эпохи, использовавшими старую судебную систему как фон для демонстрации достижений судебной реформы 1864 года.
Так, критикуемое сословное разделение судов первой инстанции во многом подрывалось существовавшей судебной практикой - дела в которых фигурировали представители разных сословий обычно рассматривались совместными заседаниями соответствующих учреждений (например уездного суда и городского магистрата). Предполагаемая малокомпетентность судов первой инстанции компенсировалась усилиями куда более профессиональных губернских палат - они фактически пересматривали приговоры по большинству уголовных дел (кроме самых мелких правонарушений), а также и по большинству гражданских - апелляция разрешалась (и почти всегда подавалась) по тяжбам на сумму более 30 руб.

Дорефоренный гражданский судебный процесс начинался в тот момент когда истец обращался с прошением в соответствующий суд первой инстанции или когда должник опротестовывал полицейскую процедуру взыскания долга. Иск подавался в суд в юрисдикции которого находилось сословие ответчика - в местности где он проживал или имел собственность (если по гражданскому делу проходило несколько ответчиков, проживавших в разных уездах губернии или в нескольких губерниях дело передавалось в палату гражданского суда той губернии «где совершились действия» приведшие к подаче исков).
Если должник не опротестовывал полицейское взыскание долга, соответствующая процедура продолжалась и после передачи дела в суд. В силу этого он должен был «обеспечить» иск, внеся залог в размере суммы служившей предметом тяжбы или сев под арест.
После открытия дела стороны предъявляли свои доказательства и отвечали на взаимные претензии - обмениваясь письменными прошениями (закон разрешал и упрощенную устную процедуру рассмотрения - «суд по форме», однако ею почти никогда не пользовались). Теоретически допускалось два «тура» обмена прошениями - первый (в течении месяца) и второй (от двух до шести месяцев), однако это правило игнорировалось уже в XVIII веке и число туров могло доходить до нескольких десятков. Допускались также промежуточные («частные») апелляционные жалобы (на нарушение порядка судопроизводства, медленное рассмотрение дела и проч.). Суд также мог делать собственные запросы - требовать предъявления документов на которые ссылались тяжущие, доказательств родства с покойным (в делах о наследстве) и проч.

Подобная «письменная» процедура позволяла сторонам контролировать темп рассмотрения дела и (при желании) максимально его затянуть. В то же время она позволяла успешно судиться даже людям со скромными средствами, связами и образованием, позволяя им участвовать в процессе даже дистанционно.

Обмен прошениями завершался когда «все доказательства от спорящих между собой будут представлены», после чего подача дополнительных прошений уже не разрешалась. Секретарь суда составлял резюме всех прошений («записку»), проверявшееся (и, при необходимости, дополнявшееся) и заверявшееся сторонами и список законоположений применимых к данному делу.
Подготовленное дело докладывалось суду на заседании, на котором могли присутствовать стороны (или их поверенные) - давая при необходимости устные пояснения (если замечали какое-то упущение) и иные лица.

Состязательность, в современном понимании, в ходе процесса отсутствовала и решение принималось в основном на основании представленных письменных «формальных» доказательств. Использование письменных доказательств способствовало росту популярности почерковедческой экспертизы (для выявления поддельных подписей и проч.). До середины XIX века она производилась в основном путем опроса судебных служителей (в основном судебных секретарей), причем число опрошенных могло составлять от нескольких человек до пары сотен. Начиная с 1860-х годов более популярной сделалась экспертиза с участием учителей каллиграфии и рисования (обычно четырех - пяти).

После слушаний по делу судьи записывали свое решение («резолюцию») в журнале суда, заверяя его подписями. После этого «записка» и «резолюция» объединялись в официальном протоколе, также подписываемом судьями.
Тяжущиеся стороны получали письменное извещение с предписанием явиться в суд в определенный день - дабы ознакомиться с решением суда и указать удовлетворены ли они им или намерены подать апелляцию.
Решение суда считалось вступившим в силу с момента подписания официального протокола. В делах по которым не полагалось апелляций или соответствующая сторона не успевала этого сделать в указанный законом срок это именовалось «окончательной законной силой».
В решении суда указывались также способы его возможного исполнения. Исполнение решения суда возлагалось на соответствующее полицейское учреждение, куда оно и передавалось.

Tigris Alba, блог «Tigris Fluvius»

* * *

Сварила большую кастрюлю бульона, прям отличного такого — говяжьи кости, четыре часа на медленном огне. Непонятно только, зачем я это сделала, потому что с того дня, как вылезло солнце и мир вокруг превратился в грязь, суп — последнее, чего бы мне хотелось. Вообще весна, как всегда, пришла внезапно и без приглашения, и я вся растерялась так, что даже не знаю, что есть: привычная зимняя еда уже просто не лезет. Бульон праздно простоял в холодильнике двое суток, потом я разлила его по пластиковым коробкам из-под мороженого и отправила в морозилку; отмывать после него кастрюлю очень так себе занятие, конечно.

На такую привычную и удобную гречку уже смотреть тошно, сейчас мне хочется только пухлых грузинских лавашей, простокваши и овощных салатов; ещё творога со сметаной, но творога со сметаной мне хочется всегда, независимо от сезона.

Кстати, о салатах: стебель сельдерея свежий, перец болгарский сладкий, салат китайский, огурцы свежие, морковь, масло растительное, сок лимона, сахар, соль, семя льна, семя подсолнечника.

Ещё мороженого, но пока без него: демисезонные ботинки немедленно натёрли ноги, да так, что одна мысль о том, чтобы пройти лишних сто метров, вызывает ужас. Русалочка Uralmash edition. В печали без сладкого заказала на маркетплейсе двухкилограммовую упаковку зефира, но его привезут только на следующей неделе. Так что у меня есть бульон, который мне не нужен, нет зефира, который я уже оплатила, и кровят лодыжки. Всё, всё не так.

Сара Эдисон Аллен — автор сладких сентиментальных романов с небольшими вкраплениями мистики. У одной из героинь её «Сахарной королевы» есть суперспособность — в сложные моменты жизни рядом с ней волшебным образом возникают подходящие книги. Выбор книг, кто (или что) бы за него не отвечал, я не одобряю, и «Сахарная королева» мне понравилась меньше остального у Аллен, но сама суперспособность, считаю, очень полезная, я бы хотела себе такую. А то я в сложные моменты жизни — ну то есть, практически постоянно — без разбору хватаюсь за дюжину книг разом, и вообще не уверена, что это от чего-то помогает, ну разве что спрятаться от этой самой жизни.

В Японии эпохи Хэйан раз в несколько лет добавляли к году дополнительный месяц, чтобы лунный календарь не слишком отрывался от солнечного. Таким образом, в некоторые годы весна длилась не три, а четыре месяца. Кошмар, тут от одного весеннего месяца сплошные неприятности и экзистенциальный кризис на сдачу, а от четырёх с ума можно было бы сойти.

Что есть, что носить, как жить вообще.

Страницы: 1 2 3 12 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)