Что почитать: свежие записи из разных блогов

Записи с тэгом #mo dao zu shi из разных блогов

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

* * *

Дорогие все!

В силу личных причин у меня не получится закончить перевод экстр, и мне приходится остановиться на этом моменте. Спасибо, что были со мной все эти главы!

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

Экстры. 115. Семейный прием. Часть 2

В тот вечер попробовать у них так и не получилось. Лань Ванцзи должен был навестить Лань Сичэня, давно уже затворившегося для уединенной медитации, и они долгое время провели, разговаривая по душам.

У Вэй Усяня в последнее время появилась странная привычка – он просто не мог спать без Лань Ванцзи, улегшись на него сверху или уткнувшись лицом ему в грудь, неважно. Оставшись один, он бессовестно перерыл все в цзинши и много чего нашел интересного.

полный текст

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

Экстры. 114. Семейный прием. Часть 1

- Подожди меня, - сказал Лань Ванцзи.

- Хочешь, чтобы я пошел с тобой? – спросил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи покачал головой.

- Если ты пойдешь, он разозлится еще больше.

полный текст

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

113. Забвение. Часть 3

На следующий день после встречи с Ло Цинъян и ее мужем, они вошли в маленький городок уезда Гуанлин.

Вэй Усянь приставил ладонь к глазам, заслоняясь от солнца и высматривая колеблющуюся на ветру вывеску трактира.

- Давай остановимся вон там.

полный текст

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

112. Забвение. Часть 2

Три месяца спустя. Гуанлин

 

Жители близлежащей деревни, с факелами и вилами, медленно окружали лес, растущий на вершине холма.

Там, среди деревьев, была безымянная могила, вокруг которой в последние месяцы часто встречались злобные призраки и мучили местных жителей. Наконец, они больше не могли этого выносить и попросили о помощи проходящих мимо заклинателей, чтобы они поднялись на гору и уничтожили призраков.

Звук насекомых в траве и шелест ее под чужими ногами походил на звуки, которые могли бы издавать враждебные существа, – но когда кто-нибудь резко разворачивался и взмахивал факелом в ту сторону, освещая землю, там ничего и никого не было.

полный текст

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

111. Забвение. Часть 1

Небо еще не до конца прояснилось. Длинная улица была тихой, слышался только цокот ослиных копыт. Вэй Усянь и Лань Ванцзи бок о бок шли по дороге.

Вэй Усянь уселся на спину осла и похлопал его по крупу. Сумки, привешенные к седлу, распухли от яблок, которые насовали туда младшие юноши из семьи Лань.

полный текст

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

110. Сокрытие. Часть 4

- В гробу, естественно, лежало мертвое тело, - сказал Вэй Усянь. – Я думаю, что Цзинь Гуанъяо похоронил здесь свою мать, Мэн Ши. Должно быть, он собирался забрать ее тело с собой, когда поедет в Японию.
Лань Сичэнь не сказал ни слова, но Не Хуайсан ахнул и воскликнул:
- Да-да-да, это звучит очень разумно!
скрытый текстВэй Усянь спросил его:
- Как вы думаете, что стал бы делать человек, укравший труп матери Цзинь Гуанъяо, с ее телом?
- Вэй-сюн, почему ты опять спрашиваешь меня? Тут сколько ни спрашивай – я все равно не знаю, ничего не знаю, - Хуайсан помолчал мгновение и добавил: - Но… - он говорил медленно, стряхивая воду с волос, промокших под дождем, - если бы кто-то так сильно ненавидел Цзинь Гуанъяо, он должен был очень жестоко обойтись с тем, что было ему дорого.
- Например, расчленить тело его матери и разбросать повсюду куски, как это сделали с телом Чи Фэн-цзюня?
Не Хуайсан потрясенно отступил на несколько шагов.
- Это… это уже слишком!
Вэй Усянь несколько мгновений смотрел на него, потом отвел взгляд. Все это, в сущности, были одни разговоры. Никаких доказательств у него не было.
Ошеломленное и беспомощное лицо Не Хуайсана было, может быть, всего лишь притворством, и тот не желал показывать, что и в самом деле все люди для него только пешки. Или кто-то выполнил часть работы за него. Или, может быть, все это сделал кто-то другой, а Не Хуайсан и в самом деле был просто дурачком.
Может быть, последние слова Цзинь Гуанъяо тоже были ложью, и нападками на Не Хуайсана он хотел запутать Лань Сичэня и привести его к смерти. В конце концов, он лгал всю жизнь, по малейшему поводу. Не удивительно было бы, если бы солгал и сейчас.
И кто знает, чего он хотел, когда последним усилием отшвырнул Лань Сичэня прочь?
На руке Лань Сичэня, которой он держался за лоб, вздулись вены. Он сдавленно сказал:
- Чего же он действительно хотел? Я думал, что хорошо знаю его, и понял, что до этого вечера совсем его не знал… потом мне показалось, что я разобрался во всем, но теперь я понимаю еще меньше, чем раньше.
Никто не ответил, и Лань Сичэнь повторил:
- Чего он хотел на самом деле?
Но если уж он, который был ближе всех с Цзинь Гуанъяо, не знал ответа, то неоткуда было его знать и всем остальным.
Помолчав некоторое время, Вэй Усянь сказал:
- Не будем терять время попусту. Кто-то должен пойти и позвать людей на помощь, а кто-то – остаться здесь. Струны и гроб надолго не удержат Чи Фэн-цзюня.
Словно в подтверждение его слов, из гроба донесся звук удара и яростный рев. Не Хуайсан вздрогнул. Вэй Усянь взглянул на него:
- Видите? Чтобы все было в порядке, нужны гроб попрочнее и глубокая яма. Нельзя будет откапывать его снова лет сто, по крайней мере, не то он высвободится, и тогда уже все будет гораздо хуже.
Прежде чем он договорил, вдали раздался громкий собачий лай.
Вэй Усянь оцепенел. Цзинь Лин, еще не совсем пришедший в себя, сказал:
- Это Фея!
Гроза прошла, и ливень превратился в легкий дождь. Самая темная часть ночи миновала, небо на горизонте светлело.
Черная собака как ветер ворвалась в храм и кинулась к Цзинь Лину. Ее круглые глаза были влажными, она скакала вокруг него на задних лапах, ставила на него передние и поскуливала. Вэй Усянь видел, как ее алый язык высунулся из пасти, полной белых острых зубов, и принялся вылизывать руки Цзинь Лина. Он побледнел и был, казалось, готов потерять сознание от страха. Лань Ванцзи молча шагнул к нему, заслоняя Фею от него и его от Феи.
Сотни людей, держащих мечи наголо, окружили храм Гуаньинь. Они, казалось, были готовы к страшной битве – но растерялись, увидев разгром внутри и множество тел умирающих и тяжело раненых людей.
Впереди всех слева стоял главный помощник Цзян Чэна, командующий в его отсутствие орденом Юньмэн Цзян, слева – Лань Цижэнь. Он выглядел изумленным. Первым, что он увидел еще до того, как успел что-то спросить, был Лань Ванцзи, стоящий так близко к Вэй Усяню, что они казались одним человеком. Все вопросы мигом вылетели у него из головы, он разозлился так, что чуть не задохнулся, сдвинул брови и дернул бородкой.
Помощник Цзян Чэна поспешно подошел к нему и спросил:
- Глава ордена, вы в порядке?
Лань Цижэнь взмахнул мечом и воскликнул:
- Вэй!..
Прежде чем он закончил, из-за его спины выскочили несколько юношей в белых одеждах и наперебой закричали:
- Хань Гуан-цзюнь!
- Старейшина Вэй!
- Старейшина!
Последний юноша едва не сбил Лань Цижэня с ног, и тот в ярости закричал:
- Нечего сходить с ума! Не сметь поднимать шум!
Кроме Лань Ванцзи, тихо его окликнувшего, никто больше не обратил на него внимания. Лань Сычжуй подскочил к ним, схватился левой рукой за рукав Лань Ванцзи, а правой – за руку Вэй Усяня и сказал:
- Как здорово! Хань Гуан-цзюнь, старейшина Вэй, как чудесно, что с вами все хорошо! Фея так беспокоилась, что мы думали, что-то серьезное случилось!
Лань Цзинъи возразил ему:
- Да с чем вообще не сможет справиться Хань Гуан-цзюнь? Я же говорил тебе, ты слишком много себе напридумывал!
- Да ты не меньше меня тревожился, Цзинъи!
- Иди уже отсюда, только чепуху болтаешь!
Лань Сычжуй краем глаза увидел Вэнь Нина, который только-только поднялся с земли, и затащил его в круг юношей. Они, перебивая друг друга, болтали, как птицы на ветке, рассказывая ему, что случилось.
После того, как Фея покусала Су Ше, она помчалась к бывшим в городе людям из ордена Юньмэн Цзян, и они узнали золотой знак, прикрепленный на ее ошейнике, и поняли, что эта собака принадлежит важному человеку. Она была в крови, и, похоже, случилось что-то серьезное, так что медлить не стали – послали гонцов в Пристань Лотоса, где помощник Цзян Чэна сразу же понял, что это собака Цзинь Лина, и прислал подмогу.
В это время в Пристани Лотоса все еще оставались люди из Гусу, и Фея подскочила к Лань Цижэню, оторвала от его одежды узкую полосу ткани и старалась пристроить ее на своей голове на манер лобной ленты. Потом она упала на бок и притворилась мертвой. Лань Цижэнь не понимал, что происходит, но Лань Сычжуй сообразил первым и воскликнул:
- Господин, она ведь пытается изобразить кого-то, принадлежащего к нашему ордену! Быть может, Хань Гуан-цзюнь или кто-то другой из семьи Лань сейчас в опасности?
В итоге люди из орденов Юньмэн Цзян, Гусу Лань и нескольких других, которые еще не успели покинуть Пристань Лотоса, объединились и пришли на помощь.
Лань Цзинъи прищелкнул языком и с похвалой сказал:
- Мы-то все время считали, что Фея – просто собака, а она оказалась такой умницей!
Какой бы умной она ни была, для Вэй Усяня Фея оставалась все еще собакой, которой он боялся до смерти, несмотря на то, что рядом с ним по-прежнему стоял Лань Ванцзи. С тех пор, как юноши ворвались внутри и окружили их, Цзинь Лин молча наблюдал за происходящим и, видя, что Вэй Усянь все больше бледнеет, легонько шлепнул Фею по заду и шепнул:
- Давай-ка, иди наружу первой.
Фея помотала головой и продолжила облизывать его.
- Иди, - повторил Цзинь Лин. – Или ты меня уже не слушаешься?
Фея грустно посмотрела на него и, махнув хвостом, выбежала из храма. Вэй Усянь с облегчением вздохнул. Цзинь Лин хотел было выйти следом за собакой, но поколебался в смущении. В это мгновение Лань Сычжуй заметил, что было заткнуто за пояс Вэй Усяня. Он замер и позвал:
- Старейшина Вэй?
- Что?
- Вот флейта, которая у вас… - недоверчиво пробормотал Лань Сычжуй. – Можно мне на нее взглянуть?
Вэй Усянь вынул ее из-за пояса.
- А что с ней не так?
Лань Сычжуй обеими руками принял у него флейту. Он слегка нахмурился и выглядел смущенным. Лань Ванцзи взглянул на него, а Вэй Усянь, в свою очередь, посмотрел на Лань Ванцзи.
- Что случилось с Сычжуем? Ему так понравилась моя флейта?
Лань Цзинъи изумленно спросил:
- Что, ты, наконец, потерял ту свою жутко завывающую флейту? Эта выглядит гораздо лучше!
Он не знал, что эта флейта, которая выглядела «гораздо лучше», - не что иное, как легендарная флейта, управляющая мертвецами, Чэнь Цин. Он и представить не мог, что совсем рядом с ним такое волшебное оружие, но втайне был просто счастлив: теперь, по крайней мере, Вэй Усянь больше не позорил Хань Гуан-цзюня, играя с ним дуэтом! Прежняя флейта и выглядела, и звучала просто ужасно.
- Сычжуй, - позвал Лань Ванцзи.
Лань Сычжуй, наконец, опомнился и обеими руками вернул флейту Вэй Усяню:
- Старейшина Вэй.
Забрав у него флейту, тот вспомнил, что ее принес Цзян Чэн, и обернулся к нему.
- Спасибо! – Вэй Усянь помахал Чэнь Цин. – Я оставлю ее себе?
Цзян Чэн взглянул на него.
- Она всегда была твоей.
Он поколебался, и его губы шевельнулись, словно он хотел что-то еще сказать. Но Вэй Усянь уже отвернулся к Лань Ванцзи, и Цзян Чэн промолчал.
Кто-то уже принимался убирать разгром, кто-то укреплял печати на гробу, кто-то уже готовился его убрать отсюда, но кое-кто был в ярости.
- Сичэнь! – гневно воскликнул Лань Цижэнь. – Да что с тобой не так?!
Лань Сичэнь по-прежнему прижимал руку ко лбу. Его лицо было усталым и печальным.
- Дядя, умоляю тебя, не спрашивай меня сейчас ни о чем. Я правда сейчас не в силах что-то объяснять.
Лань Цижэнь никогда прежде не сталкивался с недовольством Лань Сичэня и его нежеланием что-то объяснять. Он взглянул на него, потом перевел взгляд на Лань Ванцзи, который, вместе с Вэй Усянем, все еще стоял в кольце болтающих юношей – и чем больше он смотрел на них, тем больше понимал, что эти два его лучших ученика отдалились от него бесповоротно.
Гроб, в котором были запечатаны Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо, был не только тяжелым – с ним еще и обращаться надо было очень осторожно, так что нести его взялись сразу несколько глав орденов. Один из них увидел лицо статуи Гуаньинь и удивленно воскликнул:
- Смотрите! Это же изображение Цзинь Гуанъяо!
Все остальные тут же пораженно загомонили:
- И правда, это он! Да зачем он сделал такое?
Глава ордена Яо сказал:
- Да из высокомерия просто, заносился очень.
- Да уж, этого у него не отнять! – кто-то засмеялся.
Но Вэй Усянь в глубине души думал, что все было совсем иначе.
Мать Цзинь Гуанъяо называли самой низкой шлюхой – и он приказал вырезать ее лицо у богини Гуаньинь, чтобы ей поклонялись и просили ее милости.
Но сейчас говорить это не было никакого смысла. Вэй Усянь лучше всех знал, что сейчас никто не станет его слушать, никто не поверит. Все, что связано с именем Цзинь Гуанъяо, будет названо злодейством, и весь мир запомнит его именно так.
Вскоре гроб будет помещен в еще один, более крупный и крепкий, из красного дерева, забит семьюдесятью двумя гвоздями и захоронен глубоко под землей, в горах. А рядом установят предупреждающий знак. Тот, кто там, внутри, останется внутри, презираемый и ненавидимый.
Не Хуайсан, прислонившись к косяку, наблюдал, как выносят гроб. Он наклонился, стряхивая грязь со своей одежды, и вдруг замер. Казалось, он увидел что-то на земле. Это был свалившийся с головы Цзинь Гуанъяо головной убор.
Не Хуайсан подобрал его и отошел от двери.
Фея, ожидавшая хозяина снаружи, пару раз гавкнула. И, услышав ее голос, Цзинь Лин вдруг вспомнил, что именно Цзинь Гуанъяо принес ее ему, когда она была еще неуклюжим щенком, с трудом стоящим на лапках.
Он и сам был еще совсем ребенком и подрался с другими детьми. Хоть он и победил, но все равно чувствовал себя несчастным, он убежал в свою комнату и там швырялся вещами и кричал так, что перепугал всех слуг. Тогда его маленький дядюшка пришел к нему, улыбнулся и спросил:
- А-Лин, что случилось?
Цзинь Лин швырнул в него пять или шесть ваз, так, что они раскололись у его ног, и Цзинь Гуанъяо сказал:
- Ооо, какой ты грозный. Ты меня до смерти испугал.
Он покачал головой и ушел с таким видом, словно и впрямь был очень напуган.
На следующий день Цзинь Лин заперся у себя и отказался есть. Когда Цзинь Гуанъяо пришел к нему, он подпер дверь спиной и закричал, чтобы его оставили в покое, – но вдруг услышал тоненькое тявканье из-за двери.
Он открыл дверь, и Цзинь Гуанъяо присел перед ним на корточки, держа на руках черного щенка с круглыми блестящими глазами. Он поднял голову и улыбнулся:
- Посмотри, А-Лин, кого я нашел. Правда, не знаю, как бы ее назвать. Хочешь дать ей имя сам?
Он улыбался нежно и искренне, и Цзинь Лин даже подумать не мог, что он притворяется. Вдруг слезы снова покатились из его глаз.
Цзинь Лин всегда считал слезы признаком слабости и смеялся над чужими, но теперь он не мог не заплакать – иначе его грудь просто разорвалась бы от боли и гнева.
Он не понимал, что с ним происходит. Он никого больше не мог ни винить, ни ненавидеть. Вэй Усянь, Цзинь Гуанъяо, Вэнь Нин – все они были виноваты в смерти его родителей. Но он не мог ненавидеть никого из них. Он потерял родителей, но даже не мог никому отомстить, не мог никого считать врагом.
Ему было плохо, и он чувствовал себя измученным и обиженным. Хорошо было бы, если бы он тоже умер.
Глава ордена Яо увидел, что он плачет, глядя на гроб, и сказал:
- Младший Цзинь, зачем вы плачете? Зачем вам плакать о Цзинь Гуанъяо?
Не получив ответа, он заговорил громче, так, как старшие в его ордене бранили учеников:
- О чем тут плакать? Осушите слезы, ваш дядя этих слез недостоин. Вы ведете себя, младший Цзинь, как женщина, такое мягкосердечие просто неуместно. Правильно было бы…
В прошлом орден Ланьлин Цзинь был тем, кто объединил всех и стал во главе. Тогда никто не посмел бы поучать Цзинь Лина, - но теперь Цзинь Гуанъяо был мертв и некому было заступиться не только за честь ордена, но и за его собственное имя, которое в будущем просто втопчут в грязь. Пламя, и без того пылавшее в груди Цзинь Лина, вырвалось с яростным криком:
- Хочу и плачу! А ты кто? Кто ты такой, чтобы мне запрещать?! Тебе чего надо? Оставь меня в покое хотя бы сейчас!
Глава ордена Яо уж точно не ожидал, что на него будут кричать в ответ. Он был довольно известным солидным человеком, и сейчас помрачнел, но кто-то шепнул ему:
- Пойдем, забудьте об этом ребенке.
Он был смущен, но скрыл это за гневным:
- Ну еще бы! Никто ведь не должен объяснять ему, что хорошо, а что плохо!
Лань Цижэнь позаботился о том, чтобы гроб осторожно погрузили в повозку. Затем он обернулся.
- А где Ванцзи?
Он собирался увести его с собой в Облачные Глубины, и там сто двадцать дней подряд объяснять ему, как должно вести себя, и, может быть, запереть его там на время, если разговоры не помогут. Но кто же знал, что Лань Ванцзи так незаметно исчезнет? Он прошелся вокруг, осматриваясь, и повысил голос:
- Где Ванцзи?
Лань Цзинъи сказал:
- Я сказал, что мы взяли с собой Яблочко, и он там, возле храма. Хань Гуан-цзюнь вместе с… вместе с… словом, они вместе пошли проведать его.
- А потом?
Впрочем, и так было понятно, что случилось потом. В храме Гуаньинь не осталось ни следа ни от Лань Ванцзи, ни от Вэй Усяня, ни от Вэнь Нина.
Лань Цижэнь взглянул на Лань Сичэня, который подавленно стоял рядом с ним. Лань Цзинъи оглянулся и удивленно воскликнул:
- Сычжуй? Как так вышло, что Сычжуй тоже куда-то делся?
Когда Цзинь Лин услышал, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи ушли, он выбежал из храма, чуть не споткнувшись о порог. Но, как он ни спешил, их уже не было. Фея счастливо скакала вокруг него, высунув язык. Цзян Чэн стоял под деревом у самого входа в храм. Он взглянул на Цзинь Лина и холодно сказал:
- Вытри лицо.
Цзинь Лин с силой вытер глаза и завертелся на месте:
- Где они?
- Ушли.
- И ты их отпустил?!
- А что мне, надо было пригласить их на ужин и деликатно распрощаться потом? – насмешливо спросил Цзян Чэн.
Цзинь Лин в гневе ткнул в него пальцем:
- Понятно, почему он хочет уйти! Потому что ты себя так ведешь! Как ты можешь его теперь ненавидеть?!
Глаза Цзян Чэна вспыхнули, и он замахнулся:
- Ты так со старшими теперь разговариваешь?! Давно не получал?
Цзинь Лин втянул голову в плечи, Фея поджала хвост – но никого из них Цзян Чэн так и не ударил. Он просто бессильно уронил руку и раздраженно сказал:
- Заткнись, Цзинь Лин. Просто заткнись. Идем домой. Все просто пойдут по своим домам, хорошо?
Цзинь Лин растерянно примолк, а потом и вовсе притих. Он, опустив голову, прошел несколько шагов рядом с Цзян Чэном, но потом взглянул на него снова и спросил:
- Ты ведь хотел ему что-то сказать, да?
- Что? Нет.
- Нет, хотел, только что! Я видел, ты хочешь что-то сказать Вэй Усяню, а потом ты так и не сказал.
Цзян Чэн долго молчал, потом покачал головой.
- Нечего мне ему говорить.
Что он мог сказать?
Что заклинатели Вэнь схватили его не потому что он вернулся в Пристань Лотоса за телами родителей? В том городке, где они скрывались, он увидел нескольких заклинателей Вэнь, когда Вэй Усянь ушел добывать еду. Его они не заметили, но ясно было, что с Вэй Усянем они обязательно столкнутся – и он выбежал к ним навстречу и отвлек их на себя.
Но этого Цзян Чэн не смог бы сказать никогда – как и Вэй Усянь не хотел говорить ему о том, что сделал со своим золотым ядром.

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

109. Сокрытие. Часть 3

Лань Сичэнь от толчка невольно сделал несколько шагов назад. Он словно еще не вполне осознал, что происходит. Лань Ванцзи подскочил к статуе Гуаньинь и ударил ее по спине. Она сорвалась с места и, мелко вибрируя, понеслась к гробу. Не Минцзюэ все еще разглядывал раздавленное тело, которым потрясал, и тяжелая статуя сшибла его и опрокинула в гроб.
скрытый текстВэй Усянь одним прыжком взлетел на статую Гуаньинь. Крышка гроба была сломана, и теперь только статую и можно было использовать, чтобы остановить Не Минцзюэ. Тот яростно колотил снизу по статуе, так что она тряслась и раскачивалась, почти сбрасывая Вэя на землю. Рисовать магические знаки в таком положении было невозможно, и он крикнул:
- Лань Чжань, быстрей, быстрей, быстрей, иди сюда! Моего веса тут мало, еще пара ударов, и он меня сбросит!
Еще до того, как он договорил, Вэй Усянь вдруг увидел, что весь мир вокруг него качнулся и наклонился. Лань Ванцзи ухватился за край гроба и приподнял его.
Другими словами, одной левой рукой он только что поднял тяжелый гроб из цельного дерева, двух мертвецов в нем, статую Гуаньинь и стоящего на ней Вэй Усяня.
Это просто потрясало.
Вэй Усянь, конечно, уже знал, что Лань Ванцзи был потрясающе сильным… но это было уже слишком!
Лань Ванцзи даже не изменился в лице. В правой руке у него была зажата серебряная струна гуциня. Его рука двигалась мерно, как ткацкий станок, и он обматывал струнами гроб и статую Гуаньинь на многие десятки раз. И, только убедившись, что они надежно скреплены друг с другом, он выпустил гроб. Тот с грохотом рухнул на землю. Вэй Усянь тоже сорвался вниз, но его Лань Ванцзи подхватил в объятья и бережно опустил на землю. Его руки, удерживавшие до этого едва ли не полтонны веса, сейчас, когда он прижимал к себе Вэй Усяня, были ошеломляюще нежны.
Лань Сичэнь молча глядел на гроб, обмотанный семью струнами для гуциня. Его мысли все еще были в полном беспорядке. Не Хуайсан протянул руку и махнул ей у него перед лицом:
- Эээ… братец Сичэнь, ты в порядке?
- Хуайсан, ответь мне сейчас правду: он и в самом деле собирался напасть на меня?
- Я, кажется, видел…
Услышав неуверенность в его речи, Лань Сичэнь сказал:
- Подумай еще раз.
- Теперь, когда ты вот так спрашиваешь… я даже не знаю… может быть, мне показалось…
- Без «показалось»! Это было или не было?
- Я не знаю, я правда не знаю! – в замешательстве воскликнул Не Хуайсан.
Стало ясно, что большего он не скажет, он всегда так говорил, когда на него давили. Лань Сичэнь прижал ладонь ко лбу. Казалось, у него вдруг заболела голова. Больше он ни о чем не спрашивал.
Вдруг Вэй Усянь позвал:
- Хуайсан-сюн.
- А?
- Как же так вышло, что Су Ше напал на тебя?
- Он нес брата… он нес главу ордена Цзинь. Я был у него на пути, вот и…
- Правда? По-моему, ты был в стороне и никак не мог оказаться у него на пути.
- Что же, я нарочно напоролся на его меч?
Вэй Усянь улыбнулся.
- Этого я не говорил.
- Что же ты хочешь сказать, Вэй-сюн?
- Да так. Просто у меня в голове вдруг только что соединилось несколько эпизодов.
- Каких эпизодов?
- Цзинь Гуанъяо сказал, что кто-то прислал ему письмо с угрозами через семь дней открыть всему миру то, что он совершал. Давайте предположим, что он не лгал и сказал чистую правду. Тогда человек, который сделал это, должен был думать дальше, чем на один ход. Если я хочу кого-то разоблачить, я иду и разоблачаю, а не предупреждаю преступника о своих намерениях, так ведь? Зачем ему было это делать?
- Брат… глава ордена Цзинь сам говорил, что этот человек призывал его раскаяться и признать свою вину самому.
- Да очнись ты! Цзинь Гуанъяо был не из тех, кто сдастся и признает свою вину. Так зачем же этот человек сделал такой ход? Чтобы испортить собственный замысел? Нет, он хотел спровоцировать его, подтолкнуть к чему-то.
- Подтолкнуть к чему? – спросил Лань Сичэнь.
Лань Ванцзи вздохнул.
- К убийствам.
В любой другой ситуации Цзе У-цзюнь даже и не поверил бы в такое, но сейчас это казалось единственно возможным вариантом.
- Верно, - сказал Вэй Усянь. – Именно из-за этого письма Цзинь Гуанъяо решился на такие злодеяния. Он ждал своей смерти через семь дней, и значит, все, что мог сделать – уничтожить за это время большинство заклинателей, собрав их в одном месте.
- Вы полагаете, что это и было целью человека, пославшего письмо? – спросил Лань Сичэнь.
- Именно так я и думаю.
- Так чего же хотел добиться этот человек? Разоблачить Цзинь Гуанъяо или уничтожить его руками большинство орденов?
- Да все просто. Посмотрите, что случилось после того, как атака провалилась. Когда все собрались в Пристани Лотоса, чтобы обсудить, и самые горячие головы и без того готовы были на все – разве случайно появились эти две женщины с рассказом о злодеяниях Цзинь Гуанъяо. Костер был сложен заранее, и его подожгли со всех сторон разом, - помолчав мгновение, Вэй Усянь продолжил. – Человек, который сделал это, хотел не просто опозорить Цзинь Гуанъяо. Он хотел, чтобы тот стал общим врагом, чтобы у него не оставалось ни единого шанса на милосердие со стороны всех остальных, потому что он пролил кровь первым.
- Чтобы сделать такое, понадобилось бы много лет подготовки, - сказал Не Хуайсан.
Вэй Усянь посмотрел на него и вдруг спросил:
- А кстати, разве тело Чи Фэн-цзюня хранилось не в ордене Не?
- Действительно, раньше оно было у меня. Но сегодня вечером я получил известие, что тело моего брата исчезло из Цинхэ, где оно хранилось. Туда я и спешил, когда встретил Су Ше…
- Глава ордена Не, вы ведь часто бывали в орденах Гусу Лань и Ланьлин Цзинь?
- Да.
- И вы правда не знали Мо Сюанью?
- А?
- Я помню, как в первый раз после возвращения столкнулся с вами лицом к лицу. И вы не узнали меня. Вы даже спросили, кто я такой. Мо Сюанью совершенно точно бывал у Цзинь Гуанъяо и читал его рукописи. Вы тоже часто бывали у главы ордена Цзинь со своими жалобами. И даже если вы никогда не говорили с Мо Сюанью – неужели вы даже и не видели его?
Не Хуайсан запустил руку в волосы.
- Вей-сюн, башня ордена Цзинь была такой огромной… я же не мог увидеть и запомнить всех, кто там бывал. И… - он выглядел несколько смущенным. – И потом, вы же все знаете, какая история связана с Мо Сюанью… орден Ланьлин Цзинь старался его скрыть, так что нет ведь ничего странного в том, что я его раньше не видел. Не обязательно же я должен был с ним столкнуться.
- Да, и правда. Вот Цзе У-цзюнь тоже не знал Мо Сюанью.
- Вот видишь! И я не понимаю… даже если я знал Мо Сюанью… ну зачем мне было притворяться, что я его не знаю? Вот для чего?
Вэй Усянь улыбнулся.
- Да ни для чего, вероятно. Просто спросил. Мне показалось это странным.
«Да чтобы понять, настоящий это Мо Сюанью или нет», - мысленно ответил он.
Как слабый и робкий Мо Сюанью набрался смелости покончить с собой? Как на свободе оказалась левая рука Чи Фэн-цзюня? Могло ли выйти так, что Цзинь Гуанъяо случайно ее упустил?
И как так вышло, что она оказалась в деревне Мо, так что Вэй Усянь, едва вернувшись, сразу же оказался в центре событий?
Тело Чи Фэн-цзюня все эти годы хранилось в ордене Цинхэ Не – и что же, Не Хуайсан, восхищавшийся старшим братом, так и не заметил подмены?
В это Вэй Усяню не особенно верилось.
Предположим, до того, как Не Минцзюэ умер, Не Хуайсан и в самом деле ничего не знал. Но после его смерти он разобрался во всем. И обнаружил похищение тела брата, и понял, какую роль во всем этом сыграл его названый брат, Цзинь Гуанъяо.
Он пытался найти тело своего брата, но после долгих лет и стараний смог отыскать только его левую руку.
Он застрял на этом и никак не мог продвинуться дальше, а рука была рукой мстительного мертвеца, ее почти не удавалось контролировать, и если бы она освободилась, то пролилось бы много крови. И тогда он подумал о человеке, который умел управляться с мертвецами лучше всех остальных.
О старейшине Илин.
Но старейшина Илин был давно побежден и убит – что тут оставалось делать?
И тогда-то он вспомнил о другом человеке, о Мо Сюанью, изгнанном из башни ордена Цзинь.
Возможно, однажды до этого он поговорил с Мо Сюанью и от него самого, сквозь горестные речи, услышал о том, что тот прочитал запретную рукопись Цзинь Гуанъяо, хранящую древнее заклинание. И когда ему это понадобилось, он снова нашел Мо Сюанью, измученного и опозоренного своими родственниками, чтобы тот ради мести принес себя в жертву.
Ну и какого же злого духа он должен был вызвать?
Старейшину Илин, естественно.
Мо Сюанью, доведенный своими родственниками до предела, наконец-то покончил с собой, и Не Хуайсан воспользовался возможностью и, как горячую картофелину, которую не мог больше держать, забросил к нему руку Чи Фэн-цзюня.
С тех пор ему больше ни о чем не нужно было беспокоиться. Все остальные части тела его брата нашли Вэй Усянь и Лань Ванцзи, он сделал всю грязную работу их руками. Ему нужно было только внимательно следить за происходящим.
Цзинь Лин, Лань Сычжуй и Лань Цзинъи были намеренно приведены в город И. Для этого создавали все те видения, с которыми они сталкивались по пути, и несуществующий охотник, указавший дорогу. И если бы Вэй Усянь и Лань Ванцзи не смогли защитить их, то и в их гибели обвинили бы Цзинь Гуанъяо.
Словом, чем больше появится того, что можно повесить на Цзинь Гуанъяо, чем больше появится того, чем можно его спровоцировать на непривычно неосторожные действия – тем лучше. Тем вернее он должен был умереть.
Лань Ванцзи кончиком меча перевернул черный ящик, лежащий рядом с гробом, и взглянул на начертанные на нем заклинания. Затем он сказал Вэй Усяню:
- Голова.
В этом ящике хранилась голова Не Минцзюэ. Вероятно, Цзинь Гуанъяо зарыл ее здесь после того, как увез из башни Карпа.
Вэй Усянь кивнул ему и сказал:
- Глава ордена Не, вы знаете, что лежало в этом гробу с самого начала?
- Откуда мне знать? Но если посмотреть на брата… на главу ордена Цзинь… должно быть, там было что-то, очень для него важное.

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

108. Сокрытие. Часть 2

Если бы этот удар ему удался, Су Ше, может быть, и не убил бы Не Минцзюэ окончательно, но на некоторое время сумел бы его остановить. Но меч до этого был настолько переполнен духовной силой, что нового удара он просто не выдержал – и раскололся на части.
скрытый текстОдновременно Не Минцзюэ ударил его в самый центр груди. Силы, бушевавшие в теле Су Ше, погасли так же быстро, как и вспыхнули. У него не хватило сил даже отхаркнуть вставшую в горле кровь, - он без единого слова умер, и его горящие гневом глаза погасли.
Цзинь Гуанъяо, бывший рядом с Лань Сичэнем, видел все это. И – то ли из-за того, как болели у него руки, то ли – из-за внутреннего кровотечения, но на глаза у него навернулись слезы. Он не успел еще ни привести в порядок дыхание, ни прийти в себя, когда Не Минцзюэ вырвал руку из груди Су Ше и развернулся к нему, глядя на него жадным голодным взглядом.
Его суровое лицо сохраняло то же бесстрастное строгое выражение, которое было на нем и при жизни, и это перепугало Цзинь Гуанъяо так, что тот, со слезами в голосе, обратился к Лань Сичэню:
- Брат…
Его трясло.
Лань Сичэнь поднял меч, указывая вперед его кончиком. Вэй Усянь и Лань Ванцзи торопливо продолжали мелодию. Но теперь, когда весь эффект от свиста был испорчен, Не Минцзюэ на нее почти не реагировал. В это мгновение кто-то вдруг крикнул:
- Вэй Усянь!
- Что?
Его окликнул Цзян Чэн, и это удивило Вэй Усяня. Тем более, что тот больше ничего и не сказал, а просто выхватил что-то из рукава и швырнул ему. Вэй Усянь поймал этот предмет и увидел, что это флейта, покрытая черным блестящим лаком и с красными кисточками.
Чэнь Цин, его флейта, командующая мертвецами!
Едва она оказалась у него в руках, Вэй Усянь, не тратя времени на вопросы, поднес ее к губам и окликнул:
- Лань Чжань!
Лань Ванцзи слегка кивнул в ответ. Звуки гуциня и флейты сплелись воедино. Мелодия гуциня журчала, словно ледяной ручей по камням, флейта щебетала и пела птицей. Гуцинь подавлял волю Не Минцзюе, а флейта уточняла и поддерживала его мелодию, - и, наконец, мертвец медленно пошел прочь от Цзинь Гуанъяо.
Шаг за шагом, подгоняемый музыкой, он во второй раз двинулся к пустому гробу. Вэй Усянь и Лань Ванцзи двигались за ним, продолжая играть. Когда он опустился в гроб, они носком ноги оба подхватили крышку гроба и опустили ее сверху. Вэй Усянь сунул Чэнь Цин за пояс, прокусил палец на правой руке и торопливо нарисовал на крышке несколько размашистых магических знаков, которые должны были удержать ее на месте.
Дикие вопли, доносящиеся изнутри гроба и напоминающие больше звериный вой, постепенно стихли. Лань Ванцзи прекратил играть и снял руку со струн. Вэй Усянь осторожно выдохнул и, только убедившись, что из гроба никто и ничто не вырвется, поднялся.
- Ну и дурной же у него характер.
Стоя на крышке гроба, он казался гораздо выше. Лань Ванцзи, сжимая гуцинь, снизу вверх смотрел на него. Его глаза посветлели и были почти прозрачными. Вэй Усянь склонился к нему и не удержался – погладил его по щеке. На белой коже остались кровавые отметины, но Лань Ванцзи не обратил на это внимания.
- Спускайся.
Вэй Усянь улыбнулся и спрыгнул вниз, прямо в его объятья.
В наступившей тишине послышались крики и жалобы Не Хуайсана.
- Братец Сичэнь! – воскликнул он. – Посмотри, не отрубил ли он мне ногу!
Лань Сичэнь подошел к нему, придержал его на месте, чтобы осмотреть рану, и сказал:
- Все в порядке, Хуайсан. Ты зря так испугался, нога в порядке. Там только легкая рана.
- Только легкая рана?! – с ужасом воскликнул Не Хуайсан. – Как я могу не бояться, если там рана? Лезвие прошло насквозь, да? Помоги мне, братец Сичэнь!
Лань Сичэнь, с трудом удержавшись от смеха, ответил:
- Ничего серьезного.
Не Хуайсан все еще лежал на земле, держась за ногу. Лань Сичэнь знал, что больше всего он боится боли, и потому достал из рукава бутылочку с лекарством и вложил ему в руку:
- Облегчи свою боль.
Не Хуайсан моментально взялся за лекарство и, отправляя его в рот, продолжил:
- Ну почему я такой неудачник? Даже сейчас, когда Су Ше убегал, он взял и ни с того, ни с сего ударил меня мечом, мог же просто оттолкнуть, можно подумать, было обязательно тыкать мечом…
Лань Сичэнь поднялся и обернулся. Цзинь Гуанъяо лежал на земле. Он был бледен, как мертвец, волосы рассыпались, а на лбу выступил холодный пот. Он потерял все свое самообладание. Отрубленная рука доставляла ему такую боль, что он не сдержался от стона, но, когда он поднял глаза на Лань Сичэня, то не сказал ни слова. Во взгляде его была такая мука, что она сама по себе вызывала жалость.
Лань Сичэнь несколько мгновений глядел на него, потом вздохнул и достал еще лекарства.
- Глава ордена Лань, - позвал Вэй Усянь.
- Господин Вэй, он сейчас… у него такой вид, что ясно – он не сможет сейчас ничего сделать. Если ему не помочь, он может умереть прямо сейчас. А ведь мы многое еще не прояснили.
- Я не прошу вас бросить его, глава ордена Лань. Я только хотел напомнить об осторожности. Лучше всего, должно быть, запретить ему говорить.
Лань Сичэнь кивнул.
- Глава ордена Цзинь, вы слышали. Пожалуйста, не делайте ничего лишнего. Иначе, если вы все-таки решитесь сделать нечто опасное, я больше не буду щадить вас, и… - он глубоко вздохнул, - …и убью вас.
Цзинь Гуанъяо кивнул и слабо прошептал:
- Спасибо, Цзе У-цзюнь.
Лань Сичэнь склонился к нему и бережно занялся отрубленной рукой. Цзинь Гуанъяо трясло. Видеть его, бесконечно талантливого, которого он звал своим братом, в таком виде, было тяжело. Лань Сичэнь не нашелся, что сказать, и только молча вздохнул.
Вэй Усянь и Лань Ванцзи отошли в угол. Цзян Чэн и Цзинь Лин все еще поддерживали Вэнь Нина, лежащего на их руках, как сломанная кукла. Вэй Усянь положил его на землю и осмотрел дыру в его груди. Он казался очень расстроенным:
- Ну, посмотри на это… что мне теперь с этим делать?
- Господин, все так серьезно?
- Не серьезно, тебе же не нужны здесь органы. Но выглядит ужасно.
- Мне и не нужно хорошо выглядеть…
Цзян Чэн молчал, но Цзинь Лин, казалось, хотел что-то сказать и колебался.
С другой стороны Лань Сичэнь занимался раной Цзинь Гуанъяо. Увидев, что тот близок к тому, чтобы потерять сознание от боли, он не выдержал, хоть изначально и хотел, чтобы это стало ему наказанием. Лань Сичэнь обернулся к Не Хуайсану и сказал:
- Дай мне то лекарство.
Не Хуайсан съел пару пилюль и сунул бутылочку с ними себе в рукав.
- Конечно, конечно, - сказал он и начал искать ее. Но вдруг его зрачки сузились, и он в ужасе воскликнул:
- Братец Сичэнь, сзади, сзади!
Лань Сичэнь совсем не перестал опасаться Цзинь Гуанъяо, и теперь, стоило ему увидеть лицо Не Хуайсана и услышать его крик, как сердце его словно заледенело. Он выхватил меч и, не задумываясь, ударил клинком себе за спину.
Меч пронзил грудь Цзинь Гуанъяо. Его лицо было потрясенным и непонимающим.
Всех остальных это тоже изумило.
Вэй Усянь вскочил с места.
- Что случилось?!
Не Хуайсан залепетал:
- Я… я… я видел, как брат… то есть, я видел, как он сунул руку за спину… я не знал, может, это…
Цзинь Гуанъяо посмотрел на меч, пронзивший его грудь. Его губы беззвучно двигались, но он не мог произнести ни слова в свою защиту. Вэй Усянь чувствовал, что здесь что-то не так, но прежде, чем он задал еще вопрос, Цзинь Гуанъяо кашлянул кровью и хрипло сказал:
- Лань Сичэнь!
Он проломил наложенное на него заклинание силой.
Цзинь Гуанъяо был пронзен мечом. Левую его руку сжег ядовитый дым, правая была отсечена, всю его одежду заливала кровь, он едва мог сидеть – и все же поднялся на ноги и выпрямился. Это было похоже на последний луч солнца перед закатом.
- Лань Сичэнь! – с презрением громко сказал он.
[Технически в этом предложении использовано слово 恨 – ненавидеть, оно же «испытывать презрение», «досадовать» и даже «сожалеть» (это уже более редкий вариант). На мой взгляд, учитывая дальнейшее поведение Цзинь Гуанъяо и общую манеру его речи в этом эпизоде, презрение тут более уместно, чем ненависть, но толковать можно как угодно. – прим. пер.]
Лань Сичэнь казался опечаленным и разочарованным.
- Господин Цзинь, я предупреждал, что не буду щадить вас, если вы сделаете хоть что-то.
Цзинь Гуанъяо фыркнул и сказал:
- Да! Вы сказали это. Но сделал ли я хоть движение?
У него всегда был нежный голос, и улыбка играла на его губах, но сейчас он выглядел дико. Видя это, Лань Сичэнь обернулся было к Не Хуайсану, но Цзинь Гуанъяо засмеялся.
- О! Да зачем вы теперь на него смотрите? Вы меня-то не видели все эти годы! Хуайсан, да ты и правда действуешь впечатляюще.
Не Хуайсан ничего не ответил. Он словно потерял дар речи, испугавшись этого внезапного обвинения.
- Я не ожидал, что умру от твоей руки, - с отвращением сказал Цзинь Гуанъяо.
Он попытался сделать шаг к Не Хуайсану, но меч, все еще торчавший у него в груди, причинял ему боль, и он побледнел еще больше, словно уже умер. Лань Сичэнь был ни в силах ни вытащить меч, ни добить его, и выпалил:
- Не двигайтесь!
Цзинь Гуанъяо остановился. Он схватился рукой за лезвие и сплюнул кровью.
- Молодец, дурачок наш. Вот уж удивительно… трудно тебе было скрывать это в себе столько лет, да?
- Братец Сичэнь, поверь мне, я правда видел…
Лицо Цзинь Гуанъяо сделалось жутким, и он выдохнул:
- Ты!..
Он снова рванулся к Не Хуайсану, но меч глубже вошел в его грудь.
- Не двигайтесь! – повторил Лань Сичэнь.
Раньше он уже бесчисленное число раз сталкивался с коварством Цзинь Гуанъяо, и теперь был настороже. Он подозревал, что тот намеренно нападал на Не Хуайсана, чтобы ввести его в заблуждение. Цзинь Гуанъяо легко догадался о его мыслях и зло рассмеялся:
- Лань Сичэнь! – воскликнул он. – Я лгал в своей жизни бесчисленное количество раз. Я убил своего отца, свою жену, своего сына, своего учителя. Но есть одно зло, которого я никогда не делал, о котором даже не помышлял!
Он перевел дыхание и глухо сказал:
- Я никогда даже не думал о том, чтобы причинить зло вам! Только вам одному!
Лань Сичэнь был поражен.
Цзинь Гуанъяо, задыхаясь, сжал пальцы на мече и сквозь стиснутые зубы продолжил говорить:
- Когда Облачные Глубины были сожжены, и вы оказались на улице, кто помог вам? И позже, когда вы восстанавливали их, кто помогал вам всем сердцем, всем, что мог предложить? Разве хоть раз я выступил против ордена Гусу Лань? Хоть раз отказал вам в поддержке? Я сейчас лишил вас духовных сил, но сделал ли я вам или вашим родным хоть какое-то зло? Может быть, я хоть раз требовал от вас благодарности?
Слушая его, Лань Сичэнь не мог найти в себе сил, чтобы снова заставить его замолчать.
- Су Миньшань был благодарен мне только за то, что я когда-то запомнил его имя. А вы, Цзе У-цзюнь, глава ордена Лань, вы ненавидите меня так же, как и Не Минцзюэ! Даже жизнь вы не захотели мне оставить!
Договорив, Цзинь Гуанъяо вдруг отступил, и лезвие Шуоюэ вырвалось из раны, забрызгав его кровью.
- Не дайте ему сбежать! – крикнул Цзян Чэн.
Лань Сичэнь сделал пару шагов следом и снова схватил его. Цзинь Гуанъяо был так тяжело ранен, что и не смог бы никуда уйти, даже Цзинь Лин с закрытыми глазами мог бы поймать и удержать его. Вэй Усянь первым сообразил, что происходит и воскликнул:
- Он не собирается убегать! Цзе У-цзюнь, отойдите от него!
Но было уже поздно. Кровь из отрубленной руки Цзинь Гуанъяо достигла крышки гроба, в котором лежал Не Минцзюэ, и залила начертанные Вэй Усянем магические знаки, просачиваясь внутрь.
Не Минцзюэ рванулся наружу!
Он проломил крышку гроба, и вцепился одной рукой в шею Цзинь Гуанъяо, а другой потянулся к горлу Лань Сичэня.
Цзинь Гуанъяо не пытался убежать. Он хотел подвести Лань Сичэня к гробу, чтобы прихватить с собой своего убийцу.
Лань Ванцзи выхватил из ножен Бичэнь и кинулся вперед, но, даже если бы удар достиг Не Минцзюэ, это никак не помешало бы ему дотянуться до горла Лань Сичэня. Но, за мгновение до того, как его пальцы сомкнулись на чужом горле, Цзинь Гуанъяо ударил Лань Сичэня ладонью в грудь, оттолкнув его прочь.
Самого его Не Минцзюэ за шею втащил в гроб и удерживал в воздухе, на вытянутой руке, тряся, как куклу. Зрелище было просто ужасным. Оставшейся рукой Цзинь Гуанъяо цеплялся за стальную руку Не Минцзюэ. Он почти обезумел от боли, и, с всклокоченными волосами, глазами, пылающими от ярости, все еще кричал и кричал:
- Сукин ты сын, Не Минцзюэ, ты думаешь, я тебя боюсь?! Я…
Он снова сплюнул кровью, и все услышали совершенно ясно звук, с которым Не Минцзюэ окончательно раздавил его горло.
Цзинь Гуанъяо издал слабый всхлип. Он умирал.
У Цзинь Лина задрожали плечи, и он зажмурился и зажал уши, ни в силах больше глядеть на это.

Dezayer, блог «Летние травы, зимние звезды»

* * *

Народ, кто ждет перевода: мне действительно жаль, но я немного замоталась и, вероятно, на этой неделе уже не добью 108 главу. Ждите к следующей среде)

Всем спасибо за комментарии и лайки, конечно же))) я по-прежнему очень рада вас всех видеть!

+ для тех, кто спрашивал о расписании выкладки глав: извините, но его нет в принципе. Я НЕ перевожу в понедельник и вторник, а в остальные дни делаю это, когда появляется свободное время.

Страницы: 1 2 3 4 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)