Что почитать: свежие записи из разных блогов

Записи с тэгом #Liehuojiaochou из разных блогов

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 26

— Это мое... — Шэн Линъюань открыл было рот, но забыл слово. В итоге он сдался и вновь заговорил с акцентом. — Мой скелет.



Шэн Линъюань скользнул по юноше взглядом, долго не решаясь взглянуть на поселение перед ними, а после ответил:

— Нет.

Они стояли на склоне небольшого холма. От подножия горы и до середины склон был усеян растительностью. У горной дороги теснились ряды маленьких домиков. Они прятались среди леса, едва заметные, круглые и невысокие. Издалека они были похожи на грибы. Это была ночь новолуния, и рассыпанные по небу звезды напоминали море. Глядя на них, человек полностью погружался в состояние покоя.

Сюань Цзи не знал, верно ли его собеседник понял вопрос. Юноша задумался и перефразировал предложение, в ответ ему Шэн Линъюань медленно произнес:

— Это не иллюзия.

скрытый текстКогда Шэн Линъюань только пришел в этот мир, его разум был пуст. Его переполняло любопытство ко всему, что его окружало. Прислушиваясь к речи других людей, он мог имитировать их акцент. Независимо от того, что он видел, он всегда пытался понять принцип действия предмета и как его использовать.

Но… Память вернулась как незваный гость.

Возвращение к жизни оказалось в высшей степени обременительным. Воспоминания давили на него тяжким грузом и лишали возможности оглядеться. Шэн Линъюань был подобен древнему клинку, только что извлеченному из земли. Стоило холодному блеску (1) встретиться с воздухом, как он тут же ржавел. Даже самый прекрасный меч оказался бы бесполезен.

(1) 寒光 (hánguāng) холодный блеск (обр.) о блеске холодного оружия (меча).


Он говорил на мандарине, но теперь слова звучали не так гладко, как когда он учился языку в госпитале в Чиюань.

— Это проклятие одно из семи великих заклинаний клана шаманов. Оно называется «обратное течение». — Шэн Линъюань заговорил еще медленнее. В темноте не было видно его лица, что делало его похожим на старика, и это невольно напомнило Сюань Цзи о тех заржавевших духах. — Я… Тот, кого я прибил к стене, должно быть, был двойником. Заклинание было в его крови. Он наверняка понял, что я собираюсь вернуть его обратно в гроб. Я допустил ошибку.

— «Обратное течение»?

— Да... — Шэн Линъюань открыл было рот, но на мгновение забыл, как произнести это слово. Его голос напоминал высохший горный поток. Конец фразы растянулся (2) и повис в воздухе. — Стоит мне увидеть его, как все воспоминания и переживания тотчас возвратятся ко мне. Если есть прошлое, от которого я не могу избавиться, оно будет повторяться снова и снова, пока я не умру.

(2) 捉襟见肘 (zhuōjīn jiànzhǒu) потянешь за полу ― видны локти, обр. тришкин кафтан; нос вытащить - хвост увязнет.


Это и есть «обратное течение» — бесконечно зацикленное воспоминание!

— Подожди минутку, но я ведь тоже здесь, — Сюань Цзи обернулся и увидел, как мальчишка, только что пронесшийся сквозь него, подбежал к, стоявшему в конце тропинки, дому. Деревянная дверь заскрипела, и юный шаман что-то прокричал. Сюань Цзи не понял ни слова из того, что он сказал. Юноша вздохнул:

— Сегодня действительно долгий день.

Он собирался поймать шайку шарлатанов, сделать все по закону. Юноша никак не ожидал, что рыба, попавшаяся на крючок, окажется акулой и тут же утащит его на дно.

Он так и не нашел связи между Цзи Цинчэнем и Би Чуньшэн, но зато его необъяснимым образом затащили в какой-то курган. Прежде чем он успел понять, что происходит в этом безумном призрачном месте, из гроба выскочил, притворявшийся мертвым, глава клана шаманов, и два демона принялись болтать друг с другом на незнакомом языке. Юноша понятия не имел, какими знаниями обменивались между собой эти цзянши. Сюань Цзи не понимал ни слова. А теперь, к тому же, он оказался втянут в странное заклинание.

Сюань Цзи недоуменно подумал: «Разве вражда между этими двумя имеет ко мне какое-либо отношение?»

Он всего лишь бедный государственный служащий в порванной одежде. У него даже нет возможности подать заявление о возмещении ущерба. Почему эти цзянши сначала убили его подозреваемого, а потом затащили в омут его самого?

Что же он сделал не так? Может, они решили, что он «озерная рыба»?

— Кроме того, старший, мне действительно неловко это говорить, но разве так сложно одолжить что-то, а после вернуть назад? Может быть, ты уже отдашь мне мой меч? Ты не подумай, я не жадный. Будь у меня два таких, я бы обязательно прислал тебе один. Но этот меч действительно нужен мне.

— Мне очень жаль, но… — сказал Шэн Линъюань. Он хотел объясниться парой фраз, но его словарный запас современного китайского языка был очень ограничен. Он долго не мог правильно сформулировать предложение. Наконец, он ответил извиняющимся тоном. — Это мое.

Сюань Цзи потрясенно уставился на него. Некоторые люди производили приятное впечатление, но на самом деле были грубы и бесстыдны!

— Прошу прощения? Я не ослышался?

— Это мое... — Шэн Линъюань открыл было рот, но забыл слово. В итоге он сдался и вновь заговорил с акцентом. — Мой скелет.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Языковой барьер действительно оказался большой проблемой. Возможно, он что-то не так расслышал.

— Так, я не понял. Вы хотите сказать, что мой меч, — Сюань Цзи вытянул вперед руки, словно демонстрируя, — вот такой ширины, способный разрубить человека — это ваш скелет? То, что… осталось от вас после смерти?

Шэн Линъюань слегка кивнул.

— Мои останки.

— А я тогда кто такой? — голос Сюань Цзи слегка изменился. — Красивая урна для праха с ограниченным тиражом?

Линъюань, казалось, ничего не понял.

— Когда я прыгнул в огненное море Чиюань, — тихо сказал он, — мои кости сгорели не до конца, а вот остатки тела и души полностью рассеялись.

Сюань Цзи лихорадочно соображал.

Он прыгнул в огненное море Чиюань? Но возможно ли это?

Когда Алоцзинь произнес: «Ваше Величество» и «владыка людей», Сюань Цзи показалось, что он ослышался. С древних времен, помимо легендарных богов, только император Шэн Сяо из великой династии Цичжэн удостоился звания «владыки людей».

Ведь именно он, будучи простым смертным, подавил мятеж и восстановил порядок. Он совершал подвиги, до которых обычным людям было далеко. Его уважали, перед ним преклонялись, как перед божеством или дьяволом.

Быть не может! Исторические книги описывали императора Шэн Сяо как рослого мужчину мощного телосложения! Его изображали наравне с Четырьмя Небесными Царями (3), он прославился как великий воин!

(3) 四大天王 (sì dà tiānwáng) будд. Четыре Небесных Царя - четыре бога-хранителя (Вирудхака, Дхиртараштра, Вирупакша, а их предводитель Вайшравана), каждый из которых оберегает одну из четырех сторон света.


Как таким человеком мог быть вот этот молодой красавчик?

Сюань Цзи открыл рот, но в его голове было так много вопросов, что ему попросту не хватало слов.

— Останки, вероятно, подобрал твой предок, — продолжил Шэн Линъюань, не обращая на него никакого внимания. — При помощи древнего метода «выращивания души». Это старинный способ бережного совершенствования.

Сюань Цзи потерял дар речи и способность здраво мыслить. Будто не расслышав, что ему сказали, он вновь повторил:

— Выращивание… Что? Какой еще старинный способ?

Шэн Линъюань подумал, что, выросший среди людей, этот маленький демон был похож на ребенка, вскормленного волками. Даже имея элементарные знания, ему все равно не доставало мудрости.

Поэтому он терпеливо объяснил.

— Это значит сосредоточить всю силу своей души на останках и вырастить чужое тело посредством своего. Если тело уцелело, оно перестанет гнить, но, если нет, неполный труп будет питаться чужой жизненной энергией в течение длительного времени. Накопив достаточно, он сможет даже вырастить новую конечность из культи. Возможно, принимая наследство своего клана ты был еще слишком молод, чтобы запомнить все это. Что касается меча, это все потому, что ты принадлежишь к металлическому классу. «Воскрешение трупа» требует сосредоточения тела и души. Если чьи-то останки связаны с живым сосудом, они часто появляются в форме духовного инструмента.

Сказав это, Шэн Линъюань сделал паузу, а после продолжил:

— Но я тоже удивлен. Я полагал, что ты относишься к огненному классу, но я обознался. Видимо, это из-за того, что теперь все кланы смешались между собой.

Сюань Цзи, наконец, обрел способность говорить.

— Но, если ты… Если вы все это время находились в моей спине... То, кто тогда был в госпитале...

Это подделка?

Или какой-то злобный дух, призванный темным жертвоприношением, решил выдать себя за владыку людей?

Как Его Величество может быть дьяволом?

— Это лишь «сердцевина стебля» (4). Ты знаешь, что это такое?

(4) 通心草 (tōngxīn cǎo) – вероятно, речь идет о тетрапанаксе бумажном. Тунцао чжи – так называемые миниатюры. В западную литературу они вошли под ошибочным названием «рисовые акварели». Небольшие по размерам, яркие по краскам и порой по-детски наивные, тунцао чжи воспринимались художественной элитой Китая как «грубые картинки», ремесленные поделки, не достойные даже упоминания.


Нечто подобное он уже видел в «Альманахе». У Сюань Цзи вдруг задергался глаз, а на душу легла тень. В начале «Альманах» сказал, что этот человек – кукла, вырезанная из нефрита и, похоже, не ошибся!

Но какая тогда разница в силах между нефритовой куклой и каннибалом?!

— Эта безделушка долгое время была со мной, она была моими глазами и ушами, с ее помощью я мог даже обратиться к людям. Я оставил ее своему телохранителю. Думаю, он ее и похоронил. А потом, когда меня разбудило темное жертвоприношение, я позаимствовал тело этой куклы, чтобы откликнуться на зов. Ты же нашел мои настоящие останки, и, когда грянул гром, я смог вернуться на свое место. Я долгое время был оглушен и ничего не помнил.

Шэн Линъюань протянул руку, смутно припоминая, что он вовсе не хотел отзываться на ритуал. Он намеревался убить любого, кто потревожит его долгий сон.

Кстати, почему он открыл глаза и вернулся в этот мир?

Он попытался вспомнить, но висок пронзила острая боль, и Шэн Линъюань бессознательно нахмурился.

Его останки так хорошо сохранились, что вместе с телом вернулась и его мигрень.

Сюань Цзи погрузился в размышления. Этот «владыка людей» определенно не был человеком.

Император Шэн Сяо умер три тысячи лет назад. Даже если «древний способ выращивания души» мог заставить его двигаться и говорить, он все еще был трупом. Душа умершего рассеивается. Призраки — это лишь иллюзии несчастных людей, самообман. Тело — это не оболочка, которую можно небрежно снять, а потом надеть обратно. Сначала он был куклой, вырезанной из нефрита, а затем, пережив удар молнии, подобно струящимся облакам и дыму (5), вернулся обратно к своим останкам. В книгах шаманов Дунчуаня было написано, что только бессмертные были на это способны.

(5) 云烟 (yúnyān) облака и дым. 云烟过眼 (yún yān guò yǎn) пронестись перед глазами как облако и как дым (обр. в знач.: пролететь во мгновение ока).


Но владыка людей, Его Величество, неужели он… зачем-то ступил на темный путь?

Что же было упущено в этих безжизненных историях?

Обычная усмешка исчезла с лица Сюань Цзи, он затаил дыхание и спросил:

— Предок… Что вы за человек?

Неужели они были старыми друзьями? Поэтому он так тщательно поддерживал это тело?

Покалывание в виске Шэн Линъюань не исчезло, теперь его голова раскалывалась от боли. Однако, он нашел в себе силы улыбнуться и медленно ответил.

— Наш труп как лед и пламя, он долговечен. Твой предок был очень храбр. Он в самом деле удивителен.

Сюань Цзи поразился злобе, таящейся в его словах. Во мраке ночи глаза юноши на мгновение потемнели. Одновременно с этим он понимал, что в этом не было никакого смысла. Император У вошел в историю как одиночка, рожденный под несчастливой звездой. Он убил своего учителя и всех своих родственников. У него не было семьи. Предположения людей о нем были вполне обоснованы. Даже если он и злился, то не на него. Целью был его предок, умерший три тысячи лет назад и даже не оставивший портрета.

Современная молодежь давно утратила понятие «клан». Даже если кто-то оскорблял все восемнадцать поколений их семей, для них это не имело никакого значения. Кто знал, какими они были на самом деле?

Однако Сюань Цзи действительно страдал от сердечной боли. Какое-то время он не мог дышать, словно это его невыразимую дружбу только что предали.

Но вдруг, какой-то шум прервал его мысли. Звук шел снизу. Кто-то что-то прокричал на языке шаманов.

Сюань Цзи быстро привел в порядок свои чувства и огляделся. У подножия горы группа людей с факелами окружила какого-то человека. Здоровяк нес кого-то на спине и звал на помощь. Пусть Сюань Цзи и не понимал их языка, но не сложно было догадаться, что это именно призыв о помощи.

Весь клан был взволнован. По обе стороны дороги горели фонари. Люди тянулись издалека, по склону холма и до самого подножия горы. Сонные, они одевались и выходили из домов, желая посмотреть, что же произошло.

Тишина ночи развеялась, словно сон.

— Кто это? — осведомился Сюань Цзи.

— Это я, — тихо сказал Шэн Линъюань. — А это — старый глава клана. Я — тот, кого он несет.

В это время в ближайших деревьях что-то зашуршало. Сюань Цзи посмотрел вниз и увидел, как из тени ствола выглянула маленькая голова. Это был мальчик семи или восьми лет, с круглыми, как виноградины, глазами. Мальчик теребил пальцами спутанные косички.

Сюань Цзи сделал полшага в сторону и сказал:

— Я боюсь. Этот парень слишком похож на того, который притворялся трупом.

— Ну, — взгляд Шэн Линъюаня упал на мальчика. Помолчав немного, он сказал. — Это Алоцзинь.

— Что?

В это время глава клана прошел мимо них, и Сюань Цзи смог разглядеть ребенка, которого он нес.

Руки и ноги мальчика были длинными, но его тело, казалось, не поспевало за ними. Он был худым и сквозь тонкую кожу просвечивались вены. Мальчик был завернут в большой плащ, из-под которого виднелась лишь половина его бледного лица. С кончиков его пальцев стекала кровь.

Из деревянного дома на вершине холма вышел старик в церемониальной одежде. Сюань Цзи догадался, что он был духовным лидером клана шаманов. Все называли его «великим мудрецом».

Огонь осветил бревенчатую хижину. Только теперь Сюань Цзи обнаружил, что на двери не было кольца, украшенного двумя камнями. Именно такое он видел в сознании Шэн Линъюаня.

Оказывается, это были постройки клана шаманов. Не удивительно, что они показались ему чужеродными.

Старик, вышедший из деревянного дома, взял раненого мальчика на руки, и собравшиеся посмотреть шаманы принялись перешептываться между собой. Маленький Алоцзинь с любопытством заглядывал в щели между ногами взрослых, а после встал на цыпочки и пискнул:

— Это маленький принц? Неужели это правда? Дайте мне посмотреть, дайте посмотреть!

Сюань Цзи не удержался и спросил:

— Ты ранен?

— Ничего необычного, — Шэн Линъюань стоял вне толпы и не торопился подходить. — Мой отец погиб в битве при Чиюань, страна пала, столица превратилась в оплот демонов, а человеческая раса пришла в упадок. Людям нужна была надежда. Поэтому талантливые советники моей матери (6) придумали пророчество. Они говорили: «Рожденный среди миллиона злобных духов, омытый кровью своих отца и брата, юный принц придет, чтобы самолично уничтожить род демонов».

(6) 母后 (mǔhòu) мать монарха, (особенно при обращении принца или принцессы к матери). Здесь – вдовствующая императрица.


— Речь идет о…

— Что ж, такой ерундой можно было обмануть лишь нецивилизованных людей и демонов. Они действительно в это верили. Когда я родился, я был бельмом на глазу у их короля. Он с детства преследовал меня и пытался убить. Когда мне было десять лет, мой учитель передал меня в новую семью. Три демона преследовали меня до самого Дунчуаня. Двенадцать моих телохранителей были убиты. Меня спасли шаманы. — сказав это, Шэн Линъюань оглянулся на освещенную гору. Его голос звучал немного неразборчиво. — Бывшая резиденция клана — настоящий персиковый источник (7). Я прятался в этом раю шесть лет.

(7) 世外桃源 (shìwài táoyuán) - персиковый источник вне пределов людского мира (обр. в знач.: страна блаженства).

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 25

— Кто, кроме вас, может быть настолько бессердечен? Кто еще может быть достоин звания беспощадного владыки людей?


В узком проходе мелькнул свет, и из темноты вышел человек. В руках он держал сияющий белый цветок.

Человек этот был невысокого роста, а его голос едва заметно дрожал. С первого взгляда сложно было понять — юноша это или девушка, но приглядевшись, можно было увидеть, что все же юноша. Его длинные волосы, заплетенные в множество косичек, были красиво уложены на затылке. Левую половину его лица скрывала маска. Маска улыбалась и человек, носивший ее, тоже. Его правый глаз был большой и яркий, как виноград. Юноша производил впечатление того, кто способен четко различить, где черное, а где белое (1).

(1) 黑白分明 (hēi bái fēn míng) ясно различать, где белое, где чёрное (добро и зло, ложь и правда)
.


скрытый текстЕсли бы не кровавая дыра во лбу, он запросто мог бы сойти за тех очаровательных иностранных айдолов (2), что постоянно мелькали по телевизору.

(2) 偶像 (ǒuxiàng) кумир.


Сюань Цзи нахмурился и снова посмотрел на Шэн Линъюаня. Он не знал, кто это был и никогда не слышал имени «Алоцзинь». Но козлобородый говорил, что «труп» был прибит гвоздями, и между его бровей виднелся характерный след. Вероятно, гроб, поднявшийся со дна озера, был усыпальницей этого человека.

Что за чертовщина творится в последнее время? Что это за мода на оживших мертвецов?

В шаманском кургане было похоронено более сорока тысяч человек, но у этого юноши здесь оказался «отдельный номер». Судя по всему, он был представителем всеми ненавидимой знати.

Даже Шэн Линъюань только что упомянул об этом. Как там звали главу клана шаманов?

Сюань Цзи спросил:

— Ты глава клана шаманов? Или какой-то местный святой?

Человек в маске оказался не только пришельцем из прошлого, но и иностранцем. Вряд ли он знал древний «мандарин», не говоря уже о современном языке Сюань Цзи. Он и не должен был понять услышанное. Склоненная голова, широко раскрытые глаза, выражение любопытства на юном лице… Так вели себя дети в детском саду. Если кто-то старше двенадцати лет продолжал поступать подобным образом, он был либо идиотом, либо психопатом.

Неизвестно почему, но в этом странном человеке была какая-то непередаваемая естественность.

Его невинность казалась очень даже убедительной.

— Глава. — ответил за него Шэн Линъюань. — Это последний глава клана шаманов, Алоцзинь

Алоцзинь узнал свое имя и просиял, обнажив пару очаровательных маленьких клыков.

Сюань Цзи покосился на великого дьявола.

— Ты его знаешь? Он жив или все-таки мертв?

— А ты как думаешь? — Шэн Линъюань бегло взглянул на юношу. В таком положении Сюань Цзи не мог расправить крылья, ему оставалось лишь сложить их за спиной. Шэн Линъюань посмотрел на алые перья и взгляд его сделался таким холодным, будто он больше никогда не хотел их видеть.

— Ты сказал, его пробудило темное жертвоприношение?

Обливаясь холодным потом, Сюань Цзи тайком открыл «Альманах тысячи демонов». На этот раз книга немедленно выдала ему ответ: «каннибал».

Еще один демон! Они что, запустили массовое производство?

Сердце Сюань Цзи слегка сбилось с ритма, и юноша нацелился «Альманахом» на Шэн Линъюаня.

Однако между страницами все так же зияла пустота.

Сюань Цзи вздохнул. Он понятия не имел, что случилось с этой сломанной книгой. Стоило ему наткнуться на Шэн Линъюаня, и на знакомых страницах будто поселился вирус. В прошлый раз «Альманах» молчал полдня. Сперва он пытался убедить Сюань Цзи, что великий дьявол — это кукла, вырезанная из нефрита. А теперь, что существо перед ними — каннибал…

Но именно в тот момент, когда он решил пожаловаться самому себе, в «Альманахе тысячи демонов» всплыли новые слова.

На этот раз все произошло немного быстрее, чем раньше. Сюань Цзи внимательно посмотрел в книгу и увидел, что на страницах появился символ «бедствие».

Сюань Цзи промолчал.

Какого черта?! Это точно вирус!

Рука Шэн Линъюаня лежала на мокрой каменной стене. Он услышал, как странный человек в маске произнес на языке, на котором говорили три тысячи лет назад:

— Ты не рад мне, брат Линъюань?

— Будто сон, — пробормотал в ответ Шэн Линъюань. Он растерялся, а после вздохнул и потянулся к тени. Его слабый голос больше походил на шепот возлюбленного. Он сказал:

— Алоцзинь, подойди сюда, я хочу посмотреть на тебя.

Сюань Цзи не понял его слов, ведь фраза звучала на языке шаманов. Но, возможно, это была какая-то особенная пещера, ведь как только он прислушался к шепоту, состоящему из тысячи поворотов (3), он бессознательно отступил в сторону, чувствуя, что не в состоянии слушать эту ложь.

(3) 千回百转 (qiānhuíbǎizhuǎn) многосложный.


Но Алоцзинь оказался не таким бдительным, как он. Он слушал лживые речи Шэн Линъюаня и в оцепенении смотрел на человека в халате (4) из листьев. Открытая сторона его лица от смущения залилась краской. Затем румянец распространился дальше и растекся вокруг глаз. Даже маска приобрела плачущее выражение.

(4) 袍 (páo) китайский халат.


— Я заперт здесь совсем один, — обиженно сказал он. — Я не знаю, как давно эти люди разбудили меня. Я хочу выйти и осмотреться. Где мы? Это все еще Дунчуань? Почему в Дунчуане так много смертных? Я не понимаю ни слова из того, что они говорят.

Шэн Линъюань мягко произнес:

— Я знаю.

— Я следил за этим человеком, — сказал Алоцзинь, указывая на тело козлобородого. — А потом почувствовал твое дыхание, поэтому и призвал тебя сюда. Линъюань, это действительно ты? Я не сплю? Я так по тебе скучал.

Но Шэн Линъюань не сдвинулся с места, он лишь прикрыл глаза и вновь сказал:

— Я знаю.

Шаг за шагом Алоцзинь приближался к нему.

— Брат Линъюань, а что насчет клана?

В этот момент Сюань Цзи увидел, как на лице великого дьявола промелькнуло выражение глубокой печали. Это заставило его почувствовать, что он, возможно, ошибался.

Алоцзинь был словно околдован. Он медленно взял Шэн Линъюаня за руку и с грустью прошептал:

— Снаружи столько всего интересного. Я не могу понять, что они делают, но на их стенах множество движущихся картин, а на дорогах постоянно жужжат железные насекомые. Ночью повсюду горят разноцветные огни, и на улицах полно вкусной еды. Словно на новогодней ярмарке... — Алоцзинь внезапно понизил голос. — Они так счастливы, брат Линъюань.

К горлу Шэн Линъюаня подступил ком. Он хотел было что-то сказать, но вместо этого сжал ладонь в кулак.

Пусть Сюань Цзи и не понимал языка шаманов, но он хорошо чувствовал обстановку. Его интуиция буквально кричала: «Будь осторожен!»

Когда голос затих, обиженное выражение на маске Алоцзиня внезапно стало свирепым.

— Но почему они так счастливы? Ненавижу...

Вдруг, позади него возникла виноградная лоза. Именно эти «кровоточащие» цветы опутывали стены в пещере. Воздух наполнился неприятным запахом, и лоза ринулась прямо к Шэн Линъюаню, попутно зацепив и Сюань Цзи.

Сюань Цзи в панике бросился бежать (5).

— Твою мать!

(5) 抱头鼠窜 (bàotóu shǔcuàn) обхватить голову и убежать как мыши обр. в знач.: бежать в панике, обратиться в бегство.


Но в этот самый момент Шэн Линъюань быстро схватил Алоцзиня за горло. Алоцзинь оказался на полголовы ниже его самого. Он ударился спиной о стену и потерял опору. В том месте, где лоза успела коснуться руки дьявола, тотчас появилась открытая рана (6). Но Шэн Линъюань, казалось, совсем не чувствовал боли. Он даже не взглянул на ранение. Он что-то тихо прошептал, и за спиной у него раздался грохот. Из глубины озера тут же вылетело несколько острых шипов, каждый длиной около пятнадцати сантиметров. Шэн Линъюань поймал один из них и безжалостно (7) вонзил его Алоцзиню в лоб! Маска «каннибала», с выражением крайней злобы на ней, осталась на прежнем месте.

(6) 皮开肉绽 (pí kāi ròu zhàn) кожа лопнула, и мясо обнажилось (обр. о жестоких побоях).


(7)稳准狠 (wěn zhǔn hěn)уверенный, точный и неумолимый.



Кровь забрызгала его шею и подбородок, и там, куда попадали капли, тут же расцветали ожоги. Но «обожжённые» участки кожи заживали с такой скоростью, что весь процесс можно было проследить невооруженным глазом.

Выражение лица Шэн Линъюаня оставалось неизменным, но взгляд его все еще был полон жалости. Он тихо сказал на ухо человеку в маске.

— Закрой глаза. Если ты не счастлив — не смотри.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Кого он ему напомнил?

Да ведь эти два оборотня готовы были загрызть друг друга!

Черты лица на маске Алоцзиня изменились, взгляд опустел. Он смотрел на Шэн Линъюаня перед собой, и постоянно бормотал:

— Когда я открыл глаза и увидев тебя, я подумал, что это сон, но оказалось, что это не так.

Шэн Линъюань не ответил ему. Он быстро вонзил оставшиеся шипы в конечности Алоцзиня.

— Это действительно вы, Ваше Величество. — тон голоса Алоцзиня внезапно изменился. — Кто, кроме вас, может быть настолько бессердечен? Кто еще может быть достоин звания беспощадного владыки людей? (8)

(8) 人皇 (rénhuáng) владыка людей (третий из мифологических императоров глубокой древности). Также ссылается на 三皇 (sānhuáng) миф о трех властителях.


Сюань Цзи хорошо расслышал последнюю фразу. Это был титул! С минуту он недоверчиво смотрел на спину Шэн Линъюаня, подозревая, что вместе с «Альманахом тысячи демонов» неизвестный вирус поразил еще и его уши.

Он никогда не сдавал экзамен четвертого уровня на знание древнекитайского языка, но, неужели он все правильно понял? Этот парень только что сказал «владыка людей»?

Последний шип прошел сквозь тело Алоцзиня, пригвоздив его к камню. Человек в маске задохнулся, замер и, казалось, испустил дух. Сюань Цзи слышал лишь, как бешено колотится его сердце.

— Ты... — он посмотрел на Шэн Линъюаня, но произнеся только это слово, сознательно изменил его на более вежливое. — Вы...

Но в следующий же момент пещера содрогнулась, прервав то, что он собирался сказать. Своды, вырытого расхитителями лаза, рухнули. Им больше негде было спрятаться. Они оказались заперты внутри.

Безумный смех обрушился на них со всех сторон. Это был смех прибитого к стене Алоцзиня!

Ян Чао сидел на заднем сиденье машины, поджав под себя ноги и закрыв глаза. Юноша держал в руке потерянные часы Сюань Цзи и выглядел так, будто погрузился в глубокую медитацию. Сидевший за рулем Старик Ло, и ехавшая рядом Пин Цяньжу, не смели издать ни звука, чтобы не нарушить его «взаимодействие со вселенной». Кто знает, сколько могло длиться это «взаимодействие». Увидев, что наступило время обеда, Пин Цяньжу поняла, что действительно проголодалась. Она осторожно вынула из кармана пачку орешков и отправила один в рот. Но Ян Чао вдруг открыл глаза, и Пин Цяньжу замерла, не решаясь сразу же его прожевать.

— Сестрица, можешь дать мне немного еды?

Пин Цяньжу помолчала, а затем сунула целый пакет орехов ему в руки.

— Что ты чувствуешь? Мы уже близко?

Ян Чао тоже был обладателем особых способностей. Но, будучи человеком из Отдела восстановления, он едва-едва попадал в класс духовной энергии. Во время боевых действий он мог лишь оказывать поддержку, и его способности не шли ни в какое сравнение со способностями Би Чуньшэн. Он хорошо чувствовал сильные эмоции окружающих его людей, а также мог понять положение и физическое состояние хозяина вещи. Но юноше явно не доставало опыта. Его навыки редко применялись в обычной жизни, и его точность нередко уступала нюху поисковой собаки.

— Эм, я не уверен… ты же знаешь, я не очень хорошо владею этой способность. Я ничего не чувствую, — сказал Ян Чао с печальным выражением лица. — Или мы проехали мимо, или...

— Тьфу-тьфу-тьфу, — прервала его Пин Цяньжу и тут же похлопала по спинке кресла Ло Цуйцуя. — Должно быть, мы просто проехали мимо. Старший брат Ло, быстро разворачивайся!

— Что ты от меня хочешь? Нельзя разворачиваться посреди дороги! Я тоже не знаю, когда прибудет подкрепление, — пожаловался Ло Цуйцуй. — Мы должны найти директора Сюаня, если он, конечно, все еще жив. Мы должны показать ему, что на наш отдел можно положиться.

В этот момент у Ян Чао зазвонил телефон.

— Алло, директор Сяо…

Ян Чао какое-то время слушал голос в трубке, а затем резко выпрямился.

— Директор Сяо отправил нам на подмогу «Фэншэнь» (9), мы с вами должны сообщить им координаты нашего местоположения!

(9) 风神 (fēngshén) миф. божество ветров.


А в это время в конференц-зале Пэнлай завибрировал мобильный телефон господина Юэ-дэ. Попивая воду, старик в черной суньятсеновке взглянул на экран и увидел, что кто-то отправил ему в WeChat сообщение: «Управление готовит небольшую пакость. Служебный самолет «Фэншэнь» только что приземлился в аэропорту Дунчуань».

Господин Юэ-дэ спокойно ответил: «Ну и что, я не боюсь теней» (10).

(10) 身正不怕影子斜 (shēn zhèng bù pà yǐngzi xié) прямое тело не боится кривой тени, обр. в знач. порядочный человек не боится клеветы.


Через некоторое время пришло следующее сообщение: «Наставник, кажется, они вышли из самолета и держат курс к нашей шахте, что нам делать?»

Лицо господина Юэ-дэ помрачнело.

Так называемая «шахта» была древним курганом. Сокровища, оставленные предками господина Юэ-дэ в Дунчуане должны были со временем отойти ему. Верхний слой захоронения был почти полностью раскопан, но под ним все еще находилась запретная зона. Говорят, что никто из тех, кто когда-то пытался спуститься туда, не вернулся живым.

У обладателей особых способностей чувства были куда острее, чем у обычных людей. Они ощущали опасность, исходившую от запретной зоны. Поэтому господин Юэ-дэ с самого детства избегал копаться в прошлом. Во всяком случае, спрятанные там вещи могли бы принести пользу нескольким поколениям. В кургане покоилось бесчисленное множество древних книг, одна часть которых была написана на древнекитайском языке, а вторая состояла из бессвязных символов. Все видевшие их люди не имели ни малейшего представления о том, что это было. Господин Юэ-дэ и его коллеги даже собрали группу лингвистов, в попытках расшифровать эти непонятные надписи. До сих пор им удалось перевести лишь малую часть, но этого оказалось недостаточно, чтобы понять столь сложные тексты. Но даже то, что они смогли узнать, в итоге помогло ему добиться господства в Дунчуане и выделиться, подобно журавлю среди кур.

Однако, в этом кургане, помимо старых книг, оказалось еще и «проклятие».

Понятие «проклятие» не раз встречалось в древних текстах, полностью перевести которые было невозможно. Сила его заключалась в том, что, имея при себе необходимые «инструменты», даже обычные люди могли бы им воспользоваться. Но, так как его поражающая способность была невелика, использование этого «проклятия» обычно не имело долгоиграющих последствий.

В этом и заключался секрет успеха господина Юэ-дэ.

С древних времен люди молились богам и Будде, и отправлялись в путь лишь тогда, когда обстоятельства складывались благоприятно. Храмы предков в землях Хэбо (11) постепенно зарастали сорняками. Кошка должна ловить мышей, чтобы ее пригласили в дом. За последние семьдесят лет не было ни войн, ни стихийных бедствий. Большинство людей жили и работали в мире и довольстве. Порой случались небольшие инциденты. «Управление по контролю за аномалиями» всегда выступало в роли «органа государственной безопасности» и в целом принимало участие в жизни государства. Его работники получали зарплату и входили в систему социального обеспечения. Они также зависели от налогоплательщиков. Но господин Юэ-дэ находился на полном самообеспечении.

(11)河伯 (hébó) миф. Хэбо, бог Реки (Хуанхэ)


Ученики господина Юэ-дэ всегда получали поддержку (12), им никогда не приходилось питаться северо-западным ветром (13).

(12) 一呼百应 (yī hū bǎi yìng) на один призыв отзывается сотня (обр. в знач.: ответить на призыв; получить массовую поддержку).


(13)西北风 (xīběifēng) северо-западный ветер 喝西北风[儿] питаться северо-западным ветром (когда есть нечего; голодать).


В мирные времена «учителя» оказались бесполезны. Им негде было показать себя (14). Даже сейчас, когда мистика снова вошла в почет (15), «учителям» все еще нужно как-то зарабатывать себе на жизнь. Найти занятие не так-то просто: со способного человека и спрос больше (16). Господину Юэ-дэ пришлось играть сразу две роли: причинять вред и быть «спасителем всего сущего» (17). Его ученики сперва проклинали людей, а потом сами же снимали проклятия и собирали деньги. Это был общеизвестный факт.

(14) 用武之地 (yòngwǔ zhīdì) обр. поле деятельности; возможность показать себя; найти применение своим способностям.

(15) 高高在上 (gāogāozàishàng) высоко, в вышине обр. в знач.: ставить себя высоко, полностью оторваться от массы.

(16) 能者多劳 (néngzhě duōláo) с умеющего (способного) больше спрашивается.


(17) 普度众生 (pǔ dù zhòng shēng) спасать всё живущее (о силе учения Будды); 救世主 (jiùshìzhǔ) обр. спаситель; человек, способный оказать помощь в чём-либо.


Господин Юэ-дэ окинул взглядом стол для совещаний. В их сфере деятельности всегда существовал ряд негласных правил. Действительно, нечего было и думать о том, чтобы сбежать.

Господин Юэ-дэ аккуратно поставил на стол эмалированную чашку и подумал: «Если уж осмелился прийти, то оставайся до конца».

Однако, прежде чем он успел раздать указания своим ученикам, на его мобильный телефон поступило новое сообщение: «В 11:19 в провинции Чаннин произошло землетрясение магнитудой 4,2, очаг землетрясения находится в Дунчуане, глубина эпицентра составила 0 километров».

Следом пришло еще одно сообщение от его ученика: «Мастер, в шахте только что произошло землетрясение!»

Сюань Цзи в это время как раз находился в «эпицентре». Когда пещера обрушилась, в его голове тут же возник план, который, по его мнению, должен был сработать. Однако он понятия не имел, куда упал: кругом было слишком темно.

Легкий ветерок принес запах земли, пение птиц и стрекот цикад.

Но как только Сюань Цзи сформировал на ладони пламя, чтобы осветить местность, кто-то пронесся мимо него с факелом в руках. Манера одеваться у этого человека была такой же, как у Алоцзиня. Он пискляво прокричал что-то на языке шаманов.

Сюань Цзи протянул руку, чтобы остановить его:

— Эй, подожди...

Но человек с легкостью прошел сквозь него и устремился по дороге к деревянному дому.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Что это за ужасная сцена? Кто из них умер, он или этот парень?

В этот момент чья-то рука внезапно схватила его за плечо. Сюань Цзи инстинктивно отступил назад и повернулся, огонь вспыхнул на кончиках его пальцев, и юноша увидел окровавленное лицо Шэн Линъюаня.

— Это место… Это иллюзия? Ты… — Сюань Цзи неожиданно вспомнил слова Алоцзиня о «владыке людей» и уважительно произнес. — Вы…

Что же на самом деле случилось в прошлом?

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 24

Кто. Открыл. Гроб?



— Открыл гроб? Чей гроб? — потрясенно спросил Сюань Цзи. — В гробу что, кто-то был? Кто?

Шэн Линъюань резко поднял голову, его глаза покраснели еще сильнее. Сюань Цзи опустил взгляд, но никого не увидел. Вдруг он услышал шум воды. Юноша вздрогнул. Козлобородый, лежавший рядом с ним на каменной платформе, исчез!

Пока один из них был заперт в гробу, не в силах подняться, другой успел сбежать. Сюань Цзи не знал, очнулся ли козлобородый только что, или изначально притворился, что потерял сознание, но, тем не менее, он прыгнул в озеро и поплыл прочь. Сюань Цзи повернулся на звук и увидел в каменной стене пещеры дыру, через которую можно было выбраться. Пока уровень воды не опустился, ее невозможно было рассмотреть.

скрытый текстКозлобородый уже давно должен была догадаться, что здесь есть выход. Он плыл по-собачьи, но так быстро, что впору было сдавать нормативы. Очевидно, он уже бывал здесь раньше!

Шэн Линъюань, который даже одежду не мог застегнуть, внезапно протянул руку и сжал пальцы. Вены на тыльной стороне его ладони резко вздулись, и козлобородый вновь оказался на поверхности. Его тут же подбросило в воздух и с силой потянуло назад, да так, что он едва не врезался лицом прямо в каменную платформу.

— О! ... — Сюань Цзи распахнул крылья и скользнул над землей, в одно мгновение догоняя несчастного. Прежде чем голова козлобородого разбилась как гнилой арбуз, юноша схватил его за лодыжку. Похоже, сегодня ни одному пловцу не суждено было коснуться стенки.

— Эй, старший! Это человеческая голова, а не ядро. Не у всех такой крепкий череп, как у тебя, алло!

Но вдруг Сюань Цзи почувствовал, что какая-то неистовая сила словно «засасывала» его ношу. И хотя он держал ноги несчастного, но верхняя часть его тела оказалась почти полностью втянута в гроб. Изнутри высунулась мертвенно бледная рука и сильно сдавила мужчине горло.

Голос Шэн Линъюаня резал слух, и звук этот напоминал скрежет окровавленных кусков железа друг о друга.

Он снова спросил:

— Кто. Открыл. Гроб?

Козлобородый конвульсивно задергался. Казалось, он боролся изо всех сил, лицо его налилось кровью и почернело, а шея опасно хрустнула. Сюань Цзи решил, что дьявол, вероятно, намеревался открутить ему голову голыми руками. Он быстро схватил Шэн Линъюаня за запястье и произнес:

— Отпусти, ты его задушишь!

Однако, едва он коснулся руки Шэн Линъюаня, то снова удивился. Это отличалось от встречи с тем человеком в госпитале в Чиюань. У дьявола теперь были температура и пульс. И, похоже, у него был жар!

Но именно сейчас юноша ничем не мог ему помочь. Сюань Цзи покачал головой и в этот момент его едва не оглушил резкий звонок мобильного телефона. Звук эхом прокатился по пещере. Силы Шэн Линъюаня иссякли. Сюань Цзи проверил его пульс (1), и наконец, разжал пальцы. Человек мягко осел в гроб. Сюань Цзи тут же подхватил козлобородого и нащупал свой телефон.

(1) 脉门 (màimén, mòmén) мед. место биения пульса.


Телефон не подавал признаков жизни с тех пор, как он попал в это призрачное место. В противном случае Ло Цуйцуй и его команда уже примчались бы на помощь. Мобильный молчал полдня и только сейчас он каким-то образом поймал связь. Индикатор сигнала показывал два деления.

Входящий звонок был от Сяо Чжэна.

Сяо Чжэн находился на совещании в конференц-зале в Пэнлай. Его едва не хватил удар, когда Ло Цуйцуй сообщил ему о смерти Сюань Цзи.

Порой у Сюань Цзи не было ни партитуры, ни мелодии (2). Сяо Чжэн хорошо знал об этом, ведь они не вчера познакомились. Однако, как бывший командир спецназа (3), он никогда не сомневался в силе их «временного работника». Кто бы мог подумать, что отдел «подтирания чужих задниц», завалит все дело именно в такой момент.

(2) 没谱 (méipǔ) диал. не иметь никакого представления.

(3) 特种部队 (tèzhǒng bùduì) воен. отряд специального назначения.


Сто восемь голосов призывали его к ответу. Шум их напоминал гомон птичьего рынка. В трубке послышались всхлипывания Ло Цуйцуя.

Сидевшая неподалеку матушка Юй явно что-то почувствовала, в ее взгляде промелькнул маленький огонек:

— Что случилось, юный Сяо, важные новости из Управления?

Ло Цуйцуй на другом конце телефона, наконец, высморкался и продолжил:

— Директор Сюань оставил нас. Что нам теперь делать? Вы должны прислать подкрепление! Здешнее отделение закрыто на карантин. А что насчет местного змея (4) Дунчуаня? Как бы то ни было, вы должны поторопиться и найти кого-то, кто сможет нам помочь!

(4) 地头蛇 (dìtóushé) букв. местный змей; обр. местный царек, глава местной мафии.


Местный змей Дунчуаня — господин Юэ-дэ. Этот человек был самым что ни на есть вредным пережитком династии Цин и больше напоминал цзянши (5). Перегнувшись через стол для совещаний, он прищурился (6), явно расслышав эту шутку.

(5) 僵尸 (jiāngshī) закоченевший (высохший) труп; обр. живой труп, зомби; вампир (в китайской мифологии)

(6) 三角眼 (sānjiǎoyǎn) глаза-щёлки (со злобным взглядом)


Сяо Чжэн не мог этого вынести. Он встал и, под многозначительными взглядами всех присутствующих, бросился в уборную. Войдя в кабинку, он достал из бумажника четыре звуконепроницаемых амулета и наклеил их на стены. Прежде чем наводить порядок в Отделе ликвидации последствий он должен был успокоиться сам. Затем он связался со спецназом. Распорядившись прислать подкрепление и держаться поблизости, он трижды повторил фразу «самый элитный отряд».

После подобных разговоров он был совершенно измотан. Он чувствовал лишь беспокойство и огромное давление. Чтобы унять волнение, Сяо Чжэн бессознательно набрал номер телефона Сюань Цзи. Он не ожидал, что, пусть даже на восьмой или девятый раз, но он действительно сможет дозвониться.

Так что и звонивший, и принимающий были удивлены. Как только их соединили, оба заговорили почти одновременно.

— Как дела? — осведомился Сюань Цзи.

— В чем дело? — спросил Сяо Чжэн.

— Это я спрашиваю тебя, что случилось! — Сяо Чжэн «вскочил» на унитаз, слова застряли у него в горле. Он сделал глубокий вдох, а затем разразился бранью. — Ты хочешь меня смертельно разозлить? Что, черт возьми, происходит? Когда это ты успел умереть? Где ты сейчас находишься?


— Лучше не спрашивай. Трудно сказать, похоже, я сейчас в могиле. — Сюань Цзи посмотрел вниз на поразительную каменную платформу. Его взгляд скользнул по Шэн Линъюаню. Лежа в гробу, тот едва слышно дышал. Его длинные сырые волосы переплелись с увядшими ветвями. Этот прекрасный дьявол выглядел так, будто только что завоевал новый дом (7) и еще не привык к своему телу.

(7) 完舍 (wán shě) букв. захватить дом. В даосизме – заимствование чужого тела. Даосы считали, что плоть – это вместилище и жилище души, ее дом.


Сюань Цзи был ослеплен им. Он отошел на несколько шагов и случайно сморозил полную чушь.

— Похоже, эта могила особенная. В ней находится гроб...

Как оригинально! А что, казалось бы, еще могло там находиться? Пароварка?

Услышав подобную глупость, Сяо Чжэн так рассердился, что едва не вскипел (8).

(8) 七窍生烟 (qīqiào shēng yān) из всех отверстий повалил дым; обр. выйти из себя, метать громы и молнии, кипеть от злости.


— Ну тогда, мать твою, там и оставайся!

— Нет, послушай меня, все не так просто.

Голос директора Сяо едва не разорвал динамик телефона. Еще немного, и он смог бы без всяких печатей призвать душу Сюань Цзи.

Юноша с трудом оторвал взгляд от Шэн Линъюаня.

— В этой могиле мириады зеркальных бабочек. Они погнались за мной, но я в порядке. Понятия не имею, что за отпугивающее устройство находится рядом с этим гробом, но бабочки не смеют приближаться к нему. Гроб помещен на каменный алтарь. Вокруг полно дхарм. Я не могу понять значение всех из них, но та, что ближе всего к центру вовсе не для успокоения души, это печать. Гроб был вскрыт совсем недавно, и теперь он пуст. Кто-то начертил краской поверх вырезанных дхарм тексты темного жертвоприношения. Изначальные границы массивов были разрушены этими символами, но, кажется, я поймал расхитителя могил. Подожди минутку.

Сюань Цзи поудобнее перехватил телефон и предусмотрительно встал между дьяволом и козлобородым. Он посмотрел на Шэн Линъюаня, желая убедиться, что успеет среагировать, если тот снова решит сделать что-то сомнительное. Затем он нажал на значок громкой связи и поставил ногу на «причинное место» козлобородого.

— Ты смеешь снова имитировать обморок?

Козлобородый успел вновь закатить глаза, но вдруг посмотрел на Сюань Цзи. Теперь этот старый засранец принялся громко причитать.

— Почему ты плачешь? Я что, похож на синий (9) труп твоего дедушки (10)? — раздраженно спросил Сюань Цзи. — Тебе что, в жизни так не повезло, раз ты кинулся разорять чужие могилы? Ты раскопал это место. Я, мать твою, уверен в этом.

(9) 青面獠牙 (qīng miàn liáo yá) синяя морда, торчащие клыки; злобный, жуткий.

(10) Китайские ругательства обычно имеют какое-то отношение к семье. Если кто-то называет себя одним из предков или каким-либо членом семьи просто так, то это используется для того, чтобы показать чувство превосходства и оскорбить собеседника.


Голос козлобородого дрожал.

— Я-я-я... Я не... Я никогда бы не совершил такой безнравственный поступок, как раскапывание могил. Да, это старина Лан. Старина Лан и его люди вынудили меня...

— Кто такой «старина Лан»?

— Старина Лан — это Цзи. Цзи Цинчэнь! Его зовут Цзи Цинчэнь! —козлобородый заерзал по земле, пытаясь избавиться от ноги Сюань Цзи. — Это все он! Я ничего не знаю! А-а, святой, прости меня, святой…

Козлобородый только и делал, что бормотал что-то невнятное, ни в чем особенно не сознаваясь. Внезапно голос его прервался, и, перестав тереться задницей о землю, он отчаянно отпрянул назад. Сюань Цзи увидел, что Шэн Линъюань, наконец, сел в гробу, и его сияющие, как зимние звезды, глаза неотрывно смотрели на козлобородого.

Сяо Чжэн прислушался к крикам и недоуменно спросил Сюань Цзи:

— Что там у тебя? Дай ему время успокоиться и спроси снова.

— Это не я... — Сюань Цзи выдержал короткую паузу. Вдруг он почувствовал сильный внутренний протест. Он замолчал, так и не позволив себе раскрыть существование Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи прикусил язык и подумал: «Должно быть, это снова духовная атака».

Духовная атака всепроникающа. Если человек не будет осторожен, то окажется под ее влиянием. По сравнению с ней особые способности Би Чуньшэн – просто детский сад. Неудивительно, что этот дьявол считался пожирателем душ.

Сюань Цзи быстро собрался с мыслями, сосредоточил свое внимание, закрылся от взгляда Шэн Линъюаня и вновь спросил козлобородого:

— Что вы делали здесь в прошлый раз, ты и Цзи Цинчэнь?

— Искали… искали маленький черный кувшин...

Сяо Чжэн услышал его ответ и сразу же переспросил:

— Что еще за «маленький черный кувшин»?

Неизвестно, на что пытался намекнуть дьявол, но даже несмотря на то, что Сюань Цзи находился между ними, козлобородый был очень напуган. Увидев длинные волосы Шэн Линъюаня, разметавшиеся по стенкам гроба, он снова обмочился и невнятно забормотал, кивая головой.

— Маленькие черные кувшины — это их сокровища, там внутри полно всяких «диковинок». Они выкопали их из земли. В одном было «проклятие», а в другом — «противоядие». Они накладывали проклятие на тех, у кого было больше денег, чем здравого смысла, заставляли их поддаться ему, а затем давали противоядие. И это неплохо работало! Можно было получить столько денег, сколько захочешь. Старина Лан сказал, что так можно быстро заработать. Я говорил ему, что это аморально, но он меня не слушал...

Козлобородый то и дело сбивался, но Сяо Чжэн и Сюань Цзи поняли его. Как и предполагал Ло Цуйцуй в самолете, в руках у Цзи Цинчэня был своего рода реквизит, способный заставить людей почувствовать симптомы, схожие с «одержимостью», и соответствующее «противоядие», способное искоренить «болезнь».

Они сами создавали все условия для возникновения проблемы, а затем исправляли ее, тем самым обманывая жертву.

— Откуда взялся этот «маленький черный кувшин»? Его использовал только Цзи Цинчэнь?

— Раньше их можно было купить на черном рынке, тогда ими пользовались все...

Сяо Чжэн слегка прищурился:

— Кто «все»?

— Мастера! Все мастера ими пользуются! Иначе откуда у них столько клиентов? Даже мастер Чжэнь и мастер Юэ-дэ используют их!

Даже учитывая звуконепроницаемый амулет, Сяо Чжэн все равно понизил голос.

— О ком ты говоришь? Повтори еще раз!

Козлобородый был напуган. Казалось, он готов был вот-вот сойти с ума. Он вздрогнул и закричал.

— Мастер Юэ-дэ! Я знаю, что они все это делают! У мастера Юэ-дэ восемьсот учеников. Каждый год они обязаны сообщать о своих заслугах. Если ученику не о чем сообщить, мастер говорит ему, что он не был усерден в практике и должен быть изгнан!

Сюань Цзи почувствовал, что у него разболелась печень (11):

— Что? Они делали все это, только чтобы не отставать от КПЭ (12)?

(11) 肝 (gān) печень (по старым представлениям - вместилище души, связывалась со стихией 木 Дерево).

(12) Интернет-сленг, используемый молодыми людьми, он расшифровывается как ключевой показатель эффективности и означает «не отставать от цели на работе».


— Замолчи! — прикрикнул Сяо Чжэн.

У козлобородого застучали зубы.

Сяо Чжэн заговорил медленнее, чеканя каждое слово.

— Итак, ты хочешь сказать, что из-за хорошей погоды (13) в стране и из-за того, что призраки пребывают в гармонии, ученики господина Юэ-дэ не могут выполнить поставленную мастером задачу и достигнуть звания «убийцы демонов»? И поэтому они создают новых демонов?

(13) 风调雨顺 (fēngtiáo yǔshùn) – досл. Ветер мягок и дожди благоприятны. Всё идет отлично; обстоятельства складываются благоприятно.


Неудивительно, что этот старый зомби из кожи вон лез (14). Он должен был знать наверняка, что этому парню с козлиной бородкой, Цзи Цинчэню, и ему самому, помогавшему своим ученикам, не избежать ответственности. Он явно хотел использовать Управление в качестве бамбуковой корзины, чтобы прикрыться, не имея возможности начисто вытереть свой грязный зад!

(14) 上蹿下跳 (shàng cuān xià tiào) прям. прыгать; обр. метаться, носиться во все стороны.


В это время сидевший в гробу Шэн Линъюань усмехнулся.

Сяо Чжэн подумал, что это Сюань Цзи, и сказал:

— Чего смеешься? Тебе вовсе не обязательно стоять рядом. С тобой я позже поговорю!

Сюань Цзи промолчал.

Похоже, они варились в одном котле.

— Старина Лан… Перед тем, как помешаться, старина Лан обзавелся кое-какими связями. Он все-таки достал этот маленький черный кувшин. Он говорил, что приобрел его на свои кровные… Он хотел лишь разжиться кое-какими деньжатами… Я ему только немного помогал. В действительности это не мое дело!

— Не говори ерунды, — Сюань Цзи отвесил ему пинок. — Тогда зачем ты вырыл эту яму?

Взгляд козлобородого метался из стороны в сторону, его жизнь была не больше жизни таракана. Он был так напуган, что едва не испустил дух. Но через некоторое время он адаптировался и снова начал лгать. В этом он оказался весьма талантлив.

В это время Шэн Линъюань медленно выдохнул, приподнялся и, наконец, выбрался из бронзового гроба.

Стоило ему попасться на глаза козлобородому, как того сразу же охватила паника, и он едва не рухнул к ногам Сюань Цзи:

— Я сдаюсь! Я сдаюсь! Я просто его подменяю… Просто подменяю и все! Нет! Не подходи! После того как он израсходовал все проклятия из маленького черного кувшина и распробовал его сладость (15), он стал расспрашивать всех подряд, пытаясь найти еще. И однажды, он... Это был ученик господина Юэ-дэ. Старина Лан потратил десятки тысяч только на то, чтобы несколько раз пригласить его на обед. Он умолял о помощи всех подряд (16), даже до гребаных местных сутенеров дошел, но так ничего и не добился. Старина Лан так разволновался, что впору было хвататься за уши (17). А потом появилась эта девица, что спала со всеми подряд. Она-то и рассказала, что один пьяный старикашка случайно проговорился кое о чем. Он поведал ей, что они выкапывали «эти штуки» из-под земли, но теперь, когда их запасы иссякли, им всем пришлось…

(15) 尝到甜头 (chángdào tiántou) попробовать что-то хорошее, вкусить сладость чего-то.

(16) 求爷爷告奶奶 (qiú yéyé gào nǎinai) жарг. выпрашивать у всех подряд, просить каждого о помощи.

(17) 抓耳挠腮 (zhuā ěr náo saì) хвататься за уши и чесать щеки, обр.: быть в замешательстве, не находить себе места от волнения.


Сюань Цзи с трудом понимал смысл длинного монолога козлобородого.

— Тогда ты осмелился прийти туда, куда она сказала, и раскопать гробницу. Ты хотел найти маленький черный кувшин, но в результате разрыл курган?

— Мы ... мы не знали...

— Какой еще курган? — спросил Сяо Чжэн.

— Я объясню тебе позже, — Сюань Цзи присел на корточки и ухватил козлобородого за воротник. — Кто нарисовал эти символы?

В слабом свете экрана телефона лицо козлобородого исказилось, а губы слегка дрожали:

— Это старина Лан...Я не знаю, где он все это взял. Он сказал, что это просто защитный амулет, чтобы избежать проблем, если что-то пойдет не так... Мы наняли «местных мастеров», расхитителей могил. Мы воспользовались картой, которую украла та девчонка, копали всю дорогу до этого места и увидели вот это...

Он поднял дрожащую руку и указал на бронзовый гроб.

Шэн Линъюань, должно быть, замерз, так как его кожа посинела от холода. Его пальцы медленно скользили по узорам на бронзе. Он казался таким одиноким, и нельзя было сказать наверняка, о чем он думал.

— Эти расхитители могил, стоило им увидеть гребаный гроб, как они тут же обезумели, будто приняли что-то. Один старик из их группы сказал им, чтобы они ничего не трогали, потому что он чувствовал, что это место источает энергию Инь, и что фэн-шуй здесь неправильный. Он сказал, что смерть похороненных здесь людей не была мирной, и они никогда больше не смогут переродиться... А еще он сказал, что гроб долгое время находился под водой, и заклинания на каменной платформе были вырезаны очень глубоко. Хотя я и не знал, что они означают, но они были очень похожи на те, что используются для подавления злых духов. В итоге, никто его не послушал. Они предполагали, что бронзовый гроб мог относиться к периоду войны в Цзючжоу. На протяжении тысячелетий земная кора несколько раз сдвигалась, и фэн-шуй изменился. Гроб так хорошо…

Похоже, компания рассорилась друг с другом. В конце концов, каждый, кто страстно желал богатства, должен был победить более жадных и бесстыдных.

— Так это ты открыл гроб?

— Нет, нет, нет! Это не я, это они! Они! Я же сказал им не открывать! —отрицал козлобородый. — Старина Лан сказал, что этот «амулет» дарует спокойствие. Они просто нарисовали эту штуку на каменной платформе, а потом поклонились гробу...

У Сюань Цзи не было слов:

— Вы даже про церемонии не забыли. Так с чего вы взяли, что грабить могилы — это цивилизованно?

Козлобородый поднял голову, и в его глазах отразился свет мобильного телефона. Он тихо произнес:

— Когда они открыли гроб, только я и старый расхититель не осмелились заглянуть туда. Они вместе сорвали крышку, и изнутри тут же послышался странный цветочный запах. Я видел человеческое тело...

— А разве могло быть иначе?

Разве могли в гробу подобного размера похоронить, например, собаку?

— Человек... — козлобородый тяжело сглотнул и прошипел. — Не кости! Это была даже не мумия! Его тело не сгнило. Он выглядел так, будто спал, а прямо между его бровями был вбит длинный гвоздь!

Сюань Цзи услышал скрип. Обернувшись, он увидел Шэн Линъюаня. С совершенно каменным лицом тот пытался встать на ноги и оперся на бронзовый край, с силой стиснув его пальцами.

— Старый расхититель тоже преклонил колени…но эти люди… в них словно что-то вселилось. Они кричали «сокровище», обнимали его, а потом бросились вынимать из тела гвозди. Но при попытке завладеть «сокровищем» возник конфликт, один из них внезапно достал нож и заколол своего сообщника насмерть. Кровь залила гроб, но я ясно видел, что там не было ничего, кроме трупа!

Капли воды со сводов пещеры с тихим шелестом упали в озеро, отчего его поверхность пошла рябью. Сюань Цзи почувствовал, как по его обнаженной спине пробежали мурашки.

— Я был до смерти напуган. У всех этих расхитителей могил были красные глаза, и они убивали друг друга, будто заклятые враги. Старина Лан, этот полоумный, похоже, даже не понял, что произошло. Он не пошел грабить и не бросился бежать, а просто встал рядом с гробом, почти позволив одному из расхитителей убить себя! Я схватил его, и мы вместе со стариком бросились бежать! Но вода в озере внезапно поднялась и почти затопила яму, которую мы вырыли, когда только пришли сюда. Я, старина Лан и старый расхититель могил... Мы втроем убежали, даже не попросив остаток уплаченной суммы обратно.

Я думал, что мне приснился кошмар, но через несколько дней старина Лан снова пришел ко мне. Он рассказал, что, пока расхитители дрались друг с другом, он нашел на груди мертвеца маленькую нефритовую шкатулку, с вырезанной на ней бабочкой. Нефрит был почти прозрачный, и внутри можно было рассмотреть несколько маленьких черных семян, похожих на кунжут. Они выглядели точь-в-точь как «проклятия» из тех черных кувшинов… Но ничего похожего на «противоядие» внутри не оказалось. В то время нас это мало заботило, ведь у нас еще оставалось немного с прошлой находки. Старина Лан сказал, что с этой штукой мы сможем заработать миллионы. Нам лишь нужно было использовать их до тех пор, пока не израсходуем все противоядия, а затем мы могли бы продать остатки людям господина Юэ-дэ...

Сюань Цзи сразу же понял, что маленькие черные семена, о которых говорил этот глупый козлобородый, вероятно, были мутировавшими яйцами бабочек.

— Ты использовал их? Сколько этих «семян» ты использовал?

— Только одно, — жалобно сказал козлобородый. — Но это было не то же самое... Мальчик, проглотивший семечко, вел себя совсем не так, как тот жирный козел до него. В прошлом, стоило кому-то съесть «проклятие», и они сразу же начинали делать все, что говорил им старина Лан. Дела обстояли так, что, когда мы ставили «диагноз», члены их семей никогда не сомневались в его достоверности. Но этот мальчик был неуправляем... Старина Лан сказал, что это подделка, что семена не настоящие, и мы все испортили. В конце концов он исчез, сказал, что подыщет другое место, чтобы «залечь на дно». Он не сообщил, где именно решил спрятаться. Мы никогда не действовали вместе, иначе, если бы люди увидели нас, мы бы влипли. Кто бы мог подумать...

Кто бы мог подумать, что Цзи Цинчэнь найдет свою смерть в Большом каньоне Чиюань.

Почему Цзи Цинчэнь вообще отправился к Большому каньону Чиюань?

Это была предопределенность или случайность? Он — последняя жертва из тысячи в жертвоприношении Би Чуньшэн. А еще в его теле находилась бабочка. Откуда она взялась? Когда он успел заразиться?

Когда расхитители могил убивали друг друга, они, вероятно, находились под воздействием и видели галлюцинации, но Цзи Цинчэнь оказался невосприимчив к этому. Был ли он одарен от природы или в то время им уже управляла бабочка?

Жертвоприношение в Большом каньоне Чиюань едва не перевернуло с ног на голову все Управление. Жуткие письмена на земле шаманского кургана, казалось, дополняли друг друга. Как будто они были лишь верхушкой айсберга какого-то грандиозного заговора.

— Я не осмеливался высовываться. Я попросил разыскать того, кого называли «последним учеником» господина Юэ-дэ, но так и не смог его найти. Он просто исчез, растворился в воздухе. Я... У меня не было других вариантов, да еще кончились деньги. Как раз в это время я увидел ваш пост в интернете. Я подумал, что, перед тем как исчезнуть, старина Лан успел обмануть еще одну жирную овцу.

— Значит, ты его наследник? — Сюань Цзи был так зол, что даже расхохотался.

Он вдруг понял, что что-то здесь не так. По словам козлобородого, было несколько расхитителей могил, учинивших резню над трупом. А что насчет самого древнего трупа? А крови? Где тела грабителей?

Козлобородый, тем временем, продолжал горько плакать:

— У меня ничего нет. Я просто действовал по обстоятельствам, хотел помочь другим и подзаработать. У меня не было дурных намерений! Конечно же я сразу ухватился за возможность получить на «путевые расходы». Но, как только ваш коллега открыл дверь автомобиля… я сразу же узнал этот запах…

Сюань Цзи тут же спросил:

— Какой запах?

— Цветы. Гнилые цветы. Сладкие и вонючие. Я никогда не забуду, что почувствовал, когда открыли гроб... — как только козлобородый перестал нести чушь, он вдруг замер. Кончик его носа нервно дернулся, зрачки расширились от ужаса, и человек задрожал, сжавшись в комок. Он открыл рот, но не издал ни звука. Сюань Цзи подсознательно потянулся к нему и тоже уловил этот аромат. Озеро было неглубоким, но воздух внутри пещеры был затхлым и отдавал гнилью. Сюань Цзи сильно шмыгнул носом и почувствовал благоухание цветов.

Козлобородый пробормотал:

— Вот оно, вот оно...

Словно отвечая ему, на поверхности воды внезапно появились пузырьки.

Кто-то рассмеялся. Голос был очень чистый, как у незрелого юноши. Он эхом отдавался в мрачной пещере. Это было странно. Но вдруг он заговорил на языке, очень похожем на язык клана шаманов. Сюань Цзи смог понять только одно слово из всех. Все тот же чистый и мягкий голос произнес: «Линъюань».

Сигнал на мобильном телефоне Сюань Цзи снова пропал. Кровавые разводы на лице Шэн Линъюаня почти исчезли.

Юноша начал петь. Ритм показался Сюань Цзи знакомым, но у него не было времени подумать, потому что парень с козлиной бородкой охнул и резво прыгнул вперед более чем на три фута. Он чуть не оказался у Сюань Цзи в объятиях, как раз в тот момент, когда из бурлящей воды поднялась куча раздувшихся трупов.

Вдруг раздался шум, послышался звук торопливых шагов, кто-то куда-то бежал и громко разговаривал. Шум доносился из тоннеля, ведущего в пещеру, откуда пришел Сюань Цзи.

Казалось, будто сюда идет целая толпа людей.

Но разве на этой дороге… Разве на этом пути не должно быть более сорока тысяч костей?

Сюань Цзи пнул покрытое волдырями тело обратно в воду, схватил одной рукой козлобородого и повернулся к Шэн Линъюаню.

— Эй, ты идешь?

Шэн Линъюань посмотрел на него пустыми глазами. Будто его душа все еще не вернулась на свое место. Сюань Цзи выругался и потащил дьявола за собой.

«Я сыт по горло! Мне ли не наплевать, что он там делает?» — подумал он, крепко сжимая запястье Шэн Линъюаня. Он полетел к наполовину открытой дыре, вырытой расхитителями. Добравшись, он попросту рухнул в яму и сложил крылья. Прежде чем он приземлился, в его душе возникло какое-то невыразимое чувство безысходности. Почти в то же самое время тяжесть в руках Сюань Цзи увеличился, и козлобородый замолчал.

Из глаза несчастного торчала тонкая нить, выходящая прямо через затылок. Кровь ударила в голову Сюань Цзи. Смертоносная «тонкая нить» немедленно обернулась вокруг его руки, но тут же сгорела, едва коснувшись кожи.

Странная песня, эхом отозвавшаяся в стенах кургана, оборвалась. В пещере появилась длинная тень. Нежный голос, который Сюань Цзи едва мог расслышать, произнес: «Демон!»

Шэн Линъюань, наконец, среагировал. Он медленно оттолкнул Сюань Цзи. Вырытая яма оказалась слишком мала для него, он не мог здесь выпрямиться и ему пришлось слегка наклониться.

Он оперся о скалу, словно ему тяжело было твердо стоять на ногах и прошептал:

— Алоцзинь.

Все это время Сюань Цзи размышлял о том, откуда ему знакома эта мелодия. Это было первое четверостишье детской песенки, которую он впервые услышал в воспоминаниях Шэн Линъюаня и в картине цветущего грушевого сада. Сюань Цзи никак не мог понять, почему он вдруг разобрал эти несколько фраз.

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 23

Эти руки показались Сюань Цзи знакомыми. Не так давно он сражался с этим человеком.


Сюань Цзи объездил всю страну, побывал в нескольких ботанических садах, но он никогда не видел таких чудесных цветов, что превращались в жидкость при одном неверном движении. Слишком поздно было их спасать.

С тех пор, как его меч «убежал из дома», судьба стала к нему еще более жестока. Сначала он столкнулся с этим «обновленным» дьяволом, но дьявол, во всяком случае, казался очень чистоплотным, и, вероятно, даже неплохо пах. А теперь он не должен был позволить своему мечу коснуться этих растений, у которых, похоже, начались «критические дни», иначе как он потом сможет вернуть его обратно в позвоночник?

Способен ли хоть один мужчина взвалить на свои плечи такую ношу?

скрытый текстВ какое-то мгновение у Сюань Цзи не хватило духу сбросить с себя козлобородого, ведь молодому человеку всю жизнь внушали «пять вещей и четыре достоинства» (1). И, хотя козлобородый, болтавшийся в его хватке, ужасно вонял, он ничего не мог с этим поделать. У Сюань Цзи не хватало рук, чтобы держать еще и меч, поэтому ему пришлось использовать все четыре конечности. Он вытянулся и силой заставил клинок подняться в воздух, после чего поудобнее перехватил козлобородого и ринулся следом за своим оружием. Он планировал поймать его и зажать ногами, чтобы не испачкать лезвие в «кровавом бульоне».

(1) 五讲四美 (wǔjiǎngsìměi) пять вещей, которые стоит делать и соблюдать, и четыре достоинства или красоты (быть культурным 讲文明 , быть вежливым 讲礼貌, соблюдать гигиену 讲卫生 , соблюдать дисциплину 讲秩序 , блюсти нормы нравственности 讲道德 , и четыре достоинства 四美 - обладать красивой душой 心灵美 , красиво говорить 语言美 , совершать красивые поступки 行为美 , красота окружающей среды 环境美)


Но в это время цветочный сок, уже вовсю лился по стенам. Преодолев половину пути, алые потоки вдруг проигнорировали земное притяжение и, неестественно изогнувшись, потекли по горизонтали.

Жидкость повисла в воздухе легкой дымкой. Но стоило ей только приблизиться к крыльям Сюань Цзи, как она тут же испарялась и превращалась в кровавый туман. Это было почти впечатляюще. Но козлобородый, будучи без сознания, не мог как следует восхититься Сюань Цзи. Вдруг мужчина резко вскрикнул и зашевелился. Несколько капель сока попали ему на руку, и та покрылась черными пятнами. Рука выглядела так, будто ее облили кислотой! Это заставило его окончательно проснуться. Цветочный сок оказался неимоверно токсичен!

Неизвестно, была ли причина в слишком горячих крыльях Сюань Цзи или в чем-то еще, но красный туман, появившийся от испарения странной жидкости, становился все более густым. Козлобородый тут же попал под его воздействие, и его кожа начала плавиться, как у человека, сжигаемого заживо.

Туман сгустился под сводами пещеры, встретился с холодной скалой, а затем пролился вниз. Сюань Цзи, человек-птица, хотя сам и не создавал кислотных дождей, очевидно, стал их переносчиком!

У юноши не осталось иного выбора, кроме как сперва позаботиться о живых. Заботиться о мече времени у него уже не было. Он с силой поджал ноги, и его огромные крылья образовали такой необходимый сейчас защитный купол, закрывая его самого и козлобородого мужчину.

Тяжелый меч, который он только что подхватил, со звоном упал обратно в объятия «кровавого дождя и ветра». (2)

(2) 血雨腥风 (xuèyǔ xīngfēng) кровавый дождь и пахнущий кровью ветер (обр. резня, кровавая бойня, кровопролитие, кровопролитный, залитый кровью, кровавый).


Озеро, в которое он рухнул, оказалось неглубоким, и клинок сразу же опустился на дно. Сюань Цзи посмотрел вниз сквозь щель между крыльями и обнаружил каменную платформу размером примерно в три квадратных метра. Она была полностью скрыта под поверхностью воды, а сверху, казалось, находилось что-то еще…

То, что он увидел дальше, заставило Сюань Цзи широко распахнуть глаза.

На каменной платформе стоял пустой гроб. Именно туда и упал его меч!

Прежде чем он успел броситься за ним, его сердце пропустило серию быстрых ударов. Ощущение было таким, словно ему в грудь вбили железный кол. Нестерпимый холод и болезненная пустота накрыли его с головой, словно цунами. Над ухом у юноши что-то щелкнуло, будто сломалось, на какое-то время лишив его возможности дышать.

Цветочный сок хлынул в озеро, и прозрачная вода в мгновение ока окрасилась в красный.

В то же самое время, у далекого алтаря в глубине Чиюань, разом остановились все патрульные духи. Стоило им только что-то почувствовать, как они сразу же обернулись. Еще одна каменная стела треснула!

Один за другим они попадали на колени. Кто-то из патрульных с осторожностью протянул гнилую руку, все еще сжимавшую меч, и попытался снова соединить треснувший камень. Но, прежде чем он успел дотронуться до него, камень с тихим шорохом рассыпался в порошок. Из разбитой стелы поднялся столб белого света и стрелой полетел на восток.

Духи посмотрели друг на друга. Ветер шумел в их холодных доспехах. Они были слишком стары. Их воспоминания заржавели, как и их собственные тела. Они никак не могли вспомнить, что это означает, но, похоже, это было что-то ужасное.

Когда меч упал в озеро, Шэн Линъюань почувствовал, что все семь его отверстий (3) были будто заклеены, его чувства онемели, а сердце забилось так быстро, словно пытаясь прорвать мышцы и выскочить из груди. Шэн Линъюань не хотел знать, что это было. В это мгновение он уже ничего не боялся. Он надеялся, что кровь, смешавшаяся с водой, соберется в кокон, и он сможет завернуться в него и спрятаться до скончания веков.

(3) 七窍 (qīqiào) - семь отверстий в голове человека: уши, глаза, ноздри, рот: органы восприятия внешнего мира; способности человека.


Но в этом мире не существовало места, где он мог бы спрятаться.

Крепкий сон, отдых, передышка… Для него все это было сродни фантазиям (4).

(4) 妄想 (wàngxiǎng) безудержная фантазия, несбыточные мечты, химера; сумасбродные идеи; предаваться несбыточным мечтам (сумасбродным идеям)


Его память была подобна пробудившемуся чудовищу, с широко открытыми глазами и огромной пастью (5).

(5) 血盆大口 (xuè pén dà kǒu) букв. пасть размером с таз для крови (о твари, животном).


Меч «зажужжал» и издал тихий гул. Пещера содрогнулась. Все цветы на стенах одновременно увяли. Из самого сердца озера поднялся ужасающий вихрь. Уровень воды стал постепенно опускаться, будто что-то засасывало ее внутрь гроба.

Сюань Цзи вздохнул с облегчением, когда ненормальное сердцебиение, бросившее его в холодный пот, успокоилось. Юноша с удивлением заметил, что кровавые воды озера были полностью поглощены гробом. Когда поверхность его вновь стала прозрачной, «обнажились камни». (6)

(6) 水落石出 (shuǐ luò shí chū) – вода спала — камни обнажились (все тайное становится явным).


Пустой гроб показался полностью, но меч, упавший в него, исчез. Внутри находился человек. Сюань Цзи, правда, не был уверен, можно ли было назвать его «человеком».

Взгляд козлобородого заметался из стороны в сторону. Сначала он потерял сознание от испуга, а потом от испуга же проснулся. Обнаружив себя повисшим в воздухе, он чуть было не сошел с ума. Даже Сюань Цзи не мог не вспотеть. Ему казалось, что после того, как он своими собственными глазами увидел «небесную кару, способную развеять кости в прах» (7), он смог бы без страха пересмотреть все фильмы ужасов будь то китайские или зарубежные.

(7) 天打雷劈、挫骨扬灰 (tiān dǎ léi pī, cuò gǔ yáng huī) кара небесная, воздаяние за грехи, букв. стереть кости в порошок и развеять прах обр. совершать тягчайший грех

Но то, что он видел сейчас, находилось за пределами его воображения, потому что тело в гробу не имело ничего общего с человеком.

Внутри лежал обгоревший труп. Нельзя было различить, где находилась его голова, а где ноги, у трупа не было ни одной целой кости, его позвоночник был сломан в пояснице, верхняя и нижняя половины полностью обгорели, а кое-где на костях еще виднелись ошметки гнилого мяса.

И этот безжалостно сожженный «человек» все еще мог двигаться!

Его кости «клацнули», а затем, – «пуф», – прорвались сквозь обожженную кожу. Они «топтались» вокруг, силясь найти свое прежнее положение, формируя длинный скелет, быстро обрастающий новой плотью.

Сюань Цзи отчаянно задрожал. На мгновение ему показалось, что слой за слоем наращивать новую кожу намного болезненнее, чем пережить тысячи порезов. Он вспомнил, что, когда жертвоприношение провалилось, дьявол неподвижно стоял на крыше здания и улыбался до тех пор, пока его пепел не развеялся по ветру.

Но «обгоревший труп» продолжал бороться, крепко держась за место своего захоронения обеими руками, и бронзовые стенки толщиной в цунь деформировались под его пальцами.

Существо беззвучно закричало… Его язык и голосовые связки еще не успели сформироваться.

Несмотря на то, что он просто был рядом и наблюдал, Сюань Цзи чувствовал себя так, будто его собственное тело горело и обливалось холодным потом.

Потребовалось с четверть часа, чтобы плоть и кости обгоревшего трупа полностью срослись. Окровавленное тело покрылось бледной кожей, длинные волосы водопадом хлынули вниз, покрывая весь гроб. Руки, крепко державшиеся за бронзовые стенки, с тихим стуком упали внутрь.

Его длинные тонкие пальцы напоминали драгоценный нефрит.

Эти руки показались Сюань Цзи знакомыми. Не так давно он сражался с этим человеком.

Дьявол, перенесший Небесное Бедствие, выбрался из меча!

В это время уровень воды в озере опустился почти на два метра, полностью обнажив каменную платформу. С высоты можно было рассмотреть, что вся ее поверхность была усеяна странными узорами. На самом деле, все рисунки были нанесены по-разному. Один их слой был высечен прямо на камне. Сюань Цзи никогда раньше не видел ничего подобного, но, судя по опыту, это было больше похоже на какой-то текст, нежели на узор. Другой слой был нанесен красками, их Сюань Цзи сразу же узнал. Это были жуткие письмена темного жертвоприношения.

Когда поверхность воды успокоилась, Сюань Цзи с минуту помедлил, и осторожно опустился на платформу. Он встал на цыпочки, чтобы не касаться начертанных на земле символов, и вдруг услышал прерывистое дыхание.

— Э-э-э, это... — осторожно спросил Сюань Цзи. — Ты… ты жив?

Человек в гробу, казалось, немного пошевелился, но ничего не ответил.

Сюань Цзи огляделся вокруг, нашел место, свободное от жертвенных текстов, и, наконец, положил туда козлобородого. Только теперь он понял, что чего-то не хватает.

«Погоди-ка, — подумал Сюань Цзи, — а где мой гребаный меч?»

Как только юноша опомнился, в его голове тут же выстроилась цепочка вопросов.

Как обстоят дела?

Разве старого дьявола не порубило на кусочки? А откуда тогда это тело? Как он превратился в живого человека?

Но все это мелочи, которые можно было бы отложить в сторону. Самое главное — это то, что дьявол выбрался наружу. А что насчет его меча?

Его оружие, прежде чем стать «одержимым», было частью его тела и двигалось лишь в соответствии с его желаниями. После того, как дьявол захватил его, Сюань Цзи постоянно страдал от «тоски по мечу» (8). Со временем все это переросло в чувство крайнего беспокойства. (9) Однако теперь юноша даже не мог почувствовать, где он находится, и необъяснимая тревога внезапно испарилась!

(8) 分离焦虑症 (fēnlí jiāolǜ zhèng) страх разлуки (тревожное расстройство у детей, вызванное разлукой)


(9) 五脊六兽 (wǔ jǐ liù shòu) – букв. пять гребней и шесть голов. (Чувство неловкости, беспокойства, крайняя душевная тоска)


Сюань Цзи подошел к гробу, намереваясь поискать оружие там, но, прежде чем он успел прикоснуться к нему, его взгляд задержался на человеке внутри.

Конечно же, он сражался с Шэн Линъюанем в госпитале в Чиюань. У человека в гробу было точно такое же лицо, такое же тело, даже длина волос осталась прежней, но ему показалось, что этот человек отличался от того, кого он повстречал ранее.

Тот человек умер у него на глазах, превратившись в пепел, и даже пылесос не смог бы собрать то, что от него осталось. С другой стороны, у Шэн Линъюаня из госпиталя не было «живого тела», это заставляло верить в то, что он совершенно не чувствовал боли, не чувствовал счастья, печали или злости. Даже если Небесное Бедствие разорвало его на части, это событие всего лишь напугало людей, как молния, угодившая в большое дерево.

Но человек в гробу был «жив». Сюань Цзи почти чувствовал на себе его боль.

Он молча лежал, все еще не в силах подняться. Кожа на его костлявых лопатках натянулась, готовая вот-вот порваться, а все его тело беззвучно дрожало от сдерживаемого дыхания.

В тот момент, когда Сюань Цзи увидел этого человека, его вдруг охватило какое-то сильное чувство. Это было сродни неописуемому горю и экстазу. Они переплелись так сильно, что его душа затрепетала. Будто тысячи лет ненависти, наконец, закончились, будто после долгой бескрайней ночи, наконец, появился проблеск рассвета. Никогда в жизни он не испытывал такой радости и такой печали. Его душа почти покинула тело (10). Сюань Цзи был так растерян, что едва не разрыдался, но вынужден был засунуть эти чувства куда подальше.

(10) 灵魂出窍 (línghún chūqiào) букв. душа покинула тело; обр. безумно, до беспамятства


Человек в гробу был таким бледным, словно тысячу лет не видел солнца. Его волосы были черные, как тушь. Жуткие алые разводы застыли на его лице и в уголках глаз. Казалось, будто он плакал кровавыми слезами. Столь сильный контраст ослеплял, производя поистине шокирующее впечатление.

И… Этот человек был совершенно раздет.

Погодите-ка!

Сюань Цзи пришел в себя, вырвавшись из объятий необъяснимого чувства. Он ошеломленно посмотрел на обнаженного мужчину. Этого было вполне достаточно, чтобы дважды поймать его за хулиганство!

— Ах…что? Я не…я не специально. Ты вдруг появился прямо оттуда, без какого-либо предупреждения... — Сюань Цзи быстро отвернулся, но сцена, которую он только что увидел, похоже, надолго отпечаталась у него в памяти. Он с силой зажмурился и в панике ощупывал себя руками. Он хотел было отдать этому человеку что-нибудь из своей одежды, чтобы тот мог прикрыться, но быстро понял, что ничем не сможет ему помочь. Его пальто и свитер наполовину сгорели, и теперь напоминали нищенские лохмотья, не прикрывающие спину. И у него не было привычки носить подштанники, если он сейчас отдаст ему штаны, то станет похож на тех братишек из популярного мультсериала (11). Это было бы слишком самоотверженно.

(11) Haier Brothers - два маленьких мальчика в плавках, главные герои китайского мультсериала.


— Или… что же... — Сюань Цзи огляделся вокруг, и сказал. — Я могу отдать тебе его одежду? Ты не возражаешь? Правда, она немного воняет.

Высохшие виноградные лозы, усеянные «кровавыми цветами», зашевелились и с тихим шелестом переплелись друг с другом, имитируя вязку, как на свитере Сюань Цзи. Превратившись в халат, они упали на плечи мужчины.

Но Шэн Линъюань, похоже, был не в состоянии выдержать вес одежды. Упавшее одеяние едва не придавило его. Сюань Цзи подсознательно протянул руку, чтобы помочь ему, но на полпути остановился и замер в полной растерянности. Он никак не мог понять, почему у него вдруг возникло такое желание.

В этот самый момент он услышал, как дьявол что-то пробормотал.

Сюань Цзи затаил дыхание.

— Что?

Тогда Шэн Линъюань вновь повторил то, что сказал, цедя каждое слово сквозь зубы.

— Кто… кто открыл его гроб?

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 22

— Ранее, я уже рассказал вам о причинах. Если вы желаете что-то обсудить со мной, можете не стесняться.

Сяо Чжэн с серьезным видом смотрел в монитор. Поскольку директор Хуан находился в заточении в конференц-зале «Совета безопасности Пэнлай», Сяо Чжэну пришлось принять командование Управлением на себя.

Директор Хуан не выдерживал такого напора. Он дистанционно связался с Сяо Чжэном и попросил его доложить о ходе последнего расследования.

Сяо Чжэн имел поистине уникальный талант. У него было всего два выражения лица: или сердитое или ничего не выражающее.

скрытый текстОн был одет в костюм, который обычные государственные служащие, даже работая два года и не тратя при этом ни копейки, не смогли бы себе позволить. Всем своим видом Сяо Чжэн выражал спокойствие, решительность и силу. Такой человек мог бы выйти и поприветствовать целую делегацию, не потеряв при этом ни капли самообладания. И даже сейчас, оказавшись перед лицом группы сверхсильных людей, он был абсолютно невозмутим. Глядя на него, нельзя было сказать, что такой человек мог бы родиться в обычной семье.

Ожидая решения суда «трех инстанций» (1), Сяо Чжэн систематически повторял то, что Сюань Цзи сказал ему в изоляторе.

(1) Проверка тремя инстанциями, совместная трёхсторонняя проверка (полиция, прокуратура, суд). 三会会会 (sān táng huìshěn) - судебный процесс трех инстанций. Судебная система, используемая в древнем Китае, созывавшаяся только по крупному делу. В данном случае используется как гипербола.


«Совет безопасности Пэнлай» всегда казался ему сказочным местом, но на самом деле в нем не было ничего необычного. Оформление конференц-зала было выполнено в лучших традициях прошлого века: белые стены, деревянные стулья, парочка живописных карт и два ряда длинных дешевых красно-коричневых столов. Вместе с термокружками, на столах также стояли эмалированные кувшины.

Участники конференции были разделены на два ряда. Мужчины и женщины, независимо от пола, все они излучали одинаково мощные ауры. Волосы у всех были аккуратно зачесаны, а уголки губ опущены. Но, как говорится: «За непостижимой мудростью не скрыть толстого живота».

Все эти влиятельные персоны разом уставились на Сяо Чжэна через экран. Их взгляды были похожи на взгляды посетителей сельскохозяйственной ярмарки, что смотрят на скотину и думают, вырастет ли она в будущем во что-то действительно стоящее.

Даже представлявший правительство директор Хуан был для них всего лишь обычным человеком. А в Пэнлае обычные люди всегда уступали другим. По тому, как они сидели, можно было судить, что он занимал кресло всего в нескольких местах от председателя.

На лучшем месте сидела пожилая дама с седыми волосами. По ее виду можно было сказать, что ей уже глубоко за шестьдесят. Женщина была невысокого роста, с легким макияжем на лице и маленьким шелковым шарфом, повязанным на шее. Она была хорошо одета, говорила медленно и выглядела очень достойно. Казалось, она придерживалась стиля старомодных леди.

— Младший Сяо, верно? — медленно произнесла пожилая леди. — Ты знаешь, кто я?

Сяо Чжэн кивнул.

— Матушка Юй.

Матушка Юй являлась организатором этой конференции. Она жила в уединении на северо-востоке, и никто не знал ее полного имени. Поговаривали, что она только выглядит молодо, но на самом деле ей уже больше трехсот лет. Но некоторые шли дальше, утверждая, что ей уже, по меньшей мере, тысяча лет и раньше она была частью «подразделения Цинпин».

— Я рада видеть, как растет наша молодежь, и как воды реки Янцзы накатывают друг на друга (2). — Матушка Юй смотрела на него с ласковой улыбкой. Сяо Чжэн не осмеливался воспринимать ее слова всерьез. Он все еще ощущал себя не в своей тарелке. В конце концов, на своем веку матушка Юй успела увидеть не мало «волн». Конечно же, ее сердце было не так велико, чтобы просто взять и отпустить их.

(2) 长江后浪推前浪 (cháng jiāng hòu làng tuī qián làng) досл. волны реки Янцзы накатывают друг на друга (обр.: каждое новое поколение превосходит предыдущее), старое поколение сменяется новым.


Матушка Юй произнесла:

— Ты хочешь сказать, что зеркальная бабочка вовсе не заразна, а все случившееся просто несчастный случай, верно? Позволь матушке спросить тебя: во-первых, даже если твои умозаключения верны, и бабочка, что заразила всех вокруг – это лишь одна единственная мутировавшая особь, откуда тебе знать, что не будет и второго подобного случая?

Лежавший на столе мобильный телефон Сяо Чжэна завибрировал. По дисплею запрыгали символы «Ло Цуйцуй». Сяо Чжэн взглянул на него и отменил вызов.

— Наши люди расследуют причину возникновения данной мутации. Я думаю, в ближайшее время они смогут предоставить нам все ответы...

Матушка Юй мягко перебила его:

— Значит, ты не знаешь. Зеркальная бабочка с давних времен представляла собой большую опасность. Мы до сих пор не смогли выяснить, как обстоят дела, а ты говоришь, что сможешь все это объяснить?

Сяо Чжэн промолчал.

Матушка Юй покосилась на него и улыбнулась:

— Во-вторых, даже если тебе удастся разрыть землю на три фута и найти специалиста, знающего все про зеркальную бабочку, где гарантии, что все эти случаи — просто совпадение? Какое это имеет отношение к расследованию дела Управления по контролю за аномалиями? Ваш бывший директор использовал столь опасный объект, чтобы сфальсифицировать число жертв, что уже является веским доказательством вины. Разве мы не должны встретиться с этой проблемой лицом к лицу?

Директор Хуан, сидевший неподалеку от нее, тоже попытался вставить свое слово:

— Эм… Матушка Юй, для этого дела уже была создана следственная группа.

— Разве внутреннее расследование может быть эффективным без должного надзора? — подал голос старик, сидевший по левую руку от матушки Юй. Старик был одет в черный костюм чжуншань (3). Он говорил очень быстро, а его голос был резким и громким. — Вы можете закрыть дверь, но кто же тогда увидит, что происходит внутри? Когда вашего бывшего директора задержали за совершенные им преступления, вы быстро надели ему на голову горшок с дерьмом (4), но ведь никто доподлинно не знает, что тогда случилось на самом деле? Верно, Сяо Ван? (5)

(3) 中山装 (zhōngshānzhuāng) «суньятсеновка» (костюм чжуншаньчжуан, мужской френч, похожий на военный китель, популярный в Китае вплоть до 90-х годов 20-го века)

(4) 扣屎盆子 (kòu shǐpénzi) очернить, опорочить кого-либо; обливать грязью; вылить ушат грязи (на кого); букв. нацепить горшок с дерьмом

(5) 小王 (xiǎo wáng) фамилия директора Хуана также является производным от слова 王 (wáng), что означает «королевский», «император».



Директор Хуан беспомощно ответил:

— Господин Юэ-дэ (6), моя фамилия Хуан. Человек, отвечающий за внутреннее расследование, один очень способный новичок. Он участвовал в операции по предотвращению темной жертвы и несколько часов боролся с демоном, призванным подозреваемой. Его резюме полностью прозрачно, он никогда не нарушал закон ради личной выгоды...

(6) 月德 (yuèdé) астрол. Юэ-дэ (название благоприятных созвездий и доброй силы; обозначается одним из знаков десятеричного цикла: 丙, 甲, 壬, 庚. Предсказание благоприятно для пиров и развлечений, земляных работ и ремонта построек, а также для принятия должности)


— Вы не ответили на наш вопрос, директор Хуан, — с улыбкой перебила его матушка Юй.

— Тем не менее, мы не можем быть уверены, что он невиновен! — вновь закричал старик в черном костюме чжуншань. — Я слышал, этого человека рекомендовал ваш прежний директор? Откуда вам знать, что он не нарушит закон?

Директор Хуан вынужден был сказать:

— Конечно, вы можете проконтролировать...

— Теперь поговорим о регулировании, — мужчина хлопнул рукой по столу. — Вы решили открыться «Совету безопасности Пэнлай», вот для чего мы здесь собрались. Все это время вы создавали для нас кучу правил и положений, отправляли своих сотрудников с инспекциями. Мы принимали это, сотрудничали с правительством. Но теперь, когда у вас возникли проблемы, вы больше не можете это контролировать, верно? Вы сидите в своем офисе в Юнани, скрытые от ветра и солнечного света, и вдруг у вас на пороге появляется эта заразная бабочка!

Одна гора не может вместить двух тигров. У каждого своя сфера влияния. Дом, зараженного бабочкой мальчика, находился под юрисдикцией господина Юэ-дэ. Поскольку это место было удалено от Главного управления по контролю за аномалиями, им оставалось лишь надеяться на местный филиал. Но их власть в данном регионе была настолько шаткой, что любой сквозняк мог запросто опрокинуть ее. Стоило случиться чему-то действительно серьезному, и местное Управление по контролю за аномалиями не смогло бы протиснуться внутрь. Оно вынуждено было просить сотрудников Главного управления прислать кого-нибудь, способного подняться на вершину этой горы и преклонить колени.

И без того громкий голос господина Юэ-дэ, казалось, стал еще громче.

— Каждый из нас должен послать в Главное управление человека с особыми способностями. Мы должны создать команду, чья работа будет направлена на взаимоконтроль и регулирование!

Директор Хуан криво усмехнулся и ответил:

— Я сказал, что лишь государственные органы могут создать...

— Ну, что ж, тогда не стоит больше беспокоиться об этом. Колодезная вода речной не помеха (7), в будущем, ваше Главное управление больше не будет засылать сюда своих людей с инспекциями.

(7) 井水不犯河水 (jǐng shuǐ bù fàn hé shuǐ) букв. Колодезная вода речной не помеха. Образно – не мешать друг другу, не касаться друг друга, жить отдельной жизнью.


За столом для совещаний разгорелась ссора. Директор Хуан несколько раз пытался вмешаться, но так и не смог вставить ни слова.

Сяо Чжэн вздохнул, и в этот момент его мобильный телефон вновь зазвонил. На экране высветилось «Ло Цуйцуй». Директор Сяо был жестким человеком и редко использовал в своей речи слова «я надеюсь». Но, прежде чем выключить камеру и взять трубку, он вдруг подумал про себя: «Надеюсь, хотя бы у Отдела компенсаций есть для меня хорошие новости».

— Директор, я должен вам кое-что сказать... — закричал Ло Цуйцуй с другого конца провода прямо в ухо Сяо Чжэну, ожидавшему «хороших новостей». — Наш директор — настоящий герой! Он был схвачен кучей костяных когтей и в одно мгновение исчез в черной дыре!

Сяо Чжэн почувствовал, как у него перехватило дыхание. Еще немного и он бы умер от нехватки кислорода.

— Директор Сяо, когда я смогу перейти на другую должность? — внезапно спросил Ло Цуйцуй.

Сяо Чжэн промолчал.

Похоже, теперь это дело вообще невозможно будет закончить.

Увидев, как «настоящий герой», Сюань Цзи без колебаний бросился в пещеру, Шэн Линъюань тут же попытался остановить его: «Подожди, что ты делаешь?»

«Разве ты не видишь тут целую кучу бабочек?»

«Зачем ты бежишь от бабочек? Они не могут паразитировать на тебе», — сказал Шэн Линъюань.

«Они могут паразитировать на этом человеке! — Сюань Цзи ворвался в пещеру, опустился на землю и сложил крылья. — Алло, старший! Ты заметил, что здесь есть еще одно живое существо и он все еще дышит? А еще он горячий и воняет!»

«Этот человек — мошенник. Он не похож на невинную жертву, почему тебя должно это волновать? — быстро произнес Шэн Линъюань. — Не ходи дальше!»

Сюань Цзи вдруг почувствовал в его словах что-то странное. Шэн Линъюань никогда не говорил с такой скоростью. Его голос звучал крайне неуверенно.

«Старший, только послушай себя. Это низко так говорить! Я — уполномоченный Управления. Разве прилично посылать в кучу бабочек обычных людей?»

«Остановись ради меня!» — Шэн Линъюань говорил тихо, но в его голосе отчетливо чувствовались слабые нотки гнева.

Сюань Цзи моргнул: «Старший, в чем дело? Ты знаешь, что находится в этой дыре?»

«Раз уж ты опасаешься этих бабочек, то должен понимать, что место, куда они не осмеливаются соваться далеко не парк аттракционов. Выходи, и я постараюсь вывести тебя отсюда».

Сюань Цзи с минуту колебался: «Ты постараешься? Ты знаешь, как отсюда выйти?»

«Внутри шаманского кургана есть алтарь, — на мгновение потеряв над собой контроль, выпалил Шэн Линъюань. Но уже через секунду к нему вновь вернулся его спокойный и мягкий голос. — Я просто хотел, чтобы эти кости отвели нас туда. В алтаре есть механизм. Если поклониться ему — откроется потайной проход, по которому можно будет выбраться на поверхность. Мы уже на полпути, алтарь должен быть совсем рядом. Будь умницей, послушай меня».

Несмотря на то, что дух Шэн Линъюаня был заточен в мече, его голос, казалось, заставил Сюань Цзи напрячься. Это явно была какая-то уловка. Не очень-то приятно было это слушать.

Уши Сюань Цзи онемели, а в глазах защипало.

«Туда даже бабочки не осмеливаются залетать. Риск очень велик. Как ты сможешь справиться с тем, что внутри, вместе с этим смертным? — Шэн Линъюань вздохнул. — Как старейшины твоего клана могли отпустить тебя одного? Они так безрассудны».

Сюань Цзи вдруг отчетливо понял, почему Би Чуньшэн обезумела, когда Шэн Линъюань спросил ее: «Кто тебя обидел?».

Этот человек, казалось, обладал какой-то странной магической силой. Его слова были подобны тонкой сети, которую он умело набрасывал на окружающих. Это заставляло людей думать, что они любят его всем сердцем. Все обиды, душевные страдания и печали, о которых они никогда никому не рассказывали, они готовы были излить ему.

Сюань Цзи не мог не остановиться.

«Этот маленький демон так молод и талантлив, — холодно подумал Шэн Линъюань. — Существа, обладающие врожденными способностями, от природы высокомерны и не желают общаться с другими кланами. Вырастить достойного наследника очень трудно, поэтому каждый клан хорошо защищает своих детей, они не выпускают их в мир бродить по свету просто так. Он сказал, что является главой рода. Должно быть, в его клане что-то произошло. С самого детства у него не было никого, кто позаботился бы о нем».

«Пойдем со мной, — прошептал Шэн Линъюань юноше на ухо. — Я не причиню тебе вреда».

Сюань Цзи, казалось, на мгновение засомневался. Он стряхнул козлобородого с меча, поднял его за воротник и подтащил к себе.

«Хорошо».

Затем он повернулся туда, откуда пришел. Вход в пещеру был залит сиянием и, казалось, что за ее стенами светло как днем. Все пространство вокруг было заполнено бабочками. Бабочки не осмеливались залетать внутрь, они могли лишь жаться друг к другу. Сюань Цзи некоторое время смотрел на них, а потом развернулся и широкими шагами направился прямо внутрь пещеры.

«Старший, ты сказал, что не причинишь мне вреда сейчас. А что насчет «потом»?»

Шэн Линъюань промолчал.

«Тебе ведь тысячи лет, не так ли? Мне, похоже, не хватает воспитания, ведь я не краснею, даже когда вру, глядя кому-то прямо в глаза. — Сюань Цзи покачал головой и мягко постучал острием меча по земле. — А ты покраснел?»

Стоило тяжелому лезвию коснуться каменного пола, как по пещере тут же разнесся лязг и загудело эхо. Прямо перед ним, казалось, образовалась пустота.

Сюань Цзи, несущий человека в одной руке и оружие в другой, похоже, не прилагал к этому особых усилий. Он бодро подошел к тому месту, откуда раздалось эхо, и, пока его рот не был занят праздными разговорами, произнес: «Раз уж ты пришел в наш мир, я должен научить тебя современным ценностям. Мы верим в равенство и справедливость. Опустим вопрос о справедливости, потому что нормы морали в твое время были совсем другими, нежели в наше. Поговорим о равенстве. Что такое равенство? Это касается всех живых существ. Независимо от того, есть ли у них особые способности или это всего лишь обычные люди. Хорошие они или плохие… В моем мире их права равны. Если он все еще хочет совершать преступления, я выведу его на улицу, а потом сдам в полицейский участок, но сейчас я буду относиться к нему так же, как и ко всем остальным и буду защищать его. Вот и все…»

Великого дьявола, похоже, взбесили его слова.

«...Все вы, древние императоры и генералы, устарели, понимаете? Вы неполиткорректны, я... — голос Сюань Цзи резко оборвался, стоило ему увидеть место перед собой. — Третьего же дядюшку…» (8)

(8) Здесь аналогично «твою мать».


Узкая пещера вывела его в широкий каменный зал. В его центре находилось небольшое озеро со стоячей водой. За все эти годы озеро, почему-то, совсем не пересохло. На скалах вокруг него росло нечто напоминающее виноградные лозы, которые Сюань Цзи никогда раньше не видел. Они были покрыты маленькими цветами, похожими на лампочки. Цветы тускло мерцали, испуская слабое свечение.

В тот момент, когда Сюань Цзи вошел, все бутоны одновременно распустились. Внутри пещеры вдруг стало очень светло. Белые, цвета слоновой кости, лепестки, сияли нежнее, чем взгляд любовника. Сюань Цзи тут же поспешил прикрыть нос себе и парню с козлиной бородкой на случай, если пыльца цветов окажется ядовитой.

Но у него было лишь две руки, поэтому тяжелый меч оказался отброшен в сторону.

Звук падения нарушил многолетний покой озера, и вода в нем пошла рябью. Белые цветы вокруг внезапно стали красными, затем сморщились и начали таять. Словно кровь, они потекли по стенам, со всех сторон устремляясь к клинку…

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 21

Если кто-то говорит «я убил человека», значит, он убийца. Если говорит «я убил тридцать шесть человек», значит, он не только убийца, но и безумец. Это классический случай в практике юристов и криминальных психологов.

Но если кто-то скажет «я убил сорок одну тысячу шестьсот тридцать шесть человек», то, услышав это, любой среднестатистический обыватель даже не испугается, потому что это число выходит за рамки реальности и не имеет ничего общего со здравым смыслом.

«А, — ошеломленно произнес Сюань Цзи, а затем бессознательно переключил свое внимание, — ты забыл, кто ты, но помнишь такое длинное число?»

Может быть, этот дьявол вовсе и не был императором? Может быть, на самом деле он был древним бухгалтером?

скрытый текстШэн Линъюань не обратил на него никакого внимания.

Сюань Цзи задумался и спросил: «Или ты только сейчас что-то вспомнил?»

Некоторое время спустя он услышал, как дьявол, заключенный в мече, неопределенно хмыкнул.

Сюань Цзи заломил руки: «Я прогадал!»

Он почувствовал себя луком-пореем, (1) цена на который возросла прямо накануне биржевого краха! Когда он надеялся использовать сознание дьявола для поиска ответов, этот старик даже свое собственное имя вспомнить не смог, и Сюань Цзи пришлось отказаться от этой затеи. Но теперь, когда их телепатическая связь разорвалась, этот негодяй вдруг заявил, что его память восстанавливается!

(1) Розничные инвесторы, теряющие свои деньги из-за более опытных конкурентов, т. е. их «собирают», как лук-порей.


Не будь он сам собранием секретов, Сюань Цзи с удовольствием выплюнул бы на меч три литра крови.

«Тогда, Ваше Величество, — поглубже спрятав свои коварные мысли, Сюань Цзи осведомился. — Когда в Цзючжоу началась война, вы перебили там всех. Но как вам удалось так точно подсчитать количество жертв? У вас было особое условие? Кто-то, кто не имел должного уровня познаний в математике, не мог присоединиться к вашим войскам?»

Шэн Линъюань долгое время молчал, прежде чем произнести: «Это была не война и не бойня».

Он не стал поправлять юношу, когда тот произнес «Величество», и не стал отрицать, что жил именно в этот исторический период.

«Подразделение Цинпин» было создано после окончания войны в Цзючжоу, в период Великого объединения. Выпалив эти слова Шэн Линъюань доказал, что он не мог быть императором Пином. Если Сюань Цзи не изменяла память, то единственным, кто умер в Чиюань после императора Пина, был император У, Шэн Сяо.

Сюань Цзи, снова и снова думал об этом, но ему все больше казалось, что что-то в этой картине не сходится. Ведь в таком случае Шэн Линъюань должен был быть человеком.

Но от макушки до пят в этом дьяволе не было ничего человеческого. Он всегда говорил: «вы — люди» или «вы — демоны». Сюань Цзи так и не понял, кто же он такой на самом деле.

Невозможно было подсчитать, сколько именно рас исчезло с лица земли после войны и в период Великого объединения. У этих рас были свои обычаи и нравы, различные уровни развития труда и культуры. С титулом главы дела обстояли еще хуже. Одни называли себя «королями», другие — «первопредками», а третьи были настолько невежественны и заносчивы, что считали себя «божествами».

Не было ничего удивительного в том, что некоторые нечеловеческие расы полностью копировали обычаи и порядки живших в то время людей.

Сюань Цзи тихо спросил: «Что это за клан шаманов? На чьей стороне они сражались?»

«На стороне людей, — Шэн Линъюань на мгновение задумался. Казалось, он совершенно не обращал внимания на попытки маленького демона прощупать ситуацию. — Шаманы всегда чувствовали свою принадлежность к людям. Взгляни на эти кости».

Сюань Цзи прислушался к его словам и посмотрел вниз, на землю. Даже невооруженным глазом можно было увидеть, что эти останки действительно принадлежали людям. Вероятно, при жизни шаманы ничем не отличались от них.

«Если это не бойня, — снова спросил Сюань Цзи, — то что же это?»

На этот раз Шэн Линъюань не ответил.

Если шаманы были на стороне людей, а этот дьявол сказал, что уничтожил весь их клан, то, получается, во время войны он находился на стороне демонов?

Это вполне ему соответствовало.

Сюань Цзи почувствовал холодное дыхание, исходящее от тяжелого меча. Через секунду ему показалось, что во всем этом есть что-то подозрительное.

Прежде всего, если Шэн Линъюань действительно был на стороне демонов, то зачем ему было изучать монархический строй и присваивать себе фамилию правящей династии того времени?

Более того, тот факт, что он запомнил настолько специфическое число, казалось, таил под собой совершенно другие чувства.

Также, как и фраза на языке шаманов, которой Шэн Линъюань только что научил его. Пусть Сюань Цзи и не понимал, что все это значит, но он чувствовал, что голос этого дьявола звучал очень нежно. Словно у старого друга, что пришел в гости издалека и теперь спрашивал, наклонившись к играющим у двери детям: «Не отведете ли меня к маме и папе?»

«Кем были эти шаманы?»

«Их клан всегда жил в Дунчуане, — сказал Шэн Линъюань с труднопереводимым акцентом. Когда он так говорил, в его голосе будто сквозил морозный ветер, пришедший с другой стороны времени и пространства. Он казался таким далеким и торжественным. — Они верили, что у гор и рек, у всей земли и всего сущего есть дух. Независимо от того, благоволила ли им природа или стихийные бедствия терзали эти края долгие годы, они были неотделимы от своей родины. Этот народ всегда считал, что люди подобны лесной траве. Покидая свою родную землю, люди оставляли и свои корни, обрекая себя на бесконечные несчастья. К тому же, они хорошо разбирались в «заклинаниях». Бабочка с человеческим лицом – это тоже своего рода заклинание. Их мудрецы годами совершенствовали эту технику при помощи тайных знаний. Изначально ее создавали для обряда очищения, проводимого на похоронах»

«На похоронах?»

«Они верили, что бабочка с человеческим лицом может взаимодействовать с двумя началами, инь и ян, — ответил Шэн Линъюань. — Некоторые из умерших уходили неожиданно, и порой их семьям казалось, что они еще так много не успели сказать. Тогда они приглашали великого мудреца, человека, отвечавшего за проведение обрядов и жертвоприношений. Он приходил в их дом и проводил церемонию. Он клал в рот мертвеца бабочку с человеческим лицом, и в течение всего следующего дня покойный вновь мог двигаться, он мог, как и раньше сидеть и ходить. Мог поговорить с семьей. Они получали возможность вновь увидеть человека, которого так хотели увидеть, и сказать то, что должны были сказать. Затем великий мудрец вынимал бабочку, и мертвый, наконец, мог упокоиться с миром».

Сюань Цзи был потрясен.

«А? Мы были уверены, что это просто паразит, неужели эта штука на самом деле волшебная?»

«Это паразит, — холодно ответил Шэн Линъюань. — С древних времен все траурные ритуалы — лишь плод заблуждения живых. Смерть человека подобна погасшей лампе. Откуда, ты думаешь, взялись все эти бесконечные истории? Это просто очередная церемония. Даже если в клане шаманов возникал спор, как лучше поделить имущество умершего, этот вопрос так или иначе решался главой клана. Никто не просил при помощи бабочек с человеческим лицом «позвать» для этого дела самого умершего».

«Дунчуань… Дунчуань — страна диковин с плодородной почвой, богатая ресурсами и духовной силой. Климат в этих краях очень переменчив. Порой здесь бывает солнечно, порой дождливо и снежно. За один день здесь можно лицезреть все четыре сезона, собрать осенний урожай (2), увидеть, как распускаются весенние цветы и, сидя около пруда с лотосами, читать книги при сиянии снегов (3). Даже вода здесь слаще, чем в других местах, потому эти земли породили множество редких сокровищ, о которых снаружи никогда не слышали».

(2) 有秋 (yǒuqiū) – получить богатый осенний урожай, в буквальном смысле намекает на то, что наступила осень. «Дайте мне почувствовать наступление осени».


(3) 映雪 (yìngxuě) – [изучать книги] при свете, отражённом от снега (обр. о неудержимом стремлении бедняка к учёбе даже во времена, когда не на что купить свечу)


Человек и меч следовали за спотыкающимся козлобородым. Сюань Цзи чувствовал себя все более и более странно. Тон голоса Шэн Линъюаня казался равнодушным, но его слова были полны внимания. С нотками ностальгии он описывал полный сокровищ Дунчуань не как вражескую территорию, а скорее, как собственную родину.

«Конечно, это место было желанным для множества людей, — сказал Шэн Линъюань. — С древних времен конечная цель каждого отдельного спора между живыми существами, в конце концов, сводилась к вопросу получения земель и ресурсов».

И это верно, потому что такие понятия как «территория» и «суверенитет» неразрывно следуют друг за другом, но и то и другое — порождения нового времени. В эпоху земледелия войны часто начинались из-за того, что стихийные бедствия лишали людей возможности зарабатывать себе на жизнь. Поэтому им приходилось обращаться к чужим землям.

«Таким образом, они использовали бабочек, чтобы защитить себя, — подумал Сюань Цзи. — Потому что эти создания способны не только оживлять мертвых, но и паразитировать на живых. Могли ли шаманы управлять бабочками? Могли ли они заставить их повиноваться?»

«Ну, история шаманского рода насчитывает множество глав, их познания в заклинаниях обширны и глубоки. Бабочка с человеческим лицом — это лишь малая часть их знаний. Когда армия демонов пересекла границы Чиюань, человеческая раса была подобна сеянцу пшеницы, оброненному в землю. Они даже не могли сопротивляться. Позже, когда демоны были уничтожены, ход событий, наконец, удалось переломить. В большинстве своем, это стало возможным лишь потому, что, в самые темные и опасные времена, клан шаманов, существование которого некогда тоже являлось тайной, передал секреты своей магии в руки человечества. Ведь они всегда чувствовали свою принадлежность к людям. Это был их долг».

«Это еще страннее, — сказал Сюань Цзи. — Судя по всему, клан шаманов — национальные герои. В те времена мало кто из людей умел читать и писать. Записывать все это для истории было невозможно, поэтому информация передавалась из уст в уста. Как они могли спокойно умереть, не оставив никаких следов?»

Шэн Линъюань мягко улыбнулся: «Чем ты питался, пока рос, маленький демон? Неужели ты не имеешь ни малейшего понятия о классовых предрассудках?»

Не дожидаясь ответа Сюань Цзи, он задумчиво сказал: «Теперь вы все в одной лодке. Они считали себя людьми, но люди никогда не признавали их».

«Бабочка с человеческим лицом… Зеркальная бабочка, как вы ее называете. Разве это не тот враг, перед лицом которого все должны содрогнуться? В те дни это была лишь верхушка айсберга всех шаманских заклинаний. Если бы они не выступали на стороне людей, кто бы поверил, что они были абсолютно беззащитны? Неужели ты думаешь, что люди, обладающие такой силой настолько безамбициозны и нечестолюбивы, что готовы сжаться в уголке Дунчуаня и всю жизнь провести в стороне от остального мира?»

Сюань Цзи услышал намек в его словах и недоверчиво повернул голову: «Погоди-ка, ты хочешь сказать, что причина смерти шаманов вовсе не в том, что они были убиты врагами на войне, а в том, что их предали союзники?!»

Шэн Линъюань ответил ему с безразличным видом: «Да, так что, застряв здесь, тебе следует быть осторожным».

Поток мыслей Сюань Цзи внезапно изменил направление: «В таком случае, ты...»

Прежде чем прозвучали слова «какую роль», они услышали крик лежавшего на земле козлобородого. Должно быть, он проснулся и обнаружил себя «гуляющим во сне» по столь ужасному месту. Его одежда была полна прыгающих костей, и это едва не напугало его до смерти. Рыдая, он бешено брыкался, пытаясь отбросить их подальше от себя. На его штанах, в районе промежности, тут же образовалось мокрое пятно.

Сюань Цзи повернулся к нему спиной и сморщил нос: «Кажется, наш товарищ перегрелся?» (4)

(4) 上火 (shànghuǒ) - плохо себя чувствовать, простыть, кит. мед. страдать от избытка внутреннего жара.


Но резкий запах мочи только усилился.

Шэн Линъюань холодно сказал: «Лучше о себе побеспокойся».

Как только его голос затих, от земли донеслось негромкое хихиканье. Сюань Цзи посмотрел вниз и увидел, что все человеческие останки, от мала до велика, оказались «разбужены» этой вонью. Они дрожали. Все лежавшие во тьме черепа повернулись к Сюань Цзи и открыли рты.

«Э-э, меня несколько смущает такое внимание. Что же мне делать?»

Но стоило ему замолчать, как из черепов вылетело бесчисленное множество маленьких огоньков. Мягкое свечение накрыло кучу костей, стирая границы линий. Костяные пасти, казалось, улыбались.

Это был свет мириад разлетевшихся во все стороны бабочек.

«Твою мать», — выругался Сюань Цзи и быстро нырнул вниз. Его огненные крылья заставили стаю зеркальных бабочек броситься прочь. Он не хотел пачкать руки, потому подцепил воняющего козлобородого краем тяжелого меча.

Шэн Линъюань многозначительно промолчал.

Возмутительно! Этот маленький демон, похоже, возомнил себя бессмертным!

Однако несмотря на то, что эти бабочки боялись огня, против такого большого количества Сюань Цзи был совершенно бессилен. Стоило первой группе существ сгореть дотла, как на их месте тут же появлялась другая. Их сияние становилось все ярче и ярче, и вот уже в некогда мрачном кургане стало светло как днем. Сюань Цзи хотел было взлететь, но пролетев всего двадцать метров уперся в потолок!

Он не знал, туннель это был или пещера. Он также понятия не имел, где находится выход. Бабочки, тем временем, заполонили все видимое пространство.

По телу Сюань Цзи пробежали мурашки. Внезапно он увидел впереди темное пятно, похожее на расщелину. Бабочки избегали этого места, и их свет туда не проникал.

Времени на раздумья у него не было. Схватив козлобородого, юноша нырнул в пещеру.

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 20

Этот несчастный тяжелый меч весил несколько десятков цзиней, и не шел ни в какое сравнение с каким-нибудь легким веером. Руку Сюань Цзи словно засасывало, и юноше пришлось неудобно вывернуть запястье. Он даже не мог вырваться.

Черное пламя пахнуло ему в лицо, и Сюань Цзи поспешно отвернулся. Когти сомкнулись на оружии, и положение стало еще серьезнее.

Видя, что все пошло не по плану, Сюань Цзи вынужден был замолчать и сдаться. Он тут же поспешил признать свою ошибку: «Старший, у меня только что случилось помутнение рассудка. Я сволочь и ублюдок, но, как ты думаешь, может, мы сможем вновь объединиться и избавиться от них?»

Шэн Линъюань всегда был мягок и вежлив, он охотно ответил: «Хорошо».

скрытый текстНо стоило только сказать это «хорошо», как один из них тут же возобновил попытки сломать меч, а второй продолжил отдуваться за собственные грехи. В этом они были удивительно единодушны.

Никто не знал, откуда взялись эти кровожадные костяные когти, но оба молодых человека были чрезвычайно сильны. Каждый из них обладал удивительными способностями: один и глазом не моргнул, столкнувшись с настоящим Небесным Бедствием, а другой обладал настолько мощной аурой, что мог запросто отпугивать злых духов.

Но, к сожалению, независимо от того, насколько эти двое были сильны в бою — сейчас они находились в ссоре. Когда два ужасных игрока начинали обоюдно тянуть друг друга вниз, про них обычно говорили «один плюс один равно двум» (1). Но когда палки в колеса друг другу вставляли такие личности, как эти двое, их «один плюс один» равнялся минус бесконечности.

(1) 一加一小于二 (yī jiā yī xiǎoyú èr) – досл. Один плюс один равно двум, где последняя часть может быть сокращением от 二百五 (èrbǎiwǔ) – разг. 250 или недотепа, дурень. Грубо говоря «два дебила – это сила» или «два сапога пара».


Холодное темное пламя рванулось вдоль лезвия меча и накрыло Сюань Цзи. В это время гравитация вокруг черной дыры, породившей костяные когти, словно переменилась. Козлобородый, Сюань Цзи и пойманный в ловушку меча Шэн Линъюань, оказались втянуты внутрь.

На то место, где они только что стояли, с глухим звуком шлепнулась дымящаяся электронная сигарета Сюань Цзи.

Ло Цуйцуй, наблюдавший весь процесс с близкого расстояния, едва не закатил глаза от страха. Он видел лишь, как Сюань Цзи выхватил свой меч и ринулся навстречу белым костям. Ло Цуйцуй вновь оказался бесполезен. Он был похож на старого отца, что постоянно подкладывал мясо в миску ребенка, сидящего на диете, ожидая, что его, наконец, схватят!

Сегодня Старик Ло впервые испытал на себе, что значит «сражаться в первых рядах» и «долг обязывает идти до конца». Он схватился за зеленые побеги сциндапсуса, колышущиеся на ветру, и повалился на землю, подхватив в руки электронную сигарету Сюань Цзи. Его глаза наполнились слезами, и он тут же задохнулся в рыданиях:

— Теперь он герой, верно? Самый настоящий герой!

«Павший герой» Сюань Цзи и его аморальный меч, были утащены во тьму. Под ногами юноши разверзлась пустота, и он начал стремительно падать. Сюань Цзи бросил взгляд на козлобородого мужчину рядом с собой. Мужчина был без сознания. Изловчившись, Сюань Цзи быстро схватил его за воротник и в этот самый момент за спиной юноши раскрылись огромные пылающие крылья.

Ослепительный свет прорезал темноту.

Шэн Линъюань был застигнут врасплох и яркое сияние пламени обожгло его глаза. Его дыхание, если оно вообще было, внезапно замерло. Взгляд молодого человека был прикован к этим великолепным крыльям, и он тут же ощутил острую колющую боль в голове. Казалось, кто-то пробил его череп молотом и как следует поковырялся им в мозгу.

В то же самое время Сюань Цзи внезапно перестал слышать мысли Шэн Линъюаня. Прежде чем юноша успел обрадоваться, он вдруг почувствовал жжение в ладони. Тяжелый меч в его руке вспыхнул!

Поначалу Сюань Цзи не придал этому никакого значения. Он привык самолично, без всяких приборов, проверять температуру масла при готовке. Он просто не мог обжечься. На какое-то мгновение ему показалось, будто он снова где-то поранился. А потом что-то в его мече переменилось. Его плотность приблизилась к плотности нейтронной звезды, потянув их всех вниз. При этом клинок все еще был «приклеен» к своему хозяину!

Сюань Цзи был похож на мотылька, запутавшегося в паутине. Он не мог сопротивляться подобной силе тяжести. Превратить свои крылья в пропеллер он тоже не мог, так что ему оставалось лишь без толку махать ими, пока его все равно тянуло вниз.

В своем сердце он поминал все восемнадцать поколений предков Шэн Линъюаня. Не придумав ничего лучше, он завернулся в свои огромные крылья, как в саван, и превратившись в огненную звезду, рухнул вниз.

Бах!

Едва его ноги коснулись земли, как сильные крылья вновь подбросили его вверх, и он прокатился еще десять метров, прежде чем остановиться. Сюань Цзи почувствовал себя так, будто его лопатки перемололи в порошок. Это чувство заставило его согнуться пополам, а крылья исчезли. Юноша был одет в свитер и пальто, но теперь его модная одежда превратилась в обугленные лохмотья, не прикрывающие спину. Перед его глазами, разбрызгивая искры, пронеслись звезды, и Сюань Цзи едва не потерял сознание.

Долгое время Сюань Цзи мог только глубоко дышать, прежде чем обнаружил, что снова может встряхнуть рукой. Меч, с заключенным в нем дьяволом, упал к его ногам. Сюань Цзи не знал, жив ли старый демон или уже нет. У него не было ни малейшего представления.

Мужчина с козлиной бородкой неподвижно лежал рядом с ним. Сюань Цзи протянул руку и проверил его дыхание. Мужчина был жив, уже неплохо. Юноша вздохнул с облегчением и пошевелил конечностями, проверяя, не сломал ли он себе что-нибудь.

Но стоило ему сдвинуться с места, как что-то ощутимо хрустнуло у его ног.

А-а? Все-таки что-то сломал?

Он щелкнул пальцами и на его ладони вспыхнул маленький огонек. Сюань Цзи опустил руку, чтобы осветить пространство вокруг…

«Твою мать!»

Юноша едва не бросился бежать, а затем подпрыгнул и снова расправил крылья, повиснув в воздухе.

Его огненные перья хорошо освещали землю. Он не знал, насколько велико было это проклятое место. Всюду, куда проникал свет – пространство было усеяно человеческими костями. Их было сложно не заметить. Сложенные друг на друга, кости образовывали один слой за другим, так, что не было видно пола.

Скелеты, большие и маленькие, смотрели в небо. С точки зрения Сюань Цзи, они глядели на него так, словно были единым живым существом. Темные впадины глазниц светились холодным огнем.

«Старший, ау? Привет, ты еще жив? Старший?» — по телу Сюань Цзи пробежали мурашки, а в горле пересохло. Когда он протянул руку, тяжелый меч оторвался от земли, увлекая за собой дюжину сломанных костей, повисших на нем.

Сюань Цзи быстро усвоил предыдущий урок и теперь опасался, что Шэн Линъюань вновь начнет действовать, исходя из плохих побуждений. Он даже не попытался схватить рукоять. Остановив руку в десяти сантиметрах от меча, он позволил оружию смиренно висеть сбоку: «Скажи хоть слово, это проклятое место очень страшное... Ау?»

Тяжелый меч долго не подавал никаких признаков жизни. И, когда Сюань Цзи уже было решил, что в этом призрачном месте «плохой сигнал», он услышал, как Шэн Линъюань сказал: «Не шуми...»

Звучание его голоса изменилось, теперь, он говорил словно издалека.

Сюань Цзи неуверенно подумал: «Стоп, я, кажется, не слышу, о чем он думает».

Шэн Линъюань никак не отреагировал, и это лишь подтвердило его догадку.

У Шэн Линъюаня не было времени разбираться с этим. Ему было очень холодно. Крылья Сюань Цзи горели, источая тепло, отчего ему становилось еще холоднее, будто он падал в ледяную пещеру.

Он не мог вспомнить, что такого особенного было связано с этими крыльями, но почему-то они казались ему знакомыми.

Эти крылья пугали его.

Разве не странно, что такой отчаянный злодей как он, не боявшийся ни жизни, ни смерти, все еще мог чего-то испугаться?

Шэн Линъюань не хотел думать об этом. Под пристальным взглядом белых костей его головная боль только усиливалась. Множество старых воспоминаний только и ждали момента, чтобы вырваться наружу. Они толпились вокруг него. Они словно кричали: «Где ты? Где же ты, лжец? Ты должен умереть!»

Этот голос разрывал ему сердце и легкие. Эти слова были подобны шипам, что пронзали его уши, желая разорвать его в клочья.

В это время чья-то рука с осторожностью потянулась к рукояти меча. Пальцы этого человека были длинные, не худые, и в то же время не толстые, а ладонь была сухой и теплой. Это мягкое прикосновение вернуло Шэн Линъюаня обратно к реальности.

«Ох, похоже, наша телепатическая связь сломалась. Ты чувствуешь это?»

«Да».

И правда.

Шэн Линъюань принялся с осторожностью проверять это. Как и ожидалось, он больше не мог слышать, о чем думает Сюань Цзи. Одновременно с этим к нему вновь вернулась жажда крови. Это дало Шэн Линъюаню возможность предположить: «Будь осторожен, не залей меня кровью».

Сюань Цзи на мгновение задумался: «Неужели ты думаешь, что все это случилось из-за крови? Как это вообще работает?»

Шэн Линъюань не издал ни звука, он смотрел на гору трупов и море костей у них под ногами.

Самая большая причина их неприязни заключалась в том, что они оказались связаны друг с другом, но не более того. Теперь, когда все вернулось к обычному состоянию, Сюань Цзи вздохнул с облегчением. Они уже не так настороженно относились друг к другу. Вероятно, юноша был профессиональным лицемером, ведь он нисколько не смутился, ответив Шэн Линъюаню: «Видишь ли, ты заманил в ловушку меня, а я тебя. Так что все в порядке. Я тебя прощаю».

Шэн Линъюань усмехнулся: «Как великодушно с твоей стороны — простить меня».

«Да без проблем», — Сюань Цзи взмахнул крыльями и немного набрал высоту. — «Поскольку теперь наши противоречия исчезли, а мы снова попали в беду и понятия не имеем, где, черт возьми, находимся, как ты смотришь на то, чтобы вновь заключить союз?»

Шэн Линъюань решил, что это неплохое предложение. Во всяком случае, они оба прекрасно разбирались в предательстве. Когда дело дойдет до разрыва, никто не будет чувствовать себя виноватым. Это легко и необременительно.

«Я знаю, где мы находимся», — сказал Шэн Линъюань. — «Задержи дыхание».

«За...»

«Т-ш-ш, разве ты не слышишь?»

Сюань Цзи вздрогнул. Он задержал дыхание и сконцентрировался, пока, наконец, не услышал шепот. Это место напоминало большой зал, способный вместить тысячи людей. Звук был такой, будто несколько человек что-то говорили друг другу, «перешептываясь» вполголоса.

В то же самое время он обнаружил, что тот тип с козлиной бородкой, брошенный им в груде костей, шевельнулся.

«Смотри, этот ублюдок, кажется, встает», — сказал Сюань Цзи Шэн Линъюаню, но, почувствовав что-то неладное, поспешил подняться повыше.

Свет упал на козлобородого. Глаза человека были плотно закрыты, голова склонилась набок, а на лице так и застыло испуганное выражение. Очевидно, он все еще был без сознания. Как марионетка, козлобородый шагнул вперед, затем несколько раз подпрыгнул на месте и издал звук, похожий на детский смешок.

Под полами его свободного пальто что-то шевелилось. Сюань Цзи не сводил с него глаз. Он увидел, что, пока козлобородый танцевал и резвился, из его манжеты выскользнула маленькая белая косточка. Кость недовольно запрыгала по земле, а потом снова полезла в чужую штанину!

Чьи-то останки под его одеждой заставляли парня с козлиной бородкой двигаться!

«Это шаманский курган», — мягко произнес Шэн Линъюань.

Сюань Цзи не знал, показалось ли ему, или он действительно услышал в голосе дьявола легкую слабость: «Что? Курган? Ты хочешь сказать, что это массовое захоронение?»

«Разве ты не слышал об этом?» — Шэн Линъюань, похоже, улыбнулся, и на мгновение замолчал. Через некоторое время он тихо произнес: «Спустя тысячи лет никто даже не вспомнит их имен».

Сюань Цзи поспешно сказал: «Возможно, я просто не слишком хорошо знаю историю?»

Шэн Линъюань ответил ему на языке, который Сюань Цзи никогда раньше не слышал.

«Что?»

«Это язык шаманов», — объяснил Шэн Линъюань. — «Ты должен заставить их повиноваться».

Сюань Цзи с минуту колебался, вспоминая интонацию Шэн Линъюаня, пока не услышал снизу нечленораздельную речь непогребенных останков.

«Почему ты вдруг мне поверил? Даже не спросишь, что значат эти слова?»

«Ну, я парень простой, я не люблю много думать», — дерзко ответил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань промолчал.

Как он мог сказать такую чушь?

После столь краткого мгновения «взаимопонимания», они, наконец, заметили, что идут по одному и тому же пути. Образ их мыслей был очень схожим. Поскольку они потеряли возможность слышать сокровенное, избавляться друг от друга больше не было никакой необходимости. Шэн Линъюань, вероятно, должен был довериться Сюань Цзи, чтобы выяснить, как выбраться из меча. Не было никакой необходимости причинять юноше вред, если только он не хотел застрять в ловушке навечно и быть использованным в качестве копья в этой общей могиле.

Кости, облепившие тело козлобородого «прислушались» к странным словам. Мужчина медленно повернулся к Сюань Цзи и неуверенно пошел вперед.

«Не отставай», — произнес Шэн Линъюань.

«Куда мы идем?»

«Разве ты не спрашивал меня о том, откуда взялась бабочка с человеческим лицом?» — голос Шэн Линъюаня звучал немного отстраненно. — «Источник находится здесь. Когда в Цзючжоу вспыхнула междоусобица, каждый род использовал свои собственные методы, различные, как реки Вэй и Цзин. (2) После тысячи лет хаоса, кровь родов смешалась, и необходимость в них окончательно отпала».

(2) 泾渭 (jīngwèi) – реки Цзинхэ и Вэйшуй. В переносном значении: как чистая вода одной реки отличается от мутной воды другой реки; человек, не отличающий белого от чёрного, добра от зла.


«Ты вспомнил это? О, вот откуда пошло то, что мы теперь называем «особыми способностями».

«Особые способности...», — шепотом повторил Шэн Линъюань. Он не знал, на что это было похоже. Некоторое время он не произносил ни слова.

Сюань Цзи последовал за качающимся парнем с козлиной бородкой. Даже пролетев несколько сотен метров, он все еще видел под ногами груды белых костей. Казалось, им нет конца. В итоге, он не удержался и спросил: «Сколько здесь трупов?»

«Сорок одна тысяча шестьсот тридцать шесть».

«А?» — Сюань Цзи на какое-то время лишился дара речи. — «Быть такого не может. Откуда ты знаешь? Их конечности разбросаны повсюду, ты что сосчитал по головам?»

«Я знаю», — тихо сказал Шэн Линъюань. — «Я убил их своими собственными руками».

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 19

Цзи Цинчэнь был мошенником, собравшим вокруг себя всевозможных энтузиастов и метафизиков, поэтому, стоило им только оставить сообщение, как их почта тут же переполнилась различными ответами.

Пока Сюань Цзи пролистывал вопросы, дурацкие предложения и прочий мусор, совершенно не осознавая, что же ему искать, Шэн Линъюань изо всех сил пытался прочесть слова на экране.

Некоторые иероглифы были ему не знакомы, некоторые угадывались по схожим чертам. Шэн Линъюань не знал, ошибался он или нет, но чувствовал, что, даже если соединить эти слова вместе, это все равно не сделает их похожими на человеческий язык.

К тому же свет экрана был ослепительно ярким.

скрытый текстЗдесь все было слишком ярким. Окна домов были полностью прозрачны, и снаружи их ничем не закрывали. После захода солнца зажигались светильники, а жители засиживались допоздна. Эти люди будто не спали. В их комнатах всегда было светло, как днем, и легко было забыть о том, что наступил вечер.

А еще в них было слишком много этих больших и маленьких «квадратных ящиков». Некоторые из них назывались «мобильными телефонами», а некоторые — «компьютерами». Он также слышал, как люди называли их «ноутбуками». Одним словом, у них было множество имен. Шэн Линъюань не понимал, в чем разница, ведь все они выглядели одинаково. Люди пялились в них целыми днями, постоянно, во время еды или на прогулке, пялились перед сном, лежа в оцепенении в своих постелях, пока не начинали дремать, и маленькая квадратная коробочка, называемая «мобильным телефоном», не выскальзывала из их рук и не била их по лицу. Будто без этой пощечины они больше не могли заснуть.

Поначалу все это показалось тысячелетнему дьяволу «новым». Но когда его энтузиазм иссяк, все вокруг тут же сделалось для него «шумным».

«Иногда я тоже роняю на себя телефон. Это вовсе не ритуал», — сухо объяснил Сюань Цзи, затемняя экран, но скорость просмотра так и не уменьшилась.

Шэн Линъюань не мог угнаться за ним. Он не удержался и спросил: «Ты можешь, будучи верхом на коне, прочесть, что написано на мемориальной доске? (1)

(1) 走马观碑 (zǒumǎ guān bēi) обр. обладать способностью делать что-то мимоходом, лишь взглянув поверхностно.


Сюань Цзи неопределенно ответил: «Нет, я лентяй».

«Отброс?» (2)

(2) Фраза, которую говорит Сюань Цзи - 学渣 (xuézhā), букв. отстающий ученик, лентяй. Шэн Линъюань понял лишь ее последнюю часть 渣 (zhā), букв. отстой, отброс.


«Просто умение читать не такой уж великий талант», — сказал Сюань Цзи. Если подумать, этот старый дьявол вполне мог жить в то время, когда и бумаги-то не было. Даже такая ерунда казалась ему огромным достижением. Не слишком разумно было заставлять такого старика сразу же прыгать в безбумажный мир, поэтому он замедлил скорость прокрутки и объяснил: «Современные люди привыкли писать в сообщениях то же, что говорят. Это своего рода сленг – куски слов, несущие в себе минимум информации. Глядя на них можно сразу понять, что они означают. Это уже вошло в привычку».

Будучи интернет-зависимым юношей, Сюань Цзи часто использовал сленговые выражения, поэтому, читая все эти сообщения, он не чувствовал, что они чем-то отличаются от обычной речи. Но в глазах настоящего древнего разница была колоссальной. В них было слишком много аббревиатур, цифр и других «каракулей» (3), о которых люди древности никогда не слышали.

(3) 鬼画符 (guǐhuàfú) неразборчивые значки, мазня, каракули, как курица лапой (досл. черт рисует знаки)


«Что означает эта часть?»

Сюань Цзи взглянул на экран и увидел ключ «травы» (4), написанный курсивом. Ему не оставалось ничего другого, кроме как промолчать.

(4) 艹 – ключ 140 или ключ со значением «трава». Был выделен в отдельный иероглифический ключ, который располагается в верхней части сложных иероглифов в своей сокращенной форме. Полная форма иероглифа 草 (cǎo), ссылается на 肏 (cào), что буквально означает «ебать».


Ваши глаза действительно остры, раз вы всегда можете уловить такие ключевые моменты.

«Ну, — на миг задумался Сюань Цзи, пытаясь решить, как объяснить этой «реликвии», что именно имелось ввиду. Но не придумав ничего другого, он лишь небрежно сказал, — Это просто ругательство».

Эти двое находились в поистине странном положении. Сюань Цзи не было никакой необходимости что-либо «формулировать», ведь жаждущий знаний старый дьявол «постигал его слова мыслью».

«О…», — наконец, ответил Шэн Линъюань.

Он понял одно, что если в прежние времена люди, наевшись, собирались небольшими группами и вели праздные разговоры, то теперь им больше незачем было видеться. Достаточно было кому-то одному взять в руки маленькую коробочку и кричать в воздух.

Неудивительно, что у современного человека появилось так много свободного времени, ведь он никогда не выпускал из рук это штуковину. Никакого удовольствия.

В это время на компьютер Пин Цяньжу поступило новое уведомление, и девушка охнула.

— Директор, посмотрите на это!

Некто интересовался: «Эти симптомы появились после десятого числа прошлого месяца?»

— Учетная запись новая, — ответила Пин Цяньжу, — Десятое число прошлого месяца…Разве не в это время мальчик заразился зеркальной бабочкой?

— Спроси, что он знает, — сказал Сюань Цзи.

Человек отправил еще одно личное сообщение, но вместо ответа он снова спросил: «Где живет ваш одержимый родственник?»

Сюань Цзи кивнул, и Пин Цяньжу написала: «К северу от Сяоба».

Если они действительно хотели поймать шпиона, то не могли притвориться знакомыми усача Цзи Цинчэня. Ведь, если у него есть сообщник, то их быстро разоблачат.

Таким образом, личность, которую они придумали, должна была принадлежать человеку, что «столкнулся с инфицированным мальчиком и заразился сам». По слухам, мастер мог избавить от любого зла, потому-то он и попытался связаться с ним. Чтобы все выглядело как можно более убедительно, Сюань Цзи попросил Пин Цяньжу разослать такую же просьбу о помощи по различным форумам поклонников метафизики.

Из того, что творилось в филиалах Управления, можно было сделать вывод, что ситуация с зеркальной бабочкой походила на эпидемию. Человек мог заразиться сам, но при этом не являться переносчиком. Принцип распространения выяснить так и не удалось, но мужчины моложе тридцати лет, с относительно крепким телосложением, похоже, были более восприимчивыми к инфекции. Однако уровень заражения среди обычных людей, по-видимому, был гораздо ниже, чем среди людей с особыми способностями. Цзи Цинчэнь провел с ребенком несколько дней и все было в порядке, а местных оперативников, производивших задержание, почти всех поместили в карантин.

К тому же, все эти мошенники были здешними заправилами, что повышало риск быть раскрытыми. Фальшивая личность, которую они использовали, не могла быть полностью сфабрикована. Они позаимствовали ее у мелкого хулигана, жившего по соседству с зараженным мальчиком.

Этот хулиган был обычным бездельником. Однажды у них с инфицированным произошел конфликт, в ходе которого он и заразился зеркальной бабочкой. Он был одним из немногих обычных людей, подвергшихся заражению. В настоящее время Управление тайно изолировало его.

На этот раз собеседник ответил быстро: «Вы знаете этого человека?»

Он прислал фотографию зараженного мальчика.

Обе стороны обменялись несколькими сообщениями. Незнакомец «собирал» информацию об их фальшивой личности, и Сюань Цзи c командой предоставляли ему все необходимое. Возможно, этот парень был одним из осведомителей Цзи Цинчэня.

Наконец, он сказал: «Я знаю мастера Цзи. Мастер в последнее время часто отсутствует, но он оставил мне кое-какие указания. Может быть, вы тот, кому на роду было написано обратиться к нему за помощью. Я могу попытаться помочь вам, но нет никаких гарантий, что это сработает. Вы должны быть готовы ко всему».

Пин Цяньжу немедленно ответила: «Сколько вы хотите за спасение человека?»

Секунду поколебавшись, она добавила: «Мы можем заплатить вам половину суммы. Тогда, независимо от того, сможете вы это сделать или нет, вам не нужно будет ничего возвращать. Вы поможете нам связаться с мастером Цзи?»

Этих идиотов интересовали лишь деньги. Другая сторона сразу же «приступила к делу». Пин Цяньжу договорилась о передаче залога, сообщила время и место встречи, а затем вышла из сети.

Местом встречи оказался небольшой безлюдный парк. Сюань Цзи попросил местную охрану достать для него две машины.

Старик Ло, игравший роль отправителя сообщений, сидел за рулем той, в которой помимо него находился еще и Ян Чао. После того, как все его протесты были отклонены, Ян Чао был вынужден на время притвориться «одержимым несчастным ребенком». Завернутый в три слоя одежды, он сделался похожим на маленький цзунцзы, и был брошен на заднее сидение фургона. С синяками на лице и опухшим носом, он производил душераздирающее впечатление «одержимого».

Сюань Цзи и Пин Цяньжу сидели в другой машине. Они прятались в тени и наблюдали издалека.

Измучившись от скуки, Сюань Цзи включил радио и настроил его на новостную волну. Скорректировав свою обычную речь для «меча», он спросил: «Старший, откуда вообще взялась эта мерзость, зеркальная бабочка?»

Шэн Линъюань ответил не сразу. Сюань Цзи слышал его голос сквозь программу новостей. В какой-то момент ему вдруг показалось, что в мыслях собеседника замелькали многочисленные сложные образы, в том числе и образы мертвецов. Мужчины и женщины, старые и молодые – тысячи людей собрались вместе, и все они смотрели на него.

Сюань Цзи пробрало холодом, но прежде, чем он смог их отчетливо рассмотреть, все эти хаотичные картины исчезли.

А это еще что такое?

Сюань Цзи заволновался. Дьявол говорил, что все его воспоминания были смутными и расплывчатыми. То, что он видел сейчас, могло быть их частью... Если так, то, минуту назад он бессознательно сказал что-то, что по ошибке всколыхнуло его память.

Тогда, он мог бы воспользоваться ситуацией и вновь спровоцировать его?

Сюань Цзи тут же осознал, что это означало бы пересечь ту грань, после которой он больше не сможет строить из себя добряка, и задумался: «Ох, как я могу это сделать? Откуда у меня такие грязные мысли? Это действительно неуместно!»

Шэн Линъюань усмехнулся и медленно произнес: «Я знаю, что ты не собирался совать свой нос в чужую жизнь. Ты просто переживаешь о деле. Все это не имеет никакого значения».

Увидев, что мирное сосуществование дало трещину, Сюань Цзи тут же попытался исправить положение и сказал с искренним уважением: «Если вы не желаете вспоминать — не вспоминайте. Э-э, конечно, если бы вы, опираясь на свой опыт и интуицию, могли бы хоть немного намекнуть нам, это уже было бы хорошо. Благодарю вас от имени всех ублюдков и ничтожеств нашего Управления».

Шэн Линъюань ответил: «Ну и что ты хочешь спросить? Разве вы еще не поняли, что эта бабочка создана не для того, чтобы размножаться?»

Слова Сюань Цзи, обращенные к Сяо Чжэну, оказались не просто «догадкой».

В его семье из поколения в поколение передавался «Иллюстрированный альманах тысячи демонов». Книга была очень древней и много раз переписывалась. Изначально тексты альманаха были высечены на каменных табличках, но они, к сожалению, не сохранились. Осталось лишь несколько таких табличек, но рисунки и надписи разобрать было уже невозможно. Он не знал, существовали ли другие версии этой книги. Была ли она написана на шелке или бамбуковых дощечках. Во всяком случае, ничего из этого более не существовало. Единственный сохранившийся экземпляр был бумажным. Бумажная версия не была закончена, но вся информация о самых опасных видах демонов содержалась на первых страницах. Если бабочка могла распространяться в толпе по собственному желанию, то она должна была быть в их числе.

Но только не в этом альманахе.

После слов Шэн Линъюаня в голове Сюань Цзи естественным образом вспыхнуло название «Иллюстрированный альманах тысячи демонов». Он тут же насторожился, переключил свое внимание и стер из памяти картины, связанные с книгой.

Шэн Линъюань притворился, что вовсе не собирается ему мешать, и сказал: «Я не хотел спрашивать об этом, так уж вышло, но, кто бы мог подумать, что твой клан действительно хранит у себя древнее наследие тысячи демонов. Кажется, ты не такой уж и маленький (5)».

(5) 来头不小 (lái tou bù xiǎo) – букв. Имеет высокий статус. Тот, к кому не следует относиться легкомысленно.


Этот жулик еще и мстит!

Шэн Линъюань неторопливо извинился: «Нет, я был так же беспечен, как и ты».

Теперь было бы слишком неудобно просто взять и рассердиться. Сюань Цзи вынужден был глубоко вздохнуть и улыбнуться, чтобы сохранить самообладание. От этой внезапной улыбки у Пин Цяньжу побежали мурашки, и она поспешно отодвинулась от него.

Тогда Шэн Линъюань сказал: «Пускай я ничего не могу вспомнить, но ты что-то там говорил об интуиции. Я думаю, что эта бабочка порождение магии. Кстати, тот кого вы ждете уже здесь».

Сюань Цзи поднял голову и увидел мужчину средних лет с козлиной бородкой, идущего в назначенное место.

У Сюань Цзи было очень хорошее зрение. Он без всякого бинокля видел сгорбленную спину незнакомца. Словно отмеченный печатью недуга, он шел шаркающей походкой, а на его лице застыло настороженное и испуганное выражение.

В то же время Шэн Линъюань «хмыкнул» и сказал: «Какая зловещая кровавая аура».

«Кровавая аура?» — ошеломленно переспросил Сюань Цзи. — «Что ты имеешь в виду? Он убивал людей?»

«Нет», — Шэн Линъюань некоторое время смотрел на человека сквозь тяжелый меч, прислоненный к окну. — «Она явилась из другого места».

На лице старика Ло отразилась горечь. У него был врожденный талант прикидываться жертвой. «Козлобородый» с минуту смотрел на него, после чего нерешительно кивнул на машину рядом с ним, желая взглянуть на «одержимого».

Старик Ло поспешно открыл заднюю дверцу фургона и указал на Ян Чао, лежащего на сидении.

В фургоне было темно, а Ян Чао был так несчастен в своем неодобрении, что тень обиды тяжелым облаком висела над его головой. На первый взгляд это вполне походило на «одержимость». Однако Сюань Цзи заметил, что стоило двери открыться, и «козлобородый» даже не взглянул внутрь. Наоборот, он отступил на шаг назад.

Что случилось? Он что-то почувствовал!

Сюань Цзи отреагировал мгновенно:

— Держи его!

Ло Цуйцуй схватил «козлобородого» за руку.

— Мастер, куда же вы? Не уходите!

«Козлобородый» с силой оттолкнул Ло Цуйцуя, но в следующий момент споткнулся о зеленую лиану и был придавлен сверху горящим мечом Сюань Цзи.

На его лице отразился страх.

Но вдруг за его спиной появилась огромная черная дыра. Из глубины потянулось несколько белых костяных когтей. Один коготь обхватил шею «козлобородого», а другие рванулись к мечу Сюань Цзи. Лезвие ударилось о белую кость с таким звуком, что заломило зубы.

Никто не знал, что за дьявольское отродье породила черная дыра. В момент соприкосновения с костяными когтями, в воздухе распространился удушающий кровавый запах, и пламя, охватившее клинок, почернело.

Ложное перемирие Сюань Цзи и Шэн Линъюаня треснуло по швам и каждый из них тут же показал свои истинные намерения!

«Может, мне воспользоваться возможностью, и убить этого дьявола?», — решил Сюань Цзи.

«Теперь-то этот грязный негодник умрет?», — подумал Шэн Линъюань.

Не обращая на него никакого внимания, Сюань Цзи бросился напролом, вонзив меч в непогребенные останки, но тут же почувствовал, что другой конец тяжелого оружия будто бы прирос к его руке. Лезвие налилось кровью, и темное пламя готово был поглотить его целиком.

Фальшивая дружба — это фальшивая дружба. Она может исчезнуть в любой момент.

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 18

Сюань Цзи скользнул взглядом по листу бумаги: «Это же ты…»

Он испытывал смешанные чувства. При императоре У стихли войны и закончилась смута, возникшая еще при его отце и старшем брате. Даже несмотря на пытки и убийства, он был тем, кто своими силами остановил необузданную пляску демонов. Он обезглавил их короля, установил межевой столб, создал мирное подразделение Цинпин. С тех пор у большинства людей и… нелюдей появилось безопасное место для жизни.

В старых преданиях даже боги и духи становились жертвами, позволяя демонам питаться ими.

Единственный, кто мог бы подавить их — должен был сам быть свирепее и страшнее.

скрытый текстС точки зрения современного человека, Шэн Сяо, конечно, не являлся образцом высокой морали, но то, что он успел сделать за свою жизнь, уже выходило далеко за рамки моральной оценки.

Если он откликнулся на жертвенные письмена в лесу Чиюань, значит, он действительно Шэн Сяо!

Сюань Цзи открыл рот, но в итоге не произнес ни слова. Однако все его размышления уже давно просочилось наружу, что не мешало Шэн Линъюаню «слышать его».

Шэн Линъюань помолчал немного и сказал: «Я не могу вспомнить».

«Ты даже не помнишь, кто ты такой? А что ты помнишь?»

«Только мелкие разрозненные факты, — сказал Шэн Линъюань, — но порой, стоит мне увидеть что-нибудь, и я начинаю вспоминать. Например, видя вас, ребята, я думаю о подразделении Цинпин».

Сюань Цзи всерьез задумался, что же отличает ностальгию от воспоминаний. Слушая сердце Шэн Линъюаня, он понимал, что в нем не было никаких эмоций.

«Еще одно смешанное подразделение, но в Цинпин было куда меньше мусора».

Перестав противиться и более не скрывая своих истинных намерений, Шэн Линъюань учтиво извинился: «Прошу прощения за бестактность».

Сюань Цзи замолчал.

Разве ответ имел какое-либо значение?

На этот раз дьявол действительно не мог «вспомнить». В его словах не было воды (1), так что Сюань Цзи пришлось поверить ему, и он тут же почувствовал себя очень несчастным. В голове было пусто, и этот старик ничего не мог ему рассказать. Только грязь мешал. (2)

(1) Ничего лишнего


(2) Сюань Цзи использует здесь довольно вульгарную фразу «сначала ты мочишься на землю, а потом смешиваешь ее с грязью» в образном значении «замести следы».


«Что грязь? — растерялся Шэн Линъюань. — Ну… обычаи аристократии поистине изящны и интересны».

Сюань Цзи немедленно перестал о чем-либо думать и решил сосредоточиться на том, чтобы быть обычным парнем с красивым лицом, широкой грудью и пустой головой.

Самолет приземлился как раз в тот момент, когда эти двое перешли в молчаливое противостояние.

Объект расследования Цзи Цинчэнь был последней жертвой темного ритуала. Он часто бывал в столице внутренней провинции и «случайно» оказался в том же самом городе, что и зараженный зеркальной бабочкой мальчик.

На первый взгляд этот человек казался идеальным, но на самом деле он был шарлатаном и не слишком популярной интернет-знаменитостью.

— Директор Сяо прислал его досье, — сказала Пин Цяньжу, держа в руках ноутбук. — Цзи Цинчэнь родился в этом городе и посещал местную среднюю школу. Был исключен за драки и на некоторое время ударился в сетевой маркетинг. Но стоило ему подняться до среднего уровня, как из-за многочисленных жалоб деятельность организации признали незаконной. После этого он некоторое время работал в традиционной лавке. Может быть, там он и нашел вдохновение. Позже увлекся «метафизикой». Он гадал и неплохо поднаторел в обмане. За последние пару лет, с развитием интернета, он получил возможность снимать странные видео.

Сюань Цзи кивнул. Он слышал ее очень хорошо, но хотел бы полностью проигнорировать все сказанное. Потому что после каждого слова, произнесенного Пин Цяньжу, тот, кто был внутри его меча, немедленно повторял за ней, как под копирку воспроизводя чужое произношение. Затем он продекламировал весь абзац от начала до конца, но уже в три раза быстрее, чем раньше. Этот дьявол был бы образцом усердия в школе иностранного языка!

Можно было сказать, что Сюань Цзи трижды прослушал столь важную информацию. (3)

(3) Важные вещи должны быть произнесены три раза.


Ни один из них не смел думать глупости. К сожалению, обычных мыслей было не избежать. Им просто нечего было делать. Таким образом, один всерьез практиковал мандарин, а другой пристрастился к работе и безмолвно повторял данные о цели расследования.

— Кроме того, директор Сяо сказал, что наши коллеги из местного филиала не смогут сотрудничать с нами в этот раз, поэтому Главное управление связалось с органами общественной безопасности и сообщило о том, что мы здесь расследуем случаи «незаконного оборота наркотиков».

Сюань Цзи открыл рот и спросил:

— Почему?

Пин Цяньжу странно посмотрела на молодого человека, подозревая, что ее босс сейчас был не в состоянии думать:

— Неужели вы забыли, что все местные оперативники контактировали с зараженным ребенком, и теперь находятся в изоляции?

— Ладно, — отозвался Сюань Цзи, — что еще сказал старик Сяо?

— О, и еще он сказал: «Если ты ничего не найдешь на этого Цзи Цинчэня, намыль шею и жди меня».

Шэн Линъюань подхватил ее слова и принялся снова и снова повторять: «Если ты ничего не найдешь на этого Цзи Цинчэня, намыль шею и жди меня».

Сюань Цзи стоически промолчал.

Наконец он не выдержал и сказал Шэн Линъюаню: «Может, попробуем общаться нормально? Или хотя бы больше доверять друг другу? Мне кажется, что в жизни нет ничего, о чем нельзя было бы поговорить с другим человеком, разве нет?» (4)

(4) 事无不可对人言 (shì wú bùkě duì rén yán) – нет ничего, что следует скрывать от других. Слова Сыма Гуана из «Истории династии Сун»: «Во мне нет ничего особенного, я просто следую своей совести, мне нечего скрывать от других».


Когда его голос затих, Шэн Линъюань услышал мысли маленького демона: «Это странно».

После этого, демон впервые рассмеялся и произнес всего одну фразу: «Хорошо, ты прав».

И размышления о всякой «чуши» пришлось с досадой засунуть обратно.

Кратковременные переговоры прекратились, и им обоим пришлось вновь разгрузить мозги, старательно изображая из себя умственно отсталых.

— В прошлый раз, когда он отправился в Большой каньон Чиюань с ним поехали еще несколько человек. Там были и гиды и те, кто просто решил присоединиться к ним. Все они были переданы в бюро общественной безопасности. После тщательного допроса выяснилось, что никто из этих людей не был близко знаком с нашим усачом. А всех его интернет-последователей, я, наверное, уже проверила, — продолжала Пин Цяньжу. — И, хотя они ужасно болтливы, все они кажутся очень состоятельными людьми. Не думаю, что это подставные актеры.

Сюань Цзи небрежно сказал:

— Я знаю, что они не подставные.

Пин Цяньжу и Шэн Линъюань одновременно произнесли:

— Почему же?

«Откуда ты знаешь?»

Сюань Цзи ошеломили их вопросы.

Шэн Линъюань не знал, что значит «подставной актер». Эти люди его не интересовали. Его интересовал этот Сюань Цзи и его слова. Но он ни о чем не думал, когда произносил их.

— Разве не очевидно? — сказал Ло Цуйцуй. Он считал, что с ситуацией в самолете он, откровенно говоря, не справился, и теперь был занят тем, что пытался выслужиться перед начальством. — Мошенники вроде них редко промышляют в интернете. Теперь люди в сети настолько могущественны, что, стоит тебе где-то наследить, и тебя тут же вычислят. Нечего и думать о том, чтобы скрыться.

Сюань Цзи рассеянно ответил:

— Ну да.

Шэн Линъюань понял, что случайное суждение Сюань Цзи больше походило на интуицию или врожденное познание. Он мог выпалить эту фразу, опираясь лишь на свой собственный опыт, не задумываясь о причинах и следствиях.

Поэтому-то Шэн Линъюань и не «услышал» его.

Это показывало, что они замечали лишь очень поверхностную сознательную деятельность. То есть, они могли подсознательно понимать мысли друг друга, опираясь на логику и интуицию. Таким образом бессознательная умственная деятельность, на которую они не обращали внимания, не могла быть «услышана».

Осознав, что поступают совершенно одинаково, они сразу же успокоились и решили практиковать один и тот же метод - проще говоря, «искать пользу во всем».

Это совсем не трудно. Столкнувшись с невыносимым давлением, большинство людей использовали этот трюк, чтобы на время отбросить все мысли, не думать о плохом и положиться на чувства, чтобы выжить. Это был своего рода вынужденный шаг.

Поэтому Сюань Цзи сразу же услышал, как Шэн Линъюань подумал: «Этот маленький демон очень хитер».

Шэн Линъюань также услышал мысли Сюань Цзи: «Его не волнуют жертвенные письмена и тот, кто их писал. Он должно быть уверенный в себе человек. Разве он может быть плохим?»

«Спасибо за комплимент».

«Не стоит».

Таким образом, они, наконец, нашли способ временно уживаться друг с другом, не становясь при этом пустоголовыми. Быстро возведя дружбу из лести (5), они приступили к работе.

(5) 互相吹捧 (hùxiāng chuīpěng) кукушка хвалит петуха.


— Я расскажу вам об этих шарлатанах, — брызгая во все стороны слюной, продолжил старик Ло. — Прежде всего, они выбирают тех, у кого есть деньги и время, тех, кто увлекается бесплотными идеями и суеверных.

— А что насчет зараженного мальчика? Он ведь жил с матерью?

— Да, его родители развелись, его мать официально не трудоустроена. Она домохозяйка, поэтому, кроме игры в маджонг, она весь день присматривает за ребенком. — Пин Цяньжу посмотрела вниз и перелистнула страницу. — Но у его отца свой бизнес, он очень богат. Каждый месяц он выплачивает им большие алименты. Можно сказать, они не знают недостатка в деньгах.

— Значит, он транжира. Ах нет… выяснив всю подноготную жертвы, первое, что делает мошенник – «настраивается». Сначала нужно подготовить кучу вопросов: «Сколько человек в вашей семье? Кто они? Не случалось ли чего в последнее время?».

— Но это немного старомодно, разве нет? — нерешительно спросила Пин Цяньжу. — В сериалах мошенники ведут себя точно так же. Кого вообще можно этим одурачить?

— А как насчет второго шага? Второй шаг — это притворство, намеренная мистификация обыденных вещей. Например, вам нужно рассказать жертве что-то о прошлом ее семьи. Если жертва не поверит в это, заподозрив, что под нее «копали», тогда нужно рассказать о будущем. Хватит и общих фраз: «В этом месяце вам будет сопутствовать удача в денежных делах» или «вы должны быть внимательнее в эти дни, демон хочет поставить вам подножку». Девять из десяти попадут в цель.

Что касается «удачи в денежных делах»: финансовая зрелость или карманные деньги, которые дают родители, все это можно назвать «денежными делами». Все мошенники нацелены на богачей, чье состояние увеличивается каждый месяц.

Обычно, под конец года, четверти или семестра, все начинают говорить, что их «черт попутал». Потому что за это время, независимо от того, работает ли человек или ходит в школу, очень трудно избежать мелких неприятностей, слишком занятые винят во всем «ретроградный Меркурий» или «демонов».

Если мошеннику действительно не везет и у жертвы не завелось ни денег, ни мелких неприятностей, то и это легко исправить. Найди кого-нибудь, кто засунет в замочную скважину жертвы пять юаней, или приказать каким-нибудь хулиганам проколоть ей шину. И все! «Пророчество» сбудется.

Старик Ло добавил:

— На этой стадии доверие людей, склонных верить в «предсказания», подскочит на семь или восемь пунктов из десяти.

— Но как заставить жертву поверить полностью? — спросила Пин Цяньжу.

Старик Ло приблизился к ней и потряс пальцем.

— Не просить денег.

— Не просить денег?

— Да, никаких денег. Пока вы ничего от них не требуете, все, что вы говорите имеет смысл. На третьем этапе вы должны сказать жертве: «В скором времени с тобой случится беда и никто не сможет спасти тебя, но я знаю способ…». Никаких точных формулировок, речь должна быть расплывчатой. Например, вы говорите: «Ты и сам знаешь, кого обидел», а затем сматывайте удочки, пока жертва не придет к вам во второй раз. Если вы исчезнете, не взяв ни цента, у жертвы не останется сомнений, и чем больше она будет думать об этом, тем больше будет бояться. Стоит человеку испугаться – дело сделано. Чем больше он о чем-то думает, тем больше в это верит.

Шэн Линъюань похвалил их: «Пусть вы живете в мире, и большинству людей в вашем Управлении не достает боевой мощи, но мудрости в торговых делах им не занимать. Вот только… Если мошенник сбежит, откуда ему знать, что родственники жертвы не попросят о помощи кого-то другого?

«Нет, у каждого шарлатана своя территория. Все они знают друг друга. Каждый из них варится в этом достаточно долго. Как правило, ничего подобного обычно не происходит. Кстати, у местных мошенников ведь обязательно должны быть свои осведомители, — сказал Сюань Цзи, и тут же польстил. — Это имеет смысл, старик, спасибо за совет».

«Не стоит благодарности».

Сюань Цзи подумал: «Вопреки ожиданиям, ты весьма скромен».

«С этим маленьким демоном нетрудно ужиться».

Подумав о пользе всего этого, они действительно смогли общаться. Небо было чистое, облака белые, ни единая дымка не омрачала их сердца.

— Толстушка, — сказал Сюань Цзи. — Создай фейковый аккаунт и спроси в комментариях под роликами этого усача, какие симптомы были у обманутых им ранее жертв?

— О, здесь пишут, что их состояние напоминает истерику или на одержимость. Они лепечут глупости и ведут себя как сумасшедшие. Их разум чист, но контролировать тело они не могут, и иногда, когда «призрак» внутри них устает, они получают шанс послать небольшое сообщение своей семье... За исключением последнего случая, с мальчиком, все эти сообщения были написаны обычными словами.

Шэн Линъюань на мгновение задумался: «Не похоже на зеркальную бабочку с человеческим лицом».

«А?»

«Вы все называете ее «зеркальной бабочкой», разве это не значит «выдавать ложь за правду»? Где же эти ненормальные «выдают ложь за правду?» — сказал Шэн Линъюань. — Зеркальная бабочка, попав в человеческое тело, подражает хозяину. Мозг-носитель позволяет телу делать все, что ему заблагорассудится, поэтому вначале вы ничего не чувствуете. Лишь через несколько дней хозяин понимает, что его тело двигается само. Шаг за шагом, начиная с еле заметных действий. В это время бабочка получает полный контроль. Зараженным ничего не остается, кроме как тихо умереть, никто об этом не узнает».

Но это уже симптомы, найденные у мальчика.

Несмотря на то, что симптомы заражения зеркальной бабочкой были задокументированы в файлах Управления, такой подробной версии там не было.

Сюань Цзи искренне восхитился: «Вы жульничаете! Как хорошо, что мы поладили».

В конце концов, под видео Цзи Цинчэня так и осталось висеть сообщение «об огромной денежной помощи» (6), которое вряд ли когда-либо обновится.

(6) На форумах люди ставят это перед названием своего поста, чтобы указать, что вознаграждение будет получено, если запрос о помощи будет выполнен.

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 17

Трудно было сказать, знал ли Сюань Цзи, кто находится в мече, или нет.

Хотя, привыкший к заговорам Шэн Линъюань, думал о том же. Он не хотел раскрывать себя, не удостоверившись в том, что вокруг безопасно. В данный момент угол его обзора был ограничен, он очень мало знал, многого не понимал, был пойман в ловушку меча, и мог быть легко убит другими. Для Шэн Линъюаня самым рациональным выбором было — стоять и смотреть.

Теоретически, меч не мог порезать кого-либо сам. В противном случае Сюань Цзи, ежедневно вонзающий его себе в спину, уже заработал бы паралич.

Но Шэн Линъюань не ожидал, что эта железная «курица» с разбегу взмоет ввысь! На мгновение он потерял сознание. В тот момент, когда лезвие коснулось человеческой плоти, его жажда крови превысила все разумные пределы.

скрытый текстКогда он пришел в себя, было уже слишком поздно.

Под тонкой кожей руки находилось множество кровеносных сосудов. Тяжелый меч вонзился в ладонь Сюань Цзи больше, чем на полдюйма. Дол клинка в мгновение ока наполнился кровью. Заслышав шум, Ло Цуйцуй обернулся на звук и тут же воскликнул: «Мама!» Вокруг шеи, на манжетах и щиколотках старика моментально проросли лозы сциндапсуса (1).

(1) Сциндапсус — род растений семейства ароидные, лиана. Родина — тропические леса Юго-Восточной Азии.


Он весь позеленел и закричал:

— Кровь! А-а-а! Мамочки! Так много крови! Остановите самолет... Нет, в смысле... Кто-нибудь, скорее помогите!

Он вопил и метался по всему салону, умоляя бог знает кого поспешить ему на помощь.

Пин Цяньжу тоже вскочила со своего места, забыв про ремень безопасности, и из ее раскрытого кожаного подсумка посыпались бобы и шоколадки.

Только Ян Чао остался спокоен. Он отложил книгу и выглянул в проход, желая посмотреть, что происходит. Однако, прежде чем Сюань Цзи успел открыть рот, юноша молча встал и направился в уборную.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Ох уж эти коллеги…

Лезвие тяжелого меча, казалось, вросло в его ладонь, с жадностью высасывая кровь.

Исправлять такой большой промах было уже поздно. Шэн Линъюань отличался своеобразным характером: «Коли пришел – располагайся». Раз дело сделано, прошлого не воротишь. Он мог лишь продолжать высасывать кровь через лезвие меча. Сейчас он больше напоминал оголодавшего и замерзшего человека. В период сильных холодов он выпивал миску обжигающего бульона, и постепенно согревался. Может быть, он так привык к холоду бездны, что почти забыл ощущение тепла.

В одно мгновение его разум прояснился, и поле зрения расширилось. Через тяжелый меч он мог видеть все, что происходило внутри маленького самолета.

Сквозь «грохот» двигателей до ушей Сюань Цзи донесся вздох: «Так хорошо...»

На руках юноши вздулись вены, и он возмущенно подумал: «Этот хрен что, решил высосать меня как гребаную устрицу?!»

Ему было глубоко наплевать на то, что в салоне самолета запрещен открытый огонь. Обмакнув в кровь свободную руку, он быстро начертил на лезвии сложную руну. Тяжелый меч вспыхнул, повинуясь его желанию, и человек внутри неловко «поперхнулся», задушено простонав.

Прежде чем прозвучал сигнал пожарной тревоги, Сюань Цзи потянулся и сжал кулак, потушив огонь. В этот самый момент он, казалось, увидел пару ласковых глаз в отражении меча. Объятый пламенем человек все еще улыбался. Его взгляд был таким нежным, что даже пугал.

Перестав, наконец, гореть, Шэн Линъюань несколько раз кашлянул и открыл рот. Его голос звучал немного хрипло, однако он с интересом спросил: «Что такое устрица?»

В это время Пин Цяньжу, наконец, освободилась от ремня безопасности и, словно подхваченная порывом ветра, подбежала к ним. Испугавшись, что она коснется опасного лезвия, Сюань Цзи наступил на упавший клинок, и отпихнул его под сиденье. Шэн Линъюань все равно был чрезвычайно добр. Он не заботился о чести и репутации, можно было наступать на него, как вам заблагорассудится.

— Директор, вы в порядке?! Директор?! Где вы порезались? — закричала Пин Цяньжу, испугавшись вида крови. — Это артериальное кровотечение?

— …Девочка, дай мне минуту, хорошо?

— Я…Я…здесь есть аптечка первой помощи! Я немедленно найду ее. Вы только потерпите, ладно? — Пин Цяньжу в панике сделала два шага, потом обернулась и сказала. — Подождите немного!

— Ах, — беспомощно кивнул ей Сюань Цзи. — Иди скорее, только не упади.

В конце концов, этот меч всю жизнь был частью его самого. Как только клинок оторвался от его ладони — рана начала заживать самостоятельно. Разорванное сухожилие постепенно восстанавливалось. Придерживая поврежденную руку, Сюань Цзи бросил взгляд под сидение, на торчавшую оттуда рукоять. Выражение его лица было непостижимым.

Воспользовавшись шумом самолета, он понизил голос и сказал:

— Ты отплатил мне черной неблагодарностью… Ваше Величество?

Сколько он себя помнил, этот меч всегда был с ним. Он был его костью. То, что клинок не мог «вернуться» назад: такого никогда не случалось ни с кем из его семьи. Должно быть, это как-то связано с кровью злого духа, призванного темным жертвоприношением. У этого дьявола было точно такое же лицо, как и у того, кого он видел во сне, во время расследования дела о мутировавших деревьях в Чиюань. Кроме того, в больнице, когда сломалось кольцо Великого огня, это существо явно намеревалось убить его... Если старейшины всех поколений видели один и тот же сон, то этот дьявол наверняка был неразрывно связан с кланом «Хранителей огня».

Когда Сюань Цзи проснулся в полдень, он почувствовал, что что-то не так — ему снилось, будто неподалеку кто-то дышал. Тогда он подумал, что лезвие меча было куда холоднее, чем обычно. Но тем, что действительно убедило его в том, что с мечом происходит неладное — была зеркальная бабочка. Когда он оказался рядом с ней, улыбающиеся лица на крыльях насекомого изменились, превратившись в испуганное и плачущее.

Нетрудно было догадаться, что Сюань Цзи являлся естественным врагом этих существ. Когда бабочка увидела его, это было равносильно тому, чтобы увидеть огромный крематорий.

Однако, почему эти маленькие плачущие мордашки выглядели такими обиженными?

Если у этой бабочки нет никакой другой способности, кроме долголетия, она могла разве что почувствовать присутствие кого-то… или чего-то другого.

Его меч родился в огне, и все зло, что встречалось у него на пути, отступало. Вполне разумно, что с ним это никак не могло быть связано. Но если это был тот дьявол… произойти могло все, что угодно. В конце концов, кольцо Великого огня защитило его.

Когда дьявол, невзирая на темный ритуал, убил Би Чуньшэн, он кое-что сказал. В это время только Сюань Цзи, что находился к нему ближе всех, услышал его. В предложении было всего два слова, которые очень взволновали юношу: одно — «я» (2), другое — «вы» (3).

(2) Шэн Линъюань использовал уст. офиц. Мы (император о себе, с дин. Цинь)


(3) 尔等 (ěr děng) букв. «вы все», обращение к кому-то, кто находится ниже по рангу.


«Вы», похоже, подразумевало, что за Би Чуньшэн стоял кто-то еще.

До хаоса в Цзючжоу — точнее, до первых военных походов императора Пина, слово «я» ничем не отличалось от других, его использовали все. Позже, когда амбиции императора Пина расширились и он пошел войной на Чиюань, он сделал это слово собственностью императорской семьи. Люди, что говорили так о себе, либо родились в более раннюю эпоху, либо при последующих правителях (4).

(4) Прим. автора: Все, что касается истории в этом произведении - мои глупые выдумки, ха.v>

За исключением некоторых личностей, большинство императоров также обзавелись посмертной недвижимостью.

Только два человека были похоронены в Чиюань. Одним из них был император Пин, погибший на поле битвы и не имевший собственной могилы. Другим — император У, сумасшедший, что самолично прыгнул в огонь.

Все они носили императорскую фамилию «Шэн».

Так кем же он был на самом деле?

Сюань Цзи не был уверен, потому выражался туманно, намереваясь обманом разузнать правду, а потом посмотреть, что из этого выйдет.

Стоило ему понизить голос, как он тут же услышал хриплый шепот рядом с собой: «Тогда, как же ты предлагаешь мне отплатить тебе?»

Но эта фраза была сущим пустяком. То, что последовало за ней, было поистине пугающим.

Сюань Цзи услышал, как дьявол, заключенный в мече, сказал: «Я вижу, этот маленький демон хорошо умеет притворяться».

На мгновение в голове юноши воцарилась звенящая пустота, а затем он почувствовал, как волосы на теле встали дыбом: «Твою мать! Он что, слышит мои мысли?»

В то же время, находившийся в мече Шэн Линъюань, «прислушался» к его грубым словам и тоже кое-что понял.

Реакция обоих мужчин была совершенно одинаковой, почти одновременно они перестали думать, заставив себя сосредоточиться на чем-то одном. Сюань Цзи принялся внимательно пересчитывать волосы на голове Ло Цуйцуя, в то время как Шэн Линъюань вспоминал древние писания, смысл которых так и остался непонятен.

Они оба относились к тому типу людей, что носят бесчисленные маски и выстраивают тысячи внутренних стен. Никто из них не ожидал, что однажды они будут вынуждены «соединить» свои мысли с незнакомцем, имеющим неопределенные намерения.

Такого не должно было случиться!

Некоторые люди с точностью контролировали даже малейшие выражения лица. Порой, среди них встречались специалисты, способные провернуть подобное с языком тела. Но кто мог контролировать мысли?

Несколько раз пересчитав волосы на голове Ло Цуйцуя, Сюань Цзи исчерпал все имеющиеся средства. Однако, у него тут же возникла мысль: «Что плохого в том, чтобы слышать призраков?»

Сквозь непонятные и труднопроизносимые «священные писания» Шэн Линъюань процедил: «Действительно».

П/п: поскольку наши главные герои общаются мысленно, их диалог оформлен кавычками.

Сюань Цзи подумал: «В конце года Управление по контролю за аномалиями должно выложить мне зарплату за четырнадцать месяцев. И это еще не все».

Хотя никто не мог понять священные писания Шэн Линъюаня, кроме него самого, Сюань Цзи прислушался к его произношению и заметил, что тот повторял одно и то же предложение по три или четыре раза. Наконец, он не удержался и пропустил одну фразу: «Создатель темной жертвы, я порублю его на куски».

«Значит, у темного жертвоприношения есть инициатор? Неужели Би Чуньшэн и правда всего лишь марионетка?» — Спросил Сюань Цзи, и Шэн Линъюань ответил ему двумя разными голосами. Один из них говорил медленно и спокойно, сопровождаемый легким смешком: «Ты угадал».

Другой же холодно произнес: «Чепуха».

Сюань Цзи промолчал.

«Ох, cтарик, ты еще и шизофреник (5)».

(5) 精分 (jīng fēn). Сокращение от 精神分裂 (jīngshén fēnliè) шизофрения. Как интернет-сленговый термин, это означает показывать две или более личностей, или быть непостоянным и раздражающим человеком. Зачастую это слово используют с юмором.


Смешанные чувства Шэн Линъюаня были его инстинктивной реакцией. Стоило ему заметить это, как он затих, а после вновь осведомился: «Что значит «шизофреник»?»

«Это значит... — Сюань Цзи не смог внятно объяснить ему. Он был смущен и растерян. Наконец, он собрался с мыслями и сказал, — Как же я, мать его, облажался».

Шэн Линъюань еще не выучил слово «облажаться», и все виды писаний, что в беспорядке звучали у него в голове, порой смешивались с древними детскими стишками.

В это время Пин Цяньжу наконец-то нашла в самолете аптечку и рысцой побежала обратно, бессвязно приговаривая:

— Как ваши дела? Директор, я никогда раньше такого не делала. Насколько все серьезно?

— Ох... Прежде всего, пожалуйста, передай мне влажную салфетку. — Сюань Цзи поднял раненую руку, демонстрируя ей ладонь. От кровоточащей раны остался лишь неглубокий белый след. — Теперь скажи мне, уборку салона Управление ведь возьмет на себя?

Пин Цяньжу застыла и в шоке уставилась на его руку.

Сюань Цзи сухо произнес:

— Мне очень жаль, что ты опоздала и не смогла лицезреть весь процесс.

Это был ее второй опыт неудачного общения с новым боссом. В первый раз вокруг сверкали молнии, гремел гром, рокотали лед и пламя, а закончилось все тем, что этот человек взорвал здание. Во второй раз он залил кровью весь пол, еще до того, как они добрались до места. Вероятно, теперь она думала о том, что их временный босс — это катастрофа. Все они были особенными, но оказаться «несчастливой звездой» — это нечто. Это все объясняло. Поэтому девушка просто приняла странную зажившую рану Сюань Цзи как должное и помогла ему очистить кровавое пятно.

Сюань Цзи несколько раз машинально протер руку, в то время как Шэн Линъюань закончил повторять всю свою коллекцию классических историй. Наконец, они оба немного успокоились.

Сюань Цзи отослал Пин Цяньжу, вытащил из-под кресла тяжелый меч и посмотрел в окно. Любуясь на огромное море облаков, он сказал Шэн Линъюаню: «Слушай, старик, у тебя есть еще какие-нибудь идеи?»

«Опусти меня» — просто ответил Шэн Линъюань.

«Я бы тоже этого хотел, но я даже не знаю, как ты туда попал».

Это было правдой. На данный момент у него не было никакой нужды лгать.

«Сломай меч».

«Я вижу, ты не боишься умереть, — подумал Сюань Цзи. — Этот меч – моя жизнь. Не знаю, как ты там оказался, но я не смогу сломать его, даже если захочу. Если только ты не решил совершить двойное самоубийство».

Шэн Линъюань ничего не ответил. Он лишь подумал: «Вот это уже лучше».

«Умирай если хочешь! Ты можешь помочь себе сам. А я не хочу. Я еще недостаточно прожил».

Шэн Линъюань очень хотел «помочь себе сам», но, к сожалению, он был бессилен, и ему пришлось полностью положиться на маленького демона. Будучи совершенно беспомощным, он услышал, как будущий аспирант Ян Чао скользнул обратно на свое место и одобрительно «прожужжал».

— Император Ци, Шэн Сяо — известный в истории нашей страны политик и стратег. Эм... Что там еще? — он открыл свою книгу и заглянул в нее. — О, тут сказано, что император У из Ци, был известным реформатором, стратегом и мыслителем...

— Эй, а разве не политиком? — бросил Сюань Цзи.

Ян Чао взглянул на него сквозь тонкие стекла очков.

— Политик, реформатор, мыслитель...

Сюань Цзи вдруг засомневался в познаниях так называемой «Большой энциклопедии».

— Ты сказал «политик, стратег и реформатор», разве нет?

Ян Чао вновь открыл книгу, посмотрел в нее и сердито отвернулся. Юноша прикусил язык и больше не произносил ни звука.

Сюань Цзи его прекрасно понимал, но все еще не мог придумать, как ему поступить. Говорить с великим дьяволом, что жаждал поскорее умереть, ему не хотелось. Поэтому он решил «позвать кошку, чтобы дразнить собаку» (6). Он протянул руку и забрал конспекты из рук Ян Чао:

— О, мы почти прилетели, а ты только до второго абзаца дошел. Нет, товарищ Сяо Ян, такими темпами ты полгода будешь покорять четвертый и шестой уровни (7), и в конце концов пополнишь ряды тех, кто знает лишь слово «отказ»..

(6) Звать кошку, чтобы дразнить собаку 招猫逗狗 (zhāo māo dòu gǒu) ссылается на фразу 惹是生非 (rě shì shēng fēi) вызвать ссору; провоцировать споры.


(7) «Отказ» и «Бездна» изначально написаны на английском языке, здесь имеются в виду словарные слова CET (College English Test) - это национальный тест по английскому языку в Китае, состоящий из двух уровней: 4 и 6.


— Чепуха! — Ян Чао рассердился и вскочил со своего места. — Еще я знаю слово «бездна»!

Он в спешке выхватил конспекты из чужих рук, как раз в тот момент, когда прозвучало объявление о скорой посадке. Покачнувшись, Ян Чао ударился локтем и все его книги разлетелись по полу, страницами вверх, являя миру выделенные строчки: «Шэн Сяо, император У династии Ци, был известным в истории нашей страны политиком, стратегом и реформатором, а также тираном с сомнительной репутацией».
Страницы: 1 2 3 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)