Что почитать: свежие записи из разных блогов

Записи с тэгом #The Defective из разных блогов

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные

 

Отбракованные / 残次品 (Cáncìpǐn) / Imperfections

 

Автор: Priest

Год выпуска: 2017

197 глав, 6 экстр, выпуск завершён.

Оригинал размещён на сайте: http://www.jjwxc.net/

 

Перевод с китайского: pandarise

Редактирование: Псой и Сысой

Вычитка: kaos

Отдельное спасибо Диане Котовой (DianaTheMarion) за неоценимую помощь!

 

Аннотация:

«Это было лучшее изо всех времен, это было худшее изо всех времен».

Чарльз Диккенс. «Повесть о двух городах»

 

Я до костей пропитался ненавистью и годами назревающими заговорами, став призраком, вернувшимся с того света. С головой погрузившись в трясину, в бездну, я жаждал лишь похоронить свои истлевшие корни, отрастить шипы, подобно анчару, чтобы их яд поразил эту прогнившую цивилизацию.

И там, на самом дне... я обрёл свою звезду.

 

Оглавление:

Том 1. Звезда Пустошей

Глава 1. Пролог

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

 

Том 2. Тернистый путь

Глава 29

Глава 30

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 30

Предыдущая глава

На сей раз, Лу-сюн, можешь крыть его как душе угодно!

***

Уайт пошатываясь сошёл с беговой дорожки, подавив пару рвотных позывов, к глазам подступили горячие слёзы.

— Люди? Люди! Поблизости есть хоть какое-нибудь небесное тело? Самая завалящая космическая станция тоже сойдёт! Мне уже во сне грезится, как я ступаю на твёрдую почву! Я больше не могу есть холодные концентраты, мне даже варёная зелень сгодится!

Отталкивая друг друга, студенты высунули головы из тренировочного зала, и даже Мята, которая в этот момент отдыхала в женской спальне, из последних сил выползла оттуда, чтобы посмотреть, что происходит. Они уже целый месяц скитались по безлюдным просторам Вселенной, и вот наконец вновь соприкоснулись с человеческим обществом — само собой, молодые люди захлёбывались потоком восторженных слов, сожалея лишь о том, что мех не может превратиться в огромную руку, чтобы обнимать их всю оставшуюся дорогу.

читать дальшеОднако реакция старших была отнюдь не столь радужной.

Неожиданно дверь каюты Одноглазого Ястреба распахнулась, и из неё размашистым шагом вышел старый торговец оружием с лицом мрачнее тучи [1]:

— Какова обстановка?

Линь Цзинхэн прищурился:

— Бисин, доложи о состоянии нашего арсенала.

— Неплохое, — едва заслышав его голос, без раздумий отозвался Лу Бисин, который как раз находился на складе оружия. — С герметичностью всё прекрасно, и с условиями хранения никаких проблем, разве что… программное обеспечение немного устарело. Не приведёт ли это к промедлению в бою?

Лишь тут до него дошло, что Линь Цзинхэн только что назвал его по имени.

В ушах Лу Бисина тут же зазвенело — этот звук был не особенно громким, будто мимо пролетал комар. Его уши шевельнулись, и молодого человека охватило ощущение, что с гравитационной системой меха что-то определённо не в порядке, такую лёгкость в ногах он внезапно испытал.

Прежде Линь никогда не называл его вот так просто — обычно он использовал имя и фамилию, а когда желал поддеть его, то величал «ректор Лу», «молодой господин» или тому подобным образом. Ну а при личном общении — просто «ты» да «ты».

Застыв на мгновение, Лу Бисин спросил, будто в трансе:

— Хочешь, я обновлю его для тебя?

— Нет, возвращайся. — Казалось, долетающий по радиосвязи голос Линь Цзинхэна омрачился. — Система обороны активирована.

Лу Бисин вскинул голову — мех загудел всем корпусом, защитное поле накачивалось энергией по максимуму, два управляемых снаряда скользнули в стволы орудий.

— Четвёр… командир Линь, — тут же поправилась Хуан Цзиншу, — в чём дело? С этим сигналом что-то не так?

— С начала Звёздной эры в истории человечества самая большая опасность во Вселенной исходит отнюдь не от чёрной дыры, — ответил за него Одноглазый Ястреб. — Запомните, чертенята, люди куда опаснее чёрных дыр.

— Это — локальный сигнал, обладающий высокой скоростью и мощностью, однако он служит для внутренней, а не для внешней коммуникации. — У Чжаньлу, как всегда, было наготове научно-популярное объяснение. — Подобные внутренние сети без выхода во внешнюю среду обычно используются в военное время, когда блокируют все внешние коммуникации, таким образом скрываясь от сканирующих устройств неприятеля. Как правило, предел действия внутренней сети одновременно очерчивает область патрулирования — и сейчас мы как раз проникли…

Не успел он договорить, как «Пекин» внезапно содрогнулся.

Не издав ни звука, Линь Цзинхэн открыл огонь. Управляемый реактивный снаряд прочертил дугу по чёрному горизонту, столкнувшись с другим снарядом, который с беспримерной точностью атаковал их из засады. Осколки снарядов и излучение от взрыва ударили по «Пекину» и были рассеяны системой обороны. Окружающая их тьма расцветилась фейерверком, на миг озарившим космос.

Вокруг них сомкнулось сплошное кольцо из по меньшей мере шести десятков мехов, и каждый из них выглядел куда более грозным, чем «Пекин».

Едва встретившись, они отправили в качестве приветственного подарка реактивный снаряд — похоже, о любви с первого взгляда тут и речи не шло.

Недоверчиво переглянувшись, Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб в один голос выдали:

— Это ты им насолил?

Но прежде, чем эти двое успели привычно сцепятся друг с другом, между ними вклинился голос, отвечая за обоих:

— Нет и нет, но прежде всего, прекратите ругаться!

Встав между ними, Лу Бисин поднял руки, разделяя спорщиков, но в то время, как его правая ладонь упёрлась прямиком в грудь Одноглазого Ястреба, заставив того отступить на пару шагов, вытянутая левая рука так и застыла перед грудью Линь Цзинхэна — пальцы дважды потянулись к его груди… но так и не осмелились её коснуться: три верхних пуговицы рубашки генерала Линя были расстёгнуты!

Неужто за время службы в Серебряном форте ему настолько опротивели строгие правила ношения военной формы Комитета Лиги?

Встретившись глазами с Линь Цзинхэном, Лу Бисин судорожно отдёрнул руку, сделав вид, что поправляет причёску, и самым что ни на есть недостойным образом [2] ретировался к пульту связи.

Подсоединив к нему свой персональный терминал, Лу Бисин с головокружительной быстротой ввёл цепочку кодов:

— Мой папа уже много лет занимается бизнесом, он — торговец, заинтересованный в хороших отношениях со всеми. Ни у кого не может быть оснований держать на него обиду… — Обращаясь к Одноглазому Ястребу, он продолжил: — Старик, Линь ведь не то, что ты — неужто ты правда считаешь, что он способен настроить против себя столько людей?

Одноглазый Ястреб с шумом выдохнул через нос.

— Что ты делаешь? — спросил Линь Цзинхэн.

— Изначально я разработал эту игрушку, чтобы во время межзвёздных перелётов пользоваться интернетом на халяву. Хочу попытаться с её помощью подсоединиться к их внутренней сети. — Лу Бисин говорил неторопливо, но при этом его пальцы мелькали с такой скоростью, что, казалось, вот-вот взлетят. — Для начала нужно подумать, как поприветствовать другую сторону. Должно быть, произошло какое-то недоразумение, и прежде чем ринуться в драку, нужно попытаться поладить [3] с ними, так ведь?

— Никогда не считал нужным вести переговоры с дешёвыми сучками, которые набрасываются первыми, — сокрушённо вздохнул Одноглазый Ястреб.

— Согласен, — отозвался Линь Цзинхэн.

Торговец оружием тут же переобулся в воздухе:

— …но если технические средства позволяют, почему бы и не попробовать?

Группа мехов медленно выплывала из темноты, будто отряд мрачных стражей, восставших из тьмы древней гробницы. Казалось, угольно-чёрные дула смотрят им прямо в лицо. На границах духовной сети ощущалось сильное напряжение. Не поднимая головы, Лу Бисин довольно шустро подобрался к краю чужой сети и с довольной улыбкой присвистнул.

Внезапно дисплей озарился светом, будто на пульте связи открылся третий глаз, который беззвучно скользнул по округе: теперь прятавшиеся во тьме мехи больше не могли от него укрыться, плотно усеяв экран своими силуэтами. Тут же стало ясно, что одним кольцом мехов их противник не ограничился — имелись ещё и засады, так что их окружение насчитывало немало слоёв [4], более всего напоминая «пирожные долголетия» [5].

Выводить против них подобную «делегацию» было попросту антинаучно, поскольку скорость и потребление энергии у мехов — даже небольших — в сравнении с земным вооружением были прямо-таки астрономическими, так что столь тесный строй попросту лишал их манёвренности, не говоря уже о том, что электромагнитные поля и духовные сети неизбежно оказывали влияние друг на друга, что легко могло привести к программным ошибкам и нестабильности духовной сети. И в случае крупномасштабной бомбардировки укрыться им будет решительно негде — они могли рассчитывать на более-менее впечатляющий результат, лишь если противник страдает трипофобией [6].

Эти выстроившиеся словно для хорового выступления мехи совсем не походили на регулярные войска — и уж тем более на безжалостных и алчных космических пиратов. Куда больше это напоминало толпу сброда, заключившую временный союз, чтобы затеять массовую драку.

— Кто из них только что выпустил снаряд? — спросил Линь Цзинхэн.

В высшей степени интеллектуальная сеть тут же подсветила жёлтым мех напротив них.

— Отправить туда запрос на установление связи? — предложил Лу Бисин.

— Нет, — отозвался Линь Цзинхэн, — меня интересует тот, что сбоку.

— Почему? — тихо спросил Уайт у Чжаньлу. Тот охотно пояснил:

— Потому что согласно статистическим данным чаще всего начинают потасовку те, кто больше других желает выслужиться — обычно такие держатся возле лидера.

Богатый духовный мир господина меха наполнил Уайта недоумением:

— Неужто ты даже такое способен просчитать?

Пока он говорил, соединение было установлено, экран пульта связи вновь вспыхнул, и на нём появилось изображение кабины меха.

С другой стороны экрана появился мужчина в тёмно-сером официальном костюме — зажим для галстука, запонки на манжетах, серьги-гвоздики, и тому подобные побрякушки моментально притягивали к себе внимание. Он был одет с таким блеском, что на него невозможно было смотреть, не зажмурившись, и отличался утончённостью фигуры, абсолютно недостижимой для обычных людей, однако с ней совершенно не сочеталась необычно большая голова, похожая на поджаренный до золотистой корочки мясной шарик [7], насаженный на бамбуковую палочку.

«Мясной шарик» смерил Линь Цзинхэна ледяным взглядом:

— Чей ты лазутчик?

Не успел он ответить, как Одноглазый Ястреб неожиданно подал голос.

Увидев этого человека, старый торговец оружием сперва испытал шок, затем он приблизился к пульту связи и спросил:

— Сестрица-Вонючка [8]? Ты-то как тут оказался?

Уголок глаза мужчины дёрнулся:

— Одноглазый Ястреб!

— Эта дрянь обирает своих же [9], требуя платы за «крышу» с других контрабандистов. — Подняв голову, Одноглазый Ястреб внимательно оглядел окружившие их мехи и внезапно разразился яростной бранью: — Сестрица-Вонючка, да ведь это же я, твой папаша, продал тебе эту партию мехов! А я-то думаю, за каким хреном они кажутся мне такими знакомыми? А теперь ты собрался поджарить этого старика [10] его же товаром? Ах ты сволота, да ты даже не расплатился за них до конца !

— Я слышал, что твою планету Кэли поджарили, будто попкорн, — потрясённо отозвался Сестрица Вонючка. — Как ты умудрился выжить?

— А что, ты так хотел, чтобы я сдох? Увы, пока не собираюсь, — язвительно ухмыльнулся Одноглазый Ястреб. — Восьмую галактику превратили в угольный брикет, лишь я, твой папочка-кредитор, умудрился ускользнуть — и как, ты благодарен за это небесам?

Сестрица-Вонючка не знал, что и сказать на это.

— Нечего ныкаться за спинами младших братишек, словно черепаха в панцире! — прикрикнул на него Одноглазый Ястреб. — А ну выходи и поговори со мной как мужчина!

— Вот уж нет, — отозвался Сестрица-Вонючка, бросив взгляд на Линь Цзинхэна. — А тебе лучше бы не двигаться с места, иначе кто-то из этих братишек может ненароком в тебя пульнуть.

Диапазон действия духовной сети имеет свои ограничения — к примеру, у такого мелкого меха, как «Пекин», он был сравнительно невелик, куда уже, чем дальность попадания космической управляемой ракеты ближнего действия.

Хоть их противник прихватил с собой целую шайку приспешников, он продолжал соблюдать крайнюю осторожность, бдительно держась на безопасном расстоянии: ближайший из окруживших «Пекин» мехов оставался вне диапазона действия его духовной сети.

— Полагаю, ты получил, что заслужил? — смерив Одноглазого Ястреба заинтересованным взглядом, Сестрица-Вонючка продолжил: — Так что же, теперь, когда твоё старое гнездо разбомбили, ты приполз ко мне, словно бездомный пёс, чтобы просить подачки? В таком случае, старина, попрошайничай как следует. Я не забываю старых друзей, так что, в принципе, мог бы приютить тебя, но только если ты сперва пересмотришь своё отношение.

Старый торговец оружием хотел было холодно усмехнуться в ответ, вспомнив о том, как не так давно этот тип рассыпался перед ним в заискивающих улыбочках, чтобы получить оружие и мехи: контроль вооружения в семи галактиках был крайне жёстким, так что этот контрабандист-перекупщик без него никак не мог нащупать в них лазейку. Тогда Сестрица-Вонючка готов был встать перед ним на колени и лизать ему сапоги. Должно быть, теперь он окончательно уверился в собственной безнаказанности, раз позволил себе показать своё истинное лицо.

— Не скрою, на сей раз я и впрямь претерпел некоторый ущерб от этого буйнопомешанного из семьи Фон. Мы все пришли из того времени, и все как один затаили глубокую ненависть к гвардии принца Кэли, так ведь? — подавив гнев, ответил Одноглазый Ястреб. — И уж поверь, этот старый психопат опасен, как надвигающийся шторм, а за его спиной вдобавок маячит тень «антиутопистов». Если позволить им взять Восьмую галактику тёпленькой, то впредь нечего и мечтать о счастливых деньках. У меня есть источники вооружения, у тебя — твой «подземный город». Почему бы нам не сесть всем вместе и не поболтать о том, как старым товарищам объединиться, чтобы одолеть общего врага?

Бросив на него беглый взгляд, Сестрица-Вонючка растянул губы в застывшей притворной улыбке:

— Как ты верно сказал, у меня есть мой «подземный город». Пока не было принца Кэли, мы уже жили как клопы в сточных канавах, и теперь, когда они явились, с чего бы им заниматься зачисткой канализации? Со мной всё будет в полном порядке, так с какой стати мне искать смерти на пару с тобой?

— Если я верно помню, твои родители и младшая сестра… все они в те годы погибли от радужного вируса. В прошлый раз, когда ты умолял меня о рассрочке, ты напился в зюзю и рыдал за столом как младенец. — Помедлив, Одноглазый Ястреб сдавленным голосом продолжил: — Ты рассказывал, что твоей сестрёнке было всего шесть лет от роду, и всё её тело сгнило заживо — стоило коснуться, как лилась кровь и отваливались куски мяса, а они попросту запихнули её в изолирующий контейнер, и она ещё не успела испустить дух, когда они отправили её в печь для сжигания отходов…

Не дослушав его, Сестрица-Вонючка схватился за лоб и разразился смехом:

— Одноглазый Ястреб, Лу-сюн, ты — сама наивность! Не выдумай я эту слезовыжимательную историю, как бы я втёрся к тебе в доверие? Я с малых лет сам по себе, чтобы выжить, тащил всё, что плохо лежит [11] — и откуда у такого, как я, взяться родителям и младшей сестре? Ха, я часом не говорил тебе, что у нашей семьи была усадьба и садик, а также пара псов среднего размера? Не слишком ли это пасторально?

Челюсти Одноглазого Ястреба непроизвольно сжались.

Холодное лицо Сестрицы-Вонючки немного смягчилось:

— Мне жаль, но я всего лишь хочу спокойно прожить несколько лет, так что в мои планы не входит нарываться на неприятности. Ты же знаешь, Лу-сюн, в этом мире есть две категории людей, которые непременно должны умереть: это секретари, так как они знают слишком много, и наши кредиторы.

— Ты… — выдавил Одноглазый Ястреб.

— Прости-прощай! — рассмеялся Сестрица-Вонючка, обнажая белоснежный оскал, и оборвал соединение.

В тот же миг десяток мехов из ближней части кольца одновременно вскинули дула, будто приготовившись исполнить туш, который развеет в пыль зажатый между ними крошечный мех.

— Ублюдок! — взревел Одноглазый Ястреб.

Будто почувствовав что-то, Лу Бисин обернулся к Чжаньлу. Тот закрыл глаза, и всё его тело мигом обратилось в едва видимую тень. Духовная сеть незаметно наложилась на духовную сеть «Пекина», растекшись по ней, подобно невидимой волне.

В то самое мгновение, когда мехи неприятеля готовы были открыть огонь, духовные сети десятка шедших в авангарде мехов вдруг взбурлили. Не в силах противиться жестокому вторжению, прошедшемуся из конца в конец ряда, духовные сети шестидесяти мехов одновременно отключились, пилоты противника попадали на землю, будто подкошенные [12].

Контроль над несколькими мехами, ближайшими к меху Сестрицы-Вонючки, был перехвачен как по мановению руки. Лучевая пушка одного из них разнесла систему обороны и главный передатчик «мясного шарика», а восемь управляемых ракет в состоянии боевой готовности угрожающе нависли прямо над ним.

Линь Цзинхэн осторожно помассировал виски и под потрясёнными взглядами всех присутствующих еле слышно произнёс:

— Свяжись с ними ещё раз. На сей раз, Лу-сюн, можешь крыть его как душе угодно.


Примечания переводчиков:

[1] Лицо мрачнее тучи — в оригинале 面沉似水 (miàn chén sì shuǐ) — в пер. с кит. «лицо словно погружено в глубокую воду».

[2] Недостойным образом — в оригинале 人模狗样 (rén mú gǒu yàng) — в пер. с кит. «человек, а ведёт себя, как собака», обр. в знач. «внешний облик или поведение не соответствует реальности, выдавать себя за кого-либо, притворяться».

[3] Прежде чем удариться в драку, нужно попытаться поладить — в оригинале чэнъюй 先礼后兵 (xiānlǐhòubīng) — в пер. с кит. «сначала — подарки, потом — оружие», обр. в знач. «действовать сначала мирно и по-хорошему, и только потом прибегать к силе», «не добром — так силой».

[4] Немало слоёв 里三层外三层 (lǐ sān céng wài sān céng) — в пер. с кит. «три слоя внутри, три слоя снаружи», обр. в знач. «укутаться как капуста», «толпиться вокруг, обступить со всех сторон».

[5] Пирожные долголетия 年轮蛋糕 (niánlún dàngāo) — тонкие рулетики из множества слоёв.

[6] Трипофобия 密集恐惧症 (mìjí kǒngjùzhèng) — боязнь скоплений кластерных отверстий, здесь подразумевается — расположенных рядами оружейных дул.

[7] Поджаренный до золотистой корочки — в оригинале чэнъюй 金碧辉煌 (jīnbì huīhuáng) — в пер. с кит. «сверкать золотом и яшмой», обр. в знач. «блестящий, великолепный».

Мясной шарик 撒尿牛丸 (sāniào niúwán) — «брызгающие мясные шарики» — букв. «писающие говяжьи шарики» — шарики из говядины с жидкой начинкой внутри.

[8] Сестрица-Вонючка 臭大姐 (Chòu-dàjiě), 臭 (chòu) — в пер. с кит. «вонючий, тухлый, отвратительный», 大姐 (-dàjiě) — вежливое «старшая сестрица», также «барышня». Это сочетание иероглифов также означает клопа Coridius chinensis или Aspongopus chinensis 九香虫 (jiǔ xiāng chóng) — в пер. с кит. «насекомое девяти ароматов», в китайской медицине его употребляют сушёным в качестве болеутоляющего средства и средства для стимуляции циркуляции ци.

[9] Обирает своих же — в оригинале 黑吃黑 (hēi chī hēi) — в пер. с кит. «чёрный пожирает чёрного», обр. в знач. «разборки между преступниками», «собачья грызня», «вор у вора дубинку украл».

[10] Этот старик — в оригинале老子 (lǎozi) — фамильярное «старик», «отец», так нередко гневно или шутливо именуют себя в разговоре; также выше Одноглазый Ястреб называет себя «папкой».

[11] Тащил всё, что плохо лежит — в оригинале чэнъюй 偷鸡摸狗 (tōujī mōgǒu) — в пер. с кит. «воровать кур и искать собак», обр. в знач. «тащить что попало», «вести бесчестный образ жизни», а также «заниматься втихую любовными делами».

[12] Будто подкошенные — в оригинале чэнъюй 人仰马翻 (rényǎng mǎfān) — в пер. с кит. «люди ― навзничь, кони ― кувырком», обр. в знач. «полная неразбериха, хаос; в крайнем смятении; полный разгром».

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Том 2. Тернистый путь. Глава 29

Предыдущая глава

…Они коснулись края этого «подземного мира».


***

Навигационная карта меха «Пекин» демонстрировала пустой экран. Маршрут, которым они сейчас следовали, не был нанесён на карту — эту «кротовую нору» проложили бесчисленные группы контрабандистов, снующие взад-вперёд по Восьмой галактике, а это значило, что ни о каких гарантиях безопасности здесь и речи не шло.

«Пекином» назывался маленький мех Линь Цзинхэна.

Строго говоря, обычно лишь тяжёлые мехи, вроде Чжаньлу, удостаивались собственного имени и порядкового номера; в то же время как таким мелким моделям, претендующим в лучшем случае на роль букашки в безбрежных просторах космоса, да к тому же не наделённым искусственным интеллектом, само собой, давать имя не было нужды, однако на этом настоял Лу Бисин — он будто хотел с помощью последнего, что он прихватил с Пекина-ß, увековечить память о планете, куда они никогда больше не смогут вернуться.

читать дальшеВстав на колени в уголке тренировочного зала, Хуан Цзиншу открыла в переборке окошко размером с ладонь и выглянула наружу. Там царил всё тот же непроглядный мрак, ни зги не видно: ни лучика света, ни других судов, ни хоть какой-то планетки — поскольку для подобного межзвёздного путешествия гравитация может стать фатальной, маршрут проходил вдали от крупных небесных тел.

Лишь время от времени мех влетал во что-то вроде облака космической пыли — мелкие частицы дрейфовали в воздухе, образуя завихрения, которые отражали свет далёких звёзд; на расстоянии они казались тонкой, будто крыло цикады, тюлевой завесой, источающей слабое сияние.

Они следовали по этому «подпольному маршруту» уже около месяца, и на его протяжении совершили несколько штатных скачков. Мало-помалу Хуан Цзиншу свыклась с ощущением, что все её внутренние органы [1] едва не выдавливает наружу.

Не считая этого, окружающее мех пространство оставалось неизменным — в нём не было ничего будоражащего или угрожающего — и это порождало смутное чувство, что такого рода беспредельное одиночество — нечто нормальное.

Грандиозная война Лиги с космическими пиратами, безумный принц Кэли, бесследно сгинувшая в огне Родина… сейчас всё это казалось не более чем причудливым сновидением.

Эти отсталые студенты с отсталой планеты, которые благодаря своему специфическому жизненному опыту так и не разжились особыми способностями, по-прежнему оставались ни на что не годной обузой.

В тренировочном зале имелся симулятор меха, оснащённый имитацией миниатюрной духовной сети. Хоть они тренировались в течение месяца как черти, до сих пор ни один из них так и не сумел успешно к ней подключиться.

Уайт был редкостным задохликом — как в отношении физических возможностей, так и способности переносить невесомость он уступал всем своим однокурсникам. На настоящее время он отрубался уже на моменте подключения к симулятору меха.

Такой дуболом, как Бойцовый Петух, напротив, обладал прекрасными физическими данными и отменным аппетитом, однако уровень его интеллекта оставлял желать лучшего. Изначально будучи полуграмотным, он испытывал острый недостаток минимального уровня образования. Не говоря уже об освоении высоких технологий, стоило немалого труда заставить его проштудировать инструкцию к применению мелкой бытовой техники — и это ещё без учёта его проблем с дефицитом внимания, склонности к агрессии и прочих отклонений в поведении.

Хоть у вышеупомянутой парочки и были проблемы, они всё же со временем поддавались разрешению, а вот ситуация с Мятой была куда сложнее.

Она в определённой степени страдала боязнью темноты. В прошлом ей никогда не приходилось оставаться одной по ночам — будь то в сиротском приюте или в женском общежитии — а потому эта фобия прежде не давала о себе знать. Но при подсоединении к духовной сети чувства человека сливаются с сенсорами меха; обычно люди уделяют всё своё внимание внешней среде, если только не ставят перед собой задачу отслеживать сердцебиение и дыхание, а потому человека, подключённого к духовной сети, захлёстывает чудовищная волна информации, поглощаемой мехом из внешней среды — и тут-то беспросветная тьма космоса наваливалась на Мяту неподъёмным грузом. Не проходило и пяти секунд соединения с духовной сетью, как она принималась истошно кричать и плакать навзрыд, всё её тело обливалось холодным потом, а пульс и частота дыхания сбивались до такой степени, что дело едва не доходило до медикаментозного вмешательства.

Что же до самой Хуан Цзиншу, то, что и говорить, пневмоцефалия неспроста зовётся «болезнью пустого мозга» — до сих пор уровень её сродства с духовной сетью не достигал и 30%, и никто не мог объяснить, почему.

Раздался слабый щелчок надавливания на металлическое ушко — кто-то сбоку от неё открыл банку пива, по воздуху тут же разлился характерный аромат.

— Главный Лу? — обернулась Хуан Цзиншу.

Лу Бисин вытащил бумажный стаканчик, налил до половины и отдал ей:

— Это из старых запасов Линя — наверно, кто-то из его подчинённых оставил тут, не зная, что он не такое не пьёт. Думаю, что его срок годности на исходе.

— Никто его не пьёт, срок годности почти вышел, — бесцветным голосом произнесла Хуан Цзиншу, — а вы по-прежнему жмётесь — нет чтобы дать мне целую банку?

— Тебе и половины вполне достаточно, деточка — не хватало ещё, чтобы я избаловал вас всех. — Протянув руку к стаканчику, Лу Бисин спросил: — Ты будешь пить или нет? Если нет, так отдай мне.

Хуан Цзиншу тут же отдёрнула руку.

Подождав, пока она почти допила, Лу Бисин вновь нарушил молчание:

— В твоей вчерашней домашней работе слишком много ошибок, она явно выполнена спустя рукава, а в эссе обнаружены следы плагиата. Прежде такого не бывало. Так в чём дело?

— Откуда вы узнали, что я списывала? — удивилась Хуан Цзиншу.

— Неужто ты думаешь, что я бы дал студентам книги для дополнительного чтения, которые прежде хотя бы не пробежал глазами? Такие невежды, как вы, ребята, уж точно не стали бы читать что-либо сверх списка по доброй воле. — Лу Бисин прислонился к стене тренировочного зала, приняв расслабленную позу, но даже при этом умудрялся выглядеть собранным. — Так что я знаю, с какой книги и с какого именно абзаца ты это списала — что тут удивительного?

Ничуть не пристыжённая этим [2] Хуан Цзиншу покаянно склонила голову:

— А, ну так вычтите у меня баллы.

Однако Лу Бисин не сводил с неё взгляда, с неизменным терпением ожидая продолжения.

Одним глотком допив оставшееся пиво, девушка вытерла губы, напустив на себя вид прожжённой хулиганки:

— Главный Лу, некоторых вещей упорным трудом не добиться. Люди изначально не равны друг другу — кто-то рождается без ног или без рук, кому-то отроду не суждено ничего добиться, и им только и остаётся, что выбыть из гонки. Я… да что там, все мы такие. Мы вышли с завода отбракованной продукцией. Уж простите, главный Лу, но научить нас управлению мехами ещё сложнее, чем хомячков — прыгать сквозь горящее кольцо.

— В прыжках хомячков сквозь горящее кольцо нет никакой эстетической ценности, — уклончиво ответил Лу Бисин.

— Но ведь после начала этой войны людям, которые не умеют управлять мехами, непросто будет выжить в космосе, так ведь? Мы не в силах предвидеть, что случится в дальнейшем, а потому не можем позволить себе всю жизнь быть отбросами, во всём зависящими от других, — спокойно рассудила Хуан Цзиншу. — Управление мехами требует немалой крепости как тела, так и психики. Оператор должен обладать развитым интеллектом, генетические дефекты для него немыслимы. Вам не кажется, что это своего рода естественный отбор, направленный на то, чтобы выбраковать ущербных и сохранить лишь полноценных?

— Гм. — Лу Бисин в лёгком удивлении приподнял брови. — Если можно так выразиться, твой учитель несколько удивлён слышать от тебя подобное.

— «Дело не в том, что вы недостаточно одарены от природы, а в том, что вкладываете недостаточно усилий — вам следует уделить больше внимания методикам обучения» — это вы хотели сказать? — презрительно скривила губы Хуан Цзиншу. — Главный Лу, вы, учителя, никогда не изменитесь — так и твердите одни и те же фразы, что и сотни тысяч лет назад?

— Нет, я лишь хотел сказать, что всегда думал, что лишь склонные к интроверсии молодые люди предаются размышлениям о смысле жизни человека и его роли в обществе. Не ожидал, что таким представителям юношества, чьим хобби являются бои пивными бутылками, также это свойственно. Выходит, что подобный духовный поиск является общим инстинктом для всех представителей человечества, входящих в пубертатный возраст. Но кто бы мог подумать, что ты окажешься поклонницей такого безыскусного и безнадёжно устаревшего учения, как «социальный дарвинизм» с его концепцией «выживания сильнейших»?

Хоть Хуан Цзиншу мало что поняла из слов ректора, у неё возникло смутное чувство, что речь идёт о чём-то не слишком хорошем.

— Эволюция человеческого общества в частности и видовая эволюция в целом — необычайно долгий и сложный процесс. Когда ты пытаешься судить о нём, опираясь на свой жизненный опыт немногим более десятка лет, то это всё равно что рассматривать леопарда через трубку, видя лишь одно пятно на его шкуре [3], — размеренно произнёс Лу Бисин. — В первый день вашего обучения я говорил, что мир меняется слишком быстро и, быть может, десяток лет спустя всё перевернётся до неузнаваемости — можешь ли ты в точности предугадать, какими будут следующие десять лет? А ведь тебе предстоит прожить их не одну сотню. При том, что ты ничего не можешь сказать с определённостью даже о ближайших годах, как ты можешь судить о том, кто ущербный, а кто — полноценный?

Хуан Цзиншу в одночасье утратила дар речи.

— Деточка, — неторопливо отхлебнув пива, продолжил Лу Бисин, — насколько мне известно, до сих пор не существует доказательств того, что пневмоцефалия делает ощущение духовной сети невозможным. Даже если у тебя недостаёт способностей, ты можешь сперва как следует разобраться в себе и в мехе, чтобы выбрать другое направление развития, вместо того, чтобы, едва начав отставать от других, тут же удариться в трусливое бегство. Можешь при случае расспросить командира Линя — даже в гарнизоне Серебряного форта далеко не все обладают таким же уровнем духовной силы, как он.

Едва отзвучали его слова, как по радиосвязи тут же раздался ответ:

— Разумеется, нет. За исключением бойцов передового фронта, Серебряный форт не предъявляет жёстких требований к духовной силе солдат.

Лу Бисин от неожиданности едва не подавился пивом: «Разве ты сам не говорил, что в этой “кротовой норе” опасности подстерегают со всех сторон? И при этом ты настолько легкомысленно относишься к своим обязанностям пилота, что находишь время подслушивать, как я поучаю эту девчонку?»

На какое-то мгновение у него возникло чувство, что туманно-серые глаза Линя глядят отовсюду, беспрестанно наблюдая за ним, а в пиво, в которое он только что пил, будто натолкали несколько цзиней [4] куриных перьев, такой зуд начался в его внезапно пересохшей глотке. С силой прочистив горло и переменив позу, он спросил:

— Ты же говорил, что мы подходим к станции снабжения этого подпольного маршрута?

— Согласно твоей карте, осталось день-два, — ответил Линь Цзинхэн.

«А ведь герметичность тренировочного зала… и впрямь выше всяких похвал! — подумалось Лу Бисину. — Когда вход задраен, здесь раздаётся лёгкое эхо, так что радио звучит так, словно тебе нашёптывают прямо на ухо».

Еле заметно вздрогнув, он толчком распахнул дверь и вышел из тренировочного зала.

Стоя на лестничной площадке, он мог видеть весь нижний этаж меха, который сейчас покрывала гигантская трёхмерная схема маршрута.

В отличие от наземной трассы, межзвёздный маршрут не мог пребывать в покое: карта постоянно вращалась и видоизменялась, от густой сети координат рябило в глазах, так что при одном взгляде на столь сложную схему Бойцовый петух разрыдался бы в голос.

Линь Цзинхэн стоял посреди этой карты, и вращающиеся огоньки то и дело проползали по его одежде, порой озаряя лицо — при взгляде издалека казалось, будто это сон или мираж. Лу Бисин обнаружил, что этот человек одет по-домашнему небрежно — но даже небрежность выдавала в нём солдатскую аккуратность и выправку, что лишь подчёркивало необычайную противоречивость его характера. Радужка его глаз отливала серым, а волосы также больше не казались чёрными: если приглядеться к ним как следует, можно было заметить, что они на оттенок светлее. Каждую черту его лица можно было долго смаковать по отдельности; но, сочетаясь вместе, они по какой-то необъяснимой причине отталкивали людей, так что те не осмеливались взглянуть ему в лицо, сохраняя в памяти лишь холодность его выражения.

Лу Бисин знал его пять с лишним лет — но впервые обнаружил, что так и не разглядел его как следует.

— Командир, — Лу Бисин оперся на перила, умело приняв дерзкую и раскованную позу, — Когда ты служил в Серебряном форте, сколько любовных писем ты получал ежегодно?

Линь Цзинхэн на миг замер, будто оторопев от изумления.

За него поспешил ответить Чжаньлу:

— В почтовом ящике командира всегда действовала функция фильтрации, отсеивающая послания из неизвестных источников. Тем не менее, на общий почтовый ящик Серебряного форта ежедневно приходило бесчисленное множество адресованных вам писем, в особенности после того, как вы публично отвергли мисс Евгению.

— А почему я об этом не знал? — тут же отреагировал Линь Цзинхэн.

— Поскольку никакой важной информации они не содержали, начальник охраны и секретарь разбирались с ними за вас, — методично поведал Чжаньлу тоном ведущего новостей [5]. — Согласно статистике, около половины корреспондентов обрушивались на вас с порицаниями за то, что вы оскорбили чувства богини, а другая половина страстно уверяла, что, невзирая на то, что вы — садистски настроенный импотент, или же асексуал-извращенец, они всё столь же горячо любят ваше прекрасное лицо.

У Линь Цзинхэна не нашлось слов.

— Некоторые из них были весьма невежливы, — рассудительно заметил Чжаньлу, — однако статистические данные показывают, что, имея дело с крупными общественными деятелями, люди нередко демонстрируют грубость и невоспитанность в письменных заявлениях, это вовсе не свидетельствует о падении общественных нравов.

— А ну смирно, молчать! — не выдержал Линь Цзинхэн.

Искусственный интеллект беспрекословно выполнил команду, застыв немым изваянием.

Поддавшись внезапному импульсу, Лу Бисин произнёс:

— Зачем же так свирепствовать? Разве это плохо, когда тебе говорят, что ты красивый?

На сей раз Линь Цзинхэн не выглядел столь сердитым и непреклонным — лишь отмахнулся от него, прикрикнув:

— Что за чушь! Тебе что, заняться нечем? Чем болтаться без дела, лучше ступай-ка проверь запасы оружия и амуниции.

Лу Бисин облизнул пересохшие губы, сплющил банку из-под пива и, закинув её в процессор отходов, послушно удалился. Его не оставляло чувство, что его последние слова в адрес Линь Цзинхэна прозвучали как неприкрытый флирт.

«Итак, он не разозлился», — тайком сделал мысленную пометку исполненный исследовательского духа Лу Бисин, будто только что завершил небольшое, но полное опасностей приключение, и, мысленно подпрыгивая от беспричинной радости, бросился выполнять задание.

Полчаса спустя мех «Пекин» внезапно поймал сигнал; кто-то находился поблизости, а значит, они коснулись края этого «подземного мира»!


Примечания переводчиков:

[1] Внутренние органы — в оригинале 五脏 (wǔzàng) — в букв. пер. с кит. «пять нечистых» или «пять внутренних органов»: сердце, печень, селезёнка, лёгкие и почки.

[2] Ничуть не пристыженная этим — в оригинале идиома 死猪不怕开水烫 (sǐzhū bùpà kāishuǐ tàng) — в пер. с кит. «мёртвая свинья ошпариться не боится», обр. в знач. «быть безразличным к чему-либо», «снявши голову по волосам не плачут», а также «наглый, бесстыжий».

[3] Рассматривать леопарда через трубку, [видя лишь одно пятно на его шкуре] 管中窥豹 (guǎn zhōng kuī bào) — чэнъюй, обр. в знач. «узкий взгляд, ограниченный кругозор», «судить по аналогии, обладая недостаточным материалом».

[4] Цзинь 斤 (jīn) — мера веса, полкилограмма.

[5] Ведущий новостей — в оригинале 新闻联播 (Xīnwén liánbō) — «Синьвэнь Ляньбо» — ежедневная новостная программа Центрального телевидения Китая.


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 28

Предыдущая глава

Но и фальшивый мир — это всё же мир. Пусть большинство людей прозябали во тьме и невежестве, они всё же имели возможность жить.


***

— Он всё ещё в сознании, а значит, его способность переносить боль выше, чем у обычных людей, — заметил Линь Цзинхэн. — Это хорошо.

Едва отзвучали его слова, как зонд в мозге Ноль Ноль Один медленно повернулся и внедрился в спинной мозг. Линь Цзинхэн провёл рукой, нанося слой плёнки на стеклянную пластину, закрывающую темя пирата. Стекло мигом превратилось в зеркало, повернувшись под таким углом, чтобы позволить Ноль Ноль Один ясно видеть его собственное лицо.

Микрохирургический инструмент размером с мелкого жучка переполз на его тело. С первого взгляда он казался детской игрушкой-симулятором — если не обращать внимания на скальпель, бур и миниатюрную электропилу, покачивающиеся в его передних лапках, то можно было назвать его довольно милым.

читать дальшеЗанявший позицию стороннего наблюдателя [1] Одноглазый Ястреб приподнял веки:

— Эй, у нас не так много инструментов для микрохирургии.

— Знаю, — отозвался Линь Цзинхэн. — Этот инструмент не предназначен для людей, он — из моей личной коллекции.

Тем временем «жучок» заполз на лицо Ноль Ноль Один. Перво-наперво он прочно зафиксировал его веки — тем самым, не повредив глаза, он полностью лишил его способности моргать. Затем передними лапками он принялся накладывать швы, в то время как задними останавливал кровотечение, работая с чрезвычайной ловкостью и аккуратностью. Вскарабкавшись немного выше, он издал звук, похожий на жужжание электропилы, и по лбу Ноль Ноль Один заструилась кровь — но она тут же застыла под действием кровесвёртывающего геля. Вслед за этим из-под волос, подобно перхоти, полетела костяная мука — «жучок» взялся за кости черепа.

Это зрелище оказалось столь недетским, что глаза Ноль Ноль Один закатились, и он попытался упасть в обморок — однако два зонда в его нервных центрах вовремя пресекли посланный вегетативной нервной системе сигнал. После этого его мышцы отказали, так что вместо воплей ужаса он мог испускать лишь слабые стоны. Весь процесс пытки в целом чётко следовал эстетическим предпочтениям адмирала Линя — тихий и высокоэффективный — «жучок» виртуозно вскрывал череп, обнажая живой мозг.

— Такой метод используют космические пираты, чтобы пытать пленных. — Одноглазый Ястреб прищёлкнул языком от удивления. — Говорят, что эту процедуру разработал принц Кэли, после чего она быстро вошла в моду, став одной из классических пыток, применяемых космическими пиратами. Её также называют…

— Поедание сырых обезьяньих мозгов, — закончил за него Линь Цзинхэн.

— Извращенец, — покачал головой Одноглазый Ястреб. — Кто бы мог подумать, что академия «Улань» готовит подобные таланты?

Причиной так называемых «смерти от боли», «смерти от испуга» и «смерти под пытками» обычно служит чрезмерная стимуляция нервных окончаний, вызывающая нервный шок, который приводит к смерти от торможения сердечной мышцы и падения кровяного давления. Такого рода шок обычно порождается пороговым уровнем боли, которую человек в состоянии вынести.

При применении технологий, блокирующих этот физиологический процесс, человек способен переносить уровень стимуляции, существенно превышающий предел его выносливости.

Неспособный ни контролировать свои мускулы, ни закрыть глаза, Ноль Ноль Один был вынужден терпеть роль наблюдателя, неспособного хоть как-то повлиять на происходящее.

Вслед за этим мозг пытаемого подключался к особому датчику, и допрашивающий принимался задавать ему вопросы, снова и снова. Даже если допрашиваемый терял сознание, детектор всё равно продолжал получать отклики непосредственно от его мозга, так что пытка длилась, пока допрашивающий не получал нужных ему ответов или, пресытившись жестоким развлечением, милостиво позволял своему пленнику умереть.

Весь процесс был совершенно бескровным, разве что вид обнажённого мозга немного его портил — в остальном же эту сцену можно было признать вполне цивилизованной.

Будучи космическим пиратом, Ноль Ноль Один прекрасно разбирался в такого рода вещах, а потому знал, что должно случиться дальше, и его вынужденно распахнутые глаза наполнились неописуемым ужасом.

— Похоже, ты и сам знаток этих дел, — усмехнулся Линь Цзинхэн.

С этими словами он поднялся на ноги, но тут дали о себе знать то ли боль от раны на спине, то ли последствия чрезмерной кровопотери — не в силах твёрдо стоять на ногах, он пошатнулся и при этом нечаянно мазнул пальцем по экрану, выскочившему на его персональном терминале. Он и сам не знал, что за программу запустил; так или иначе, один из зондов в теле Ноль Ноль Один внезапно ослаб, так что онемение частично спало с его тела, и он наконец смог испустить истошный вопль ужаса.

Позабыв обо всём, Ноль Ноль Один проревел, еле ворочая языком:

— А-а, сдаюсь… спрашивайте… всё, что угодно скажу… а-а… ты… ты…

Но Линь Цзинхэн, будто не слыша его, сделал вид, что собирался вернуть зонд на место.

Ноль Ноль Один будто обезумел — он принялся орать, мешая слюну со слезами, и заплетающимся языком умолял дать ему шанс во всём сознаться.

В нужный момент вмешался Одноглазый Ястреб:

— У стоящих на пороге смерти всегда есть право голоса — разве тебя так уж затруднит дать ему сказать пару слов? Дай я сам спрошу.

Посмотрев на Ноль Ноль Один сверху вниз, Линь Цзинхэн растянул губы в улыбке, от которой волосы вставали дыбом, и сделал Одноглазому Ястребу приглашающий жест:

— Прошу, Лу-сюн.

Приблизившись к пленнику, Одноглазый Ястреб нагнулся к нему, опираясь о колени.

— Как твоё настоящее имя?

— А? Нет настоящего имени. — Ноль Ноль Один мало-помалу вновь обретал власть над своим языком. То и дело поглядывая на зеркало, он всё же не осмеливался присмотреться как следует. Его дыхание оставалось поверхностным, хватая воздух, он, сбивчиво продолжил: — Ни у кого из нас нет имён. С самого детства нас называли лишь по номерам.

— Гм, значит, ты вырос за пределами галактики, — кивнул Одноглазый Ястреб. — Там немало пиратских группировок, к которой из них ты принадлежишь? Не к Гвардии ли принца Кэли?

— Нет, не к ней, — судорожно принялся отрицать Ноль Ноль Один. — Я принадлежу к Легиону свободы.

Одноглазый Ястреб бросил на Линь Цзинхэна вопросительный взгляд.

— Нечего на меня смотреть, — отрубил тот. — Хоть я от случая к случаю веду дела с космическими пиратами, это не значит, что я знаю там всех кого ни попадя [2].

— Да-да, это всё потому, что, обитая за пределами галактики, мы крайне осторожны. За последние годы мы и шагу не ступали на территорию Лиги. Эти люди принца Кэли только и знают, что создавать проблемы, ведь сам он считает, что Восьмая галактика — его законные владения, что в те давние времена Восьмая галактика предала его. Этот на всю голову больной извращенец думает лишь о том, как бы свести счёты со всем миром! — Боясь, что он не сможет уложить своё признание в отпущенное время, Ноль Ноль Один говорил всё быстрее, словно собирался, набрав скорость, оторваться от земли, так что в этом потоке непросто было различить отдельные слова.

— Тогда скажи мне, сколько подразделений космических пиратов участвует в нынешнем вторжении? — вновь приступил к допросу Одноглазый Ястреб.

— Главным образом, три, — ответил Ноль Ноль Один. — Те, что нанесли внезапный удар по Серебряному форту — должно быть, «Союз славы». Когда мелкие группировки бежали за пределы галактики, сперва они в большинстве своём влачили жалкое существование, пока не присоединились к этому союзу. Они набирали людей, плетя заговор, чтобы одолеть Лигу и основать какую-то… Империю Славы. Помимо «Союза славы» там была ещё одна группировка — могущественная и крайне опасная. Насколько я знаю, они называют себя «Антиутопическим обществом [3]».

Уголки глаз Линь Цзинхэна дёрнулись:

— Антиутописты? Неужто они ещё живы?

«Антиутопическое общество» зародилось в конце Земной эры. Вначале оно походило на такие организации, как «Общество защиты животных», «Защита источников пресной воды» и тому подобные, модные в среде творческой молодёжи движения. Её основной целью было привлечение внимания к тому, что наука и технологии — это обоюдоострый меч. Члены этого общества призывали людей вернуться к природе, не позволяя всё более мощным по силе технологиям властвовать над их жизнями.

Всем известно, что творческая молодёжь — это безобидные существа, радеющие об экологии. Они культурные и законопослушные. Даже разгорячившись, самое большее, на что они способны — это поднимать шум, и уж точно не станут предаваться разнузданным поджогам и убийствам. Они даже оставили будущим поколениям множество ценных произведений искусства. В те дни бóльшая часть творческих людей выказывала «антиутопические» тенденции. Однако после того, как человечество устремилось в космос и вступило в Звёздную эру, всё переменилось. Атмосфера, царящая в салонах этих деятелей культуры, была уже не та — верховенство в нём захватили радикальные противники технического прогресса.

Грязные деньги всегда вытесняют из обращения чистые деньги [4]; похоже, что голос сумасшедшего всегда легче услышать.

В 192 году по Старому звёздному календарю действующее правительство официально признало «Антиутопическое общество» «деструктивной сектой», после чего оно скатилось ещё ниже, превратившись в настоящую опухоль на теле общества.

На границе Старого и Нового звёздных календарей «антиутописты» отбрасывали на историю человечества кровавую тень. Лишь когда Лига объединила восемь великих галактик, была предпринята карательная экспедиция, в ходе которой «Антиутопическое общество» было полностью уничтожено.

Кто бы мог подумать, что эта мёртвая сороконожка по-прежнему держится на ногах [5]? Вопреки ожиданиям этот жуткий призрак все эти годы скрывался за пределами восьми галактик, выжидая удобного шанса, чтобы нанести ответный удар!

— Да, так и есть! Они выступают против искусственного разума, «Эдема» — словом, всех современных технологий. Они также верят в то, что странствия по космосу и его исследования стоит держать под запретом, если в них нет настоятельной необходимости. С их точки зрения, люди должны ютиться на Земле, словно обезьяны — ну не больные ли? Принц Кэли тоже присоединился к этому обществу после своего панического бегства из Восьмой галактики! — добавил Ноль Ноль Один с заискивающей улыбкой. — Остаётся наше подразделение. Мы… разумеется, наш «Легион свободы» — куда более миролюбивая организация. Вплоть до настоящего времени наши силы базировались за пределами восьми галактик и вовсе не принимали во всём этом участия. Вооружённые конфликты всегда приводят к кровопролитию, не так ли? Кто бы ни выдвигал политические требования, простые люди ни в чём не виноваты. Я был уполномочен приказом обратиться ко всем вам с чистосердечным предложением сотрудничества. Ведь все стремятся к мирной жизни…

Вертя в руках персональный терминал, Линь Цзинхэн заметил:

— Прошу просить, но в конечном итоге ты не пощадил даже своих людей. Взорвать космическую станцию, разом уничтожив и врагов, и друзей — это уж никак не походит на стремление к «мирной жизни».

Лицо Одноглазого Ястреба мигом помрачнело, и он пнул Ноль Ноль Один по голени:

— Ты что, нас за идиотов держишь?

— Нет-нет, что вы! — затараторил Ноль Ноль Один. — Всё это чистое недоразумение! У нас есть строгие правила по части конфиденциальности. Мне ни в коем случае нельзя было допустить утечку информации о проводимых экспериментах и плане «опиум», в противном случае организация меня бы не пощадила… Но оказалось, что вы с Четвёртым братом обладаете невероятными способностями. К этому моменту вам уже удалось заполучить один из наших «опиумов», и это заставляло нас нервничать. Мы думали… думали, что вы явились с недобрыми намерениями. Казалось, что вам что-то известно. К тому же, в тот момент ситуация окончательно запуталась — ваши друзья на своём мехе ворвались прямиком в нашу лабораторию, где хранилась секретная информация, и я боялся…

— Что ещё за план «опиум»? — прервал его Одноглазый Ястреб.

Ноль Ноль Один на мгновение овладела необычайная нерешительность.

— Похоже, он не хочет говорить, — с каменным лицом заявил Одноглазый Ястреб. — Всё-таки его рот не столь надёжен, как его мозг. Не лучше ли…

Безусловно, Ноль Ноль Один был крепким орешком, однако «поедание сырых обезьяньих мозгов» было столь зверским процессом, что при виде того, как Линь Цзинхэн вновь собирается засунуть в него зонды, он тут же зарыдал от страха и принялся звать на помощь все известные ему старшие поколения своей семьи.

— Я расскажу, расскажу! — сквозь слёзы выкрикнул он. — Всё расскажу про план «опиум»… Четвёртый брат Линь наверняка догадался, что чип, который вы извлекли из Паука, и есть «опиум» — после имплантации он придаёт человеческому телу необычайную крепость, давая ему ощущение неограниченной мощи. Этот чип также способен частично симулировать некоторые функции «Эдема», такие как маскировка и экранирование… Разумеется, чип сам по себе вызывает некоторое привыкание, и после его извлечения наблюдаются лёгкие побочные эффекты.

Кулаки Одноглазого Ястреба непроизвольно сжались.

— Вы же сами видите, что мы живём в беспокойный век — в такое время каждый должен как-то защищать себя. Но обычному человеку в подобных условиях выжить весьма непросто — физическое состояние подавляющего большинства людей таково, что они даже за пределы атмосферы выйти не в состоянии. — Похоже, Ноль Ноль Один занимался «сетевым маркетингом» слишком долго — напрочь позабыв о своём положении пленника, он выпалил, брызгая слюной: — Мы лишь хотели воспользоваться возможностью выпустить на рынок партию готовых чипов, чтобы больше людей смогли стать господами собственной судьбы, укрепив своё тело с их помощью…

— То бишь, чтобы пристрастить как можно больше людей к этим вашим чипам, вызвав у них зависимость, — холодно прервал его Одноглазый Ястреб. — А потом мало-помалу повышать степень воздействия, пока они окончательно не превратятся в тех монстров, которых мы видели на арене в вашей лаборатории? Превосходно — куда уж всяким антиправительственным и деструктивным сектам до столь оборотистых наркоторговцев, как вы. Они борются за власть, не жалея сил — однако сами не заметят, как боеспособность их подчинённых окажется под вашим контролем.

— Где сейчас действуют подразделения «Союза славы» и «антиутописты»? — спросил Линь Цзинхэн.

— Я слышал, что «Союз славы» занял Уто, они собираются объявить себя временным правительством, а затем в течение нескольких лет покончить с Лигой, — ответил Ноль Ноль Один. — А «антиутописты», должно быть, заняты тем, что наживаются на чужой беде [6]. Серебряный форт потерян, так что столица нынче не может позаботиться даже о себе самой — где уж тут помогать другим галактикам. Разумеется, повсюду поднимается ропот и желание отвести душу — обитаемые галактики превратились в котёл горячей каши, а вот за их границами, напротив, царит тишина и покой. Я могу указать вам дорогу в штаб «Легиона свободы» — там вас, господа, ждёт самый сердечный приём…

Не успел он закончить, как Линь Цзинхэн встал, прошёл сквозь стеклянную стену изолятора через дверь, где его опрыскало дезинфицирующим спреем, и тут же направился обратно, попутно извлекая из мозга пленника зонды и снимая с него трепанационного «жучка».

Не сознающий, что происходит, Ноль Ноль Один испустил вздох облегчения, полагая, что вышел сухим из воды.

— Господин Лу, так ведь? — смущённо обратился он к Одноглазому Ястребу. — А вы… не могли бы найти что-нибудь, чтобы прикрыть мне голову?..

— Что, надеть тебе череп обратно?

Ноль Ноль Один с надеждой воззрился на старого торговца оружием.

— К чему эти хлопоты? — Одноглазый Ястреб растянул губы в улыбке, обнажая ряд острых зубов под крючковатым носом, а затем показал на свои глаза утки-мандаринки. — Видишь это? Когда я в 136 году последовал за генералом Лу Синем, чтобы навести в Восьмой галактике порядок, я потерял глаз. Тогда я поклялся, что ни от одного из пиратов, что попадётся мне в руки, даже тела целого не останется.

Спустя десять минут от Ноль Ноль Один и впрямь не осталось даже волоска. Его конечности были завёрнуты в имеющиеся на мехе мешки для экскрементов и отправлены в открытый космос.

После этого Одноглазый Ястреб продезинфицировал весь медотсек, тщательно вымыл руки и неторопливо вышел за дверь. Линь Цзинхэн стоял у входа в тренировочный зал на втором этаже, облокотившись о перила, и наблюдал за тем, как студенты истошно вопят [7] во время адаптации к невесомости. Заслышав шаги поднимающегося к нему Одноглазого Ястреба, он обернулся:

— Как ты догадался, что на самом деле у меня нет датчика, считывающего сигналы мозга, и я попросту блефовал?

Одноглазый Ястреб застыл — одна нога на ступени, другая — на лестничной площадке, и смерил Линь Цзинхэна взглядом, полным противоречивых эмоций — почти уважительным.

Однако спустя мгновение серьёзности старый персидский кот презрительно фыркнул:

— Да эти твои ребяческие хитрости недостойны упоминания, ха-ха!

Этим своим «ха-ха» он мигом разрушил только что зародившийся во время зверского допроса хрупкий основанный на взаимопонимании молчаливый союз, инициировав новый раунд боевых действий.

— Вы правы, вламываться в ночное заведение с оружием наперевес, чтобы отнять чужие трусы… столь бесчеловечный поступок и впрямь не следует упоминать в приличном обществе, — скромно кивнул в ответ Линь Цзинхэн. — Это в самом деле достойно смеха, Лу-сюн!

— Да чтоб тебя, сукин сын Линь… — выругался Одноглазый Ястреб, прикрыв смущение вспышкой гнева.

В этот момент приоткрытая дверь тренировочного зала отодвинулась, и Лу Бисин постучал о притолоку:

— В мехе так много места, а вам двоим непременно нужно ругаться именно здесь? Тут же несовершеннолетние, отец, ты не мог бы изъясняться при них без подобной лексики? Прошу, следи за собой!

Затем он повернулся к Линь Цзинхэну, и его голос тут же опустился на октаву.

— Ну что с ним поделаешь, — почти извиняясь, вздохнул он. — Ему за двести, пожалуй, его уже не переделаешь. Не обращай на него внимания.

Одноглазому Ястребу оставалось лишь возмущаться про себя: «Это кому тут за двести? Да кто разрешал тебе округлять мой возраст подобным образом?!»

— Ничего страшного, — благоразумно ответил Линь Цзинхэн. — Через двадцать минут мы совершим скачок, выйдя за пределы галактики, так что советую вам немного передохнуть. Поскольку на этот раз скачок не экстренный, кабина не будет заполнена защитным газом. К тому же, лучше вам не использовать лекарства во избежание привыкания — если есть проблемы с физической формой, то возьмите глюкозу на складе и принимайте её, чтобы восполнять недостаток энергии. — Помедлив, он добавил, обращаясь к студентам: — Не бойтесь, скоро вы к этому привыкнете.

Одноглазый Ястреб уже приготовился было излить на него новый поток гнева, но услышав из уст Линь Цзинхэна столь многословные и заботливые наставления, он тут же позабыл всё, что хотел сказать, и застыл на месте, вытаращив глаза и разинув рот от изумления.

Механический голос запустил обратный отсчёт, и мех исчез с того места, где только что находился, оставив позади охваченные пламенем войны [8] Восемь великих галактик. Он устремился к отправной точке «кротовой норы», не нанесённой ни на одну карту, и скрылся в безбрежной темноте космоса, держа курс в неизведанном направлении за границы галактики.

За двести лет существования Лиги разрыв между богатыми и бедными непрерывно рос, насквозь фальшивые политики лицемерили, обманывая друг друга, подобный грандиозной лжи «Эдем» застил глаза покорных людей, внутри прогнив до костей.

Но и фальшивый мир — это всё же мир. Пусть большинство людей прозябали во тьме и невежестве, они всё же имели возможность жить.

Пока снаряды пиратов не разорвали безмятежное ночное небо, и судьба каждого человека не повисла на волоске…

Конец первого тома


Примечания переводчиков:

[1] Занявший позицию стороннего наблюдателя — в оригинале чэнъюй 作壁上观 (zuòbìshàngguān) — в букв. пер. с кит. «наблюдать с [крепостной] стены», обр. в знач. «равнодушно наблюдать».

[2] Всех кого ни попадя — в оригинале чэнъюй 阿猫阿狗 (āmāo āgǒu) — в пер. с кит. «котёнок и щенок», диал. презр. также «кто угодно, каждый дурак, каждый встречный-поперечный».

[3] Антиутопическое общество — 反乌托邦协会 (Fǎnwūtuōbāng xiéhuì), где в слове «Утопия» 乌托邦 (wūtuōbāng) 乌托 (wūtuō) — омофон названия столичной планеты Уто 沃托 (Wùtuō).
Далее антиутописты — в оригинале 反乌会 (fǎnwū huì) — букв. «Общество анти-У».

[4] Грязные деньги всегда вытесняют из обращения чистые деньги — в оригинале 劣币驱逐良币 (lièbì qūzhú liángbì) — в пер. с кит. «низкокачественные деньги вытесняют из обращения высококачественные» — экон. закон Грешема, также закон Коперника-Грешема, обр. в значении «великие люди уходят в прошлое».

[5] Мёртвая сороконожка по-прежнему держится на ногах 百足之虫,死而不僵 (bǎizúzhīchóng, sǐ’érbùjiāng) — обр. в знач. «даже потеряв силу и власть, некогда могущественный человек/семья все равно обладает влиянием».

[6] Наживаются на чужой беде — в оригинале чэнъюй 趁火打劫 (chènhuǒ dǎjié) — в пер. с кит. «грабить во время пожара», обр. в знач. «греть руки на чужой беде, прижимать человека в трудную минуту, бить лежачего».

[7] Истошно вопят — в оригинале чэнъюй 鬼哭狼嚎 (guǐ kū láng háo) — в пер. с кит. «рыдать, как призрак, выть, как волк», обр. в знач. «завывать, выть, вопить, издавать душераздирающие крики, пронзительно причитать и кричать».

[8] Охваченные пламенем войны — в оригинале чэнъюй 战火纷飞 (zhànhuǒ fēnfēi) — в пер. с кит. «пожар войны носится в воздухе», обр. в знач. «охваченный пламенем войны, пламя войны бушует повсюду, постоянная ожесточённая борьба».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 27

Предыдущая глава

Воздух в этом мехе чересчур сухой.


***

Режим смены дня и ночи в мехе был вполне способен обмануть чувства, создав иллюзию реальности: пока у людей не возникало мысли открыть люк, им казалось, что они по-прежнему находятся на своей планете.

В пять утра искусственный солнечный свет начал постепенно усиливаться, мягко высвобождая пассажиров из объятий сна.

На Пекине-ß у большинства подростков были трудности с ранним подъёмом. Подавляющая часть предложений, поступавших в почтовый ящик ректора, касалась того, чтобы перенести начало занятий на два часа позже.

Однако в жизни любого человека наступает такой момент, когда он с нетерпением дожидается рассвета.

читать дальшеДолжно быть, скрытые возможности людей поистине безграничны — за одну лишь ночь чудом уцелевшие подростки научились справляться с душевной болью без посторонней помощи. Все они с полным энергии видом расселись вокруг обеденного стола. Хуан Цзиншу первой принялась листать учебные материалы на своём персональном терминале, и остальные автоматически последовали её примеру. Независимо от того, вникали ли они в их содержание, все до единого приняли вид завзятых отличников [1].

За сеансом утренней самоподготовки последовал завтрак, после чего студенты воспользовались отведённым на переваривание временем, чтобы устроить занятие по теории. Оно включало в себя распознавание всевозможного оборудования меха, а также… посещение живого адмирала Лиги.

— Так значит, Четвёртый брат в самом деле когда-то был генералом?.. — прошептал Бойцовый Петух. — А что это вообще за звание? У нас в Восьмой галактике такого нет… Он что, выше главы администрации галактики?

— Пожалуй, это зависит от того, о какой галактике речь, — осторожно рассудил Уайт. — Нашего главу администрации даже упоминать не стоит — от него толку меньше, чем от Четвёртого брата и его «Чёрной дыры».

Приняв вид умудрённой старшей сестрицы, Хуан Цзиншу презрительно бросила:

— Да их вообще нельзя ставить на одну доску.

Будучи неординарной девушкой, безразличной к дутой славе, Мята лишь досадливо вздохнула:

— Всё это не имеет значения. Знаешь, во сколько в год обходится содержание адмиральской должности? А стоит хоть раз ему отказать — как он тут же подаст в отставку.

Так эти четверо хулиганов, не осмеливавшиеся даже заговорить с Линь Цзинхэном, как ни в чём не бывало болтали в каких-то пяти шагах от него, думая, что он их не слышит.

Линь Цзинхэн подозревал, что его наконец настигло воздаяние за то, что он привык в обычное время притворяться глухонемым; ему только и оставалось, что склониться над украденной Лу Бисином картой «подпольного» маршрута, упорно продолжая делать вид, что ничего не слышит.

— Обычно жалованье рассчитывается исходя из ранга, — со всей серьёзностью продолжила Мята. — Стало быть, у адмирала оно весьма высокое. К тому же, я полагаю, что у него также есть свои источники «серого дохода».

Линь Цзинхэн попросту утратил дар речи.

Похоже, эта девчонка только что обвинила его в коррупции.

— А то, — согласился Уайт. — Армии требуются регулярные закупки оружия, оборудования, а ещё мехов — как тут обойтись без отката? Вот наш главный Лу продал свой мех — и отгрохал целую академию! Даже если класть себе в карман всего лишь один процент от суммы, навар выходит порядочный!

Линь Цзинхэн на мгновение замер — он был вынужден признать, что в словах мальчишки в самом деле есть смысл: согласно этой концепции он в своё время проворонил несколько десятков миллиардов, не меньше.

Тут как раз вернулся Лу Бисин — и как назло успел услышать, что несут его подопечные. Обнаружив, что, пока он занимался перенастройкой внутренних систем меха, эти негодники не оставили от его репутации и камня на камне, он тут же принялся выгонять их:

— Кыш, кыш отсюда! Нечего тут мешаться!

Подняв голову, он случайно поймал взгляд Линь Цзинхэна и тут же, потупившись, сделал вид, что всецело занят наставлением студентов, больше не осмеливаясь смотреть в его сторону.

Вчера, пребывая будто во сне, Лу Бисин напрочь позабыл, что находиться на мехе — совсем не то, что на земле, ведь здесь всё и вся пребывает под неусыпным надзором вездесущей духовной сети. Хоть внешне поведение Линя ничуть не отличалось от обычного, сам молодой ректор этим утром был мнительным сверх меры: ему казалось, что он был уличён в коварном намерении наложить свои лапы… а теперь объяснить всё это было слишком сложно.

Ощущая крайнюю неловкость, он пошевелил своей неразумной рукой, раздумывая: «Какой смысл тебя оставлять? Из-за тебя одни неприятности».

В этот момент уголки губ Линь Цзинхэна чуть дрогнули в неуловимой улыбке. На самом деле, вчера он и вовсе не заметил того, чего нынче так стыдился Лу Бисин. Поскольку он остался без антибиотика, ему пришлось во всём полагаться на свою иммунную систему, и из-за этого температура до сих пор не спала. Прошлую ночь он провёл в полубессознательном состоянии, и хотя, находясь в космосе, он всегда был будто натянутая струна, тогда его внимания хватало лишь на отслеживание обстановки за пределами меха, чтобы ни одна экстренная ситуация не застала его врасплох.

Глядя на напряжённую спину Лу Бисина, он к своему удивлению обнаружил, что этот беспардонный нахал [2] способен смущаться.

Неужто это всё потому, что он видел его плачущим?

В какой-то мере это было даже мило, но также вызывало жалость.

В этот момент Линь Цзинхэн учуял запах дыма и, не оглядываясь, холодно заявил:

— Чтобы понимать, что в мехе запрещены курение, открытый огонь и любые пульверизаторы, достаточно обычного здравого смысла. Если хочешь покурить — выметайся отсюда и кури сколько влезет.

Видя, что из-за свежезаштопанных ран Линь Цзинхэн до сих пор ограничен в движениях, Одноглазый Ястреб уверился в своей безнаказанности и выпустил в его сторону колечко дыма:

— А, адмирал Линь? Что-то ночью вас было не видно… Но теперь-то этот простолюдин может порадоваться тому, что вы изволили выжить.

Не говоря ни слова, Линь Цзинхэн сделал несколько шагов, минуя его. Решив, что он отступил, донельзя гордый собой Одноглазый Ястреб сделал было жадную затяжку — но дым ещё не успел достичь его лёгких, когда выработанная многолетним боевым опытом интуиция торговца оружием дала ему понять, что тут что-то не так. Он поспешно отступил на полшага — и тем самым успешно избежал холодного фонтана из раздатчика питьевой воды, однако сигарету спасти не удалось.

Есть такие люди, которые, стоит не бить их один день, тут же забывают, кто здесь главный.

— Сукин сын! — взревел Одноглазый Ястреб.

— От такого же слышу, — ответил Линь Цзинхэн.

Обменявшись с Одноглазым Ястребом любезностями, он как ни в чём не бывало развернул карту с маршрутом и поманил к себе старого персидского кота:

— На станции снабжения хранились маршруты, которые начинаются на стыке Седьмой и Восьмой галактик — всего их три, и все они расходятся в разных направлениях. На них имеется свыше тысячи нелегальных точек пространственных скачков — экологическая среда контрабанды в вашей Восьмой галактике и впрямь отличается невероятным уровнем развития, это прямо-таки основная отрасль экономики — я обвёл три ближайшие к нам точки. Взгляни-ка, они не вызывают у тебя сомнений?

Разумеется, нельзя очертя голову бросаться в первый попавшийся переход для пространственного скачка — в противном случае вы имеете шанс убедиться, что прыгать в чёрную дыру не очень-то весело. В местах, населённых людьми, всегда имеется огромная сеть точек перехода, и каждому из её узлов соответствуют определённые межзвёздные координаты. Строго говоря, сам «скачок» осуществляется за счёт запасов энергии и возможностей самого меха. Хоть всем этим пунктам перехода соответствуют точные координаты, время от времени случаются определённые отклонения от них, порождаемые разного рода помехами, состоянием пилота, или же другими факторами. Отклонения в пределах одной тысячной астрономической единицы [3] считаются допустимыми.

Каждый мех, не важно, легальный или нет, непременно оснащён «навигационной картой Вселенной», на которой подробно указаны все узлы сети пространственных скачков.

Так называемые «незаконные точки пространственных скачков» — это не нанесённые на общеизвестную карту точки, координаты которых не подтверждены — всё равно что содержащиеся в глубокой тайне личные потайные ходы.

Всё ещё сам не свой от гнева [4] Одноглазый Ястреб просто протянул запястье, чтобы скопировать карту на свой персональный терминал. Некоторое время спустя он кивнул:

— Все координаты достоверны, однако направления различаются: одно из них ведёт куда-то в сторону планеты Кэли, так что о нём можно забыть; ещё одно — в какое-то ничейное место на стыке Седьмой и Восьмой галактик, а третье — уходит за их пределы. Адмирал Линь, мне доводилось слышать, что верховный командующий Лиги — старый хрыч, который явно зажился на свете, так что его даже принимать во внимание не стоит [5]. Ты же — генерал, обладающий реальной властью, вот и скажи мне, какова нынешняя обстановка на военном фронте и куда нам следует направиться?

— Межгалактическое сообщение полностью отрезано, а поскольку «Эдем» в какой-то мере зависит от аппаратного обеспечения коммуникационной сети, возможно, его также не удалось сохранить. Теперь, когда Восемь великих галактик оккупированы неприятелем, Лига потеряла возможность нанести ответный удар. — Голос Линь Цзинхэна всё ещё звучал немного хрипло, а потому он слегка прочистил горло, прежде чем продолжить: — В последние годы Лига отказывалась предоставлять военным подразделениям автономию из боязни утратить над ними контроль. Если межзвёздные бандиты в самом деле сумели перевербовать некоторых лиц из верхушки Лиги и одним ударом захватить Серебряный форт, то становится очевидным, что штаб армии будет парализован в кратчайшие сроки.

— И вы допустили существование столь очевидных дыр? — ошарашенно [6] спросил Одноглазый Ястреб. — Да что с вами не так?

— Всему виной конфликт интересов. — Линь Цзинхэн обернулся, чтобы убедиться, что Лу Бисин стоит в отдалении лицом к лицу с Чжаньлу, знакомя студентов с устройством высокоуровневого меха, и продолжил, не выбирая слов: — Из-за того, что на протяжении многих лет пираты являли собой лишь малочисленные и не представляющие опасности кучки партизан, Лига преисполнилась оптимизма относительно собственной неуязвимости. Они полагали, что в столь суровых условиях, в которых существуют космические пираты за пределами восьми галактик Лиги, могут выжить лишь немногие, а потому они попросту неспособны быстро набрать достаточное количество людей. Даже в том случае, если пиратам удалось бы устроить временные беспорядки, то Лига, придя в себя, тут же собрала бы десятикратно превосходящие силы, моментально уничтожив противника. Ведь всем известно, что эра космических пиратов благополучно завершилась — кто же мог подумать, что эти ничтожные группировки были лишь верхушкой айсберга — грозной силы, которая не давала о себе знать целые две сотни лет?

— Ты имеешь в виду, что все эти годы кто-то откармливал этих бандитов за пределами галактик? — понизив голос, спросил Одноглазый Ястреб.

— Ты же помнишь, с каким позором гвардию принца Кэли вышибли из Восьмой галактики — этот самый Арес Фон был вынужден уползти оттуда едва ли не в чём мать родила — ну а теперь, похоже, в его распоряжении по меньшей мере одно формирование тяжёлых гиперпространственных мехов. — Оглянувшись, Линь Цзинхэн заговорил ещё тише. Хоть никого поблизости не было, эти двое обменивались фразами торопливо и энергично, будто гангстеры на переговорах. Взгляд Линь Цзинхэна прошил Одноглазого Ястреба подобно лучу лазера: — Так откуда взялись эти люди и эти мехи? Не родил же он их, в самом деле?

Взгляд Одноглазого Ястреба едва не изрыгал огонь:

— Если бы только Лу Синь был с нами…

— Разумеется, его нет с нами, — еле слышно произнёс Линь Цзинхэн. — Неужто ты за столько лет так ничего и не понял? Само собой, они должны были избавиться от него в первую очередь.

Зрачки утки-мандаринки внезапно сузились:

— Что ты сказал?

Но Линь Цзинхэн не взял на себя труд повторить — вместо этого он смерил Одноглазого Ястреба чрезвычайно многозначительным взглядом, после чего без слов развернулся и направился в сторону Ноль Ноль Один немного скованной из-за частичного паралича походкой. Когда он проходил мимо студентов, те наряду с преподавателем по неведомой причине подобрались, сдвинули вместе стопы и навытяжку выстроились в шеренгу.

— Вольно, — машинально бросил Линь Цзинхэн.

Лишь когда команда слетела с его языка, он сообразил, что сказал. Подняв глаза, Линь Цзинхэн обнаружил ряд застывших столбом обезьян, напряжённый взгляд которых был прикован к ступням — эти маленькие дикари видели строевую подготовку разве что в сериалах, а потому понятия не имели, какую ногу следует выставлять вперёд по команде «вольно» [7].

— Четвёртый… то есть, командир, какую ногу расслабить, левую или правую? — решился спросить Бойцовый Петух.

Линь Цзинхэн лишь беспомощно махнул рукой в сторону второй лесенки с противоположной стороны от комнаты отдыха на втором этаже:

— Вон тот зал специально предназначен для тренировок — там есть вся необходимая аппаратура для физической подготовки, отработки невесомости, а также симуляции для обучения эксплуатации мехов. Я выдал вам полномочия для доступа туда в любое время.

Лу Бисин кивнул с простым: «Угу».

Этот молодой человек всегда был общительным и бойким сверх меры и знать не знал таких понятий, как «чересчур церемониться» или «смущаться при незнакомых». Да что там, впервые повстречавшись с этим человеком за пределами атмосферы планеты Пекин, он накапал крови из своего носа в его питательный раствор — и всё же ни разу в жизни он не испытывал подобной неловкости.

Видя, что тут всё равно ничего не поделаешь, Линь Цзинхэн вытянул руку и помахал перед лицом Лу Бисина:

— Ладно, предположим, что я ничего не видел, всё в порядке.

Однако тот при этих словах перепугался ещё сильнее: его подозрения полностью подтвердились!

Пусть адмирал Линь всегда оставался холодным и саркастичным человеком, Лу Бисин всё-таки пользовался его благосклонностью на планете Пекин пять с лишним лет, так что в одностороннем порядке считал, что они друзья — но, каким бы близким ни было их знакомство, на что это похоже — трогать лицо другого человека, пока тот спит?

Это ж просто классический сюжет подлого посягательства — в любовных романчиках [8] он входит в десятку наиболее популярных эпизодов!

Однако, когда паника немного спала, у него вновь зародилась робкая странная мысль: «Неужто он не отвернулся от меня [9] даже после подобного?»

При том, что всё тело Линь Цзинхэна было сплошь замотано бинтами, пальто, которое он накинул на плечи, практически ничего не скрывало. Стоило Лу Бисину бросить на него взгляд, как в памяти почему-то всплыло, как он некогда «подобрал» адмирала за пределами атмосферы планеты Пекин. Тогда тот, пребывая в анабиозе, плавал в питательном растворе, а находящиеся в этом состоянии люди, конечно же, не носят одежду. Лу Бисин до сих пор прекрасно помнил своё изумление, когда, из любопытства открыв створку капсулы, он обнаружил там человека. Долгие годы суровых тренировок не оставили в его теле ни капли лишнего жира, все показатели свидетельствовали об идеальной физической форме — этот человек походил на классический набросок мужской фигуры. До сих пор этот образ мирно хранился в глубинах памяти, но сейчас ему будто бы стало там тесно, и он беззастенчиво проявился в реальности [10], заставив Лу Бисина бессознательно прикрыть нос.

— В чём дело? — тут же спросил Линь Цзинхэн.

— Воздух в этом мехе чересчур сухой, — с трудом ответил Лу Бисин.

«Слишком уж он изнеженный», — почти с жалостью подумал Линь Цзинхэн. Однако, покачав головой, вслух он сказал:

— В медотсеке должен быть увлажнитель воздуха, можешь захватить его с собой в тренировочный зал. Просто не забудь задраить дверь: если влажность сильно повысится, это может повредить узлы меха.

Стоило последовавшему за ним Одноглазому Ястребу это услышать, как он тут же взъярился, решив, что этот тип по фамилии Линь — подлый пёс, который не остановится ни перед чем, чтобы заполучить [11] его сына:

— Что ж ты тогда болтал, что в мехе строго запрещены курение, открытый огонь и пульверизаторы?

Линь Цзинхэн вместо ответа помахал учителю и его студентам. Лу Бисин же впервые почувствовал, что не горит желанием вмешиваться во взаимную вражду этих двоих — вместо этого он поспешил ретироваться, прихватив с собой подопечных, будто спасался бегством.

Подходя к двери тренировочного зала, он увидел, как Чжаньлу и Одноглазый Ястреб под командованием Линь Цзинхэна перемещают Ноль Ноль Один в герметический медицинский отсек. Неведомо почему после этого адмирал ещё и выгнал Чжаньлу из медотсека, велев ему сторожить дверь. Поскольку тот был весьма дружелюбным искусственным интеллектом, заметив пристальный взгляд Лу Бисина, он кивнул ему издалека.

Молодой человек помахал ему в ответ. У него было такое чувство, что в последнее время он постоянно качается на эмоциональных качелях, а сознание осаждают навязчивые иллюзии.

В то же время в медотсеке, подняв прозрачные стены отдельной кабины, Ноль Ноль Один швырнули на пол.

— Так в чём дело? — спросил Одноглазый Ястреб, скрестив руки на груди. — Почему ты не позволяешь Чжаньлу присутствовать при пытках? Неужто боишься научить свой мех плохому?

— Прекрати нести чушь и помоги мне, — отрезал Линь Цзинхэн.

Усмехнувшись, Одноглазый Ястреб вытянул ногу, чтобы как следует выпрямить тело Ноль Ноль Один, а затем принялся наблюдать, как из поверхности пола вытягиваются кандалы, сковывая конечности и шею пирата. Одновременно с этим выдвинулись два тонких зонда, которые вонзились прямо в мозг Ноль Ноль Один — оба были подсоединены к персональному терминалу Линь Цзинхэна.

— А может, тебя не оставляет чувство, что твой учитель наблюдает за тобой глазами Чжаньлу? — не унимался Одноглазый Ястреб. — Подумать только, его самый прилежный ученик, которым он так гордился, прячет у себя орудия пыток, строго запрещённые со времён основания Лиги?

В области пыток человеческое воображение не знает пределов. Если в древности существовали «десять величайших пыток [12]», то в космическую эру они были поставлены на научную платформу. Однако, какие бы грязные политические баталии ни творились внутри Лиги, она всегда основывалась на «примате прав человека», а потому при переходе на Новый звёздный календарь правительство Лиги провозгласило новейшие поправки к «Декларации прав человека», согласно которым такой «пережиток прошлого [13]», как пытки, был признан непростительным преступлением.

Не проронив ни слова в ответ, Линь Цзинхэн пошевелил зондами через персональный терминал — и Ноль Ноль Один, несколько дней пребывавший в бессознательном состоянии, был безжалостно вышвырнут из духовной сети. Тело насильственно возвращённого к бодрствованию пирата сотрясли яростные конвульсии.

Его зрачки расширились, дыхание участилось; сперва он напряг все мускулы в тщетной борьбе, затем в ужасе огляделся.

— Опустим взаимные представления, — заявил Линь Цзинхэн. — Мы желаем уточнить у тебя пару моментов, чтобы определиться с дальнейшим маршрутом.

— Что за хе… — заорал было Ноль Ноль Один, однако внезапно онемел, а его тело забилось, словно рыба, опущенная в кипяток. По-прежнему раззявленный рот бесконтрольно дёргался в судорогах, а из горла послышался удушливый хрип.

— Что это с ним? — поинтересовался Одноглазый Ястреб.

— Прямая стимуляция болевых центров позволяет добиться уровня боли, которую живой человек испытать не способен, — ответил Линь Цзинхэн, не поднимая головы, и тут же обратился к Ноль Ноль Один: — Ты меня неверно понял. Я вовсе не собираюсь тратить время впустую, выбивая из тебя признания. Вместо этого я попросту вскрою твой мозг. Держись, тебе ещё рано умирать.


Примечания переводчиков и автора:

[1] Завзятые отличники — в оригинале 学霸 (xuébà) — в букв. пер. с кит. «тиран/деспот учёбы), употребляется в значении «отличник, прилежный ученик, книжный червь», а также «монополист в науке».

[2] Нахал — в оригинале 货 (huò) — в пер. с кит. «товар, груз, вещь», а также «материальная ценность, деньги», обр. в знач. «человечишка, лентяй, негодник, болван, дурень».

[3] Примечание автора (Priest): Астрономическая единица (AU) — это среднее расстояние от Земли до Солнца. Земля — колыбель человеческой расы, астрономические исследования в Солнечной системе — ценнейшее наследие, оставленное семейством гоминидов.
*Картинка с гордым лицом первобытного человека*.jpg

[4] Сам не свой от гнева — в оригинале 鼻子不是鼻子眼不是眼 (bízi bùshì bí zǐ yǎn bùshì yǎn) — в букв. пер. с кит. «нос не нос, глаз не глаз», образно о грубом человеке, который не сдерживает гнев, или человеке, который сам на себя не похож; выражение鼻子不是鼻子眼不是眼 (bízi bùshì bí zǐ ) — «нос не нос» также употребляется, когда человек не нравится другому и его критикуют независимо от того, что он делает. Сердитая физиономия, когда человек указывает на другого, демонстрируя неудовольствие или отвращение.

[5] Старый хрыч, который явно зажился на свете — в оригинале 老不死 (lǎobùsǐ) — в пер. с кит. «старик никак не помрёт», обр. в знач. «немощный старик», бранное «старый хрыч».

Даже принимать во внимание не стоит — в оригинале чэнъюй 名存实亡 (míngcún shíwáng) — в пер. с кит. «название существует, сущность умерла», обр. в знач. «осталось одно название», «существует только на словах», «осталась одна видимость», «существует только номинально».

[6] Ошарашенно — в оригинале чэнъюй 目瞪口呆 (mùdèng kǒudāi) — в пер. с кит. «вытаращить глаза и открыть рот», обр. также в знач. «остолбенеть, обалдеть».

[7] В отличие от команды «вольно» по уставу ВС РФ, согласно которому по команде можно ослабить в колене правую или левую ногу, в китайской армии по команде 稍息 (shàoxī) полагается сперва взглянуть на командующего, а затем выставить вперёд прямую левую ногу на расстояние 2/3 стопы в направлении большого пальца ноги, причём центр тяжести переносится на правую ногу; при необходимости долго стоять по команде «вольно» через какое-то время ногу можно поменять.

[8] Любовные романчики — в оригинале 小黄文 (xiǎohuángwén) — в букв. пер. с кит. «маленькие жёлтые книжки» — произведения жанра городской романтики, включающие сцены секса (но без упоминаний половых органов), фокусирующиеся на чувствах между мужчиной и женщиной.

[9] Отвернулся от меня — в оригинале 翻脸 (fānliǎn) — в букв. пер. с кит. «отвернуть лицо», обр. в знач. «рассердиться, порвать отношения, перестать здороваться».

[10] Беззастенчиво проявился в реальности — в оригинале чэнъюй 招摇过市 (zhāoyáo guòshì) — в пер. с кит. «с помпой разъезжать по улицам, рисоваться, похваляться», а также «заниматься саморекламой».

[11] Заполучить — в оригинале 拉拢 (lālǒng) — в пер. с кит. как «перетянуть на свою сторону, переманить», так и «завести интрижку, крутить шашни».

[12] Десять величайший пыток 十大酷刑 (shí dà kùxíng) (на самом деле их около двадцати) — наказания, применявшиеся в уголовном законе древнего Китая при особо тяжких преступлениях: сдирание кожи; разрубание по пояснице; разрывание тела колесницами (пятью лошадьми); пять наказаний («разделение тела на восемь частей» (обычно после казни — целостность тела для китайцев имела особое значение): отрубание головы, ступней, рук, лишение глаз, ушей и носа и разрубание оставшегося торса на три части; казнь тысячи порезов (линчи); удушение (в Китае обычно вместо повешения практиковалось удушение тетивой, причём палач за спиной казнимого накручивал тетиву на лук (при этом не нарушалась целостность тела, а потому такая казнь считалась милостивой); варка в котле (при династии Тан употреблялась при выбивании признания при допросе); кастрация (или стерилизация), букв. «дворцовое наказание», у дворян нередко заменяло смертный приговор; отрубание ступней (возможно, отрубание ног по коленную чашечку); втыкание игл под ногти (обычно бамбуковых щепок, применялось в основном к женщинам); закапывание живьём (часто применялось в военное время, при этом осуждённый должен был копать себе могилу сам); отравление ядом (отравленным вином, которое называлось «чжэнь» 鸩 (zhèn) — от чжэнь-няо, мифической птицы с ядовитыми перьями, отсюда идиома 饮鸩止渴 (yǐnzhèn zhǐkě) — «утолить жажду отравленным вином»), довольно редкий вид казни, применялся в качестве «высочайшей милости» — дозволения умереть от императора; сажание на кол; распиливание (воспринималась как вид адской казни); перебивание позвоночника; заливание свинца (ещё один вид адских мук); «причёсывание и умывание» — жестокий вид казни, когда с тела соскребается кожа; «выворачивание наизнанку»; «сажание на деревянного осла» — вид казни для неверных жён.

[13] Пережиток прошлого — в оригинале 遗毒 (yídú) — в пер. с кит. «унаследованный яд», обр. также в знач. «оказывать вредное влияние, губительно отразиться на чём-либо» и «родимое пятно».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 26

Предыдущая глава

Внезапно его сердце забилось как сумасшедшее.

***

Едва рука Лу Бисина коснулась спины Линь Цзинхэна, как она тут же окунулась в обжигающе-горячую кровь. Он в панике отдёрнул руку, приняв вес Линь Цзинхэна на свои застывшие плечи, и его ноги на мгновение задрожали.

читать дальшеХоть со стороны этого было не видно, совершённый только что аварийный скачок усугубил ранение. На пару секунд мир перед глазами Линь Цзинхэна почернел, однако его сознание по-прежнему прочно держалось за духовную сеть.

Какое-то время он молчал, набираясь сил для ответа, а затем еле слышно произнёс:

— Я пока не умираю, поддержи-ка меня.

Получи он подобное ранение в «древнюю эпоху», это с высокой долей вероятности привело бы к параличу большей части тела [1]. Линь Цзинхэн временно утратил контроль над своими ногами, а потому то и дело сползал, утыкаясь подбородком в плечо Лу Бисина, при этом кончик его носа скользил по шее молодого мужчины, а голос будто доносился из-под толщи воды, теряясь в судорожном поверхностном дыхании.

— Что ты сказал? — переспросил Лу Бисин.

— Ничего. Этим… этим я возвращаю тебе долг.

Наконец разобрав его слова, Лу Бисин сперва ошарашенно замер, а затем почувствовал, как в его сердце внезапно разгорается вспышка негодования. Он хотел было в кои-то веки грязно выругаться в ответ, однако, к сожалению, за эти годы он так привык служить для других примером, что вжился в роль волка в интеллигентной шкуре [2], часть навыков которого попросту деградировала — как бы он ни скрипел мозгами, ему так и не удалось вспомнить ни единого подходящего слова.

При прошлом пространственном скачке четверо студентов находились в отсеке ухода за больными под воздействием специфических препаратов, так что они были лишены возможности сполна насладиться ощущением того, как их внутренние органы куролесят [3] в теле, зато теперь они сполна познали, что значит внезапный «голый прыжок». Их тут же оглушило, а отличавшийся наилучшей физической подготовкой Бойцовый Петух из последних сил подполз к стоящему в углу контейнеру для мусора, куда его немедленно вырвало.

Но на сей раз некому было позаботиться о них.

Ведь закон о защите несовершеннолетних был провозглашён Лигой — и теперь, когда она сама дышала на ладан [4], выброшенные в бесконечный бесприютный космос несовершеннолетние более не могли полагаться на неосуществимое законодательство, чтобы выжить.

Из медотсека выскользнула портативная капсула неотложной медицинской помощи. Сложив руки за спиной, Одноглазый Ястреб подошёл к Линь Цзинхэну, склонился над ним, и мужчины уставились друг на друга.

На ресницах Линь Цзинхэна повисли капли холодного пота, образовав подобие водяной плёнки, и его взгляд будто бы подёрнулся туманной дымкой, став немного рассеянным.

Одноглазый Ястреб был вынужден признать, что, хоть этот столп Военного комитета Лиги и был никчёмным человеком, он и впрямь умел держать слово: чтобы сберечь «тигровую бирку» в человеческом обличье, он в самом деле не пожалел собственной жизни. Торговец оружием пребывал в смешанных чувствах. Узнай он в обычное время, что секрет, который он верно хранил более двадцати лет, рискует просочиться наружу, то попросту убрал бы свидетеля; глядя на Линь Цзинхэна, Одноглазый Ястреб страстно желал, чтобы при взрыве та дверь, на самую малость сместившись, попросту разрубила бы этого человека надвое, одним махом разрешив проблему.

Однако он прекрасно понимал, что Линь Цзинхэн в этот критический момент ни в коем случае не может умереть.

— Ты сам слышал, что мы не успели пополнить запасы медикаментов, — сказал Одноглазый Ястреб. — Так что в наличии есть лишь то, что осталось из прежних запасов. Поскольку мы вынуждены экономить, сам скажи, сколько тебе требуется для спасения жизни.

Чтобы сберечь силы, Линь Цзинхэн, вместо того, чтобы говорить самому, механическим голосом напрямую спросил через радиовещание контролируемой им духовной сети меха:

— Каковы наши запасы медикаментов?

— Аппаратуры для микрохирургии — в обрез, а заживляющих средств для внешних ран… тоже немного.

— Примените местную анестезию, чтобы срастить мои кости и нервы, — распорядился Линь Цзинхэн. — Не нужно никаких заживляющих средств, просто наложите швы.

Лу Бисин тщательно избегал касаться его раны, но Одноглазый Ястреб не был столь деликатен. Едва дослушав пострадавшего, он тотчас оттащил его от своего мягкотелого [5] сына и попросту зашвырнул в капсулу неотложной помощи. Наспех установив последовательность процедур, он осведомился:

— Так, плазма крови, общий антибиотик и болеутоляющие… Ах, болеутоляющего тоже не хватает, да и антибиотики на исходе…

Ценивший слова подобно золоту Линь Цзинхэн ограничился лаконичным:

— Обойдусь.

— Да пошёл ты! — взорвался Лу Бисин и вскинул руку, преграждая капсуле путь. — Так не пойдёт!

Одноглазый Ястреб схватил его за запястье, и в глазах утки-мандаринки [6] появился редкий для них холодный блеск, под стать настоящему ястребу:

— Этот человек очень высоко ценит свою жизнь. Если составить в ряд всех, кто за эти годы жаждал её забрать, то очередь протянется отсюда до самой планеты Уто. Раз адмирал Линь дожил до этого дня, то уж явно не благодаря своему смазливому личику, так ведь?

Капсула неотложной помощи плавно покатилась обратно в медицинский отсек. Смежив веки, Линь Цзинхэн приподнял уголки губ в холодной улыбке:

— Вы меня перехваливаете.

Смирив негодование, Одноглазый Ястреб повернулся к Лу Бисину и, склонив голову, заискивающе спросил:

— Ты что же, даже словам собственного отца не веришь?

— Будь добр, избавь меня от этой чепухи, — категорично [7] заявил Лу Бисин, высвобождая руку, и выразил свою позицию действием, последовав за капсулой.

Одноглазый Ястреб попросту утратил дар речи.

В его сознании всплыл вечный как мир вопрос: если твой старый папка и молодой любовничек вместе упадут в воду, кого ты будешь спасать первым?

Пожалуй, сейчас старый персидский кот не слишком желал узнать на него ответ.

В попытке выместить гнев он выкрикнул вслед сыну:

— Если эта ходячее проклятье и впрямь помрёт, выходит, он не так уж хорош, как о нём гласят слухи, а значит, и жалеть о нём нечего — вот только как насчёт того, чтобы передать мне контроль над духовной сетью?

Это предложение Линь Цзинхэн попросту проигнорировал.

— Это не в его привычках, — ответил за своего хозяина Чжаньлу.

— Ну разумеется, если он спит, ему всё равно нужно следить за всем вокруг одним глазом. В Лиге по мании преследования ему не было равных — об этом наслышаны [8] даже такие деревенщины, как мы в нашей Восьмой галактике, — лениво усмехнулся Одноглазый Ястреб и, обернувшись, уставился на четверых студентов, которые только что кое-как поднялись на ноги, держась за стены. — Вы только посмотрите на этих несчастных хлюпиков — за одну ночь потеряли и дом, и семью, так что теперь им и голову негде преклонить. Ничего, когда переживёте подобное несколько раз, успеете к этому привыкнуть. Кто проживёт дольше — тот и победил. А сейчас ступайте-ка, отдохните как следует. В дальних путешествиях важно сохранять стабильность биологических часов, для этого на мехе нужно настроить смену дня и ночи. Если кое-кто соизволит как следует выполнять свои обязанности, то я смогу выспаться и поесть — а иначе как мне сберечь силы на то, чтобы отчекрыжить башку этой консервной банке и скормить её собакам?

Стоило ему сказать это, как находящийся в медицинском отсеке Линь Цзинхэн, казалось, его услышал: яркость ламп снизилась, от дневного света постепенно переходя к полной темноте, в которой по-прежнему светились лишь панели управления, светодиоды на ступенях… и флуоресцирующая трава, посаженная ректором Лу.

Мех окутал покров искусственной ночи.

Маленький мех состоял из двух уровней, вдоль стены тянулась узкая лестница, ведущая к ряду комнатушек, выстроившихся в линию на втором уровне. Стандартные предметы обстановки в каютах из заводской комплектации были даже не распакованы — с первого же взгляда было видно, что здесь прежде никто не жил.

Сказав, что пойдёт передохнуть, Одноглазый Ястреб направился прямиком в самую дальнюю каюту, закрыл дверь и улёгся на кровать.

Тем временем Лу Бисин продолжал топтаться у дверей медицинского отсека. Опустив голову, он словно в оцепенении разглядывал пятна крови на своих руках.

— Учитель, — осторожно окликнул его Уайт.

Лу Бисин тут же встрепенулся, будто только что вышел из забытья — он наконец вспомнил, что рядом с ним находится четверо маленьких нахлебников и усилием воли взял себя в руки, тотчас придав своему лицу соответствующее выражение.

— Слушайтесь… Кхе-кхе, слушайтесь его. Прежде всего вам следует пойти отдохнуть. Если вы не можете заснуть в одиночестве, устраивайтесь по двое в одной каюте — будем считать, что у нас студенческое общежитие с мужским и женским отделением.

— А вы? — спросила Хуан Цзиншу.

— Сперва мне нужно определить местоположение этой «кротовой норы», ведь пока рано считать, что нам ничего не грозит. — Помедлив, Лу Бисин с серьёзным видом добавил: — Космические пираты, промышляющие за пределами галактики, предпочитают биохимические методы естественным. Без антибиотиков у меня в самом деле связаны руки. Начиная с завтрашнего дня вы все будете проходить специальную тренировку. Теперь время на мехе будет соответствовать космическому времени планеты Уто — около пяти часов рассвет, около семнадцати — закат, итого продолжительность дня — четырнадцать часов. Тренировка займёт семь часов и будет включать в себя улучшение физической формы, адаптацию к условиям невесомости и пространственного прыжка — ведь в будущем у вас не будет отсека ухода за больными, чтобы отлёживаться там.

Студенты, которые пока что понятия не имели, какие качества требуются космонавтам, вновь погрузились в состояние полной растерянности — по счастью, рядом был тот, кто скажет им, что делать дальше. Завзятые хулиганы и смутьянки проявили поразительное послушание, покорно поднявшись в каюты второго уровня. Лихорадочное бегство наконец сменилось кратковременным затишьем; рядом с ними находился лишь один человек в состоянии овоща — надёжно связанный экологичным электрошоковым тросом Ноль Ноль Один.

Оставшийся в одиночестве Лу Бисин уселся под парящими бутылками с флуоресцирующей травой, открыл терминал и попытался сосредоточиться, однако буквы и цифры кода будто активно испускали магнитное поле, из-за которого они так и отлетали от его сетчатки.

Он в течение двадцати минут продолжал тупо таращиться на экран, пока его слуха не достигли доносящиеся со второго уровня сдавленные всхлипы.

В этой искусственной ночи натянутые до предела нервы наконец смогли ненадолго расслабиться, позволив сигналу пробежать до конца безжалостный путь рефлекторной дуги, и тьма неумолимо превратилась в клинок, призванный разбить в спешке созданные подростками хрупкие доспехи.

Лу Бисин чутко прислушивался — он не знал, сколько прошло времени, когда разрозненные всхлипы постепенно затихли и вновь воцарилась тишина.

После нескольких десятков полных напряжения часов подростки наконец смогли погрузиться в полный тревог и кошмаров сон.

Мерцающие на створке люка электронные часы показывали, что наступила половина девятого вечера по космическому времени Уто. В это время с наступлением ночи гасли огни в здании Парламента столичной планеты, а на Пекине в это время ректор Лу обычно поутру прибывал на работу в академию «Синхай».

На экране персонального терминала Лу Бисина автоматически выскочило расписание, пункт за пунктом напоминающее ему о списке повседневных дел на сегодня:

1) согласно плану, по возвращении в школу поимённо подвергнуть критике четверых проказников (ключевой пункт программы!);

2) использовать это происшествие как предлог для внесения поправок во второе издание школьного распорядка;

3) выборочная проверка полемических сочинений в середине недели (разумеется, эти щенки и не думали начинать их писать): потребовать основные тезисы, сдавать полный текст пока не нужно.

Сбоку имелась его собственная приписка мелким шрифтом: «“В каком направлении пойдёт развитие человечества?” — не слишком ли широка эта тема? Когда придёт время сдачи работ, не получу ли я лишь дюжину фэнтезийных новелл?»

За знаком вопроса красовалась нарисованная им от руки гримаса.

Какое-то время молодой человек и гримаса молча таращились друг на друга. Внезапно плечи Лу Бисина опустились и, обхватив голову, он беззвучно упал на маленькую барную стойку. Его лопатки торчали вверх, словно две шаткие горы, что вот-вот обрушатся.

Ведь «куриный бульон», который сегодня весь день раздавал учитель Лу, на самом деле был фальшивым бульоном, второпях сдобренным глутаматом натрия — хоть на вкус он был похож, если бы кто-нибудь приподнял крышку кастрюли, он бы тут же обнаружил, что под ней лишь бесцветная кипячёная водица.

Его родной дом на планете Кэли, шестимиллионный купол его школы, только что отстроенная лаборатория, пять лет всех его устремлений… Он мог позволить себе не думать о них, с этой потерей он мог смириться.

Но он только что получил два резюме по опубликованному им объявлению о приёме на работу, и они тихо-мирно лежали в его почтовом ящике неоткрытые.

Его студенты не успеют распределиться по факультетам, он так и не сможет собрать полемические сочинения, в которые вылился причудливый полёт его мысли [9], а те наброски проектов, которые он бесчисленное множество раз рисовал в своём воображении, распались, прежде чем он успел прочертить хоть одну линию.

Тем временем в медицинском отсеке миниатюрные хирургические инструменты, которые должны были соединить рассечённые кости, нервы и мышцы Линь Цзинхэна, один за другим покидали открытую рану. Согласно указаниям пациента, на неё был наложен простой и грубый шов, на который затем был нанесён слой обычного дезинфицирующего спрея.

Линь Цзинхэн попытался пошевелить конечностями — они не слишком-то хорошо сгибались. Похоже, Одноглазый Ястреб таки отомстил ему, воспользовавшись ситуацией [10]: заданный им режим операции был попросту безумен, а анестетика он явно пожалел — шов ещё не был завершён, когда Линь Цзинхэн начал приходить в чувство. Из-за недостатка болеутоляющих препаратов по всему телу разлилась тупая боль, мужчина вновь и вновь покрывался холодным потом, спина одеревенела, а от потери крови он весь похолодел.

— Риск инфицирования крайне высок, так что лучше вам в течение ближайших суток оставаться под наблюдением в стерильных условиях медицинского отсека, — сообщил находящийся рядом Чжаньлу.

— Воды, — не слушая его, потребовал Линь Цзинхэн.

Выпив несколько глотков, чтобы восполнить недостаток электролитов, он вновь с трудом пошевелил руками и ногами. Не дожидаясь, пока пройдёт чувство онемения, Линь Цзинхэн попробовал подняться на ноги, но тут же пошатнулся.

Вскинув руку, Чжаньлу подхватил его:

— Господин…

— Тс-с, — сипло одёрнул его Линь Цзинхэн. — Не шуми, у меня голова болит.

— Уровень громкости установлен ниже среднего значения, — методично поведал Чжаньлу. — Если у вас болит голова, то, должно быть, это из-за повышенной температуры.

Оттолкнув его руку, Линь Цзинхэн сделал несколько неуверенных шагов. Кое-как приспособившись к частичному временному параличу, он велел Чжаньлу:

— Не иди за мной!

После этого он тем же образом покинул медицинский отсек и беззвучно приблизился к Лу Бисину со спины. Автоматически испускаемый в ночном режиме успокаивающий «белый шум» полностью перекрывал звук его лёгких шагов.

Не потревожив Лу Бисина, Линь Цзинхэн бесшумно опустился рядом и устремил всё ещё немного размытый взгляд на свернувшегося калачиком молодого человека.

Возможно, дело было в дурманящем воздействии анестезии — внезапно Линь Цзинхэн почувствовал, что хочет очень много ему сказать, а также задать множество вопросов. Он спросил бы: «Ты ведь вырос на планете Кэли? Каким было твоё детство там? А Одноглазый Ястреб когда-нибудь заговаривал с тобой о Лу Силе или о делах Лиги?»

И ещё: «Ты ведь совсем не похож на Одноглазого Ястреба, как же ты рос с ним? И это твоё странное стремление управлять академией — как ты к этому пришёл? Быть может, под влиянием твоей матери?»

И ещё: «Почему генотипы твоего мозга и тела отличаются? Что же всё-таки случилось с тобой за те пять лет с тех пор, как вы с твоей матерью впервые появились в Восьмой галактике?»

И ещё: «Что тебе обычно нравится, а что — нет?»

И ещё: «Есть ли у тебя какие-нибудь мечты? Быть может, есть… что-то такое, чего тебе в особенности хочется, но старый персидский кот слишком жаден, чтобы дать тебе это?»

И он сказал бы ему: «Не плачь, не плачь… Ты же всё ещё хочешь свою академию «Синхай»? Быть может, мне стоит в будущем построить для тебя ещё одну?

Однако все эти слова, родившись в его сердце, остались похоронены там навеки. Пройдя через духовную сеть, они разошлись по Вселенной, словно волны, растворившись в бесконечности звёздных далей, и ни единому человеку так и не суждено было их услышать.

Лу Бисин пролежал ничком далеко за полночь, пытаясь собрать жалкие остатки своего самообладания воедино. Поднявшись, он осмотрел своё отражение на дверце бара, чтобы убедиться, что его глаза не покраснели, волосы не растрепались, а лицо не превратилось в нефтяное месторождение — одним словом, он покамест был похож на человека. Встав на ноги, он первым делом снял пропитавшееся кровью пальто, собираясь сполоснуть лицо и заняться неотложными делами.

Обернувшись, он внезапно обнаружил, что человек, которому по всему полагалось отдыхать в капсуле неотложной медицинской помощи, неслышно сидел позади него. Из-за отсутствия заживляющих средств он был с головы до ног обмотан бинтами; поскольку он не мог опереться о спинку сидения кое-как заштопанной спиной, ему только и оставалось, что слегка склониться вперёд, подпирая голову ладонью — в этом крайне неудобном положении он и задремал.

Лу Бисин невольно задержал дыхание. Какое-то время спустя он на цыпочках приблизился и, опустившись на корточки, принялся снизу вверх разглядывать слегка склонённое лицо Линь Цзинхэна.

Его черты были столь отчётливо видны, что Лу Бисин мог бы нарисовать их. Брови слегка нахмурены даже во сне, а линию бескровных губ можно было смело назвать изящной — если бы они не были так сурово поджаты, будто их владелец от рождения ни разу не оступался от своих слов. Линия перебинтованных плеч была широкой и прямой, из-под материи виднелись лишь крохотные кусочки кожи.

Какое-то время Лу Бисин беззастенчиво глазел на него, а затем, поддавшись внезапному порыву [11], протянул руку; когда он наконец пришёл в себя, то обнаружил, что его палец едва не касается подбородка адмирала Линя.

Вздрогнув от испуга, он тотчас сконфуженно отдёрнул руку, но при этом потерял контроль над занемевшими от долгого сидения на корточках ногами и плюхнулся прямо на пол.

Внезапно его сердце забилось как сумасшедшее.


Примечания переводчика:

[1] Паралич большей части тела — в оригинале 高位截瘫 (gāowèi jiétān) — в пер. с кит. «высокая параплегия», согласно классификации типов паралича, относится, по всей видимости, к тетраплегии — параличу большей части тела, включая верхние и нижние конечности.

[2] Волк в интеллигентной шкуре — в оригинале чэнъюй 大尾巴狼 (dà wěiba láng) — в пер. с кит. «волк с большим хвостом», обр. в знач. «думает о себе невесть что; считает себя пупом земли», а также «воображала, показушник».

[3] Куролесят — в оригинале 乾坤大挪移 (qiánkūn dànuóyí) — в пер. с кит. «большое перемещение цянь и кунь», где цянь и кунь — две противоположные гексаграммы «Ицзина», небо и земля, Инь и Ян, источник всех перемен; в медицине также — «внутренние дань». Это — название боевого искусства, которое мог практиковать только глава школы совершенствующихся. Несмотря на окружающий его ореол тайны, его принцип не так уж сложен: прежде всего нужно разжечь внутренние силы и лишь после этого заимствовать их, однако достигнутые с помощью этого искусства перемены настолько чудесны, что непостижимы для обычного человека.

[4] Дышать на ладан — в оригинале чэнъюй 吹灯拔蜡 (chuīdēngbálà) — в пер. с кит. «задуть фонарь и убрать свечу», обр. в знач. «протянуть ноги, отдать концы, сыграть в ящик», а также «уносить ноги, пиши пропало, крышка».

[5] Мягкотелый — в оригинале 婆婆妈妈 (pópo māmā) — в букв. пер. с кит. «бабка-мамка», обр. в знач. «материнский, чуткий», а также «бабский» и «трусливый, малодушный», «канителиться, копаться, распускать нюни».

[6] Глаза утки-мандаринки 鸳鸯眼 (yuānyangyǎn) — в букв. пер. с кит. — так в китайском обозначается как разноглазие и гетерохромия радужки.

[7] Категорично — в оригинале чэнъюй 斩钉截铁 (zhǎndīng jiétiě) — в пер. с кит. «разрубить сталь и рассечь железо», обр. также в знач. «решительно и бесповоротно, наотрез».

[8] Наслышаны — в оригинале чэнъюй 如雷贯耳 (rúléiguàněr) — в пер. с кит. «как гром в ушах», обр. о громкой славе, большой известности.

[9] Причудливый полёт мысли — в оригинале 天马行空 (tiān mǎ xíng kōng) — в пер. с кит. «небесный скакун мчится по воздуху», обр. также в знач. «богатство воображения, неуёмная фантазия, дерзновение», а также «невозможно доискаться до сути».

[10] Отомстил, воспользовавшись ситуацией — в оригинале чэнъюй 公报私仇 (gōngbào sīchóu) — в пер. с кит. «мстить, прикрываясь должностным (служебным, общественным) положением», обр. в знач. «использовать служебные дела, чтобы поквитаться», а также «выместить личную обиду, принеся в жертву общественные интересы».

[11] Поддавшись внезапному порыву — в оригинале чэнъюй 鬼使神差 (guǐ shǐ shén chāi) — в пер. с кит. «чёрт послал, божество направило», обр. также в знач. «чёрт попутал, ни с того ни с сего, импульсивно», а также «по несчастью, по недоразумению, как назло».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 25

Предыдущая глава

— Зовите меня просто учителем, ведь академии больше нет…


***

Хоть Одноглазый Ястреб по основному роду занятий был торговцем оружием, сам он утверждал, что также является экспертом во всём, что касается поджогов, убийств и грабежей, и чужие территории он зачищал с не меньшей ловкостью. Не прошло и десяти минут, как он уже вынес со склада все припасы, отмеченные в списке Лу Бисина, настроил программу и запустил транспортировку грузов в мех. Для всего этого ему вовсе не требовалась помощь навязанных ему «подручных».

Не осмеливаясь заговорить ни с неприступным Четвёртым братом из «Чёрной дыры», ни с кровожадным Одноглазым Ястребом с планеты Кэли, растерянные студенты мялись в сторонке без дела. Не решаясь выказывать свою крутость и бойкость в присутствии этих двоих, они жались друг к другу, словно насквозь промокшие, дрожащие от холода зверьки, которым негде укрыться от жестокой бури с ливнем. Позади они оставили лежащий в руинах родной мир и семьи, о судьбе которых они не смели даже подумать, перед ними же простирался бескрайний бесприютный космос, по просторам которого им предстояло скитаться.

читать дальшеПерсональный терминал Мяты внезапно засветился: это Лу Бисин в центральной аппаратной воспользовался коммуникационной сетью станции снабжения, чтобы связаться с ней.

В обычное время студенты привыкли воспринимать своего ректора как того, кто несёт чушь в аудитории, не считая его достойным доверия, однако сейчас, стоило его проекции появиться перед ними, как они тотчас сгрудились вокруг него, видя в нём «спасителя».

— Вам страшно? — спросил Лу Бисин.

От одной этой фразы на глазах студентов чуть не выступили слёзы.

— Главный Лу, почему вы до сих пор не вернулись? — задыхаясь, спросила Мята.

— У этих сорвиголов имеется своя «кротовая нора». Персонал станции снабжения эвакуировался заранее, прихватив с собой всё оружие и боеприпасы; стало быть, у них есть собственный канал точной информации, так что для нас будет куда безопаснее следовать их маршрутом, чем бесцельно блуждать среди звёзд. Я попробую внедриться в их коммуникационную базу данных. — Лу Бисин склонил голову, углубляясь в программную среду центрального процессора, так что на проекции была видна лишь одна сторона его лица. Не отрываясь от этого занятия [1], он произнёс: — Не бойтесь. Человеческая жизнь — в основе своей нескончаемое приключение. Это — нормальное положение дел, и в дальнейшем вы к этому привыкнете… Ну что, вы готовы к своему первому занятию по управлению мехами?

Из четверых студентов у Мяты и Уайта были собственные цели, никак не связанные с управлением мехами, у Бойцового Петуха уже имелась связанная с мехом психологическая травма [2], а у Хуан Цзиншу была пневмоцефалия — согласно господствующей в эту эпоху научной теории, когда люди с подобным заболеванием пытаются сконцентрироваться, чтобы посредством синестезии установить связь с нечеловеческим интеллектом, неизбежно возникают трудноустранимые помехи, а потому крайне маловероятно, что подобный человек сможет подключиться к духовной сети, а даже если и сможет, степень сродства будет крайне низкой.

В обычное время, даже привяжи их преподаватель к стульям, чтобы силой заставить слушать лекцию, он получил бы лишь четверых «получающих прозрение во сне» [3] — как бы то ни было, в классе всегда есть «паршивые овцы» [4], которые попросту необучаемы от природы.

— Мехи — это смертельное оружие, предназначенное для ведения межзвёздных воин. В давние времена, когда войны только вышли на межпланетный уровень, они велись с помощью космических линкоров, каждый из которых нуждался в многочисленном экипаже. На военных судах такого типа требовалось сотрудничество множества родов войск: лётчиков-профессионалов, экспертов по картографической съёмке местности, артиллеристов и так далее. Эффективность подобной структуры была крайне низкой, а уровень ошибок — высоким, ну а когда в состав экипажей удавалось внедриться бунтовщикам или вражеским шпионам, то ущерб, который им удавалось нанести космическим силам, был поистине неисчислимым… потому-то и назрела настоятельная необходимость в появлении духовной сети.

Среди творящейся вокруг неразберихи лишь искажённый терминалом мужской голос сохранял тепло и невозмутимость. В его спокойствии крылась такая сила, что даже Одноглазый Ястреб, который считал идеалы своего сына причудливыми мечтами, поднял взгляд на его проекцию, но не произнёс ни слова, чтобы не помешать лекции.

— Высокоинтеллектуальная духовная сеть смогла совместить в одном мехе все функции управления целым космическим линкором. Стоит человеку подключить своё сознание к духовной сети, как он тут же становится душой корабля. После подсоединения ваши пять органов чувств и шесть ощущений [5] моментально замещаются приёмными устройствами меха, а в мозг устремляется бурный поток информации — потому-то, подсоединившись к духовной сети впервые, многие люди теряют сознание от шока.

— Ректор, а как можно адаптироваться к духовной сети? — поинтересовался Уайт.

Помолчав немного, Лу Бисин ответил:

— Зовите меня просто учителем, ведь академии больше нет… Основной принцип аккомодации к духовной сети крайне прост: нужно досконально изучить каждую часть меха и все её функции, тогда вы сможете в полной мере предугадать любое ощущение, которое он вам передаст. Обычно в классе мы использовали для этого различные симуляторы, а затем постепенно совмещали их — потому-то для обучения управлению мехами требуется целый академический год.

Бойцовый Петух добросовестно пытался вникнуть в заумную лекцию. Наблюдая за сложной последовательностью сигналов и процессов меха, в который постоянно загружались материалы, он не смел даже подумать о друзьях и матери, оставшихся на Пекине. Внезапно на него нахлынула волна скорби, едва не погребя его под своей тяжестью:

— Главный Лу… то есть, учитель, я ничего не понимаю… Боюсь, я просто не в состоянии этому обучиться. Меня выкинули из школы после семи лет базового образования — они сказали, что я интеллектуально ущербный.

— Учитель, а у меня пневмоцефалия, — прошептала Хуан Цзиншу. — И низкий уровень духовной силы от рождения.

— Учитель, а у меня… у меня не тот склад ума [6], — признался Уайт.

— Тс-с, — прервал их Лу Бисин. — Посчитайте вдохи и выдохи, сделайте по десять глубоких вдохов — и смотрите, считайте как следует!

Разрозненные всхлипы постепенно затихли, а темп речи Лу Бисина ничуть не изменился — казалось, ему и дела нет ни до крушения мира [7], ни до непроходимой тупости его студентов.

— Хорошенько запомните это ощущение: это первое, чему надо научиться для управления мехами. Если вы чувствуете, что не можете достичь совместимости с мехом, или не в силах приспособиться к потоку поступающей в ваш мозг информации, отгородитесь от всех посторонних мыслей и второстепенных раздражителей и сконцентрируйтесь на подсчёте ударов сердца или вдохов и выдохов. Зачастую, досчитав лишь до десяти, вы обнаружите, что частота флуктуаций духовной сети соразмерна вашему счёту — это и есть первый этап принятия вас духовной сетью.

Когда кто-то вещает настолько уверенным голосом, более слабовольные люди поневоле ему подчиняются.

Постепенно не находящие себе места от беспокойства студенты и впрямь принялись его слушать. Стоило этим четверым набитым трухой головам попасть в столь экстремальную ситуацию, как в них начались срочные столярные работы [8].

Оторвав взгляд от проекции, Линь Цзинхэн велел:

— Доложить о ходе ремонта и зарядки меха!

— Установка резервной энергетической системы окончена, система обороны восстановлена. Духовная сеть в процессе перезагрузки и запустится, как только уровень энергии достигнет 85%, примерное время ожидания — десять минут.

— Чжаньлу, процесс поиска завершён? — спросил Линь Цзинхэн. — Где Серебряная девятка?

Отсоединившись от его руки, манипулятор упал на землю и тут же обратился в человека:

— Прошу прощения, господин, её местонахождение установить невозможно. Сигнал серебряной девятки пропал.

Сигнал мог пропасть лишь по двум причинам: первая — что Серебряная девятка подверглась нападению, в результате чего пострадала её коммуникационная система, или же она была уничтожена полностью [9]; вторая причина — ей пришлось отступить за пределы зоны охвата в результате чрезвычайной ситуации.

И ни одна из них оптимизма не внушала.

— А как с остальными? — слегка прищурился Линь Цзинхэн.

— Коммуникационная система семи галактик Лиги полностью вышла из строя, — помедлив, ответил Чжаньлу.

Оккупация столичной планеты, полная эвакуация всех правительственных структур, а теперь и разрушение коммуникационной системы семи великих галактик — похоже, ситуация в Лиге была ещё более скверной, чем ему представлялось.

В таком случае… функционирует ли «Эдем»?

Без «Эдема» граждане Лиги тотчас превратились бы домашних котиков с подпиленными когтями, которых изгнали в дикий лес — им бы выжить самим, куда уж там сопротивляться нападению космических захватчиков…

Это ничуть не походило на хаос, порождённый мелким промахом Военного комитета Лиги — скорее уж на давно и тщательно спланированную войну.

— Ничего удивительного, что вам так нужна моя голова, — хмыкнул себе под нос Линь Цзинхэн. — Ведь Административный комитет — не более чем стадо баранов, которые готовы отплясывать под дудку предателей и пиратов.

В то же мгновение Чжаньлу вскинул голову, словно уловив какое-то зловещее дуновение в тёмных глубинах космоса.

— Что такое? — тут же спросил Линь Цзинхэн.

— Господин, я выявил мощные флуктуации энергии. Полагаю, нам следует немедленно покинуть станцию!

В настоящее время Чжаньлу представлял собой лишь ядро меха, лишённое корпуса, так что, само собой, не обладал противоракетным комплексом обороны, и, раз уж он был способен засечь эти колебания энергии, то это могло значить лишь то, что в течение пяти минут эта волна поглотит станцию снабжения без остатка.

Противник не оставил им на эвакуацию даже получаса!

— Подготовить рельсы для разгона, — мгновенно отреагировал Линь Цзинхэн и, обернувшись к Одноглазому Ястребу, велел: — Хватит. Посмотри, сколько у нас есть припасов, а потом вы все поднимайтесь на борт и готовьтесь к отлёту.

Одноглазый Ястреб тут же выплюнул сигарету изо рта:

— Но ещё не подвезли медикаменты!

— Не успеем, — отрывисто произнёс Линь Цзинхэн. — Вперёд!

На сей раз извечным врагам не оставалось ничего другого, как объединиться. Наконец-то прекративший выступать ему наперекор [10] Одноглазый Ястреб грубейшим образом прервал процесс доставки припасов, после чего тут же принялся заталкивать студентов в открытый люк меха. Видя, что Мята по-прежнему беспокойно озирается по сторонам [11], он попросту схватил её за шкирку, будто кошку, и, подняв в воздух, зашвырнул прямо в люк, находящийся за несколько метров от них.

— Но учитель всё ещё в центральной аппаратной! — пронзительно вскрикнула Мята.

— Знаю, — в один голос отозвались [12] Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб.

Вслед за этим Линь Цзинхэн тут же развернулся и двинулся прочь. Хоть у Одноглазого Ястреба и в мыслях не было за него беспокоиться, он всё же хотел было последовать за ним, но тут на его плече сомкнулся холодный манипулятор.

— Господин Лу, — произнёс Чжаньлу, — третий удар уже нанесён по планете, местоположение которой невозможно определить, и волны от взрыва достигнут станции в пределах пяти минут. Вам необходимо срочно подняться на борт меха, чтобы установить контроль над его духовной сетью и подготовиться к стыковке со стартовой колеёй. Ректор Лу установил на этом мехе дистанционное управление через магнитное поле, так что к тому времени, как мех разгонится, он их подхватит. Прошу, доверьтесь командиру, он успеет его забрать.

— Доверить ему моего сына?! — возмутился Одноглазый Ястреб. — Да я…

Вашего сына? — шёпотом прервал его Чжаньлу.

Одноглазый Ястреб резко переменился в лице.

— Будьте спокойны, — заверил его Чжаньлу. — Командир доверил мне, что ректор Лу — то же, что тигровая бирка [13] минувших эпох в человеческом обличьи. Лишь с его помощью можно собрать всех прежних подчинённых генерала Лу Синя, так что его ценность превышает даже Серебряный форт. Командир ни за что не допустит, чтобы он пострадал, пусть даже ценой собственной жизни.

Рука искусственного интеллекта, сжимающего плечо Одноглазого Ястреба, сохраняла абсолютную неподвижность, а изумрудные глаза полнились той же чистотой и прозрачностью, что и сотню лет назад.

Великие люди приходили и уходили, восемь галактик вновь и вновь переворачивались вверх дном, кто-то успел состариться, кто-то — исчез, а кто-то и вовсе умер… похоже, один лишь он остался неизменным, точно таким же, как в те годы, когда он был при Лу Сине — тем же бестолковым на вид, но добросовестным Чжаньлу.

…но его слова были пропитаны ледяной беспощадностью, свойственной человеку по фамилии Линь.

Сбросив его руку, Одноглазый Ястреб, не говоря ни слова, забрался в мех и подсоединился к духовной сети. Зарокотала энергетическая система, и мех медленно скользнул на колею.

Сидящий в центральной аппаратной Лу Бисин тоже слышал слова Линь Цзинхэна через терминалы студентов, но пока не мог покинуть свой пост. Насилу откопав данные по «подпольному» маршруту, он поднёс персональный терминал к главному компьютеру, чтобы скачать их. Полоса загрузки ползла, будто запряжённая волами повозка, и успела достичь лишь 90%, когда терминал издал возмущённый гул — ведь прежде всего удар сокрушительной волны энергии принимает на себя система связи!

Из терминала донёсся прерывающийся голос Мяты:

— Учитель… Лу… поторопитесь…

Ход загрузки: 93%

— Тише, — мягко одёрнул её Лу Бисин. — Девочка, не нужно так визжать — это показывает тебя не в лучшем свете.

Ход загрузки: 95%

— Беспорядочно метаться по космосу, в попытках скрыться от пиратов — чересчур опасно, вероятность выживания при этом крайне низка, — продолжил Лу Бисин. — Запомните, ученики, что в межзвёздных войнах не существует таких понятий, как «импровизация» и «чудесное спасение». В такой ситуации нам, хрупким углеродным формам жизни, пытаться вырваться из окружения тяжёлых сверхпространственно-временных мехов, полагаясь лишь на удачу и вероятность — смерти подобно. Я должен заполучить это…

Когда процесс загрузки дошёл до 97%, волна помех внезапно оборвала тонкую связующую нить сигнала.

Казалось, Лу Бисин вовсе не обратил на это внимания, не отрывая пристального взгляда от полосы загрузки.

Если он останется погребённым на станции снабжения, не успев заполучить данные маршрута, то, даже если остальным удастся сбежать, впредь им предстоит идти по натянутому над пропастью канату, отдавшись на волю судьбы.

98%... 99%... Станцию снабжения затрясло, по ушам резанул пронзительный сигнал тревоги — разумеется, система обороны столь мелкой станции была немногим лучше, чем ничего, и вой сирен мог означать лишь то, что взрывная волна вот-вот её настигнет.

В то же мгновение подготовившийся к пуску мех издал громоподобный грохот, отдалённые предметы причудливо исказились в волнах горячего воздуха, будто мираж [14].

Прозвучал тихий, словно дуновение небесной свирели, сигнал окончания загрузки, и Лу Бисин испустил глубокий вздох облегчения; но не успел он обернуться, как дверь центральной аппаратной распахнулась от пинка Линь Цзинхэна.

Никак не ожидая, что тот явится за ним самолично, Лу Бисин застыл от изумления.

— Идём со мной. — Схватив Лу Бисина, Линь Цзинхэн без лишних слов поволок его за собой. Одновременно с этим он неведомо откуда извлёк пушку со взрывными зарядами и пробил путь прямиком через воздушные трубы станции снабжения — за ними на перекрытых путях стоял вагон скоростной автодрезины.

Не говоря ни слова, Линь Цзинхэн тут же поднёс к нему персональный терминал и со сноровкой профессионального угонщика вскрыл дверь менее чем за секунду.

Забравшись в автодрезину, Линь Цзинхэн тут же разогнал её до предельного ускорения, так что обоих пассажиров безжалостно вдавило в спинки сидений; не будь они оба здоровыми мужчинами в расцвете сил, пожалуй, подобная нагрузка переломала бы им все рёбра.

В этот момент покинутую людьми беспросветно тёмную станцию снабжения неожиданно озарило поднимающееся от горизонта далёкое белёсое сияние, будто на краю неба забрезжил рассвет.

Подобная красота всегда сопряжена с предвестьем беды.

Мех Одноглазого Ястреба продолжал ускоряться, и стыковочный клапан, соединяющий его с рельсами, начал ослабевать, готовясь к взлёту.

Все мускулы Одноглазого Ястреба напряглись, будто тетива, что вот-вот лопнет; казалось, его взгляд, устремлённый через духовную сеть, готов был пронзить станцию снабжения насквозь. В следующее мгновение скорость меха превысила критическое значение, оторвав его от колеи!

— Постойте, учитель! — переменилась в лице Мята.

Колея автодрезины шла строго перпендикулярно к колее меха, а потому, хоть они на всей скорости мчались навстречу друг другу, воспользоваться уловителем [15] при таком ускорении было так же непросто, как из открытого окна машины на полном ходу сорвать лист с растущего на обочине дерева.

— Тормози! — не выдержал Одноглазый Ястреб.

Также подсоединившийся к духовной сети Чжаньлу тут же перебил его приказ:

— Господин Лу, тормозить нельзя!

В мгновение ока автодрезина Линь Цзинхэна достигла точки перпендикулярного скрещения рельсов, по-прежнему продолжая бешено разгоняться — вот-вот она окажется под мехом. В этот момент магнитное поле меха дистанционно активировалось, и мощная сила потекла через созданное Лу Бисином примитивное временное магнитное поле, взяв на себя частичный контроль над духовной сетью. Казалось, Линь Цзинхэн обладал двумя независимыми друг от друга сознаниями: в то время как одной рукой он готовил безупречно точный бросок уловителя, другой он направлял автодрезину прямо навстречу меху.

Выпущенный уловителем защитный газ моментально заполнил кабину дрезины, и, коснувшись тел людей, обволок их мгновенно затвердевающим веществом, похожим на янтарь. Хоть мощная функция амортизации действовала лишь на коротком отрезке дистанции, после чего уловитель унёсся вперёд по инерции, днище дрезины тут же заскрежетало о колею, выпуская фонтаны искр, вслед за чем раздался грохот взрыва.

В это мгновение управляемый духовной сетью уловитель внезапно сменил угол, отчего обломок от кузова, миновав Лу Бисина, яростно врезался в спину Линь Цзинхэна.

Однако в то мгновение никто этого не заметил, потому что мех накрыла вспышка такой силы, что невозможно было разомкнуть веки без боли, а издаваемый им шум перекрыл оглушительный грохот взрыва.

Это уловитель врезался в корпус меха.

— Господин Лу, срочно уступите полномочия управления духовной сетью, а то пострадаете, — предупредил Чжаньлу.

«Твою ж мать!» — только и успел подумать Одноглазый Ястреб.

Однако он вынужден был признать, что в сравнении с Линь Цзинхэном его навыки и впрямь оставляют желать лучшего. Одноглазый Ястреб всегда умел действовать по обстоятельствам, а потому, как только отзвучали слова Чжаньлу, он добровольно покинул духовную сеть, не дожидаясь, пока его вышвырнут оттуда во второй раз. Едва коснувшись корпуса меха, Линь Цзинхэн тут же занял его место, так что передача управления прошла без сучка без задоринки.

В следующее мгновение мех запустил непосредственный процесс перемещения.

Поглотив станцию снабжения, волна таинственного белого света погналась вслед за мехом, который только что преодолел силу притяжения, но когда она почти настигла его, он попросту исчез с глаз.

Пройдя через пространственно-временное искривление, мех слегка отклонился от заданных координат. Тем временем выпущенный уловителем защитный газ постепенно рассеялся, но Линь Цзинхэн дрожал, не в силах устоять на ногах — обломок корпуса дрезины нанёс косую рану от поясницы до плеча, задев позвоночник.

Более не укрываемая защитным газом рана тут же начала кровоточить.

Лу Бисин, у которого едва не остановилось сердце, подхватил его:

— Линь!


Примечания переводчика:

[1] Не отрываясь от этого занятия — в оригинале 一心二用 (yī xīn èr yòng) — в пер. с кит. «одно сердце, два употребления/применения», обр. в знач. «делать два дела одновременно», «разрываться между двумя делами».

[2] Психологическая травма 心理阴影 (xīnlǐ yīnyǐng) — в букв. пер. с кит. «тень в сердце», архетип в психологии, описанный Карлом Юнгом.

[3] Получающие прозрение во сне — в оригинале 课桌觉皇 (Kè zhuō jué huáng) — в букв. пер. с кит. «императоры, спящие за партой», где 觉皇 (juéhuáng) — будд. «Царь Прозрения», обр. о Будде Шакьямуни.

[4] «Паршивые овцы» — в оригинале 朽木 (xiǔmù) — в пер. с кит. «гнилое дерево, труха», отсылает к выражению 朽木粪土 (xiǔmùfèntǔ) — в пер. с кит. «гнилое дерево (по которому нельзя резать узор) и глина с навозом (стены из которой не поддаются отделке)» — обр. о безнадёжно испорченном человеке, из которого не выйдет ничего путного.

[5] Шесть ощущений 六感 (liù gǎn) — к числу «шести ощущений» относят форму, цвет, звук, запах, вкус и тактильные ощущения (горячий и холодный, скользкий и шершавый, мягкий и твёрдый, болезненный и т.д.).

[6] Не тот склад ума — в оригинале 我不是那块料 (Wǒ bùshì nà kuài liào) — в букв. пер. с кит. «Я не тот кусок», обр. в знач. «Не гожусь для чего-либо», «У меня нет таланта (в какой-либо области)».

[7] Крушение мира — в оригинале чэнъюй 天塌地陷 (tiān tā dì xiàn) — в пер. с кит. «небо рушится, земля проваливается», образно о природных катастрофах.

[8] Начались столярные работы — в оригинале — 被刨出了有一个口子 (bèi páo chūle yǒu yīgè kǒuzi) — в пер. с кит. «в них простругали отверстие». Любопытно, что «дыра в мозгу» 脑洞 (nǎodòng) — образное обозначение буйного воображения, а сон о том, что у человека в голове дыра 口子 (kǒuzi) может быть истолкован как то, что он обладает выдающимися талантами.

[9] Уничтожена полностью — в оригинале чэнъюй 全军覆没 (quánjūn fùmò) — в пер. с кит. «вся армия полностью разгромлена», обр. в знач. «полный крах, окончательное поражение».

[10] Выступать наперекор — в оригинале 唱反调 (chàng fǎndiào) — в пер. с кит. «петь противоположную мелодию», обр. в знач. «противоречить, препираться, спорить, действовать наперекор».

[11] Озирается по сторонам — в оригинале чэнъюй 东张西望 (dōng zhāng xī wàng) — в пер. с кит. «смотреть на восток, с надеждой взирать на запад», обр. в знач. «глядеть по сторонам, глазеть во все стороны, бегать глазами».

[12] Одновременно отозвались — в оригинале чэнъюй 异口同声 (yìkǒu tóngshēng) — в пер. с кит. «из разных уст одна и та же весть», обр. в знач. «говорить в один голос», «вторить хором», «единодушно».

[13] Тигровая бирка — в оригинале 一枚虎符 (Yī méi hǔfú) — знак военачальника династии Хань в виде тигра из двух половинок, которые должны быть совмещены для авторизации приказа.

[14] Мираж 海市蜃楼 (hǎishì shènlóu) — состоит из словосочетаний 海市 (hǎishì) — «морской город» и 蜃楼 (shènlóu) — «воздушный замок», «иллюзия», где 蜃 (shèn) — шэнь, крупный моллюск, в которого согласно народным приметам в сезон Лидун (Начало зимы) превращаются входящие в воду фазаны, считается, что он выбрасывает воздух, создавая морские миражи. Также это — один из видов морского дракона, что похож на крупного угря, имеет рога и красную гриву; чешуя от пояса к хвосту растёт в обратном направлении — он также выдыхает пары, образующие мираж высоких зданий.

[15] Уловитель — 捕捞 (bǔlāo) — в пер. с кит. «ловить, рыбная ловля, рыболовецкий», далее — 捕捞手(bǔlāo shǒu) — «рыболовная рука», или «рыбак».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 24

Предыдущая глава

…Всех их, словно колпаком, накрыло сметающей всё на своём пути вспышкой белого света, и их силуэты поблёкли, будто на передержанном под лампой снимке.


***

Административный центр планеты Пекин-ß располагался в трёхстах километрах от академии «Синхай». В полдень температура воздуха без какой-либо на то причины отклонилась от ожидаемой, взлетев до двадцати градусов, и подобный камню ледяной покров засверкал от выступившей на его поверхности влаги. Казалось, что у продлившейся более двух лет суровой зимы зародилось стремление к возрождению жизни, когда с другого конца Вселенной внезапно повеяло весенним ветром, омывшим лазоревый небосвод.

В академии «Синхай» шёл третий день «полемической недели». Три дня назад, получив после занятий неожиданное уведомление, студенты осознали, что избранная их единственным и неповторимым профессором система преподавания в самом деле отличается изрядной факультативностью. По-видимому, пожелав устроить себе внеочередной отпуск, их ректор внезапно преобразил эту учебную неделю в «полемическую». Предоставив студентам полномочия пользования библиотекой, он выставил им список из дюжины книг, снабдив необычайно масштабной темой для полемического сочинения: «В каком направлении пойдёт развитие человечества?»

Поскольку до сдачи работы оставалось ещё целых четыре дня, умы подавляющего большинства студентов занимало не столько будущее человечества, сколько то, куда внезапно запропастились Уайт и прочие их товарищи. Вся академия на время превратилась в настоящую фабрику сплетен, и горячая полемика по вопросу о том, кто с кем сбежал из этой четвёрки, уже породила пару раундов массовых драк.

читать дальшеСиротский приют, в котором жила Мята, наконец получил средства к существованию — согласно решению девушки, три четверти ежемесячно получаемой ею стипендии автоматически переводились на счёт её «семьи», однако на сей раз финансовая помощь сопровождалась письмом с жалобой.

Ректор Лу, который торжественно поклялся исключить эту великолепную четвёрку, тут же выкинул это намерение из головы. Решив придерживаться модели управления детским садом, он ограничился тем, что перед отъездом в спешке разослал письма родителям студентов. Получившие это письмо старшие дети приюта от беспокойства не находили себе места, а родители Уайта уже дважды посетили опустевший ректорат. Что до матушки «Бойцового петуха» Витаса, то она показала себя как куда более безответственная особа — получив это письмо, она одним росчерком изобразила прямой и непосредственный ответ: «Да пусть хоть сдохнет».

Согласно поступившей информации, письмо, отправленное на адрес, указанный Хуан Цзиншу, не было доставлено по назначению — после того, как оно обошло всю планету, почтовая система в итоге возвратила его по месту отправки, в почтовый ящик в кабинете ректора.

В тот день бывшего старого декана факультета информатики, который уже упаковал вещи, решив покинуть Пекин-ß, каким-то образом занесло в академию «Синхай». Издали увидев величественный купол Актового зала, окружённый шумными толпами юных беспредельщиков, он поразился тому, сколько же в академии студентов. Опершись обеими руками об ограду, он вытянул шею, заглядывая внутрь. Неподалёку проходили двое подростков — парень как раз пытался отобрать ведомость, которую несла девушка.

— Ну дай хоть одним глазком взглянуть! У меня и в мыслях нет тебя преследовать, не строй иллюзий на свой счёт!

— Отвали! — С этими словами девчонка лягнула его по голени.

— Ну а я тебе свою покажу! Я не стал подавать заявление ни на один из трёх факультетов, а вместо этого предложил новое профилирующее направление — проводник космической контрабанды — как тебе такое? Звучит обалденно, так ведь? Да погоди ты!

Эти слова надолго повергли старого декана в замешательство. У него возникло чувство, что в этом священном храме знаний всё же удалось вскормить стайку на удивление интеллигентных горилл. Немного постояв у ограды кампуса, он наконец отпустил её и медленно побрёл прочь. Разменяв двадцать седьмой десяток, он так и не обзавёлся постоянным домом. За это время он успел поработать во всех высших учебных заведениях Восьмой галактики, и потому собственными глазами видел, как эти институты приходят в упадок и в конце концов закрываются. Академия «Синхай» стала его последним пристанищем — и всё же не оправдала ожиданий.

В единое мгновение он окончательно пал духом. Опустив голову, старик воззрился на свои иссохшие руки, покрытые пигментными пятнами, и подумал, что, быть может, вся его жизнь была исполнена лишь пустых мечтаний. Как бы твёрдо он ни придерживался своих убеждений, он всё равно раз за разом избирал неверный путь.

После двухсот шестидесяти лет пришло время с этим покончить.

Не так давно он потратил бóльшую часть своих накоплений на то, чтобы приобрести себе место в доме престарелых на планете Кэли, планируя провести там спокойную старость — в Восьмой галактике это можно было счесть весьма достойным завершением жизненного пути. Сегодня он как раз собирался туда отбыть.

Старый декан посмотрел на небо. День был на редкость погожим, в кои-то веки не дул холодный ветер — такого рода погода совсем не походила на зиму на Пекине, и мужчина решил, что это — благоприятное предзнаменование для предстоящего путешествия.

Даже бездомные бродяги повыползали из своих убежищ — они веселились, будто на празднике, радостно здороваясь с проходящим мимо профессором и поздравляя друг друга с тем, что смогли пережить очередную зиму, после которой на четыре года воцарится более благоприятный сезон.

Неподалёку пролетела стайка неведомо кем выращенных голубей и, усевшись на шестимиллионный купол академии «Синхай», бесцеремонно «благословила» нескольких студентов кляксами «небесного помёта».


***

Дверь «Ветхого паба» отворилась и внутрь зашла Пенни с пакетом свежих мучных червей для ящерицы-талисмана. Открыв окна для проветривания, она засучила рукава и принялась протирать столы и стулья — в заведении Четвёртого брата всегда поддерживалась чистота, и посетителей было немного, так что достаточно было ежедневной лёгкой уборки — вот Пенни и делала всё сама.

Она знала Четвёртого брата уже пять лет, и по женским меркам он отнюдь не был неряхой — не считая неопрятного [1] внешнего вида, у него больше не было дурных привычек: хоть и не будучи трезвенником, он никогда не напивался в хлам и всегда клал использованные вещи на место, так что как в пабе, так и в его доме всегда царил столь идеальный порядок, что от него веяло холодком.

— Когда наконец вернётся твой хозяин? — спросила Пенни у ящерицы, залезая на скамью. — Четвёртого брата нет уже так долго, куда он усвистал вместе с этим своим белолицым красавчиком? Попробую связаться с ним ещё раз…

Протирая окно, она поневоле прикрыла глаза:

— Что это солнце сегодня так шпарит? Я аж вспотела…

Ящерица хранила молчание — она никогда не принимала участия в дружеской беседе женщины с самой собой.

— По всей видимости, он всё ещё вне зоны доступа. Скажешь, что я прекрасно знаю, что он любит тишину и покой, и всё равно постоянно околачиваюсь рядом с ним? Неужто я настолько ему надоела, что он сбежал? — Привыкшая к житейским невзгодам Пенни бросила встревоженный взгляд на персональный терминал. Она совершенно не обратила внимания, как большая ящерица за её спиной медленно сместила своё неповоротливое тело, чтобы закрыть Пенни собой от канонады бьющих прямой наводкой «солнечных лучей».

Видимо, отправленный ею сигнал вновь затерялся на просторах Восьмой галактики — ни ответа, ни привета. Никто не знал, куда подевался этот человек, от которого до сих пор не было ни единой весточки.

— А чего я ожидала… — вздохнула Пенни.

Едва отзвучали её слова, как терминал будто внезапно заело — он засветился ярким светом, и опешившая Пенни бессознательно запустила пятерню в волосы и распустила их, вытащив заколку-краб.

В следующее мгновение перед ней в воздухе возник смутный силуэт. Присмотревшись, Пенни поняла, что Четвёртый брат находится в каком-то тёмном месте. При межзвёздных перелётах невозможно определить разницу во времени, и Пенни тут же раскаялась в своей назойливости, осторожно поинтересовавшись:

— У вас там ночь? Я вас не разбудила?

Пусть скорость света ни с чем не сравнима, когда сигнал проходит по просторам Вселенной, задержки неизбежны — хотя при проекции на персональном терминале и возникает полное ощущение общения лицом к лицу, разговор людей, разделённых космическим пространством, в режиме реального времени попросту невозможен.

Линь Цзинхэн курил, стоя рядом с искорёженным мехом на далёкой заброшенной космической станции, когда внезапно ему поступил запрос на связь от Пенни.

Возможно, дело было в плохом сигнале — в бьющем из окна свете его лицо расплывалось, сделавшись совсем прозрачным. Пенни тут же бросилась к окну, чтобы задёрнуть шторы:

— Сегодня слишком ясная погода, обождите немного!

Чересчур яркие лучи озарили её профиль красноватым светом, внезапно придав чертам бодрой и энергичной молодой женщины немного детское выражение.

Стоящий на зарядке Чжаньлу сообщил:

— Ректор Лу восстановил систему связи на станции. Хоть у меня по-прежнему недостаточно энергии, я могу использовать её, чтобы установить координаты Серебряной девятки.

— Заряжайся поскорее, — нетерпеливо поторопил его Линь Цзинхэн и в ожидании информации щелчком стряхнул пепел с сигареты. — И немедленно ответь на вызов. Тут твоя неутолимая словоохотливость придётся наконец…

Слово «конец» застряло у него в горле — в этот момент изображение с терминала в конце концов достигло его, так что Линь Цзинхэн увидел разгорающийся за окном «солнечный свет», в то время как эта глупая девчонка продолжала сетовать на «ясную погоду», и сигарета выпала из его руки.

— Пенни, немедленно отойди от окна и найди мех с исправной системой обороны!

Однако расстояние между ними было чересчур велико, так что даже световые волны, способные пробегать по триста тысяч километров в секунду, в конце концов выбивались из сил. Выпалив это предупреждение, Линь Цзинхэн отправил его в заведомо безнадёжную гонку со временем.

Когда Пенни заметила на горизонте что-то вроде скопления растущих красных вспышек, её рука, задёргивающая штору, на мгновение замерла в недоумении, но прежде чем она успела ясно разглядеть, что там происходит, красноватое сияние внезапно расщепилось, будто в небе разом взорвались тысячи ослепительно-белых звёзд.

Земля негодующе содрогнулась, и кора планеты, которая формировалась многие сотни миллионов лет, испустила предсмертный вопль, похожий на треск разрыва гигантского полотна. Скалы обрушились, а искусственная атмосфера планеты стала хрупкой, будто затянутое бумагой окно.

Жилые дома и квартиры, автобус, который свистит каждые пять минут, автоматизированные мусорные контейнеры, никогда не смыкающие радостно раззявленную пасть, засиженный голубями купол академии, старый профессор, который вежливо здоровался с каждым бомжом, дети, которые предавались совместным тревогам во дворе, перепуганная ящерица, а также… молодая женщина, которая подняла руку ко лбу в попытке заслониться…

…всех их, словно колпаком, накрыло сметающей всё на своём пути [2] вспышкой белого света, и их силуэты поблёкли, будто на передержанном под лампой снимке, а затем они растворились между небом и землёй, что внезапно поменялись местами.

Устаревшая система противоракетной обороны Пекина-ß испустила запоздалое предупреждение. Государственных служащих, находящихся на низкой околопланетной орбите, разбудил пронзительный вой сирены. Минут пять они не могли прийти в себя от шока, а затем, обделавшись со страху, попытались связаться хоть с кем-нибудь — поскольку столичная планета Кэли не выходила на связь, им только и оставалось, что посылать далёкому Альянсу свободы невнятные мольбы о помощи.

— Докладываем, Планета Пекин-ß Восьмой галактики была атакована… Мы подверглись крупномасштабной бомбардировке управляемыми реактивными снарядами звёздного класса неизвестным противником. У нас нет никакой возможности противостоять нападению, в настоящий момент вся планета разрушается под ударами ядерных ракет… Чёрт!!!

— Разве вы четыре года назад не обещали усовершенствовать нашу систему обороны? Вы обещали… где вы теперь?!

— Спасите! На по…

— Би-ип…

— Пенни!

Поступающий на персональный терминал Линь Цзинхэна сигнал внезапно прервался, и девушка, которая, как она сама утверждала, дожила до средней продолжительности жизни в Восьмой галактике, застыла перед ним тенью с озарённым красным светом профилем.

Линь Цзинхэн на секунду замер, а затем развернулся и ушёл.

С экрана главной аппаратной по-прежнему разносился сумасшедший хохот принца Кэли. Качество изображения монитора приближалось к рекламе какой-то низкосортной компьютерной игры, так что разгул стихий [31], порождаемый взрывами сыплющихся на ничего не подозревающий Пекин-ß управляемых реактивных ракет, походил на анимацию старого образца — вместо величественной трагедии перед ними предстала лишь графика весьма удручающего качества.

— Это какой-то сериал или реклама? — усмехнулся Уайт. — По мне, так они явно переборщили со спецэффектами. Я бы потратил за такое полтора юаня, никак не больше.

— Ну а я бы всё-таки дал пару. — Бойцовый Петух, которому отчего-то стало не по себе, попросил: — Главный Лу, а можно переключить канал?

Но двое взрослых, стоящих рядом с ними в центральной аппаратной, не проронили ни слова.

Мята взглянула сперва на Одноглазого Ястреба, затем — на Лу Бисина и словно что-то прочла в выражениях их лиц.

— Главный Лу, а когда мы зарядимся и полетим домой? — шёпотом спросила она.

Лу Бисин медленно обернулся и встретился с девушкой взглядом. Мята прежде никогда не видела у него столь уродливого выражения лица.

В этот момент в центральную аппаратную впопыхах влетел Линь Цзинхэн и без всяких предисловий [4] велел:

— Проверьте все имеющиеся на этой станции расходные материалы, в особенности припасы и оружие.

Казалось, слова застряли у Лу Бисина в горле. Какое-то время он просто молча таращился на Линь Цзинхэна, а затем машинально произнёс:

— Припасов вполне достаточно, а вот арсенал абсолютно пуст.

Никак не прокомментировав случившееся, Линь Цзинхэн принялся раздавать указания со скоростью пулемёта:

— Рассортируйте все припасы по типам и отберите их в расчёте на то, что следующее пополнение будет не раньше, чем через полгода. Зарядка и ремонт меха завершатся через полчаса, после этого немедленно отлетаем.

Не успевшие осознать происходящее студенты были обескуражены этим приказом: что значит — «следующее пополнение — не раньше, чем через полгода»?

Какой бы дикой ни была Восьмая галактика, она всё же была населена людьми — зачем же им целых полгода носиться по космосу, где опасности подстерегают их со всех сторон? И откуда им знать, сколько припасов требуется на то, чтобы прожить в космосе полгода?

— Погасить все источники света, кроме необходимых, и зашифровать коммуникационную сеть, — продолжал раздавать указания Линь Цзинхэн. — Раз отсюда можно соединиться с Пекином, значит, это место входит в диапазон поиска центральной зоны Восьмой галактики…

— О, так тут добивает связь? — сдуру спросил Уайт. — Значит, я могу позвонить домой?

Мята отреагировала первой — пошатнувшись в немом отупении, она инстинктивно ухватилась за локоть Уайта, и её затрясло.

— Что с тобой? — озадаченно спросил парень, поддержав её.

Лишь пару секунд спустя до него дошло значение происходящего с девушкой. Разинув рот, Уайт застыл на пару мгновений, а затем выдавил кривую улыбку, глядя на бушующее на мониторе море пламени:

— Так это всё… не спецэффекты?

Никто ему не ответил.

Тяжело дыша, Уайт принялся судорожно шарить взглядом по лицам окружающих, ища хоть какой-то намёк на шутку. Внезапно его голос надломился:

— Разве это не реклама игры? Я… я как-то играл в практически такую же…

В обычное время нести околесицу и поднимать шум — вполне нормально, но до такой степени не отражать реальность в чрезвычайной ситуации — это уже перебор. Не говоря уже о гарнизоне Серебряного форта, любой слабенький «молодой барчук» из Военного комитета Лиги не осмелился бы демонстрировать подобный идиотизм перед лицом Линь Цзинхэна. Привыкший к военной субординации адмирал Линь не выдержал, ледяным голосом сообщив:

— Планета Пекин подверглась нападению. Судя по замашкам этих космических пиратов, они на этом не остановятся. Восьмая галактика не обладает собственным гарнизоном, а потому никто не сможет встать у них на пути. Если они продолжат в том же духе, то волны энергии, порождаемой ядерными ударами по планете, вполне хватит на то, чтобы разнести эту мелкую станцию в клочья, и тогда вам всем крышка [5] — я достаточно ясно выразился? Так что пошевеливайтесь, если жить не надоело!

— Линь Цзинхэн, тут тебе не твой Серебряный форт! — рявкнул Одноглазый Ястреб. — Ты…

Лу Бисин остановил его и, шагнув вперёд, крепко обнял Уайта за плечи:

— Я сам составлю список припасов. Сяо Хуан, ты будешь вести протокол. Склад припасов не заперт, так что вы четверо ступайте вместе с моим отцом и займитесь подготовкой, а спустя двадцать минут возвращайтесь ко мне, и я проведу вам стажировку по управлению лёгким мехом. Мне самому нужно зашифровать коммуникационные каналы и доделать ещё кое-что для подготовки к отлёту.

— Ректор…

— В рамках обычной учебной программы вам пришлось бы учиться управлению мехами целый год, прежде чем вас допустили бы до реальной техники — однако нам придётся сократить годичный курс до десяти минут. Если вы провалите зачёт, то, возможно, мы все погибнем. Как думаете, ученики, есть у вас время на скорбь? — Вздохнув, Лу Бисин вытер слёзы с лица Уайта. — Так что лучше займитесь делом — шевелитесь и не слишком задумывайтесь.


Примечания переводчика:

[1] Неопрятный — в оригинале 不修边幅 (bùxiū biānfú) — в пер. с кит. «не заделать как следует край одежды», обр. в знач. «одеваться кое-как, одеваться небрежно, не обращать внимания на внешний вид».

[2] Сметающий всё на своём пути — в оригинале чэнъюй 摧枯折腐 (cuī kū zhé fǔ) — в пер. с кит. «сломать иссохший сук и сгнившую древесину», обр. также «в высшей степени лёгкий». Впервые был употреблён в «История династии Поздняя Хань», в биографии военачальника Гэн Яня — этими словами описывается, как конница смела неорганизованную толпу.

[3] Разгул стихий — в оригинале чэнъюй 山呼海啸 (shān hū hǎi xiào) — в пер. с кит. «горы гремят, море ревёт», обр. также в знач. «сила природных стихий».

[4] Без всяких предисловий — в оригинале 没开头落款 (méi kāitóu luòkuǎn) — в пер. с кит. «не поставив автографа в начале».

[5] Вам всем крышка — в оригинале 死无葬身之地 (sǐwúzàngshēnzhīdì) — в пер. с кит. «умереть без места погребения», обр. в знач. «умереть жалкой смертью, плохо кончить».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 23

Предыдущая глава

Эти останки были его телом, статуя — его славой, погоны — его идеалами, его любовь — вместилищем его души.


***

«Господин, я заметил, что частота ваших сердечных сокращений на двадцать процентов выше нормы. С вами всё в порядке?»

Линь Цзинхэн был не в силах вымолвить ни слова в ответ.

Он потратил восемнадцать лет на то, чтобы выследить ту таинственную личность, что похитила госпожу Лу: денно и нощно ломая над этим голову, он умудрился ликвидировать всех, кто ему мешал, вскарабкаться на самую вершину Лиги, заполучить в своё распоряжение Серебряный форт, который представлял собой важнейший стратегический объект: при том, что пираты по-прежнему рыскали у границ галактик, у командующего Серебряным фортом были развязаны руки — лишь там он мог обрести свободу, о которой столь страстно мечтал.

читать дальшеНаконец пятнадцать лет назад ему представился удобный случай: намеренно упустив нескольких космических пиратов, он позволил им скрыться в Восьмой галактике, чтобы пуститься за ними в погоню. Минуя планету Кэли, он воспользовался небольшим временным сдвигом, чтобы, оставив своих людей, захватить торговца оружием Одноглазого Ястреба в парящем в атмосфере Кэли ночном клубе.

Тот столь весело проводил время, что адмирал Линь застал его без штанов — можно сказать, что этот допрос был самым большим унижением, которое довелось испытать торговцу оружием за всю его долгую жизнь. В конце концов он вынужден был признаться, что это он похитил госпожу Лу, чтобы Линь Цзинхэн, смилостивившись, отдал ему трусы.

Оглядываясь назад, Линь Цзинхэн и сам вынужден был признать, что в силу юношеского энтузиазма и впрямь зашёл слишком далеко, однако в конфликте, как известно, повинны обе стороны [1] — немалую роль в нём сыграла взрывная натура старого персидского кота — короче говоря, эти злосчастные трусы заложили краеугольный камень для взаимной ненависти на многие годы вперёд.

Одноглазый Ястреб, уже в трусах, но с голыми ногами, был вынужден спуститься с небес на землю на лафете трёх миниатюрных лучевых пушек и передать Линь Цзинхэну прах госпожи Лу, а также погоны генерала Лу и регистратор его маленького звёздного корабля с записью маршрута… но никаких детей там не было.

Скрежеща зубами, Одноглазый Ястреб поведал, что госпожа Лу погибла, и ребёнка, которого с таким нетерпением ждал Лу Синь, также не удалось спасти. Разумеется, Линь Цзинхэн не поверил ему, однако ни малейших свидетельств существования ребёнка ему тогда обнаружить не удалось, и, поскольку задерживаться на этой планете надолго он не мог, пришлось ему пока что оставить Одноглазого Ястреба в покое.

Когда статую Лу Синя в Лесу стел разбили, Линь Цзинхэн всеми правдами и неправдами сохранил осколки, на которых были вырезаны его погоны. После этого он долгие годы неустанно вычислял то место, где Лу Синь потерпел крушение. В результате всех его усилий по поиску останков генерала Лу ему удалось найти лишь три крохотных фрагмента с ноготь величиной.

Эти останки были его телом, статуя — его славой, погоны — его идеалами, его любовь — вместилищем его души.

И все эти реликвии, не считая ребёнка, жизнь и смерть которого оставалась скрытой под покровом тайны, наконец смогли упокоиться с миром все вместе.

Тогда, пять лет назад, Линь Цзинхэн не погиб — он вернулся в Восьмую галактику и установил на внешней стороне своей экокапсулы генный замок, в который ввёл генную информацию эмбриона, оставшуюся после предродового осмотра госпожи Лу, установив координаты, которые должны были привести его к Одноглазому Ястребу на планету Кэли — кто же мог предвидеть, что в итоге он окажется на орбите планеты Пекин, где его случайно вскроет Лу Бисин.

Неужто это и есть воля Небес? Судьба, в которую он никогда не верил?

Благодаря духовной сети меха зрение Линь Цзинхэна простиралось далеко за его пределы — оставаясь на борту, пилот мог созерцать безбрежную черноту космоса, а стоило ему внезапно оглянуться, как при виде этого убогого и крохотного меха, затерявшегося на просторах Вселенной, его сердце захлестывали смешанные чувства.

За эти пять лет он вновь и вновь преисполнялся надежд в отношении Лу Бисина, чтобы раз за разом переживать их крах. Лишь из-за того, что тридцать лет назад «Чёрная дыра» тесно сотрудничала с Одноглазым Ястребом, он взял на себя труд подмять под себя эту организацию в надежде найти хоть какую-то путеводную нить [2]

«Почему… почему генотип мозга не совпадает с генотипом остального тела?»

«Прошу прощения, господин, возможностей слишком много, чтобы я мог судить об этом определённо».

«Гм. — Какое-то время спустя Линь Цзинхэн в задумчивости добавил, будто обращаясь к самому себе: — Как по-твоему, он похож на учителя Лу? По мне, так не слишком».

Быть может, этот несчастный Одноглазый Ястреб с ним что-то сотворил, а может, он попросту был похож на мать — Линь Цзинхэн был не слишком хорошо знаком с госпожой Лу, а с тех пор, как-никак, прошло тридцать лет — за такое время он напрочь забывал тех, с кем был не слишком близок.

За какое-то мгновение в его мозг, всегда до предела рациональный и последовательный, проникло множество беспорядочных идей, образовав сущий хаос, не имеющий ничего общего с логикой, в котором всплывали самые невероятные предположения — это было подобно короткому замыканию.

«Вы желаете, чтобы я произвёл сравнительный анализ черт лица ректора Лу и генерала Лу Синя? — серьёзно спросил Чжаньлу».

«…Нет».

«Господин, — вновь заговорил Чжаньлу, — я вынужден привлечь ваше внимание к тому, что амплитуда колебаний вашей духовной силы чрезвычайно велика, и от этого совместимость с духовной сетью меха падает. Исходя из статистических данных, это значение приближается к самому низкому из зарегистрированных. С вами точно всё в порядке?»

«А?» — рассеянно отозвался Линь Цзинхэн, не сводя глаз с Лу Бисина.

«В настоящее время численное значение составляет пятьдесят шесть процентов, а в случае, если совместимость упадёт ниже пятидесяти процентов, вам грозит насильственный разрыв с духовной сетью. Должен заметить, что с тех пор, как вы закончили учёбу, с вами ни разу не случалось насильственного разрыва соединения».

«В самом деле? Выходит, я в этой жизни многое упустил». — Линь Цзинхэн еле заметно улыбнулся, после чего прикрыл глаза, тем самым отрезав себя от Лу Бисина. Бешено вздымавшиеся в духовной сети волны мигом улеглись, падение численного значения совместимости прекратилось, и оно пошло на повышение, будто поддерживаемое сильной и уверенной рукой, быстро достигнув восьмидесяти девяти процентов.

Словно его окружила невидимая броня, постепенно обретая форму.

Он вновь стал легендарным [3] полководцем, никогда не меняющимся в лице.

— До прибытия на заброшенную станцию осталось двадцать минут, приготовиться к посадке и стыковке. Всем пострадавшим, а также не обладающим необходимой для управления мехом квалификацией укрыться в отсеке ухода за больными, — распорядился Линь Цзинхэн, не поворачиваясь к своему экипажу.

Пожелай он стать заведующим учебной частью академии «Синхай», дисциплина в этом учреждении мигом преобразилась бы. Все, от бунтаря-ректора до его мятежных студентов, без лишних слов выстроились в линию, беспрекословно повинуясь приказу, будто стайка диких животных, поступивших в цирк.

«Господин, — спросил у него Чжаньлу по духовной сети, — вы собираетесь поговорить об этом с ректором Лу?»

«Нет, — отрезал Линь Цзинхэн. — Я не раз говорил, что не охотник до разговоров».

Делая вид, что неверно понял Чжаньлу, он беззастенчиво уклонился от прямого ответа, однако простодушный искусственный интеллект был не в силах распознать эту уловку, и вновь задал вопрос:

«Вы собираетесь передать ректору Лу как наследнику генерала Лу Синя резервные полномочия на управление мной?»

Какое-то время Линь Цзинхэн молчал, но всё же ответил: «Нет».

Чжаньлу терпеливо ожидал продолжения, но согласно статистическим данным после того, как Линь Цзинхэн даёт столь лаконичный ответ, он с вероятностью девяноста процентов притворится глухонемым.

Однако на сей раз он всё-таки заговорил: «Твой бывший владелец был великим мечтателем, который готов был пожертвовать собой ради идеалов, — бесцветным голосом начал Линь Цзинхэн. — Я не такой. Я не склонен полагаться на чувства. Если у меня нет вина, я буду пить кровь. Я жажду уложить в могилу всех, кто охотится за моей жизнью. Я не собираюсь ничего передавать следующим поколениям, и у меня нет последней воли, которую кто-то должен исполнить… Помимо этого, Чжаньлу, я желаю, чтобы все полученные сегодня сведения и всё то, о чём мы с тобой говорили, включая медицинские данные и данные совместимости с духовной сетью, были зашифрованы в соответствии с грифом наивысшей секретности».

«Хорошо, — подчинился Чжаньлу. — Однако ректор Лу может ничего не знать о своём кровном родстве с генералом Лу Синем».

«Ему ни к чему об этом знать», — отрезал Линь Цзинхэн и принялся вручную настраивать маршрут и энергетическую систему, готовясь к приземлению. Степень его совместимости с духовной сетью меха продолжала незаметно расти, пока не достигла девяноста процентов — предельного порога совместимости человека с машиной.

Вскоре через духовную сеть он смог увидеть заброшенную станцию. Мех постепенно начал замедляться, чтобы опуститься на её рельсы. От трения корпуса об искусственную атмосферу теплоизоляционное покрытие порождало лёгкий отзвук, подобный завыванию ветра.

Это определённо была хорошая новость: раз здесь есть искусственная атмосфера, значит, по всей вероятности кто-то ещё поддерживает работоспособность станции.

К этому времени уровень энергии меха упал до семи процентов, из-за чего в кабине то и дело загоралась красная аварийная лампа — в сочетании с флюоресцирующим «баром» её свет создавал весьма примечательную иллюминацию из красных и зелёных огней [4].

— Нам хватит энергии для безопасного приземления? — спросил Одноглазый Ястреб, приблизившись.

Этот дурацкий вопрос Линь Цзинхэн также предпочёл пропустить мимо ушей.

— Ну ладно, — в кои-то веки благодушно рассудил торговец оружием и вполне мирно поинтересовался: — Ты знаешь этих пиратов из гвардии принца Кэли?

Однако всецело сосредоточившийся на приземлении Линь Цзинхэн удостоил его лишь беглого взгляда.

Оглянувшись на медицинский отсек, Одноглазый Ястреб понизил голос на октаву, чтобы шум атмосферы за бортом мог его заглушить:

— Настоящее имя принца Кэли — Фландер Фон [5], и он был извращенцем до мозга костей. Когда сотню лет назад Лу Синь настиг принца Кэли у границ Восьмой галактики, его собственная гвардия подняла мятеж, отрубив ему голову. Ты же знаешь, что в Восьмой галактике всегда питали отвращение к этим вашим ханжеским псам Лиги, однако ради того, чтобы сбросить принца Кэли, мы тогда выбрали Лу Синя.

— Я слышал, что во время правления принца Кэли навигация в Восьмой галактике была запрещена всем, кроме его гвардии — весь космос стал его частной собственностью, — отозвался Линь Цзинхэн. — Всё новейшее вооружение, все последние достижения науки и техники находились в его безраздельной власти, однако, чтобы предотвратить возникновение оппозиции в будущем, он раз за разом распространял по галактике антинаучные и антиинтеллектуальные настроения, издав сто три декрета, противодействующих развитию. Таким образом он возвёл почти непреодолимую преграду на пути народа к научно-техническому прогрессу, и даже сейчас, полтора столетия спустя, это влияние до сих пор ощущается.

— Ты это из учебников почерпнул, крошка-адмирал? — холодно усмехнулся Одноглазый Ястреб. — Дай-ка я расскажу тебе кое-что новенькое: ты слыхал о печально известной Рейнбургской [6] лаборатории?

На сей раз Линь Цзинхэн не стал открывать рта, чтобы ответить язвительной насмешкой, что свидетельствовало о том, что он весь обратился во слух [7].

Тогда Одноглазый Ястреб продолжил:

— Принц Кэли полагал, что каких-то жалких трёх сотен лет жизни ему недостаточно. Вознамерившись жить вечно, он основал Рейнбургскую лабораторию, где восемь лет ставили эксперименты на людях. Не знаю, каких результатов они там достигли, но достаточно сказать, что за это время лаборатория стала братской могилой для десяти тысяч подопытных… хотя нет, вру, для ста тысяч. В 128 году, то есть, в шестидесятый год правления принца Кэли в Восьмой галактике, эти кровопийцы досуха высосали весь костный мозг галактики, так что разразился голод — ты вообще знаешь, что такое «голод»? Мать твою, да кто вспомнит это слово после Земной эры истории человечества? И в наше время, когда на одном шприце с питательным раствором человек может прожить в космосе два месяца, десятки миллионов людей дохли с голода! Правительство принца Кэли в лицемерном порыве учредило бригаду помощи при стихийных бедствиях, и эти отбросы, прибрав к рукам все средства, заставляли людей использовать трупы подопытных из лаборатории, чтобы делать из них питательные брикеты. Поскольку дезинфекцию проводили спустя рукава, экономя на материалах, в части трупов остался жизнеспособный экспериментальный вирус, утечка которого вызвала эпидемию.

— О, — после долгой паузы отозвался Линь Цзинхэн. — Мне доводилось слышать о радужном вирусе.

Радужный вирус — виновник самой ужасающей пандемии в новой истории человечества — был творением человеческого разума.

Истребить этот от начала до конца синтетический, высокопатогенный и в высшей степени летальный вирус было крайне сложно. Встроенный с невероятной изобретательностью искусственный микроинтеллект, подобный человеческому, позволял вирусу мутировать в любой момент, адаптируясь к изменениям окружающей среды. Само собой, Восьмая галактика оказалась неспособна противостоять широкомасштабной вспышке этого вируса — отдельные случаи заражений тогда встречались даже в пределах Лиги. Только спустя шесть с лишним лет команде с далёкой столичной планеты Уто удалось разработать лекарственные препараты и вакцину против радужного вируса, за что они в том же году удостоились Нобелевской премии и премии за вклад в дело свободы.

Когда в 136 году Лу Синь предпринял экспедицию в Восьмую галактику, он привёз с собой антитела к вирусу, чтобы спасти её от этой абсурдной катастрофы.

— Я понятия не имею, кто сейчас именует себя принцем Кэли, — заключил Одноглазый Ястреб. — Но в те времена для его гвардии полная отмороженность была доброй традицией, а потому, если они вновь внезапно объявятся в Восьмой галактике, я должен… погоди-ка, у нас осталось лишь пять процентов энергии, ты уверен, что сможешь?

— Стыковочный шлюз уже готов, мы вот-вот приземлимся.

Последовала серия сигналов:

— Внимание, энергии недостаточно…

— Приёмно-передаточная станция в норме. Запустить?

— Внимание, уровень энергии ниже 5 %, прогнозируется невозможность безопасной посадки.

— Внимание…

Внезапно Линь Цзинхэн распорядился:

— Отключить главную энергетическую систему.

— Ч-ч-ч… — потрясённо выдавил Одноглазый Ястреб.

Лишённый энергии мех немилосердно затрясло, и плавно опускавшийся корпус вмиг перешёл в состояние свободного падения. Из отсека ухода за больными донёсся дружный визг четверых студентов, внутренности успевшего ухватиться за бар Одноглазого Ястреба внезапная невесомость безжалостно вздёрнула в воздух.

— Внимание, под воздействием силы гравитации скорость падения возрастает…

— А-а-а!

Защитный газ внезапно заполнил кабину управления, и её обитатели дружно взмыли в воздух. Тогда Линь Цзинхэн задействовал остатки энергии на то, чтобы выдвинуть четыре энергетических лезвия, которые торчали под прямым углом к корпусу, словно спицы гигантского зонта. Избыточный защитный газ из кабины распределился вдоль лезвий, и вязкая субстанция, сгустившись, образовала на «спицах» подобие парашюта. Какое-то опасное мгновение сила притяжения боролась с сопротивлением.

С оглушительным грохотом мех безошибочно опустился прямиком на рельсы космической станции.

В то же мгновение всё оборудование одновременно отключилось, духовная сеть бесследно растворилась в воздухе, а аккумулятор разрядился окончательно. На мгновение застыв, корпус меха внезапно заскользил по рельсам, сработала тугая тормозная система, стыковочный шлюз взорвался фонтаном искр, и яростно сотрясшийся мех замер на месте — они всё-таки благополучно приземлились!

На мгновение повисла тишина, затем она взорвалась свистом и восторженными возгласами — вновь оказавшиеся на твёрдой земле студенты едва не плакали от радости.

— Ты… — Одноглазый Ястреб, которого до сих пор била дрожь, уставил палец на Линь Цзинхэна. — Ты… Просто бешеный пёс!

— Премного благодарен за похвалу, — не меняясь в лице, кивнул тот в ответ, а затем стащил перчатки и швырнул их на бар. Слегка поправив ворот, он преспокойно возобновил прерванный разговор: — После того, как был убит принц Кэли, или Фландер Фон, двое его сыновей, разделившись, укрылись за пределами галактики. По пути старший был предан своими людьми и погиб. Ну а второй унаследовал титул отца, призвал к порядку его оставшихся в живых прихвостней и возродил гвардию принца Кэли. Опираясь на присвоенные ими вооружение и технологии Восьмой галактики, он вскоре поглотил немало группировок космических пиратов. В последние годы поступала информация о том, что они, как и прежде, рыщут вокруг Восьмой галактики.

— Так ты и правда следил за ними? — поразился Одноглазый Ястреб.

Уголки губ Линь Цзинхэна приподнялись в чём-то похожем на улыбку:

— Прошу прощения, но это я занимался расследованием инцидента с почётным караулом в 258 году.

Одноглазый Ястреб не знал, что и сказать на это.

Будучи деспотом Восьмой галактики, он почти не обращал внимания на то, что происходит вне его владений, и за эти годы блаженного существования порядком обленился. Иными словами, если пожар не затрагивает Восьмую галактику, ему до него и дела нет — в результате этого он не мог не впасть в некоторое невежество.

Поэтому, слушая, как его драгоценный сынок разливается о внезапной атаке на День свободы в 258 году, Одноглазый Ястреб и подумать не мог, что тот тем самым походя льстит Линь Цзинхэну!

Дожили — сын вытирает ноги об отца, пользуясь его невежеством! Выходит, его славный мальчик Лу Бисин развивал свои способности, чтобы на глазах у отца почтительно поддерживать вонючую ногу [8] этого типа по фамилии Линь!

Всего пять лет вдали от дома — и вы посмотрите, как окрепли его крылья!

У Одноглазого Ястреба едва дым из ушей [9] не пошёл, а волосы от гнева встали дыбом на пару чи, отчего он сделался весьма похожим на морского ежа.

— Повторяю ещё раз: держись подальше от моего сына! — угрожающе понизив голос, предостерёг он со свирепым выражением лица.

— К чему подобная суровость? — приподнял брови Линь Цзинхэн. — Он у тебя кто, молодой господин или юная барышня?

— Конечно, такие неотёсанные мужланы из Восьмой галактики, как мы, должны быть счастливы, что до нас снизошёл сам адмирал великой Лиги!

— Когда твой погрязший в нищете сынок мошенничал, прикрываясь моим именем, я слышал от него совсем другое!

Больше всего в своей жизни Одноглазый Ястреб сожалел о двух вещах: первое — что пятнадцать лет назад, развлекаясь, он не держал в трусах лазерную пушку; а второе — что он не выбил всю дурь из своего мальчика, растя его в подобающей бедности — тогда не пришлось бы сейчас на коленях подносить деньги сбежавшему из дома сыну, чтобы тот соблаговолил их принять.

— Что за хрень ты несёшь! — взорвался он.

Линь Цзинхэн лишь усмехнулся в ответ.

— Эй вы, двое! Опять вы ругаетесь! — Стерильные пузыри наконец сползли с тела Лу Бисина. Перед тем, как выйти из медотсека, он успел переодеться в неизвестно откуда взявшийся безупречный брючный костюм тёмно-синего цвета. Отутюженный стоячий воротник делал этого проходимца Лу Бисина… в кои-то веки похожим на зрелого и солидного человека. Вытянув руку между двумя спорщиками, он с таким видом, будто у него разболелась голова, произнёс: — Вам что, мало было этого прыжка с парашютом? Вы даже на меня нападать перестали.

— Не лезь не в своё дело! — тут же рявкнул на него Одноглазый Ястреб, который ещё не успел отойти.

Линь Цзинхэн в свою очередь, проявив безукоризненные манеры по отношению к младшему, участливо поинтересовался:

— Тебе лучше? На сей раз ты и впрямь был чересчур безрассуден.

Только сейчас вспомнивший о своей отцовской роли Одноглазый Ястреб, не желая уступать, тотчас выдавил столь «добросердечную» улыбку, что при виде неё любой детсадовец расплакался бы от страха:

— Не волнуйся, папа не станет тебя ругать.

Лу Бисин беспомощно воззрился на Одноглазого Ястреба — у него возникло стойкое ощущение, что его старик-отец на самом деле застрял в вечном детстве [10], в свои двести по уровню психологического развития соответствуя десятилетке. Будто увещевая ребёнка, он проникновенно обратился к нему:

— Пап, ты же понимаешь, что мы с тобой всё ещё катаемся в чужом мехе «зайцами»?

Одноглазый Ястреб утратил дар речи.

Тем временем взгляд Линь Цзинхэна остановился на его тёмно-синем костюме.

Лу Бисин, который давно распрощался как со стыдом, так и с совестью [11], обернувшись к нему, развёл руками:

— Я ведь уже одолжил твой мех и твоё вино — так почему бы не добавить к этому твой костюм, чтобы пакет одолжений был полным?

У Линь Цзинхэна чуть не вырвалось: «Как тебе будет угодно», — но потом он подумал, что это прозвучит слишком холодно, и хотел было заменить это на: «Почту за честь» — однако тут ему пришло в голову, что подобный контраст с его обычными манерами лишь отпугнёт Лу Бисина, а потому, проглотив невысказанные слова, он, опустив голову, поспешно занялся проверкой давления и качества воздуха за пределами меха, лишь бы укрыться от взгляда молодого человека.

Створка люка медленно открылась, и перед всей честнóй компанией предстала картина заброшенной станции снабжения.

Как качество воздуха, так и давление искусственной атмосферы были просто идеальны, так что им не пришлось надевать скафандры. Помещения станции и рельсы поддерживались в прекрасном состоянии, с обоих сторон от них зеленело безупречно ровное искусственное травяное покрытие — однако повсюду царила гробовая тишина. Хоть вокруг не было ни души, на пустых дорогах виднелись отчётливые следы колёс. Наделённые интеллектом мусорные урны, роботы-охранники и наземные шаттлы неподвижно застыли вдоль дорог, словно ряды уродливой мебели.

Следуя указателям, вся компания направилась к главной аппаратной станции снабжения.

— Энергетическая система отключена, однако само оборудование в порядке, — вынес вердикт Лу Бисин после краткого осмотра. — Давайте-ка я попробую её запустить, должно получиться.

— Начальник Лу, — спросила Хуан Цзиншу, — вы ведь говорили, что эта станция снабжения находится на маршруте, которым пользуются контрабандисты? Разве кто-нибудь станет делать бизнес на заброшенной станции? Где же все люди?

— Похоже, ушли, но боюсь, что ненадолго. Взгляни на эту лужайку перед дверью и на это оборудование — о них явно заботятся, к тому же, приборы ещё не успели остыть. Если занимаешься нелегальной торговлей, порой приходится срываться с места, едва заслышав выстрел [12]. Так что неизвестно, как давно они умчались отсюда, и уж тем более — когда вернутся. — Не переставая возиться с приборами, Лу Бисин попросил: — Девочка, посвети-ка мне.

Стоило ему сказать это, как рядом вспыхнул мягкий белый свет, освещая приборы у него под руками — достаточно яркий, но при этом не слепящий.

— О, вот так прекрасно, — признал Лу Бисин и бездумно бросил: — Кто же из вас так предан учёбе, что обзавёлся в своём терминале лампой с защитой для глаз?

Однако никто не отозвался. С запозданием заметив это, Лу Бисин оглянулся и узрел четверых студентов, которые почтительно застыли в нескольких метрах от него; тем, кто так любезно посветил ему, был сам адмирал Линь.

Лу Бисин был потрясён до глубины души; но прежде чем он успел что-то сказать, с другой стороны также вспыхнул луч света. Оказывается, это Одноглазый Ястреб, который не пожелал быть чужим на этом празднике жизни, также подключился к процессу. Его луч по мощности был равен прожектору, в мгновение ока ослепив и адмирала, и ректора.

— Пап, ты что, решил застукать нас на месте преступления [13]? — вскрикнул Лу Бисин. — Я теперь глаз раскрыть не могу!

Линь Цзинхэн от такого и вовсе лишился дара речи.

— Нет, я вовсе не это имел в виду! — сообразив, что он ляпнул, принялся заверять Лу Бисин. — Линь, кхм, это самое…

— Просто обращайся ко мне, как обычно, — прервал его Линь Цзинхэн.

Лу Бисин украдкой бросил взгляд на его посеревшее в мягком белом свете лицо — видимо, это полное волнений путешествие и ему далось нелегко. По неведомой причине в памяти Лу Бисина всплыли выражения лица, которые он сам корчил перед зеркалом, будучи в его обличии, и эту извилину его мозга закоротило внезапной мыслью: «Если бы я тогда догадался всё это заснять!»

Подумать только, он видит Линь Цзинхэна — последнего адмирала Лиги — вживую!

Надо сказать, Лу Бисин не воспринял всерьёз всё то, что Одноглазый Ястреб наговорил о Линь Цзинхэне — возможно, дело было в асимметрии его глаз, так или иначе, его отец был полон предубеждений в отношении всех и каждого — в особенности же людей одного с ним пола, которые имеют дерзость соперничать с ним в привлекательности.

Когда Лу Бисин был мал, он не только взирал на звёзды с надеждой, но также интересовался тем, что происходит во внешнем мире, с жадностью ловя любые новости из семи великих галактик. С тех самых пор у него сложилось впечатление, что в Лиге царит сплошь благодать да веселье, влияние Военного комитета мало-помалу снижается — словно осёл, которого выпрягли из мельничного жёрнова, он постепенно отходил на задний план [14], так что единственной заметной фигурой там оставался лишь адмирал Линь, заслуги которого угадывались между строк.

Лу Бисин всегда был необычайно восприимчив к числам, а потому у него в памяти отложилось, что за последние годы состоялось по меньшей мере три-четыре десятка террористических атак, и всякий раз столица Лиги выпускала патетический меморандум, клеймящий пиратов, должным образом оплакивала жертв, а затем вновь собирала десятикратно превосходящие войска, чтобы отыграться, но дело нередко заканчивалось тем, что пираты тут же скрывались за границами великих галактик и отсиживались там, поджидая следующую удачную возможность для удара, неистребимые, будто полчища тараканов. Однако пару десятков лет назад число террористических атак и их жертв резко упало, как ножом отрезало — пираты, словно перевоспитавшись [15] в одночасье, благопристойно испарились ко всеобщему удовольствию — и это случилось аккурат после того, как Линь Цзинхэн встал во главе Серебряного форта.

— Сказать по правде, всё это похоже на сон, — вслух произнёс Лу Бисин. — Неужто ты в самом деле… Ах, я так много вопросов не успел тебе задать, прежде чем «Ядовитое гнездо» взорвалось!

Блики мягкого белого света на серой радужке придали взгляду Линь Цзинхэна невообразимую нежность:

— О чём ты хотел спросить?

В мозгу Лу Бисина в самом деле теснилось чрезвычайное множество вопросов, в том числе о деталях каждого из боёв Лиги, о которых средства массовой информации умалчивали. А Чжаньлу — это правда тот самый Чжаньлу? И каково это — отвергнуть чувства Евгении, первой красавицы Лиги? И что же всё-таки случилось тогда, пять лет назад, в Сердце Розы? И самое важное — как ему удалось ввести весь мир в заблуждение [16] так, что даже «Эдем» не выявил подвоха?

Однако, оглянувшись, Лу Бисин обнаружил, что четверо студентов уже навострили уши, и засомневался: едва ли Линь Цзинхэн желал прилюдно раскрывать свою истинную личность; к тому же, страшно представить, что такого должно было случиться с адмиралом Лиги, чтобы он, прикинувшись мёртвым, пять лет прятался в таком гадюшнике, как Восьмая галактика.

Взрослые люди — в особенности такие сдержанные в проявлении чувств, как Линь Цзинхэн — едва ли желают, чтобы окружающие становились свидетелями их кровавых слёз.

В мгновение ока смирив своё неуёмное любопытство, Лу Бисин сменил тон на шутливый:

— А можно мне получить твой автограф?

Украдкой подслушивающие в уголке студенты от такого чуть не упали; их лица тотчас приняли весьма странное выражение, и подростки принялись активно подавать друг другу знаки глазами.

— Я не поняла, наш ректор — восторженный фанат или всё-таки педик? — озадаченно спросила Мята.

Выражение, которое застыло на лице Уайта, двумя словами было не описать.

Отвернувшись, Хуан Цзиншу указала глазами в сторону:

— Может, нам стоит удалиться?

Глаза Бойцового Петуха расширились, и он украдкой взглянул на костюм Лу Бисина:

— Но ведь наш главный только что был в чём-то другом!

Подхватив парней под руки, Хуан Цзиншу весьма ловко уволокла прочь и его, и Уайта; будучи достаточно сообразительной девушкой, Мята тут же устремилась вслед за ними. Мастерски имитируя любознательность, студенты окружили Одноглазого Ястреба, принявшись воодушевлённо расспрашивать его о перспективах торговли оружием в Восьмой галактике, и не преминув восхититься в высшей степени импозантным цветом его глаз.

Современные молодые люди необычайно прозорливы: ведь, если их ректор успешно охмурит Четвёртого брата, то, вполне возможно, в будущем их академия сможет подписать долгосрочный контракт с Чёрной дырой, согласно условиям которого выпускники будут приняты в ряды этой могущественной организации — что за грандиозные перспективы как в плане учёбы, так и видов на будущее!

Линь Цзинхэн и сам на мгновение остолбенел от столь «необоснованных требований»; однако, когда Лу Бисин уже решил было, что сейчас услышит в ответ что-то вроде: «Обойдёшься», тот внезапно извлёк из кармана ручку:

— Хорошо.

Тут пришла очередь остолбенеть Лу Бисину.

— Где расписаться? — терпеливо поинтересовался Линь Цзинхэн.

Будучи самоучкой, Лу Бисин всегда чувствовал себя в классе как рыба в воде, так что ему впервые довелось испытать тот вид стыда, когда ты не в состоянии ответить на заданный вопрос. Бросив беспомощный взгляд на Линь Цзинхэна, он в полном смятении вскинул руку:

— Да нет, я…

Но тут Линь Цзинхэн поймал его запястье; его ладонь была сухой на ощупь, а кончики пальцев — шершавыми от мозолей. В его изящных пальцах чувствовалась сила, однако их касание было лёгким. Пройдясь по рукаву Лу Бисина подобно перу, они оставили на тыльной стороне его руки выписанный одним росчерком иероглиф «Линь».

— В те годы моя подпись стояла на всех официальных коммюнике Серебряного форта. Если тебе любопытно, можешь сделать графологическую экспертизу.

Видимо, из-за последствий недавнего полученных травм Лу Бисин почувствовал онемение в области запястья — и вновь позабыл все слова, совсем как тогда, на торжественном открытии учебного года.

Взятый в кольцо стайкой весело щебечущих хулиганов Одноглазый Ястреб был раздражён не на шутку: в голове вынужденного наблюдать всё это издали мужчины пронеслось несчётное множество разнообразных грязных подозрений.

— Куда это ты тянешь свои лапы?!

Однако Линь Цзинхэн в высшей степени натурально выпустил руку Лу Бисина и уведомил:

— Процесс перезапуска энергетического ядра завершён.

— А, — натянув улыбку, отозвался Лу Бисин. — Да-да, конечно.

Украдкой двинув онемевшим запястьем, он подтвердил приказ на запуск. В тот же миг вся станция снабжения издала лёгкий вздох, будто возвращаясь к жизни. Бесчисленные лампы одна за другой загорелись, огромные энергетические вышки засверкали огнями лазеров, очерчивая силуэты мехов, а ремонтные роботы, аккуратными рядами выстроившись у трапов, хлопотливо приступили к осмотру и ремонту мехов. Безжизненно висевший на руке Линь Цзинхэна Чжаньлу также словно засветился изнутри и, радостно подключившись к энергоресурсам станции, принялся безостановочно поглощать энергию.

— Пойду проверю мех, — сообщил Линь Цзинхэн. — Если тебе что-то понадобится, то ты знаешь, где меня найти.

С этим он как ни в чём не бывало зашагал прочь, оставив за спиной Одноглазого Ястреба, который задыхался от злости, будучи разбитым по всем фронтам.

Лу Бисин также долго не мог прийти в себя, неподвижно глядя на размашистый [17] иероглиф «Линь» на тыльной стороне своей руки. Похоже, с системой отвода тепла в аппаратной было что-то не в порядке, поскольку он весь покрылся испариной. С крайней осторожностью отвернув манжеты, он принялся неловко, будто у него парализовало одну сторону тела, возиться с оборудованием.

Вопреки ожиданиям, эта станция снабжения также обладала нелегальной коммуникационной сетью, покрывающей всю Восьмую галактику, да ещё на редкость передовой. В голове бездумно отдающего команды ремонтным устройствам Лу Бисина бушевал целый кавардак бессвязных мыслей: «Отчего это он внезапно стал со мной таким милым? Неужто только для того, чтобы позлить моего старика?.. Ох ты, а в этом чёртовом месте резервы энергии и прочих припасов и впрямь на зависть, почему бы за счёт них не пополнить собственные? Ведь кто его знает, когда те пираты, которые перекрыли нам путь, уберутся восвояси… Почему же это онемение никак не проходит? Неужто это первое предвестье гемиплегии [18]? Гм… здесь вдобавок имеется целый склад оружия и боеприпасов, нужно будет заняться взломом электронного замка… А у него длинные пальцы… Тц, о чём я только думаю? Пожалуй, для взлома этого замка подойдёт…

В отличие от прочего оборудования, электронный замок оказался так себе — Лу Бисину понадобилось задействовать лишь одну десятую от своих умственных способностей, чтобы расколоть его, так что он продолжал предаваться своим путаным мыслям и в процессе взлома.

В его голове продолжала крутиться последняя фраза Линь Цзинхэна, сказанная шёпотом: «Ты знаешь, где меня найти». Услышав характерный «тик», Лу Бисин с трудом спустился с туманных гор, где блуждал его разум, и рассеянно [19] обозрел склад:

— О, да тут пусто.

Он с полминуты оцепенело смотрел на пустой арсенал, вновь погрузившись в воспоминания о том, каким нежным казалось выражение лица Линь Цзинхэна в мягком белом свете, прежде чем, наконец, очухавшись, сообразил: что-то тут не так! Как же так — прочих припасов и энергии хоть отбавляй, а склад оружия совершенно пуст?!

Вскинув голову, он внимательно оглядел всё имеющееся в аппаратной оборудование. На кожухе главного системного блока стояла дата изготовления: 200 г. по НЗК. То, что он до сих пор бесперебойно работал, говорило о том, что кто-то постоянно заботился как о программном, так и об аппаратном обеспечении — а это значило, что станция снабжения никогда не пустовала!

Так с чего же её обитатели внезапно сбежали отсюда, бросив припасы, которых с избытком хватит на целый звездолёт, но при этом забрали всё имеющееся оружие?

— Пап, — внезапно помрачнел Лу Бисин, — возможно, нам следует немедленно…

Однако не успел он закончить фразу, как коммуникационная сеть, которую он только что отладил, ожила, завершив считывание.

Загорелся большой экран под потолком центральной аппаратной. Сперва на нём не было видно ничего, кроме помех, но затем там появился мужчина, половина туловища которого представляла собой механический протез. Внушающий ужас пустой взгляд блестящих глаз прямо-таки сочился злобой.

Одноглазый Ястреб внезапно оттолкнул стоявшего перед ним Бойцового Петуха, на висках старого торговца оружием резко вздулись вены.

— Милостивые государи Восьмой галактики, мои дорогие друзья, приветствую вас! — Лицо мужчины искажала странная застывшая улыбка. Я — Арес Фон. Полагаю, милостивым господам хорошо знаком этот их старый друг? А впрочем, если вы меня не узнаёте, это не имеет значения — в таком случае, позвольте мне вновь представиться. Это я, принц Кэли, преданный и покинутый вами сто лет назад. Нынче моя душа исполнена ненависти, я вернулся, выбравшись из самых глубин ада, и принёс с собой острый меч отмщения. Полагаю, вы рады меня видеть?

Уайта без всякой на то причины прошибла дрожь. Подсознательно схватившись за рукав Лу Бисина, он спросил:

— Ректор, кто это такой?

Человек, именующий себя принцем Кэли, произнёс, чётко выговаривая каждое слово:

— Мой род правил Восьмой галактикой свыше шестидесяти лет, кормя множество отбросов и неблагодарных паразитов, чтобы позволить вам укрываться от эксплуатации и агрессии Лиги у Персикового источника [20] — и чем же вы, мои горячо любимые подданные, мне отплатили? Вы призвали псов Лиги, чтобы предать своего хозяина за пригоршню костей, убили моих отца и старшего брата, а меня вынудили пуститься в бега за пределы галактики. До настоящего времени мне только и оставалось, что полагаться на этот металлолом — а как вам дался этот век безоблачной жизни под пятой Лиги? Даровала она вам свободу и достоинство? Если вы будете рыдать, сгорая в огне орудий, соизволит ли великая Лига прислать хоть кого-нибудь вам на выручку? — Запыхавшись от этой продолжительной речи, он дико расхохотался. — Давайте же вместе отпразднуем моё возвращение!

Едва отзвучали его слова, как со стороны экрана внезапно послышался громкий гул. Несколько зловещего вида пространственно-временных тяжёлых мехов нацелили орудия на планету Кэли. Принц Кэли протяжно свистнул, и бессчётное множество ядерных боеголовок устремились к беззащитной планете, заслонив небо и скрыв собою землю. Исполинский выброс энергии ослепил людей, и спустя долю мгновения столичная планета Восьмой галактики утонула в океане пламени.

Целая планета бесследно исчезла из этого мира.

Прежде чем остолбеневшие люди успели отреагировать, мужчина на мониторе выкрикнул:

— Сюрприз! Следующая!

На экране всплыли космические координаты, и дула орудий нацелились на Пекин-ß.

Убежав из дома, ты не всегда сможешь вернуться.


Примечания автора:

Сегодня в первой половине дня у меня должна была состояться встреча с редактором V, но редактор не отвечает, должно быть, забыл за время каникул 233 [21]. Как бы то ни было, я всё равно собиралась выпустить главу «три в одном», так что давайте-ка зацените её как следует =w=


Примечания переводчика:

[1] В конфликте повинны обе стороны — в оригинале идиома 一个巴掌拍不响 (yīge bāzhang pāibuxiǎng) — в пер. с кит. «одной рукой в ладоши не хлопнешь», обр. в знач. «для ссоры нужны двое», «у обоих рыльца в пушку», а также «один в поле не воин».

[2] Путеводная нить — в оригинале чэнъюй 蛛丝马迹 (zhūsī mǎjì) — в пер. с кит. «нить паутины (ведущая к жилью паука) и следы копыт лошади», обр. также в знач. «ключ к разгадке», «зацепка».

[3] Легендарный — в оригинале чэнъюй 山崩地裂 (shānbēng dìliè) — в пер. с кит. «горы обваливаются, земля трескается», обр. в знач. «мощный, грандиозный, катастрофический».

[4] Из красных и зелёных огней — в оригинале 红配绿 (hóngpèilǜ) — является частью выражения 红配绿赛狗屁 (hóng pèi lǜ sài gǒupì) — «смешивать красное с зелёным — соревноваться в безвкусии».

[5] Фландер Фон — в оригинале 弗兰德•冯 (Fúlándé•Féng) — Фуланьдэ Фэн. Фуланьдэ в пер. с кит. означает «Фландрия», а также может переводиться как «Фландер», «Френд» и «Фройнде». Иероглиф 冯 (Féng) означает частицу «фон» в немецких фамилиях. Здесь от немецкой фамилии, по всей видимости, осталась только частица, а сама фамилия потерялась где-то на просторах галактики :)

[6] Рейнбургская лаборатория — в оригинале 瑞茵堡 (Ruìyīnbǎo) — Жуйинь бао, где бао 堡 (bǎo) — крепость, форт.

[7] Весь обратился во слух — в оригинале чэнъюй 洗耳恭听 (xǐ’ěrgōngtīng) — в пер. с кит. «промыть уши и почтительно внимать», обр. в знач. «отнестись с полным вниманием».

[8] Поддерживать ногу — в оригинале 捧脚 (pěng jiǎo) — обр. в знач. «подлаживаться, льстить, заискивать».

В «Суй Шу» говорится о том, как Суй Вэнь-ди (541-604), первый император династии, мечтал подняться на высокую гору, но никак не мог на неё взобраться; тогда Цуй Пэн поддержал его ногу, а Ли Шэн поддержал императора под локоть.

[9] Дым из ушей — в оригинале из семи цицяо 七窍 (qīqiào) — семь отверстий на теле человека: уши, глаза, ноздри, рот; обр. в знач. «способности человека».

[10] Детство — в оригинале 青春 (qīngchūn) — в пер. с кит. «зелёная весна», обр. в знач. «молодость, юность», «весна-красна».

[11] Распрощался со стыдом и совестью — в оригинале идиома 死猪不怕开水烫 (sǐzhū bùpà kāishuǐ tàng) — в пер. с кит. «мёртвая свинья ошпариться не боится», обр. в знач. «быть безразличным к чему-либо», «снявши голову по волосам не плачут», а также «наглый, бесстыжий».

[12] Срываться с места, едва заслышав выстрел — в оригинале 打一枪换一个地方 (dǎ yī qiāng huàn yī ge dì fang) — в пер. с кит. «по выстрелу винтовки менять местоположение», обр. в знач. «часто менять работу», «заниматься поиском работы».

[13] Застукать на месте преступления — в оригинале 捉奸 (zhuōjiān) — в пер. с кит. «схватить негодяя/преступника/изменника/прелюбодея», обр. в знач. «застукать с любовником / любовницей».

[14] Отходил на задний план — в оригинале чэнъюй 黯然失色 (àn rán shī sè) — в пер. с кит. «потускнеть и утратить краски», обр. в знач. «уйти в тень, утратить значение».

[15] Перевоспитавшись — в оригинале 从良 (cóngliáng) — обр. в знач. «бросить проституцию и выйти замуж» или «выйти из рабства».

[16] Ввести весь мир в заблуждение — в оригинале чэнъюй 瞒天过海 (mán tiān guò hǎi) — в пер. с кит. «скрытно переплыть море», обр. в знач. «проделать что-то скрытно», «хитро увиливать».

[17] Размашистый — в оригинале 龙飞凤舞 (lóng fēi fèng wǔ) — в пер. с кит. «взлёт дракона и пляска феникса», обр. об исключительно красивом или о небрежном скорописном почерке.

[18] Гемиплегия 偏瘫 (piāntān) — односторонний паралич, паралич мышц половины тела (левой или правой).

[19] Рассеянно 心不在焉 (xīn bù zài yān) — в пер. с кит. «сердце находится не здесь», обр. в знач. «отсутствующий, невнимательный, поглощённый своими мыслями, озабоченный чем-то».

[20] Персиковый источник — 世外桃源 (shìwài táoyuán) — Персиковый источник вне пределов земного мира, где обитает богиня Сиванму и растут персики бессмертия, образно — «страна блаженства», «обетованный край», «идиллия», «счастливая аркадия», «рай земной», «молочные реки, кисельные берега».

[21] 233 — китайский аналог LOL.


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 22

Предыдущая глава

Неужто я обольщаюсь на свой счёт?


***

Осколки от повреждённого крыла разлетелись в искривлённом пространстве, духовную сеть сотрясали яростные колебания, потерявший баланс корпус вращался вокруг своей оси, словно безумный, так что даже система стабилизации вконец вышла из строя.

Одноглазый Ястреб чувствовал, что унаследованные от предков двадцать три пары хромосом вот-вот покинут его тело, повинуясь центробежной тяге, но тут внутренность меха заполнилась густым защитным газом. Из-за его плотных покровов и слух, и зрение Одноглазого Ястреба исказились, так что теперь он неподвижно висел посреди кабины, будто насекомое в янтаре. Краем глаза он заметил Линь Цзинхэна, и сама собой возникла мысль: «Неужто духовная сила одного человека способна это выдержать?»

читать дальшеРазумеется, Одноглазый Ястреб и прежде слышал громкое имя адмирала Линя, однако, принимая во внимание, что его слава была весьма непритязательного свойства — ведь он никогда не принимал участия в великих сражениях вроде «Битвы не на жизнь, а на смерть за столичную звезду», торговец оружием относился к нему весьма предвзято, считая, что репутация адмирала Линя на деле пустой звук — команда Военного совета по связям с общественностью попросту выбрала из всех кандидатов наиболее смазливого притворщика [1] и судорожно придала ему показной лоск.

«Единовременное вторжение пятнадцати мехов» на словах звучало весьма лихо, если не принимать во внимание тот факт, что во власти Линь Цзинхэна был Чжаньлу!

Стоило большинству пиратов завидеть Чжаньлу, как у них мигом подгибались колени, так что для Лиги, использующей подобное вооружение, должно быть легче лёгкого призвать к порядку шайку дикарей-повстанцев, не так ли? Во всяком случае, если у штурвала не бурдюк для вина и мешок для риса.

Однако этот убогий маленький мех определённо не был Чжаньлу — он даже собственным разумом не обладал, да и система обороны пришла в негодность, так что сотрясший их мощный удар и колоссальное давление пришлись на одного-единственного человека — Линь Цзинхэна, однако тот не рухнул на колени в одночасье, как Ноль Ноль Один — уже это было проявлением недюжинной твёрдости духа. Принимая во внимание, что они сейчас как-никак в одной лодке, Одноглазый Ястреб решил в кои-то веки помочь ему.

Подняв руку, он опустил её на стенку кабины и сосредоточился на том, чтобы проникнуть в нестабильную духовную сеть меха — он собирался добровольно заступить на место «второго пилота». Но подвергшаяся атаке духовная сеть на поверку оказалась куда более неустойчивой, чем представлялось Одноглазому Ястребу — прежде чем он успел её отрегулировать, его виски пронзила острая боль.

— Выметайся! — рявкнул на него Линь Цзинхэн.

Вслед за этим духовная сеть, идентифицировав Одноглазого Ястреба как агрессора, бесцеремонно вышибла его вон — старому торговцу оружием в мозг будто впилась гигантская игла, и от раздирающей боли он едва не лишился чувств.

Почти в то же мгновение Линь Цзинхэн заставил ещё не успевший стряхнуть обломки с корпуса мех совершить новый пространственный скачок, не обращая внимания на предупреждение системы о перегреве.

Лёгкие Одноглазого Ястреба едва не выдавило наружу, но прежде чем прервать контакт с духовной сетью, он краем глаза успел заметить второй управляемый снаряд — тот поджидал их возле точки выхода из первого пространственного скачка, воспламенив космическую тьму, словно ударивший прямо в лицо сноп света, и прошёл в опасной близости от их меха!

Два пространственных скачка мгновенно истощили все энергоресурсы меха практически дочиста, и, когда мех вновь стабилизировался, защитный газ тотчас откачался. С трудом поднявшись на ноги, Одноглазый Ястреб, в ушах которого по-прежнему выли сирены, рыкнул:

— Ты…

— Мой мех — мои владения, — холодно отозвался Линь Цзинхэн. — В его духовной сети нет места второму живому существу. Пока что я ограничился простым предупреждением, но в следующий раз я не буду столь нежен, так что будь осторожен, если не хочешь стать овощем.

— Как только окажемся на твёрдой земле, я тебе башку отстрелю, — процедил Одноглазый Ястреб сквозь зубы.

— Милости прошу, попробуй, — пожал плечами Линь Цзинхэн. — В конце концов, это замечательно, когда у человека есть мечта.

Старый торговец оружием онемел от возмущения.

Да что там, он хотел прикончить этого нахала прямо сейчас!

Шум, вызванный перегревом меха, постепенно стих, и система принялась последовательно докладывать о понесённых потерях, а также заново устанавливать координаты.

Тут Одноглазый Ястреб вновь вспомнил о двойной атаке, от которой даже у него сердце ушло в пятки, и не удержался от вопроса:

— Послушай, это же твой мех, так ведь? Ты в Восьмой галактике всего-то несколько лет, чьи же могилы ты успел раскопать, что тебя жаждут укокошить с подобным упорством?

На этот раз Линь Цзинхэн попросту расценил старого персидского кота как источник шумового загрязнения и сделал вид, будто ничего не слышал, сосредоточившись на анализе обстановки. Слегка скорректировав маршрут, он отключил энергетическую систему, чтобы мех свободно скользил по прямой с равномерной скоростью.

Одноглазый Ястреб, которого столь беспардонно проигнорировали, разозлился не на шутку — он пришёл к выводу, что этот тип попросту безнадёжно испорчен — даже его спина выглядела так, что так и тянуло по ней врезать. Стоит ли удивляться тому, что целых восемьсот представителей по связям с общественностью, нанятых Военным советом Лиги, не смогли ничего сделать с дурной репутацией одного представителя по фамилии Линь?

— Ты что, оглох? — не выдержал он.

— На этот раз это были космические пираты. — Защитная дверь медотсека распахнулась, и в кабину проскользнул Лу Бисин в инвалидной коляске.

В местах переломов на его теле виднелись прозрачные пузыри, обеспечивающие стерильную среду, в которой над травмами работали автономные микроскопические хирургические инструменты, а на гладкой поверхности пузырей отображалась шкала восстановления.

Холодный пот на лбу Лу Бисина ещё не высох, придавая ему несколько болезненный вид. Махнув рукой высунувшимся из отсека ухода за больными студентам, он принялся с видом экскурсовода в музее читать научно-популярную лекцию:

— В 258 году по НЗК, когда некоторые из вас ещё не появились на свет, в пятом месяце у границ Третьей галактики в честь основания Лиги был проведён военный парад «Дня свободы». Когда почётный караул следовал по месту пересечения Второй и Первой космических трасс, он был внезапно атакован пиратами. В тот день они воспользовались тем же приёмом — если описать это в двух словах, то пираты, предвидя, что их цель совершит пространственный скачок, тут же создали помехи, из-за которых мехи отклонились от своего изначального маршрута, угодив прямиком в их засаду. Как только мех завершает один пространственный скачок, ему весьма непросто осуществить следующий — по причинам, зависящим как от меха, так и от пилота. Свою роль сыграло чувство облегчения после перемещения — многие даже не успели понять, что происходит, прежде чем были подбиты. Это была подлинная трагедия. Я помню, что пирата, который тогда атаковал почётный караул, звали…

— Принц Кэли [2]. — На сей раз слух Линь Цзинхэна был в полном порядке. — Сразу после основания Лиги космические пираты захватили Восьмую галактику, и когда им нечем было заняться, они грызлись друг с другом. Так сменилось пять или шесть пиратских правительств. Последнее из них назначило планету Кэли своей столицей, провозгласив себя «гвардией принца Кэли». Кстати, Одноглазый Ястреб, ты ведь начинал на Кэли, не может быть, чтобы ты их так быстро забыл?

Торговец оружием внезапно переменился в лице.

Поскольку Лу Бисин стоял к нему спиной, он этого не видел, лишь заметил, что Линь Цзинхэн смотрит на него как-то странно — было в его взгляде что-то многозначительное, будто он многое хотел ему сказать, однако когда Лу Бисин вопросительно воззрился на него в ответ, тот как ни в чём не бывало отвёл взгляд, будто ничего не случилось.

Не на шутку озадаченный Лу Бисин украдкой взглянул на своё отражение на стене кабины — его глазам предстал молодой человек, которому болезненная хрупкость придавала особую прелесть — положение портили лишь два на удивление симметрично расположенных на голове стерильных пузыря, напоминающих рога, которые придавали ему несколько детский вид.

Поскольку избавиться от этих пузырей до окончания операции не представлялось возможным, Лу Бисину только и оставалось, что, невозмутимо сменив позу, придавить пузыри и прикрыть их волосами.

— Кхе-кхе, так как же так вышло, что, благополучно добравшись сюда, мы как назло столкнулись с этими разбойниками на обратном пути? — Чувствуя себя немного неловко под взглядом Линь Цзинхэна, Лу Бисин смущённо потёр нос и, силясь подобрать слова, натужно улыбнулся: — Не может же быть, что это моё невезение навлекло беду на нас всех?

Он пока понятия не имел о том, что космические пираты атаковали Уто. Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб молча переглянулись — их лица моментально стали серьёзными, но ни один из них не проронил ни слова.

Бойцовый Петух первым нарушил повисшее молчание:

— Ректор, а почему меху так трудно совершить второй пространственный скачок?

— Прежде всего, пространственный скачок вызывает сотрясение духовной сети, которое нередко приводит к разрыву ментальной связи между мехом и пилотом. — Завершив операцию на запястье Лу Бисина, микроскальпель автоматически вернулся в стерильный пузырь, опрыскал рану заживляющим средством и слетел с руки. Лу Бисин легонько шевельнул запястьем, указывая на Ноль Ноль Один: — Если хотите узнать, к чему приводит насильственный разрыв связи с духовной сетью, взгляните на него.

Послушно посмотрев на бессознательного пирата, четверо студентов как один воззрились на Линь Цзинхэна: пожалуй, они уже знали, перед чьей фотографией будут отвешивать поклоны, чтобы успешно сдать экзамен.

— Во-вторых, перемещение приводит к перегреву меха, а также расходует чрезвычайно много энергии. Вот смотрите, только что у нас было 50% энергии, а после двух пространственных прыжков осталось лишь 10%. — Открыв карту космических координат меха, Лу Бисин поднял взгляд на Линь Цзинхэна: — Можешь предоставить мне минимальные полномочия?

Линь Цзинхэн не ответил, однако вслед за этим духовная сеть меха, которая только что вышвырнула Одноглазого Ястреба, повела себя, будто ласковая лоза, добровольно уступив Лу Бисину полномочия второго пилота.

Один взмах его руки — и герметичная створка люка внезапно сделалась прозрачной, позволяя всем находящимся внутри меха созерцать безграничные просторы космоса невооружённым глазом.

Первое, что испытали студенты от подобного зрелища — это головокружение, поскольку эллиптический корпус меха продолжал вращаться вокруг своей оси. Благодаря регулирующей аппаратуре пассажиры могли ничего не замечать, пока мех не закрутило, словно бешеный волчок; однако, стоило им увидеть это своими глазами, как их моментально захлестнула тошнота.

За которой последовал страх.

Ведь вокруг, сколько хватало взгляда, не было ни малейшего источника света, ни единой планеты, а также никаких следов человека.

Они были словно горстка муравьёв на сухом листе, дрейфующих [3] по бескрайнему океану.

Вот только безбрежные просторы Вселенной внушают в миллионы раз больше ужаса, чем любой океан.

Они не могли видеть ни маршрута, по которому следовали, ни места назначения; время и пространство здесь скручивались противоречащим здравому смыслу образом, и погружённые в них хрупкие живые существа не осмеливались задумываться о том, в каком они положении — от малейшей мысли волосы вставали дыбом, так что они подсознательно мечтали ухватиться хоть за что-нибудь.

Весь путь от родной планеты до «Ядовитого гнезда» студенты провалялись без сознания, так что ничего не почувствовали. Лишь сейчас узрев пустоту Вселенной воочию, эти заправские хулиганы задним числом перепугались до смерти, умоляя своего ректора закрыть окно.

— В чём дело? Пилот меха, находящийся в контакте с духовной сетью, должен всё время вести наблюдение за внешней средой, чтобы действовать своевременно. Разумеется, он должен видеть куда больше, чем на то способен невооружённый глаз, чтобы иметь возможность предугадать изменения обстановки. Если вы не в силах этого вынести, как же вы собираетесь проходить практику? — Достигнув желаемого педагогического эффекта, Лу Бисин вновь сделал люк непрозрачным, а затем, проявляя сознательность, осторожно покинул духовную сеть меха. Одновременно с этим он машинально бросил взгляд на Линь Цзинхэна — но тот уже повернулся к нему спиной, с головой погрузившись в корректировку маршрута.

Однако Лу Бисину почему-то казалось, что за ним следят через духовную сеть.

В первый раз это можно было списать на простую случайность, а на этот раз что?

Пузыри, закрывавшие колени Лу Бисина, также взмыли в воздух, и он попробовал встать. Хоть его тело восстановилось, спина отчего-то покрылась горячим потом. «Неужто я обольщаюсь на свой счёт?» — подумалось ему.

Четверо вразумлённых им студентов, не замечая, что их ректор витает в облаках, робко сгрудились вокруг него. Уайт не осмеливался подать голос, а Бойцовый Петух оставил мысли поступать на факультет управления мехами. Наконец Мята, самая храбрая из них, отважилась заговорить:

— Хорошо, что я собираюсь лишь на проектирование… начальник Лу [4], а когда мы сможем вернуться на Пекин?

— Начальник Лу, а как мы доберёмся домой, если у нас энергия на исходе? — слабым голосом спросил Уайт.

Его слова всколыхнули волну страха выживания в замкнутом пространстве в условиях недостатка ресурсов: хватит ли им кислорода? А еды и питьевой воды? Что если запасы энергии совсем иссякнут? Сможет ли тогда мех хотя бы поддерживать своё нынешнее состояние?

Такие показатели, как атмосферное давление, качество воздуха и даже гравитация, могут стать фатальными для хрупких человеческих существ. Это при том, что природные данные нескольких из них таковы, что даже если перестанет действовать искусственная сила тяжести, невесомость их погубит.

— В таком случае остаётся лишь положиться на мастерство пилота, — ответил Лу Бисин. — Если мех не подвергается влиянию гравитации, то он может двигаться равномерно, практически не потребляя энергию, а потому опытный пилот может, быстро определив ближайшее место подзарядки, так спланировать маршрут, чтобы избежать всех источников силы притяжения на пути — в сленге управления мехами это называется «бильярдным манипулированием». Это так же занятно, как играть в бильярд, не так ли?

Однако никто из перепуганных студентов, похоже, не находил это занятным.

— Маршрут уже выверен. Поблизости имеется заброшенная космическая станция снабжения, прямо на пути, которым в Восьмой галактике пользуются контрабандисты, попытаем счастья там, — неожиданно вмешался Линь Цзинхэн. Четверо студентов, которым впервые довелось услышать, как Четвёртый брат по собственной воле принял участие в разговоре, потрясённо на него уставились. Линь Цзинхэн помедлил, прочистил горло и, словно чтобы успокоить их, добавил: — Обычно на так называемых «заброшенных станциях» всегда есть те, что занимается нелегальным материально-техническим обслуживанием контрабандистов, так что не волнуйтесь, мы будем на месте часа через полтора.

На сей раз не только студенты, но и Одноглазый Ястреб с Лу Бисином были до глубины души поражены благодушным выражением его лица.

— Ты что, не теми таблетками закинулся? — вскинул брови торговец оружием.

Однако Линь Цзинхэн опять сделал вид, что не слышит, и, склонившись над маршрутом, вновь утонул в духовной сети.

В этот самый момент Чжаньлу сообщил ему: «Локальное сканирование завершено».

Поскольку уровень потребления энергии был сведён к минимуму, в духовной сети царила тишина. Линь Цзинхэна посетило некое предчувствие, и он, сглотнув, продолжал хранить молчание.

«Господин?»

«…Давай, говори».

«Мне удалось пробиться через защитное устройство и получить генетический образец из мозга ректора Лу. Тестирование выявило, что генотип генерала Лу Синя соответствует критериям унаследованных генов ректора Лу, так что вероятность родства превышает контрольный индекс, и генотип генерала Лу Синя в полной мере отвечает критериям биологического отца ректора Лу…»

Линь Цзинхэн внезапно почувствовал, что ему тяжело дышать. Его связь с духовной сетью меха содрогнулась, будто от крупного подземного толчка, однако его обращённая к попутчикам спина осталась абсолютно неподвижной, так что волны, сотрясающие его душу, растворились в безграничных просторах Вселенной.

Проникнув в место, где нет света, они подняли вал чудовищной силы [5].

Подобный недвижному и беззвучному цунами.


Примечания переводчика:

[1] Притворщик — в оригинале чэнъюй 人模狗样 (rén mú gǒu yàng) — в пер. с кит. «человек, а ведёт себя, как собака», обр. в знач. «внешний облик или поведение не соответствует реальности; выдавать себя за кого-либо; притворяться».

[2] Принц Кэли — в оригинале 凯莱亲王 (Kǎilái-qīnwáng) — Кайлай-цинван, где цинван — «великий князь, принц крови, член императорской фамилии», один из высших официальных титулов при династии Цин. Есть также варианты прочтения этого имени как «Кейли», «Кэйлей», «Керай». Так по-китайски пишется фамилия английского математика Артура Кэли.

[3] Дрейфующих — в оригинале чэнъюй 随波逐流 (suíbō zhúliú) — в пер. с кит. «плыть по воле волн и течений», обр. в знач. «не иметь собственного мнения, слепо следовать за другими».

[4] Начальник Лу 陆总 (Lù-zǒng) — с тех пор, как Лу Бисин спас детей на станции «Ядовитого гнезда», они стали обращаться к нему более неформально, так же, как до этого называли между собой («главный Лу», или Лу-цзун).

[5] Волна чудовищной силы — в оригинале чэнъюй 惊涛骇浪 (jīngtāo hàilàng) — в пер. с кит. «страшные валы и яростные волны», обр. о необычайных перипетиях, чрезвычайных событиях, «опасные потрясения».


Следующая глава
Страницы: 1 2 3 4 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)