Что почитать: свежие записи из разных блогов

Записи с тэгом #The Defective из разных блогов

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные

 

Отбракованные / 残次品 (Cáncìpǐn) / Imperfections

 

Автор: Priest

Год выпуска: 2017

197 глав, 6 экстр, выпуск завершён.

Оригинал размещён на сайте: http://www.jjwxc.net/

 

Перевод с китайского: pandarise

Редактирование: Псой и Сысой

Вычитка: kaos

Отдельное спасибо Диане Котовой (DianaTheMarion) за неоценимую помощь!

 

Аннотация:

«Это было лучшее изо всех времен, это было худшее изо всех времен».

Чарльз Диккенс. «Повесть о двух городах»

 

Я до костей пропитался ненавистью и годами назревающими заговорами, став призраком, вернувшимся с того света. С головой погрузившись в трясину, в бездну, я жаждал лишь похоронить свои истлевшие корни, отрастить шипы, подобно анчару, чтобы их яд поразил эту прогнившую цивилизацию.

И там, на самом дне... я обрёл свою звезду.

 

Оглавление:

Том 1. Звезда Пустошей.

Глава 1. Пролог

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 18

Предыдущая глава

Линь Цзинхэн поднял маску, усилием воли сохраняя невозмутимость.


***

Линь Цзинхэн поднял маску, усилием воли сохраняя невозмутимость. Это было не так-то просто: далеко не каждый способен остаться в здравом уме и трезвой памяти, со стороны глядя на то, как он сам, стоя в позе предложения руки и сердца перед другим мужчиной, зовёт его «папой».

Но Линь Цзинхэн неспроста слыл выдающимся человеком во всём, что касалось самообладания — узрев представшую его глазам картину, он тут же в общих чертах определил, какова вероятная причина происходящего.

— Господин, согласно данным моего анализа… — подал голос Чжаньлу.

— Нет нужды в анализе, — перебил его Линь Цзинхэн. — Я и сам способен догадаться.

читать дальше— А. — Чжаньлу послушно прервал анализ. Внезапно он заговорил вновь: — Я некогда ознакомился со статьёй, в которой говорилось о том, что жизнь человека имеет безграничное число возможностей — и я рад убедиться, что вы способны предстать в подобном образе — он куда оживлённее обычного.

«Оживлённый» Линь Цзинхэн при этом нечаянно раздавил пробирку на лабораторном столе.

Тут-то Лу Бисин наконец вспомнил о том, что имплантированный в его теле чип всё ещё настроен на «камуфляжную» функцию. Быстро выключив её, он кардинально переменился прямо на глазах Одноглазого Ястреба.

— Я забыл снять этот образ… Папа, а ты как здесь оказался?

— Сам-то ты как тут оказался? — Во взгляде Одноглазого Ястреба по-прежнему плескался испуг. — Да ещё… т-т-ты… в какого типа ты только что превращался?

Лу Бисин прищёлкнул языком и поднялся на ноги, отряхивая штаны.

— А что такого? Разве он не красавчик?

Передние зубы Одноглазого Ястреба чуть не вылетели наружу от его истошного вопля:

— Красавчик!.. Да ты хоть знаешь, что он за человек?!

— Конечно, знаю. Я вас как-нибудь познакомлю, — отозвался Лу Бисин. — Это — не кто иной, как мой покровитель [1]!

При этих словах лицо Одноглазого Ястреба приобрело изумрудный оттенок, красиво перекликаясь с золотистым искусственным глазом, и сделалось до жути походим на драгоценный слиток, оправленный в нефрит.

Лу Бисин наконец заметил, что с выражением лица его отца что-то не так — тот как будто жаждал разорвать кого-то голыми руками — и при этом вспомнил, что, пока они с отцом стоят тут, таращась друг на друга, его студентам по-прежнему угрожает опасность.

— У меня тут ещё есть кой-какие дела, — выпалил он. — Как покончу с этим, тогда и поговорим!

— А ну вернись! — крикнул ему вслед Одноглазый Ястреб.

В этот момент неведомо откуда примчался Ноль Ноль Один. Окинув взглядом непрошенных гостей и разрушенную лабораторию, он издал яростный вопль:

— Покрошите их для меня в куски и скормите собакам!

Одним прыжком перескочив через развороченный мех, Лу Бисин с холодной усмешкой бросил:

— Скормить собакам? Да ты горазд трепаться [2], как я посмотрю!

Стоявшие в глазах Уайта слёзы ручьями хлынули по лицу:

— Ректор!

Окинув его взглядом, Лу Бисин убедился, что все его проказники целы и невредимы [3], после чего продолжил развивать свою гениальную мысль:

— У вас на станции нет ни единой собаки!

Ноль Ноль Один никак не мог взять в толк, откуда взялись все эти недоноски.

— Чего вы ждёте? — вне себя от гнева, заорал он на роботов.

Густо усеивающие потолок лаборатории пушки одновременно развернули дула, отовсюду [4] целясь в Лу Бисина и четырёх студентов.

— Только посмей! — гаркнул на него Одноглазый Ястреб.

У каждого из его трюков имелась пара — вновь вытащив электромагнитную бомбу, он швырнул её в центр лаборатории — и только что державшие студентов на прицеле пушки мигом переключились на неё как на приоритетный объект, открыв пальбу. Стоявшие за спиной Ноль Ноль Один научные сотрудники попали под перекрёстный огонь, причём один из них, наиболее невезучий, рухнул прямо на бомбу, став для неё превосходным живым щитом.

Мгновение спустя электромагнитные помехи дружной волной [5] прокатились по помещению, и лазерные пушки на потолке мигом поникли, будто увядшие цветы. Роботы службы безопасности без толку носились туда-сюда и налетали друг на друга, создавая ещё больший хаос.

В то же время система энергоснабжения лаборатории также приняла на себя гибельный удар — прежде работавшие инкубаторы гасли один за другим. Плавающие в них дети, утратив источник питания, начали приходить в себя. Из последних сил борясь с удушьем, они в попытках выбраться отчаянно колотили кулачками по стеклу, таращась выкаченными глазами на расползающиеся по нему трещины.

— Эй, постойте… — Мята подсознательно рванулась помочь им.

Однако Лу Бисин вскинул руку, преграждая ей путь.

— Назад, — велел он. — По возвращении вы немедленно запишите всё, что с вами случилось, а потом каждое утро по школьному радио будете по очереди выступать с разбором своих ошибок и зачитывать вслух «Куриный бульон для души» [6] в течение получаса — целый месяц.

В многострадальную лабораторию ворвались головорезы и телохранители Одноглазого Ястреба — прибывшие на станцию тёмные личности высоко ценили свою жизнь, а потому все они, за исключением Линь Цзинхэна, прихватили с собой целый эскорт охраны и прислуги. В результате того, что космическая станция дважды пострадала от внезапных электромагнитных атак, все те, кого силой или хитростью загнали в VIP-зону, всполошившись, устремились вниз, чтобы посмотреть, что там происходит.

Обведя их взглядом, Одноглазый Ястреб первым подал голос:

— Вы в самом деле всё ещё доверяете этим отморозкам? Будь у них на уме честное сотрудничество, разве стали бы они всеми правдами и неправдами собирать нас в этом чёртовом месте? Если вы не знаете, что представляют собой эти межгалактические пираты — так ступайте домой и спросите своего папочку! Сегодня вы им нужны — и потому они обращаются с вами как с почётными гостями; а завтра они захватят контроль над Восьмой галактикой, и вы, потеряв для них всякую ценность, превратитесь в лабораторных крыс в их инкубаторах или в свиней, умирающих в их Колизее! Не верите мне? Что ж, не верьте! Сегодня этот старик [7] собирается расправиться с этим смазливым любителем поразглагольствовать, у кого-нибудь есть возражения?

В отличие от этих мутных чужаков, Одноглазый Ястреб был настоящим главой местной мафии, так что собравшиеся здесь по большей части знали его и вели с ним дела. После того, как они своими увидели, на что способны эти пираты из-за границ галактики, насколько дики их притязания и бесчеловечны используемые ими средства, души привыкших к мирной жизни теневых воротил давно преисполнились сомнениями, однако из осторожности они до сих пор занимали выжидательную позицию [8]. То, что Одноглазый Ястреб первым пошёл на конфликт, став той самой птицей, что высунула голову [9], немало их порадовало [10], так что они поспешили сплотиться за его спиной. Пользуясь тем, что энергоснабжение лаборатории ещё не восстановлено, они вступили в перестрелку с космическими пиратами.

Воспользовавшись царящей суматохой, Одноглазый Ястреб бросил многозначительный взгляд на Лу Бисина. Едва торговец оружием открыл рот, как его сын понял, что творящееся здесь — уже не обычная разборка между бандами преступников. Будучи до мозга костей культурным человеком, ректор Лу старался всеми силами избегать подобного рода неприятностей, а потому тут же подтолкнул своих студентов:

— Скорее!

Однако Мята по-прежнему не отрывала глаз от инкубатора:

— Ректор Лу!

Ребёнок в инкубаторе продолжал колотить по стеклу, его личико исказила недетская свирепость. Он с такой он с такой яростью лупил обнажённым головным мозгом о прозрачную стенку, что по внутренней стороне стекла расползлись трещины. От его растерзанных ручек питательный раствор уже окрасился в красивый оттенок алого, но ребёнок будто бы вовсе не чувствовал боли — он бил руками по стеклу, беспрерывно шевеля губами.

— Что он говорит? — испуганно пробормотала Мята.

— Убью, я убью вас всех, — ответил Лу Бисин, проглядывая разнообразные протоколы испытаний, лежащие рядом с инкубатором. — Эта методика — отнюдь не что-то выдающееся, они взяли за основу технологию создания «русалок» — но на сей раз они выращивали монстров-убийц, предназначенных для войны. Их физические способности сродни вооружению, стыкующемуся с мехом. Они не знают страха и боли, так что способны использовать свой боевой потенциал без каких-либо ограничений.

— Зачем это всё? — содрогаясь от страха, спросил Уайт. — Они что, больные? Разве у них нет мехов? Роботов системы безопасности? Ведь существует даже род войск, оснащённый искусственным интеллектом!

— Все они очень дороги, ученик, — шёпотом отозвался Лу Бисин.

Роботы системы безопасности неспособны стыковаться с мехами, в то время как войска с искусственным интеллектом — сплошное прожигание денег, начиная с производства и кончая средствами на его поддержание в рабочем состоянии. Всякий раз, когда происходит очередное обновление программного обеспечения или железа, его установка также требует уймы денег. Что же обойдётся дешевле? Да хотя бы тараканы, населяющие Восьмую галактику — вот их-то сколько душе угодно, и они уж точно не переведутся, как их ни трави, так что не лучше ли утилизировать эти отходы так, чтобы они приносили пользу?

Лу Бисин отвёл студентов к задней двери, снесённой взрывом, и, прикрывая их отступление, оглянулся напоследок, сдвинув брови.

С первого взгляда казалось, будто эти многословные пираты из-за пределов Восьмой галактики на станции «Ядовитого гнезда» ставили технический эксперимент, который способен перевернуть будущее человечества.

Однако стоило лишь взглянуть на их убогий шлюз приёма мехов, слабоумную систему безопасности, систему энергоснабжения, которую прорвать не сложнее, чем лист бумаги… да ещё вдобавок то, что они творят в этой лаборатории — ничто иное не показало бы яснее, что эта шайка и вовсе не владеет (не может владеть) какими-либо технологиями, заслуживающими уважения; как говорили в древности, они — не более чем шарлатаны, торгующие укрепляющими пилюлями [11].

Разве что в их бесчеловечной жестокости было то, что можно было счесть оригинальным.

Не может быть, чтобы эти таинственные чипы, имеющие немало общего с «Эдемом», были творениями их рук — кто же сделал их, оставаясь в тени? И чего он добивается?

В этот момент распахнулись ворота на втором уровне лаборатории, и оттуда хлынули бесчисленные «экспериментальные образцы» с наклеенными на тела фирменными логотипами, подобные тем, что сражались на арене «Колизея» — обнажённые по пояс гиганты с налитыми кровью глазами, лишённые малейших отголосков разума, обуреваемые жаждой убийства — и к тому же бесчувственные и неуязвимые!

Одноглазый Ястреб говорил, что в современной войне нет нужды, чтобы люди вцеплялись друг другу в лицо в рукопашном бою — не успели они моргнуть глазом, как эти бойцы начали молотить друг друга кулаками по физиономиям.

К этому времени космическую станцию парализовало окончательно: вся техника объявила забастовку, и в наступившей тьме две группировки людей вслепую палили друг в друга. Когда эти монстры в человечьем обличье свалились им как снег на голову, ситуация немедленно обернулась в пользу экспериментальных образцов: днём тёмные личности Восьмой галактики своими глазами видели, что плоть этих существ не берут даже пули, а потому заранее трепетали от одной мысли о столкновении с ними.

Одноглазый Ястреб, который только что с такой решимостью выступил против космических пиратов, не уступал товарищам и в скорости: с первого взгляда определив, что дело принимает скверный оборот, он мигом возглавил коллективное отступление, так что его тут же и след простыл; прочие мафиози также бросились врассыпную.

Ноль Ноль Один созерцал эту неразбериху с лицом мрачнее тучи. Наконец он развернулся и тихо двинулся прочь; с самого начала следивший за ним Линь Цзинхэн беззвучно последовал за ним.

Из-за отключения энергии стартовая площадка мехов оказалась полностью заблокированной. Лу Бисин в десяти метрах от неё открыл люк полученного обманом меха и поторопил студентов:

— Заходите первыми, и ни в коем случае ничего не трогайте!

— Боже ж мой! — потрясённо выдохнул Уайт. — Господин Лу, вы что, владеете магией?

Строго говоря, хоть система удалённого контроля мехов и существовала в природе, однако она имелась лишь у машин необычайно высокого уровня, обладающих собственным ядром искусственного интеллекта — к примеру, Чжаньлу, который был одним из десяти «прославленных мечей» [12] Военного комитета Лиги — и такой системе уж точно нечего было делать на подобной игрушке.

Не обращая на него внимания, Лу Бисин взломал дверь аппаратной приёмопередаточной станции мехов и зашёл внутрь, чтобы вручную заполучить управление над ней.

Он с головокружительной быстротой насел [13] на электронный ключ; не прошло и трёх минут, как из аппаратной раздался сигнал, после чего пол под ногами задрожал, рельсы меха вспыхнули, подобно Млечному пути, и энергетическая система стальной громады запустила прогрев двигателей.

Студенты высунулись из-за створки люка, в один голос заорав, словно болельщики:

— Рек-тор! Выс-ший класс!

Но тот не слышал их из-за поднявшегося шума.

Внезапно тон криков сменился:

— Ректор! Осторожно!

…Но он по-прежнему их не слышал.

Стоявший позади центральной аппаратной мех незаметно пришёл в движение и, словно богомол, нависший над крохотной букашкой, занёс энергетический меч над головой молодого мужчины.

Лу Бисин ощутил невыносимое жжение. Его пальто уже завоняло палёным, а тело обдало горячим, будто кипяток, воздухом; прежде, чем энергетический меч приблизится к нему хотя бы на десять метров, он уже успеет обратиться в угли!

В тот же миг [14] он будто услышал, как кто-то шепнул ему: «Чжаньлу».

Чжаньлу?

Вслед за этим раздался оглушительный грохот: энергетический меч врезался в накрывшее Лу Бисина защитное поле. Возникший словно из-под земли человек схватил его за ворот и дёрнул на себя, одним прыжком выскакивая из аппаратной вместе с ним.

— Что, понравилось проворачивать тёмные дела в моём облике?


Примечания переводчика:

[1] Покровитель — в оригинале 金主 (jīnzhǔ) — букв. «золотой хозяин», в пер. с кит. — «спонсор, источник финансирования», а также разг. «папик».

[2] Горазд трепаться — в оригинале 你也不怕风大闪了舌头 (Nǐ yě bùpà fēng dà shǎnle shétou) — в букв. пер. с кит. «не боишься, что ветер сверкнёт твоим языком» — обр. в знач. «думай о том, что говоришь», «не бахвалься понапрасну».

[3] Целы и невредимы — в оригинале 全须全尾 (quán xū quán wěi) — в пер. с кит. «целы усы, цел хвост».

[4] Отовсюду — в оригинале чэнъюй 铺天盖地 (pū tiān gài dì) — в пер. с кит. «заслонять небо и покрывать землю», обр. в знач. «везде и всюду, вездесущий, всеохватный, повсеместный».

[5] Дружной волной — в оригинале чэнъюй 不分彼此 (bùfēnbǐcǐ) — в пер. с кит. «не делить на своё и чужое», обр. в знач. «быть как одна семья, быть вместе, любить друг друга».

[6] «Куриный бульон для души» 心灵鸡汤 (xīnlíng jītāng) — в букв. пер. с кит. — «куриный суп для сердца». Серия сборников вдохновляющих рассказов о реальных людях с хорошим концом. Изначально американская, эта серия очень популярна в Китае.

[7] Этот старик — в оригинале 老子 (lǎozi) — фамильярное «старик», «отец», «ваш папочка» — так в разговорной речи гневно или шутливо именуют себя в разговоре. В другом прочтении (lǎozǐ) — Лао-цзы — легендарный древнекитайский философ VI–V вв. до н. э., которому приписывается авторство классического даосского философского трактата «Дао дэ цзин».

[8] Заняли выжидательную позицию — в оригинале чэнъюй 按兵不动 (ànbīngbùdòng) — в пер. с кит. «задержать продвижение своих войск», «воздерживаться от продолжения военных действий», обр. также в знач. «приостановить действия, взять паузу, притормозить».

[9] Птицей, что высунула голову — в оригинале 出头鸟 (chūtóu niǎo) — обр. «лидер, возглавивший людей», также отсылка к кит. пословице 枪打出头鸟 (qiāng dǎ chūtóu niǎo) «стреляют по той птице, что выставляет голову», обр. в знач. «кто лезет на рожон — соберёт все шишки на свою голову», «инициатива наказуема».

[10] Немало их порадовало — в оригинале чэнъюй 喜闻乐见 (xǐwén lèjiàn) — в пер. с кит. «радует слух и зрение», обр. в знач. «отрада для глаз, услада слуха».

[11] Укрепляющие пилюли — в оригинале 大力丸 (dàlì wán) — «пилюли дали» — укрепляющие пилюли, продающиеся практикующими мастерами боевых искусств в мире цзянху (боевых искусств) для укрепления костей и мышц и увеличения силы.

[12] Один из десяти «прославленных мечей» — меч Чжаньлу в самом деле входит в число десяти самых знаменитых мечей Китая:
1. Меч Святого учения — Сюаньюань Сяюй 轩辕夏禹 (Xuānyuán Xiàyǔ);
2. Меч Человеколюбия — Чжаньлу 湛泸 (Zhànlú);
3. Меч Императора Дао — Чисяо 赤霄 (Chìxiāo) («Алая Небесная твердь»);
4. Меч Пути Величия — Тай-э 泰阿 (Tàiē);
5. Меч Честности — Цисин Лунюань 七星龙渊 (Qīxīng Lóngyuān) («Семизвёздный Ковш Драконовой бездны»);
6 и 7. Мечи Истинного чувства — Гань-цзян 干将 (Gān-jiāng) и Мо-е 莫邪 (Mò-yé) (имена великого оружейника эпохи Вёсен и Осеней и его супруги);
8. Меч Отваги, Не Знающей Себе Равных — Юйчан 鱼肠 (Yúcháng) («Рыбьи кишки»);
9. Благородный Несравненный меч — Чуньцзюнь 纯钧 (Chúnjūn);
10. Совершенный изящный меч — Чэнъин 承影 (Chéngyǐng) («Наводящий тень»).

[13] Насел — в оригинале чэнъюй 蚕食鲸吞 (cánshí jīngtūn) — в пер. с кит. «вгрызться подобно шелковичному червю и заглотать подобно киту», обр. в знач. «поглотить, захватить, аннексировать, проявлять агрессию во всех формах».

[14] В тот же миг — в оригинале чэнъюй 电光石火 (diàn guāng shí huǒ) — в пер. с кит. «молния блеснула, камень вспыхнул», обр. в знач. «моментально, в мгновение ока, молниеносно».

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 17

Предыдущая глава

…Все они внезапно повстречались друг с другом.


***

Изначально космическая станция «Ядовитого гнезда» была предназначена для того, чтобы возносить молитвы ядовитым тварям, а вовсе не для переворота, который скинет Лигу с пьедестала.

Очевидно, что благосостояние и технический уровень культа, который докатился до почитания насекомых, не может быть слишком высок. Можно считать, что, подобрав и перестроив заброшенную космическую станцию, «Ядовитое гнездо» занялось утилизацией отходов. Хотя со стороны казалось, что нынче станция процветает, на самом деле её устойчивость к разного вида угрозам — скажем, электромагнитным помехам — оставляла желать лучшего.

читать дальшеЭнергетическая система станции редко проверялась и ремонтировалась, а потому, когда напряжение в сети принялось скакать, лампы внезапно замигали, и в воздухе раздался сигнал тревоги. Толпа сбитых с толку исследователей в растерянности металась, будто рой насекомых под воздействием магнитного поля — и прежде всего они устремились на нижние уровни космического корабля. Линь Цзинхэн нахмурился — в подобных обстоятельствах ему только и оставалось, что с невозмутимым видом влиться в их число.

Голос Чжаньлу проник прямиком в его слуховой нерв:

— Прошу прощения, господин, поскольку господину Лу уже сто девяносто шесть лет от роду, оценив ситуацию, я сделал вывод, что он вполне способен разобраться в этой ситуации самостоятельно и не нуждается в опеке, а потому, когда вы бросили его в одиночестве, я не посчитал нужным вовремя оповестить его о грозящей опасности.

— Не бери в голову, я тоже допустил просчёт, — смиренно признал свою ошибку Линь Цзинхэн, предавшись самоанализу вслед за ним. — Не учёл, что в большой двухсотлетней черепушке Одноглазого ястреба мозгов с абрикосовую косточку.

Пару мгновений спустя Чжаньлу, проанализировав его слова, пришёл к выводу, что это был сарказм, и выдал серию безрадостных смешков:

— Ха-ха-ха.


***

Тем временем находящийся на складе оружия Лу Бисин понятия не имел, что сам стал зачинщиком [1] этого безобразия, а потому внезапное отключение электричества застало его врасплох.

— Неужто энергетическая система вашей замечательной [2] базы столь неустойчива, что несколько сирен уже вызывают её перегрузку? Может, помочь вам с её ремонтом? Ох, мы же можем прекрасно договориться, зачем пускать в ход кулаки?

После отключения электричества пути транспортировки мехов оказались перекрыты, добрая половина входов и выходов вышла из-под контроля, из-за чего только что поднявшие тревогу люди лишились обратной связи. Занервничав, они наставили оружие на Лу Бисина, злобно рыкнув на него:

— Заткни пасть!

Лу Бисин послушно закрыл рот, всем своим видом давая понять, насколько безобидны его намерения — в конце концов, он явился сюда, чтобы забрать беглых подростков, а отнюдь не для того, чтобы чинить беспорядки!

К сожалению, его оппоненты на это не купились.

Взяв его в клещи — двое слева, один справа — они схватили ректора и принялись его обыскивать.

Лу Бисин, который был полон готовности сотрудничать с ними и в этом, добродушно объяснил:

— Я искренне сожалею о том, что явился без приглашения. Всё дело в том, что четверо детей из моей школы запустили руки в школьное оборудование, в результате чего затерялись где-то поблизости…

Однако боевики «Ядовитого гнезда» и не думали прислушиваться к доводам пленника — схватив его с двух сторон, они так заломили ему руки за спину, что хрустнули суставы. Учитывая, что в их тела был имплантирован загадочные чипы, не говоря уже о злых намерениях, каждый из них обладал такой силой, что, пожелай они того, без труда могли бы оторвать ему руки.

Лу Бисин с треском расправил плечи, и его улыбка наконец поблёкла:

— Я ведь в самом деле не хотел чинить вам неприятности, а вы ведёте себя со мной подобным образом?

Для удерживающих Лу Бисина людей стало полной неожиданностью, что он при своих худых руках и тонкой талии обладает костями и мускулами настоящего здоровяка. Один из них ударил пленника по коленному сгибу — раздался щелчок, и молодой мужчина рухнул на колено, оставив в полу небольшое углубление. Холодное дуло упёрлось ему прямо в лоб.

— Хватит нести чушь!

Опустив взгляд на выбоину, оставленную его коленом, Лу Бисин провёл кончиком языка по краю верхних зубов.

— Ладно.

Приставивший ему дуло ко лбу мужчина остолбенел от удивления — он не мог взять в толк, что значит это «Ладно». Однако мгновение спустя он ощутил не предвещающий ничего хорошего порыв ветра — охранник подсознательно вскинул голову, его глаза распахнулись — и последним изображением, запечатлевшимся на его сетчатке, стала ударившая в лицо струя пламени. Мех за спиной Лу Бисина неожиданно сам собой пришёл в движение!

Сколькими бы чипами ни было оснащено его тело — пусть бы даже он был утыкан ими, как супер-слот для карт памяти — человек не в силах уклониться от прямой атаки меха. Вооружённый мужчина не успел даже открыть рта, как его голова слетела с плеч подобно огненному облаку. Его плечи тут же превратились в обугленную головешку — кровь не успела брызнуть, как она уже запеклась.

Покинув мех, Лу Бисин вопреки ожиданиям не разорвал ментальную связь с ним!

Двое оставшихся в живых боевиков «Ядовитого гнезда», обалдев от увиденного, даже не успели испугаться — пленник, которого они удерживали, с нечеловеческой силой сбросил их руки и вырвался на свободу. После этого он одновременно схватил упавший на землю бесхозный пистолет и изо всех сил засадил локтем по шее охранника слева от себя.

— Вы что, не слышали об удалённом соединении? Должно быть, ваш преподаватель по проектированию мехов покинул этот мир молодым. — От его удара по горлу мужчина рухнул как подкошенный. — Кто же из нас нынче без чипа? — на прощание бросил ему Лу Бисин.

На лице человека, который только что ударил его под колено, промелькнул испуг; под воздействием охватившего его ужаса он подсознательно активировал собственный биочип.

Два чипа сходного происхождения на близком расстоянии создают помехи друг другу — уши Лу Бисина наполнило жужжание, похожее на вибрацию металлической пластины на крайне высокой ноте, которое, подобно игле, пронзило его мозг.

Стук сердца в десятки раз усилился, сделавшись оглушительным, и у Лу Бисина похолодело в груди под ложечкой. На какую-то пару секунд он вовсе перестал ощущать свою грудь и живот, однако это странное чувство быстро прошло, не оставив по себе никаких неприятных ощущений [3]. Подсознательно надавив на грудь под ложечкой, Лу Бисин бросил взгляд на оставшегося охранника — только что запустивший чип мужчина отчаянно трясся, лёжа на земле, будто его било током.

Лу Бисин небрежно засунул пистолет в карман, собираясь просканировать тело охранника и извлечь его чип, когда всё будет кончено.

Раздумывая над этим, он собрался было вернуться мех, но тут, опустив взгляд, обнаружил, что при ударе коленом о землю умудрился порвать брюки — теперь там зияла дыра!

Вот теперь-то молодой господин Лу разозлился не на шутку — если бы не спешка, он бы непременно вернулся, чтобы как следует отпинать эту сволочь ногами, а потом ещё добавить рукоятью пистолета. Откуда ему, спрашивается, взять здесь брюки на смену? Ему только и оставалось, что наклониться и, разорвав штанину ещё сильнее, вытянуть несколько нитей в виде бахромы, а затем, достав нож, нанести ещё несколько беспорядочных разрезов на другую штанину — так он успешно превратил свои безнадёжно испорченные брюки в идеальные рок-н-ролльные штаны.

Пусть этот образ не годился для порядочного ректора серьёзного учебного заведения, в таком виде он вполне мог сойти за икону стиля, так что теперь ему было не стыдно показаться людям на глаза.

Подняв голову, Лу Бисин воззрился на мигающие из-за скачков напряжения лампы, после чего несколько раз коснулся запястья, чтобы вызвать личный терминал.

— Раз уж вы порвали мои брюки, позвольте мне какое-то время позависать в вашем интернет-кафе на халяву.

В творящейся на станции неразберихе система связи сделалась уязвимой для малейшей атаки. Продолжая осторожно продвигаться вперёд, Лу Бисин, не мешкая, в два счёта взломал систему шифрования сервера, получил (а точнее, узурпировал) полномочия администратора, после чего напрямую сбросил действующий пароль. В то же мгновение все имеющиеся на космической станции электронные самодвижущиеся приборы, подключённые к сети связи, получили сигнал, хоть он был не слишком стабильным.

Лу Бисин продолжал идти, одновременно ведя поиск терминалов четырёх беглых студентов, но в итоге обнаружить удалось только Уайта — возможно, из-за неправильной эксплуатации меха оборудование для связи остальных троих претерпело серьёзные повреждения.

Тогда он постарался подключиться к оставшемуся терминалу, попутно пытаясь как можно скорее установить местонахождение студентов.

Но Уайт не вышел на связь.


***

Разве ему было до персонального терминала? Едва отворилась загадочная дверь, как прямо в лицо ошарашенного студента уставился целый лес дул.

Роботы, которые должны были немедленно открыть огонь по людям, из-за внезапного отключения питания угодили в западню непрерывных перезагрузок и в результате зависли намертво — а потому наведённые на цель стволы замерли за миг до выстрела.

— Старшие сестрицы, — пробормотал себе под нос Уайт. — Кто ущипнёт меня, чтобы убедиться, что я ещё жив?

Мята наконец выдохнула и, схватив парня, дёрнула его назад — её длинные волосы почти встали дыбом. Однако вскоре до неё дошло, что все эти роботы — не более чем видимость грозной охраны, которая даже не думает приступать к делу, и в порыве отчаянной смелости медленно подняла руку, чтобы отвернуть в сторону дуло, которое упиралось Уайту прямо в ноздрю.

Глаза робота беспорядочно замигали безумными огоньками, и всё же он никак не отреагировал на это дерзкое действие.

Ноги Уайта била неконтролируемая дрожь. Развернувшись туда, откуда они пришли, он начал:

— П… п… по-моему, нам всё-таки стоит…

Едва отзвучали его слова, как его ушей достиг выстрел меха, которым ректор Лу уничтожил охранника, приставившего пистолет к его голове — отразившись от стен, эхо далеко разнеслось в тишине замкнутого пространства, наводя на студентов жуть.

Уайт всхлипнул, будто собираясь испустить последний вздох, и вновь развернулся обратно:

— …нам всё-таки стоит войти туда! Быстрее! Сзади уже идёт пальба!

Чуть не обделавшись от испуга, трое студентов, волоча за собой Бойцового Петуха, с зажмуренными глазами устремились вперёд мимо роботов-охранников, застывших в неподвижности, словно терракотовая армия [4].

В нос им ударил льдистый запах дезинфицирующих средств, и перед молодыми людьми предстала похожая на актовый зал комната, окружённая пустыми стульями, посередине которой помещался монитор, транслирующий изображение сразу на 360 градусов.

— Что это? — спросила Хуан Цзиншу. — Для чего это место?

— Должно быть, это лаборатория, — оглядываясь, тихо ответила Мята. — Помните, когда я надрала задницу тому мудаку в первый день учёбы? Тогда наш главный Лу в наказание на полмесяца упёк меня в лабораторию, приводить в порядок детали меха. Тогда я видела его отчёты о лабораторных испытаниях — по оформлению они были похожи на эти.

Уайт воззрился на протоколы испытаний, словно баран на новые ворота [5] — не считая дат, он ни черта не мог в них понять.

— Эти отчёты… — поспешил спросить он, — что там было написано… Ай!

Потеряв терпение, Мята вместо ответа наградила его пинком.

— За каким хреном столько вопросов? Идём уже!

Следуя дальше, они попали в узкий коридор, упиравшийся в небольшую дверь. Обычно она была заперта, но из-за отрубившегося электричества в ней приоткрылась щель. Оставив Бойцового Петуха лежать в сторонке, трое студентов навалились на автоматическую дверь и один за другим проскользнули внутрь — однако, сделав всего пару шагов за порог, они резко затормозили.

— Ма… — Уайт чуть не произнёс «мамочки», но вовремя сообразил, что его спутницы, чего доброго, заклеймят его маменькиным сынком, так что вовремя проглотил остаток слова — вместо этого, не в силах поверить своим глазам, он молча указал на бессчётные гигантские прозрачные инкубаторы, выстроившихся перед ним. Исходящий от их оснований мертвенный белый свет позволял во всех подробностях разглядеть плавающих в инкубаторах голых детей. Половина их черепа была вскрыта, демонстрируя обнажённый мозг, соединённый с множеством мелких чипов и сенсоров. Бесчисленные провода, тянущиеся от их голов к инкубатору, создавали у студентов ощущение, что они наблюдают за рождением монстров.

Следуя дальше, они увидели, что, вдобавок к вскрытым черепам, у некоторых из этих детей были механические конечности, иные из них были вскрыты от груди до живота, так что все их внутренности были выставлены наружу, будто у музейных экспонатов — но при этом их крохотные сердца и лёгкие под воздействием лабораторного оборудования продолжали неустанно сокращаться, как у живых людей.

Часть инкубаторов уже отключилась из-за прекращения подачи электричества, и в них плавали мёртвые тельца — по их позам и оскалившимся лицам было видно, сколь отчаянно они сопротивлялись смерти.

У Мяты задрожали руки.

— Скорее уходим отсюда, — из последних сил борясь со страхом, прошептала она.

Окончательно утратив самообладание, Уайт бросился прочь, рыдая в голос:

— Я виноват! Завтра, когда я вернусь, я первым делом встану на колени перед ректором и принесу ему извинения!

— Сперва доживи до завтрашнего дня! Постой! — Оглядывая лабораторию, Хуан Цзиншу заметила лежащее в одном из инкубаторов лекарство. Резко затормозив, она схватила ампулу и, ловко набрав её содержимое в шприц, вколола Бойцовому Петуху прямо в вену. Под потрясёнными взглядами товарищей она шёпотом пояснила:

— Это — мощный стимулятор, побочные эффекты незначительны, его часто используют в больницах. Единственная опасность — повышенная чувствительность к компонентам препарата… у тебя же нет на него аллергии, правда?

Как и следовало ожидать, Бойцовый Петух не ответил.

В это мгновение в лаборатории раздался звук приближающихся нестройных шагов, и половина тёмного помещения внезапно озарилась светом — это с жужжанием подключился резервный источник энергии. Космические пираты, явившись со своего корабля, только что отрезали студентам выход из лаборатории!


***

Хоть Уайт и не ответил на его вызов, Лу Бисину в конце концов удалось определить местонахождение студентов. К этому моменту он как раз проследовал за ними до задней двери в лабораторию, где обездвиженные прежде роботы уже успели как следует перезагрузиться — после того, как от них только что ускользнули четверо хулиганов, они не собирались давать спуск Лу Бисину…

И что же он мог им противопоставить, кроме очаровательной улыбки?

Поспешно натянув её, он со всех ног бросился назад — однако было уже поздно.

Десятки лазерных пушек одновременно открыли огонь.

Лу Бисин инстинктивно зажмурился. В этот момент к нему подлетел огромный бронированный наземный мех, моментально накрыв его защитным полем. Ворвавшись в лабораторию, мех расшвырял в стороны [6] и людей, и роботов — после чего из машины, сверкая разными глазами, выскочил Одноглазый Ястреб…

Только что на космической станции «Ядовитого гнезда» возникла непонятная неисправность в системе связи — секретный шифр был внезапно взломан. Имеющееся при себе средство связи Одноглазого Ястреба засекло поблизости неопознанное устройство, при котором значилось знакомое имя. Присмотревшись к нему, торговец оружием от переизбытка чувств едва не сиганул прямиком с верхнего уровня космического корабля…

Пинком ноги открыв люк меха, Одноглазый Ястреб взревел:

— Мелкий сукин сын, ты…

Перед ним предстал стоящий на одном колене «Линь Цзинхэн».

Одноглазый Ястреб мигом утратил дар речи.

— …Папа? — выдавил Лу Бисин.

От этого «папа» матёрый торговец оружием чуть не схлопотал инфаркт. Схватившись за грудь, он отшатнулся назад, повторяя:

— Т-ты-ты-ты-ты…

В этот момент неуправляемый мех устроил в лаборатории небольшой взрыв — задняя дверь вылетела, так что потомство «Ядовитого гнезда», космические пираты, четверо пойманных с поличным студентов, их славный ректор и его перепуганный отец…

…а также прятавшийся за углом Линь Цзинхэн — все они внезапно повстречались друг с другом.


Примечания переводчика:

[1] Зачинщик — в оригинале чэнъюй 始作俑者 (shǐzuòyǒngzhě) — в букв. пер. с кит. «тот, кто первым сделал статую для погребения», где 俑 (yǒng) — деревянная или керамическая статуэтка для погребения вместе с покойником.

[2] Ваша замечательная база — в оригинале используется иероглиф 贵 (guì) — в пер. с кит. «ценный, важный», а также вежливое «Ваш».

[3] Никаких неприятных ощущений — в оригинале чэнъюй 不痛不痒 (bùtòng bùyǎng) — в пер. с кит. «не болит и не чешется», обр. также в знач. «не причинить ущерба, не задеть за живое, ни холодно ни жарко; не затрагивать существа дела, слабый, лишенный остроты».

[4] Терракотовая армия 兵马俑 (bīngmǎyǒng) — по меньшей мере 8100 полноразмерных терракотовых статуй воинов и боевых коней в некрополе Цинь Шихуан-ди на горе Лишань (г. Сиань). Фигуры воинов являются настоящими произведениями искусства, поскольку выполнялись в индивидуальном порядке, вручную и с использованием различных методик. Каждая отдельная статуя имеет свои уникальные черты и даже выражения лиц. После придания необходимой формы статуи обжигались и покрывались специальной органической глазурью, поверх которой наносилась краска. Представленные воины отличаются по рангу (офицеры, рядовые солдаты), а также по виду оружия (копьё, арбалет или меч).

[5] Словно баран на новые ворота — в оригинале 天书 (tiānshū) — в пер. с кит. «святые книги» (напр. записи речей даосов), обр. также «неразборчивый почерк, каракули, нечто непонятное».

[6] Расшвырял в стороны — в оригинале чэнъюй 人仰马翻 (rényǎng mǎfān) — в пер. с кит. «люди ― навзничь, кони ― кувырком», обр. в знач. «полная неразбериха, хаос; в крайнем смятении; полный разгром».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 16

Предыдущая глава

Если я скажу, что у тебя сердце зверя, это будет отнюдь не несправедливым обвинением.


***

Чтобы не привлечь внимание противника [1], Чжаньлу не стал предпринимать попыток вторжения в его систему с использованием технических средств. Одноглазый ястреб следил за тем, как он сноровисто просканировал все без исключения имеющиеся в округе системы мониторинга и тут же разработал совершенную схему избегания слежки. Заинтересовавшись тем, «что за махинации вынашивает этот тип по фамилии Линь», торговец оружием решил последовать за ним.

— Так ты всё-таки не «погиб»? Какое ты имеешь отношение к тому, что Лига и пираты сшиблись лбами [2]? Лига тебе платит?

читать дальшеПревратившись в манипулятор, Чжаньлу застегнулся на руке Линь Цзинхэна.

Натянув перчатки, Линь Цзинхэн тихо покинул комнату и пополз по уходящей вверх трубе на наружной стене VIP-зоны. У Одноглазого ястреба от одного взгляда вниз начался приступ акрофобии [3]: круглая труба не более десяти сантиметров в диаметре вплотную прилегала к стене и вдобавок была довольно скользкой. До земли было несколько десятков уровней, утыканных видеокамерами и окутанных оптическими прицелами, словно огромной сетью — стоит Линь Цзинхэну уронить хоть волос, как они мигом превратят его в решето.

Одноглазый Ястреб какое-то время медлил в нерешительности, а когда взглянул на Линь Цзинхэна снова, тот уже успел оторваться от него на десяток метров с лишним.

Тогда, цепляясь руками и ногами, торговец оружием всё-таки последовал за ним — на его ладонях и задней части одежды тут же выступили крохотные бионические присоски, надёжно приклеивающие его к стене, но несмотря на это, Одноглазый ястреб всё равно перемещался шаг за шагом, трепеща от страха: ему казалось, что эта труба слишком хлипкая, чтобы выдержать двоих мужчин — она и сейчас подрагивала под ногами.

— Ты что, грёбаный геккон? — вырвалось у него.

— Каждый желает оставаться в стороне и особо не высовываться. Кто не знает, как легка и приятна жизнь человека, не связанного никакими обязательствами [4]? — Зная, что у этого торговца оружием в рукаве припрятано немало трюков, Линь Цзинхэн нарочно не стал его дожидаться. Не оглядываясь на него, он добавил: — Однако, если твоя жизнь легче и приятнее жизни других, то тебя ждёт скорый конец, и он будет не из приятных. Это ведь справедливо, не так ли? Лу-сюн [5], позволь сказать тебе то, что не придётся тебе по вкусу: даже такие большие шишки, как члены Административного комитета, взвешивают каждый шаг, панически боясь допустить непоправимую ошибки, которая обречёт их на гибель, а ты желаешь, чтобы твоя жизнь без забот и тревог длилась вечно — кем ты себя возомнил?

— Плохие вещи случаются — таков закон Мёрфи, — процитировал Чжаньлу, опираясь на классиков. — Коль скоро житейской бури не избежать, вместо того, чтобы быть покорившимся судьбе замком из песка, лучше самому стоять на гребне волны.

— Хоть ты помолчи! — вышел из себя Одноглазый Ястреб. — Ты превратился в руку, так на кой чёрт продолжаешь болтать? Кому ты вообще служишь — он что, тебя переформатировал?

Достигнув конца трубы, Линь Цзинхэн, пригнувшись, заглянул за угол. Метрах в двух от него висели мостки. Если человека не останавливал психологический барьер, перепрыгнуть этот зазор ничего не стоило — вот только этот угол автоматически патрулировали расположенные треугольником три лазерных пушки, в поле обзора которых не оставалось ни единой слепой зоны. Стоит им просканировать человека без должного уровня доступа — и они в мгновение ока нашинкуют его на кусочки.

— Чжаньлу всё верно сказал. Как по мне, ты слишком долго был царьком в своём захолустье, позабыв, как огромен мир [6], — невозмутимо заметил Линь Цзинхэн, расстёгивая пальто. — Твой принцип «моё дело сторона» — этому же ты учил и своего сына? Тогда нечего удивляться тому, что ты вскормил подобного просветителя, не имеющего ни малейшего желания бороться с окружающим миром — он сама культурность и наивность, а ещё чрезвычайно милый.

— Ну конечно, ты-то не наивен, уж ты-то лучше всех знаешь, откуда ветер дует [7]! — внезапно вскинулся Одноглазый Ястреб, будто его погладили против шерсти [8]. Когда тебе не было и десяти, Лу Синь уже держал тебя при себе, взращивая, будто родного сына. Даже у его жены не было доступа к Чжаньлу — лишь тебе он его доверил. И как же ты его отблагодарил? Линь Цзинхэн, твоего учителя предали, покрыли его имя позором, уничтожили его семью [9]. Они подняли своих свирепых [10] механических монстров, чтобы устроить смертельную охоту по всему миру на одну-единственную женщину, которая в жизни не держала в руках ничего опаснее карандаша. И после всего этого ты, словно тебя всё это не касается, мог преспокойно читать свои книжки в академии «Улань», следуя по широкой проторенной дорожке [11], служа сторожевым псом Лиги! До чего же величествен адмирал Линь, который в столь молодом возрасте возглавил Серебряный форт, обращаясь со старыми подчинёнными Лу Синя, как с сущей дрянью, так что они и вздохнуть не смели! Если я скажу, что у тебя сердце зверя [12], это едва ли можно будет счесть несправедливым обвинением!

В ответ на эту тираду Линь Цзинхэн не издал ни звука. В следующее мгновение он неожиданно шевельнулся, сбросив пальто. Висящий на его руке Чжаньлу в тот же миг заключил его одежду в энергетическое поле, благодаря которому парящее пальто испускало инфракрасное излучение, свойственное человеку — будто тень, отделившаяся от тела. Все три лазерные пушки одновременно повернулись, ударив по этой пустой оболочке. Как раз проходящий по мосткам исследователь обратил внимание на их необычную активность, но не успел толком ничего увидеть — внезапно на его шее сомкнулись чьи-то руки, и раздался хруст…

Таким образом Линь Цзинхэн сумел создать искусственное слепое пятно. Пользуясь имеющимися в его распоряжении мгновениями, он ринулся на мостки и, едва приземлившись, схватил проходившего по ним мужчину. Три лазерные пушки тотчас отреагировали, нацелившись на него, но тут Чжаньлу в образе манипулятора молниеносно вонзил зонд в сердце исследователя, вырвал из него чип и встроил в собственную ладонь. Операция висела на волоске: пушки уже готовы были выпустить залп, но, распознав чип, поддались на эту уловку. Какое-то время повисев, целясь в пустоту, они вновь медленно опустили дула.

Стоя на середине мостков, Линь Цзинхэн выпустил из рук труп исследователя и оглянулся на Одноглазого Ястреба, который потрясённо уставился на него, стоя в нескольких метрах позади.

— Сердце зверя? Это я уже слышал много раз. Не мог бы Лу-сюн браниться немного пооригинальнее? — Задумчиво кивнув, Линь Цзинхэн в два счёт а снял с мертвеца одежду и натянул её на себя. — Можешь пока подумать над какими-нибудь новыми эпитетами. Ну, я пошёл, счастливо оставаться!

С этими словами он оттащил труп в сторону, запихнув его в щель на углу мостков, закрыл лицо респиратором и двинулся прочь уверенной размашистой походкой [13].

Одноглазый Ястреб при виде этого лишился дара речи.


***

Тем временем Лу Бисин и не подозревал о том, что его отец и его «папик» уже успели сойтись в двух раундах. Преследуя своих студентов, он прибыл к станции «Ядовитого гнезда», однако вместо того, чтобы безрассудно приближаться к ней, он перво-наперво несколько раз обошёл эту незаконно созданную космическую станцию на безопасном расстоянии, с которого его не могли засечь.

По пути ректор Лу отнюдь не сидел сложа руки: он приступил к перестройке операционной системы меха — теперь управление стало необычайно удобным.

Будучи сыном торговца оружием, Лу Бисин ещё в детские годы разобрал больше мехов, чем доводилось видеть в своей жизни средней руки военнослужащему армии Лиги –глубина его знаний об этих механизмах существенно превышала уровень обычного проектировщика мехов.

Хоть Лу Бисин лишь единожды демонстрировал студентам подаренный Линь Цзинхэном мех, он был хорошо знаком молодому человеку — а потому, когда он наворачивал седьмой круг возле станции, ему удалось так закамуфлировать стыковочный порт, что теперь тот полностью копировал систему проверки подлинности и опознавания потерянного меха.

— Превосходно, — кивнул висящему сбоку зеркалу ректор Лу. Неотличимый от настоящего, Линь из отражения также прищурился в улыбке. При виде него Лу Бисин всегда принимался болтать как заведённый, вот и сейчас принялся разговаривать с зеркалом: — Вот ты, вечно ты выглядишь, будто играешь на сцене [14], и я одного не понимаю — ты что, какая-то суперзвезда [15], известная на все восемь галактик, и потому так боишься, что тебя узнают? Привёл бы в порядок лицо, улыбался почаще — было бы любо-дорого смотреть — ты в самом деле мог бы внести немалый вклад в защиту красоты окружающей среды всех восьми галактик, нельзя же так нерачительно обращаться с тем, что даровано тебе природой… Что ж, теперь мы с тобой превратились в превосходного троянского коня, а теперь посмотрим, сможем ли мы проникнуть внутрь под этой фальшивой личиной. Будет не очень-то здорово, если меня превратят в решето. Плевать на меня, но если что-то случится с этим мехом, то этого мне точно не возместить — не знаю, может, если я продам себя в рабство, этого хватит?

С каждым кругом замаскированный мех подходил всё ближе к космической станции, а Лу Бисин, заложив руки за голову, внимательно рассматривал лицо Линь Цзинхэна в зеркале. Нельзя не признать, что каждый человек обладает уникальной харизмой, и выражение лица Линь Цзинхэна в обычное время, как ни посмотри, было лишено даже тени обычных человеческих чувств, однако сейчас от макушки до шеи его лицо прямо-таки лучилось улыбками, затронувшими и брови, и уголки глаз, даже всегда пронизывающий холодом взгляд светился живостью.

«Когда ты, вернувшись, встретишься с Пенни, придётся мне признать свой прокол, — подумал Лу Бисин. — Ах, красавчик, давай-ка мы вдвоём потолкуем об этом. Коль скоро ты насилу выбрался в дальнее путешествие, не лучше ли тебе немного отдохнуть на свежем воздухе, осмотреть достопримечательности — и тем самым дать мне время укрыться от правосудия?»

Тем временем мех рывками приближался к космической станции, заходя на траекторию стыковки. Задрожав всем корпусом, он развил сумасшедшую скорость, устремляясь к контрольному шлюзу — теперь, если маскировка не сработает, то станция тут же зафиксирует вторжение, распылив его на кучу обломков. Однако, когда дело доходило до экспериментов, в Лу Бисине будто просыпался отчаянный искатель приключений и завзятый головорез. Словно не ведая, что такое страх, он уставился в чёрную дыру контрольного шлюза сияющим от азартного предвкушения взглядом.

— Готовность ко входу в терминал десять… девять… восемь…

Выставив систему обороны на максимум, Лу Бисин произнёс, обращаясь к самому себе:

— Мой предсмертный завет — я уповаю на мир во всём мире. Поехали!

— …два… один… ноль!

Мех с рёвом устремился в контрольный шлюз. В момент перехода на мгновение вспыхнул красный свет, но, не успев отправить сигнал тревоги, система осеклась, опознав мех, и приняла замаскированный стыковочный шлюз, пропустив «троянского коня» за ворота. Лу Бисин улыбнулся зеркалу и протяжно присвистнул, а затем, развернувшись, показал одураченному им контрольному шлюзу средний палец.

Однако, стоило ему увидеть изображение того, что находится за бортом меха, как Лу Бисин напряжённо выпрямился — ему тут же стало не до смеха.

— Сканирование, — шёпотом бросил он. — В радиусе десяти километров.

— В пределах десяти километров имеется триста легко вооружённых мехов, — тут же дала ответ система, — вооружение каждого из которых в шесть раз превосходит стандартное.

— Склад оружия? — не удержался от вздоха Лу Бисин. — Ученички, да вы и впрямь настоящая плеяда талантов!


***

Тем временем упомянутые им таланты, следуя вдоль бесконечных рельсов, уткнулись в тупик.

— Дальше дороги нет, — подытожила Мята. — Перед нами ворота, запертые на кодовый замок.

Колени Уайта подкосились, и он грянулся ниц рядом с Бойцовым Петухом. Оглядев пройденный путь, он, задыхаясь, выдавил:

— Уйдите! Отойдите в сторону! Я вышибу даже Небесные ворота [16], лишь бы не возвращаться назад. Я… я… в самом деле больше не могу сделать ни шагу.

— Но я чувствую, что в этих «вратах познания [17]» есть что-то зловещее, — заколебалась Мята.

— Должно быть, это потому, что мы находимся под землёй, — предположила Хуан Цзиншу. — К тому же, вы, наверно, заметили, что, чем дальше мы идём, тем ниже становится это здание. — Усевшись на корточки, она набросала на земле схематичную карту. — Когда мы с вами только прибыли, с обоих сторон стояли мехи, потом наш путь всё время шёл вверх, а потолок опускался всё ниже. Это говорит о том, что, должно быть, мы вот-вот покинем ангар с мехами, а значит, направление было правильным.

Вскочив на ноги, Уайт потёр руки:

— Посмотрите, как я с этим управлюсь!

Быстро отыскав замок, он какое-то время молча его созерцал. Затем из персонального терминала на его запястье вырвался пучок лучей, в воздухе возникла клавиатура разметом с ладонь, и Уайт со знанием дела [18] принялся за взлом замка.

Мята слегка вздрогнула, чувствуя, как волосы на её загривке невесть отчего встали дыбом. Хмурясь, она не находила себе места от беспокойства [19].

В этот самый момент пребывавший в беспамятстве Бойцовый Петух застонал и медленно разлепил веки — мир перед глазами тут же поплыл [20]. Его расфокусированный взгляд упал на тускло освещённый светом ламп потолок — и на верхний край больших запертых ворот, где имелся крохотный значок черепа и костей, взиравший на подростков сверху вниз.

Как только Бойцовый Петух очнулся, издав слабое мычание, Мята и Хуан Цзиншу тут же уловили этот звук и подошли к нему:

— Петух… Бойцовый Петух… Витас! После всего этого лучше бы тебе поменять имя на «Дохлый Цыплёнок»!

— Эй, ты ещё можешь… Чирикни что-нибудь!

Голоса девушек то приближались, то удалялись, свободно паря в воздухе — Бойцовый Петух заработал серьёзное сотрясение мозга, а потому перед глазами всё продолжало качаться. Изо всех сил пытаясь установить местоположение предупреждающего значка черепа, он предостерёг своих спутников:

— Осторожно… Осторожно…

Но, как бы он ни старался пошевелиться, его пальцы понапрасну скользили по полу, а из горла вместо слов вырывались лишь нечленораздельные звуки.

— Что там говорит этот сосунок? — долго прислушиваясь, наконец спросила Хуан Цзиншу.

— Не волнуйтесь, — обернувшись, послал им лучезарную улыбку Уайт. — Этот замок ещё проще, чем тот, что ректор поставил на двери ангара. Идите сюда, красотки, посчитайте-ка для меня…

С другой стороны закрытых дверей, замок которых подвергся взлому, ряд камер медленно повернулся, нацелившись на ворота, безмолвно замигал красный свет, и вооружённые роботы-охранники ожили, металлические колёса заскрежетали при соприкосновении с полом.

Двенадцать лазерных пушек нацелились на ворота. Четыре подростка на отсканированном изображении стояли прямо под дулами оружия. Стоит им открыть дверь, как их превратят в гору мяса.

Дважды пикнув, электронный замок наконец сдался, и Уайт со смешком протянул руку, чтобы открыть ворота — Бойцовый Петух вытаращил на него глаза.

Но прежде, чем Уайт успел коснуться ворот, воздух внезапно прорезал пронзительный сигнал тревоги!



***

Оказывается, когда Лу Бисин успешно проник в ангар мехов, в то же мгновение, как створка его люка открылась, другой мех как раз устремился по рельсам внутрь — по ангару прокатилась волна потревоженного им воздуха — и остановился ровно напротив.

Тут-то ректор Лу сполна осознал, что его нынешнее невезение невозможно объяснить никакими научными методами!

Его замаскированный стыковочный шлюз мог обвести вокруг пальца систему идентификации, но человеческий глаз он обмануть был не в силах — мех с Пекина-ß выделялся среди прочих мехов, словно журавль среди кур [21].

Из остановившегося напротив меха выбрались трое людей из «Ядовитого гнезда».

— Откуда взялся этот мех?

— Те, что внутри, немедленно выходите!

Лу Бисин не сдержал горестного вздоха: понимая, что у людей снаружи, скорее всего, тоже есть эти таинственные биочипы, он не осмелился безрассудно прибегать к новым трюкам, так что ему только и оставалось, что положиться на свой хорошо подвешенный язык [22].

— Недоразумение, всё это — чудовищное недоразумение… — заладил он, пока створка медленно поворачивалась. — Я…

Вот только он совсем забыл, что по-прежнему пребывает в образе Линь Цзинхэна. Стоило ему выйти из меха, как адепты «Ядовитого гнезда», не успев дослушать его, пришли в полный ужас [23].

Один из боевиков немедленно запустил тревожную сирену. Получивший подобное известие Ноль Ноль Один сей же миг ринулся в VIP-зону с группой вооружённых охранников. Высадив дверь в комнату Четвёртого брата, он от души выругался в пустоту.

Затем кто-то из его людей заметил открытое окно в задней стене и выглянул из него — чтобы тут же наткнуться на Одноглазого Ястреба, который стоял там, присосавшись к стене, не в силах двинуться ни вперёд, ни назад [24]!

Ситуация вышла одновременно неудобная и крайне запутанная.

— Линь! Цзин! Хэн! — в ярости проскрежетал зубами Одноглазый Ястреб.

Выхватив собственную лазерную пушку, он мигом убрал двух охранников, которые собирались броситься за ним. Одновременно с этим Одноглазый Ястреб неведомо откуда вытащил серебристый мячик и швырнул его вниз.

Чудовищной силы электромагнитные возмущения пронеслись по всей космической станции, вся электрическая аппаратура мигом взорвалась праздничными фейерверками искр. Яркие огни несколько раз мигнули, возвещая волну широкомасштабных отключений энергии по всей станции!


Примечания переводчика:

[1] Привлечь внимание противника — в оригинале чэнъюй 打草惊蛇 — в пер. с кит. «косил траву, спугнул змею», обр. в знач. «вспугнуть, насторожить».

[2] Сшиблись лбами — в оригинале 人脑袋打成狗脑袋 (rén nǎodai dǎ chéng gǒu nǎodai) — в пер. с кит. «мозг человека перековался в мозг собаки».

[3] Акрофобия — кит. 恐高症 (kǒnggāozhèng) — боязнь высоты.

[4] Не связан никакими обязательствами — в оригинале чэнъюй 闲云野鹤 (xiányúnyěhè) — в пер. с кит. «вольное облако и дикий (одинокий) журавль», обр. в знач. «не связанный никакими обстоятельствами, полная свобода».

[5] -Сюн 兄 (-xiōng) — вежливое обращение — «старший брат», «старший уважаемый друг».

[6] Как огромен мир — в оригинале чэнъюй 天高地厚 (tiāngāodìhòu) — в пер. с кит. «небо — высоко, а земля — огромна», обр. в знач. «грандиозный, высокий, далеко идущий (о мыслях); узнать, почём фунт лиха».

[7] Знаешь, откуда ветер дует — в оригинале 识时务 (shíshíwù) — в пер. с кти. «понимать дух времени», обр. в знач. «разбираться в обстановке».

[8] Погладили против шерсти — в оригинале 掀了逆鳞 (xiān le nìlín) — в пер. с кит. «приподнять чешую дракона, расположенную против ворса (под горлом дракона)», обр. в знач. «задеть больное место».

[9] Покрыли его имя позором — в оригинале чэнъюй 身败名裂 (shēnbài míngliè) — в пер. с кит. «жизнь рухнула и доброе имя погибло», обр. в знач. «лишиться положения и доброго имени, потерять все, покрыть себя позором».

Уничтожили его семью — в оригинале чэнъюй 家破人亡 (jiāpò rénwáng) — в пер. с кит. «полное разорение и гибель семьи», обр. в знач. «лишиться крова и потерять родных».

[10] Свирепых — в оригинале чэнъюй 张牙舞爪 (zhāngyá wǔzhǎo) — в пер. с кит. «оскаливать зубы и выпускать когти», обр. в знач. «со свирепым и коварным видом, в лютой ярости, в диком бешенстве».

[11] Проторенная дорожка — в оригинале 康庄大道 (kāngzhuāngdàdào) — в пер. с кит. «перекрёстки пяти и шести дорог и правильный путь», «столбовая дорога».

[12] Сердце зверя — в оригинале чэнъюй 狼心狗肺 (lángxīn gǒufèi) — в пер. с кит. «волчье сердце и собачьи лёгкие»,0 обр. в знач. «жестокий, свирепый, бесчеловечный, бессовестный; злодей».

[13] Уверенной размашистой походкой — в оригинале чэнъюй 大摇大摆 (dàyáo dàbǎi) — в пер. с кит. «сильно шататься и раскачиваться», обр. в знач. «самоуверенно, самодовольно, с чванливым видом; важно выступать».

[14] Играешь на сцене — в оригинале 行为艺术 (xíngwéi yìshù) — в пер с кит. «художественный поступок», в знач. «акционизм, искусство действия, перформанс».

[15] Суперзвезда — в оригинале 天皇巨星 (tiānhuáng jùxīng) — в пер. с кит. «небесный император и гигантская звезда».

[16] Небесные ворота — в оригинале 南天门 (nán tiānmén) — Нань Тяньмэнь, Южные небесные ворота, последние ворота на пути к вершине горы Тайшань.

[17] Врата познания 道门 (dàomén) — Даомэнь — даос. «врата познания истины», «секта», тайное общество в деревне.

[18] Со знанием дела — в оригинале чэнъюй 熟门熟路 (shúmén shúlù) — в пер. с кит. «знакомые ворота и знакомая дорога», обр. в знач. «хорошо знать; хорошо известный, полностью изученный».

[19] Не находила себе места от беспокойства — в оригинале чэнъюй 坐立不安 (zuòlì bù’ān) — в пер. с кит. «невозможно спокойно ни стоять, ни сидеть», обр. в знач. «не находить себе места, быть как на иголках, волноваться».

[20] Перед глазами всё поплыло — в оригинале чэнъюй 天旋地转 (tiānxuán dìzhuàn) — в пер. с кит. «небо закрутилось и земля завертелась», обр. в знач. «голова идет кругом, все вертится перед глазами, головокружение».

[21] Словно журавль среди кур — в оригинале чэнъюй 鹤立鸡群 (hè lì jī qún) — в пер. с кит. «стоять как журавль среди кур», обр. в знач. «возвышаться над окружающими, выделиться, возвыситься».

[22] Хорошо подвешенный язык — в оригинале идиома 三寸不烂之舌 (sān cùn bù làn zhī shé) — в пер. с кит. «язык в три цуня и без изъяна», обр. также в знач. «остёр на язык, язык без костей».

[23] Пришли в полный ужас — в оригинале чэнъюй 大惊失色 (dàjīng shīsè) — в пер. с кит. «от испуга потерять все краски», обр. также в знач. «от испуга краска отлила от лица; побледнеть от страха; смертельно испугаться».

[24] Не в силах двинуться ни вперёд, ни назад — в оригинале чэнъюй 进退维谷 (jìn tuì wéi gǔ) — в пер. с кит. «идти вперёд и отступать ― одинаково плохо», обр. также в знач. «не податься ни туда ни сюда; оказаться в безвыходном положении; встать перед сложным выбором».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 15

Предыдущая глава

«Я что, ненормальный? — подумал Лу Бисин. — Если бы он это увидел, ему пришлось бы меня убить».



***

Уайт очнулся первым. Ничего не соображая, он кое-как встал и прежде всего ощупал себя с головы до ног, чтобы убедиться, что все комплектующие на месте, а мозги не расплескались по кабине. Вслед за этим он выдохнул и хлопнулся навзничь, лёжа на полу животом вверх.

У него было чувство, что его собачья доля вновь нашла его.

читать дальшеУ семьи Уайта водилось немного денег, так что в детстве его взяли в тур по Седьмой галактике. Посидев в звездолёте с полмесяца, и он тут же решил, что способен путешествовать в космосе, куда душе угодно. Вот только пассажирский космический корабль под завязку [1] набит автоматическим оборудованием самообслуживания, благодаря которому пассажиры, летящие транспортом высшего класса, почти не ощущают разницы с землёй; а вот боевой мех — совсем другое дело.

Лёжа на полу, он какое-то время размышлял о том, что в этом мире на земле и небесах всё тлен [2], о жизни и смерти, и вот-вот достиг бы полного просветления [3], но тут рядом послышалось движение — Мята и Хуан Цзиншу одна за другой приходили в себя.

Лежащую на полу Хуан Цзиншу минут пять тошнило, после чего она, указывая на Мяту, заявила:

— Ну и зачем ты, негодяйка, лезешь не в своё дело?!

Великодушно признавая свою вину, Мята не стала браниться в ответ. С трудом поднявшись на ноги, она, качаясь, двинулась вперёд, выписывая кренделя.

— Где это мы?

— И кто, по-твоему, тебе ответит? — рявкнула на неё Хуан Цзиншу.

— Должна быть запись маршрута, — отозвался Уайт, который, впрочем, больше не осмеливался здесь ничего трогать — вытянув руки по швам, он встал на цыпочки, чтобы взглянуть на приборную панель. — Я… погодите, кто может разобрать космические координаты?

Девушки обменялись растерянными взглядами.

— Если вы даже в координатах ни бельмеса не смыслите, — оскалился в бессовестной [4] ухмылке Уайт, — то зачем мы вообще полезли в этот мех?

— На створке люка загорелись два зелёных индикатора, — сообщила Мята, не обращая на него внимания, после чего нетвёрдой походкой направилась туда. — Дайте-ка посмотрю… давление… а, нет — это атмосферное давление снаружи, а второй — наверно, качество воздуха. Наш главный Лу, вроде бы, говорил, что лишь продвинутые мехи обладают собственным интеллектом. Этот мех довольно примитивный, так что способен подавать сигналы лишь с помощью световых индикаторов, таких, как этот… если не считать зелёной шляпы [5], обычно зелёный означает что-то хорошее, верно?

— Может, мы всё ещё на Пекине? — спросил Уайт. — Сделали круг — да и вернулись обратно в атмосферу?

— Понятия не имею, сперва стоит найти способ выбраться отсюда — если я снова полечу, то точно сдохну в этой жестянке. — С этими словами Хуан Цзиншу поднялась на ноги — и тут ей будто пришла в голову какая-то мысль. — Погодите-ка, мне кажется или тут правда кого-то не хватает? — недоверчиво спросила она.

Вскоре они обнаружили своего однокашника Бойцового петуха — тот забился в угол кабины, пуская пену изо рта, и в целом являл собой весьма плачевное зрелище. Вытянув ногу, Хуан Цзиншу пнула его по лодыжке:

— Этот болван вообще живой?

На самом деле, в мехе имелось медицинское оборудование, но после краткого совещания трое оставшихся решили, что Бойцовый петух в конце концов всё-таки живая тварь, а потому использовать его для подобного рода экспериментов попросту негуманно. В итоге на Уайта взвалили обязанность тащить товарища на спине, пока они не найдут того, кто им поможет.

Бойцовый петух был весьма рослым и крупным парнем — если вынуть из него все внутренности, то в получившийся кожаный мешок можно было бы без труда запихнуть всего Уайта. Полуживой Бойцовый петух своей непосильной тяжестью обратил самого продвинутого в области технологий студента академии «Синхай» в какого-то осла. Натужно пыхтя и обливаясь потом покрасневший до корней волос Уайт слушал, как две его однокашницы сыплют бессмысленными словами, будто пулемёты, шумно пререкаясь по поводу того, как им выбраться наружу — и в конце концов наткнулись на самый простой способ: открыть люк силой.

— Раз он отключился, духовная сеть, должно быть, отсоединилась от пилота. Всё это время мех шёл на автопилоте. Теперь, прибыв на место назначения, мы, по идее, должны спокойно выйти в любой момент. — Рассудила Мята, осторожно ухватившись за створку люка. — Не знаю, как этот люк…

Не успело прозвучать заветное слово «открывается», как мех издал леденящий душу [6] вздох.

Трое студентов побелели от ужаса: они подумали было, что эта хлопушка с двумя зарядами вновь собралась в дорогу. Уайт уже собрался было машинально грохнуться в обморок, как тут в кабину потянуло специфическим запахом — люк наконец отворился.

Мята не знала, сколько прошло времени, прежде чем она наконец смогла с трудом повернуть голову, чтобы выдавить:

— …где это мы?

Перед ними в холодном свете огромного ангара тянулись идеально ровные ряды за рядами боевых мехов. Каждый из них щетинился устрашающего вида оружием, и чёрное дуло одного из них было как раз уставлено в сторону студентов, словно вознамерившись стереть их с лица земли.

С другого конца ангара, теряющегося вдали, задувал ветер, издающий звук, похожий на перешёптывание.

Уайт невольно содрогнулся.

Это определённо был не Пекин-ß.

Внезапно Хуан Цзиншу дёрнула Мяту за руку и затащила её обратно в мех, одновременно зажимая ей рот.

В следующее мгновение из дальнего конца ангара раздался звук приближающихся шагов. Трое подростков, уже не отваживаясь выйти, сгрудились у входа, осторожно выглядывая в щель у створки люка. Рядом с ними по рельсам медленно скользила вагонетка, её сопровождали двое вооружённых людей с татуировками ядовитых тварей на лицах. В вагонетке лежала связка из абсолютно неподвижных детей — невозможно было судить о том, живы ли они.

— Аппетиты пиратов всё растут, — бросил один из сопровождающих дрезину. — Теперь они держат здесь взаперти всех, кто сделал себе хоть какое-то имя в пределах Восьмой галактики. Неужто затеяли переворот?

— Ты что же, не слышал, что на столичной звезде они добились успеха? — отозвался второй. — Остальные уже вкусили мяса — если не поторопимся, нам даже пустой похлёбки не достанется. Если уж говорить об этом, то мы были в составе Лиги более сотни лет — и как же она заботилась о нас? Стало это местечко хоть на йоту менее мерзким? Скорее уж наоборот.

— Хоть Лига и не заботилась о нас, — помолчав, ответил первый, — они хотя бы не относились к нам так, будто мы не люди…

— Тс-с, довольно болтовни, — оборвал его второй.

Оба замолчали, и приглушённый звук шагов вскоре стих вдали вместе с удалившейся вагонеткой.

Прошло довольно много времени, прежде чем Хуан Цзиншу отпустила Мяту, отняв руку у неё ото рта, и прошептала:

— Я их уже видела.

Уайт и Мята уставились на неё, и девушка в двух словах поведала им о том, что случилось с ней в тот день, когда она направлялась в академию «Синхай», чтобы подать документы.

— Так ты… ты — пусто… пусто… — принялся испуганно запинаться Уайт.

— Это называется пневмоцефалия, — холодно взглянула на него Хуан Цзиншу. — У тебя, что, внутренняя память забилась?

Уайт втянул шею, больше не осмеливаясь произнести ни слова.

— Кажется, я начинаю что-то понимать, — поразмыслив над этим, сообщила Мята. — Предположим, что этот мех принадлежал тем самым людям, которых ты встретила — Четвёртый брат разобрался с ними, и мех передали нашей академии. Тогда я могла случайно активировать систему автоматического возвращения, и этот мех доставил нас прямиком в притон этих людей!

Несущий на себе тяжкое бремя в лице Бойцового петуха Уайт, чувствуя, что икры у него уже сводит судорогой, предложил:

— В таком случае, давайте поскорее сообщим в полицию!

На это высокое суждение Хуан Цзиншу и Мята в один голос ответили:

— Заткнись!

Уайт послушно прикусил язык.

Глянув на пребывающего в бессознательном состоянии Бойцового петуха, Мята чистосердечно призналась:

— Само собой, мы не сможем доставить эту штуковину назад. И что же нам теперь делать?

Четверо подростков оказались в положении затерянных в пустыне странников. Казалось, куда бы они ни направились, повсюду их ожидают гибельные ловушки. Теперь всё, что им оставалось — это выбрать способ гибели: либо умереть от голода, не двигаясь с места, либо играть со смертью, пытаясь вновь запустить мех… либо их обнаружат и уничтожат как нежелательных свидетелей.

— Постойте, вы слышали, о чём говорили те двое? — подумав немного, заметила Хуан Цзиншу.

— О том, чтобы свергнуть Лигу и тому подобном? — припомнил Уайт.

— Ага, и ещё один из них сказал: «…они держат здесь взаперти всех, кто сделал себе хоть какое-то имя в пределах Восьмой галактики…» — понимаете, что это значит? Ведь едва ли про Четвёртого брата можно сказать, что он не сделал себе имени?

— А нет Четвёртого брата — так есть другие, — рассудила Мята. — Учитывая, что их «держат взаперти», едва ли они находятся здесь по собственной воле — так что они вроде нас. Давайте отыщем их — даже если они не помогут нам выбраться, это всяко лучше, чем сидеть здесь.

Итак, из трёх пребывающих в сознании подростков двое достигли согласия — и Уайту волей-неволей пришлось подчиниться большинству — вернее, хватило ума держать рот на замке, со скорбью в сердце волоча на себе Бойцового петуха. Поскольку это место было битком набито ужасающими мехами, троица не осмеливалась разгуливать здесь, а потому им только и оставалось, что следовать по рельсам в том же направлении, где исчезла вагонетка — так они и брели вперёд наугад, мучимые холодом, голодом и жаждой.


***

В то же время на Пекине вызволенный полицией Лу Бисин тотчас отправился на поиски Линь Цзинхэна, но против всех ожиданий они не увенчались успехом — Пенни сообщила ему, что Четвёртый брат уже покинул планету!

Надо сказать, что Линь был чем-то вроде домоседа: за прошедшие пять лет он и шагу не делал за пределы атмосферы Пекина — и надо же было ему пуститься в столь дальний путь именно сегодня!

Это уже нельзя было свести к простому невезению. Веко Лу Бисина начало подёргиваться со страшной силой.

— Старшая сестрица Пенни, — взмолился он, — ты не одолжишь мне мех?

— Господин Лу, что вы такое говорите? — со всей серьёзностью законопослушного гражданина ответила та. — Всё-таки мехи приравнены к незаконному оружию.

Лу Бисин не знал, что и сказать на это.

Всего двадцать минут спустя члены Чёрной дыры были до глубины сердца поражены тем, что недавно отбывший с Пекина Четвёртый брат уже вернулся!

Пенни протёрла глаза, полагая, что ей мерещится, и тут же обратила внимание на лицо Четвёртого брата — тот был как в воду опущенный.

— Подготовь всё, мне нужно отлучиться, — с привычной краткостью бросил он.

Хоть Пенни по-прежнему ничегошеньки не понимала, при виде выражения лица босса она не осмелилась приставать к нему с вопросами.

— Куда направляетесь? — осведомилась она, догоняя его. — Вам понадобится космический корабль или мех… Четвёртый брат, куда же вы летите?

— Мех, — бросил тот, остановившись на миг, и тут же как ни в чём не бывало завернул за угол, толкнув дверь в ванную.

Поскольку Четвёртый брат и в обычное время являл собой идеал педантичности [7], Пенни, несмотря на все свои сомнения, не отважилась высказать их вслух — лишь развернулась, спеша выполнить его распоряжение.

Оказавшись в ванной, Лу Бисин, который с помощью загадочного чипа успешно выдал себя за Линя, обеими руками вцепился в раковину, испустив долгий вздох. Потом он поднял голову, на мгновение засмотревшись на тёмно-серые глаза в зеркале, приподнял подбородок, неторопливо поводив им в стороны, и улыбнулся сам себе.

Улыбка Линя была настоящей редкостью, так что Лу Бисин воспользовался случаем, чтобы вволю насладиться ею [8]. Немного повернувшись, он вновь уставился в зеркало, чтобы полюбоваться улыбкой с другого ракурса. Так и не удовлетворившись, он вытянул два пальца и послал своему отражению воздушный поцелуй.

Проделав всё это, он содрогнулся.

«Я что, ненормальный? — подумал Лу Бисин. — Если бы он это увидел, ему пришлось бы меня убить».

Решив, что от добра добра не ищут [9], он не осмелился крутиться здесь с лицом Линя, полагаясь лишь на технические возможности и собственное актёрское мастерство, а потому поспешил сесть в мех и отправиться в дорогу. Поскольку его маленькие проказники пустились в путь на мехе, до отказа набитом устройствами мониторинга и слежения, принадлежащими академии, отыскать его было совсем не сложно.

Вот только…

Взглянув на выданный устройством слежения пункт назначения, Лу Бисин нахмурился и севшим голосом отдал команду:

— Проверить систему обороны и запас оружия на этом мехе.


***

В это самое время гости «Ядовитого гнезда» были доставлены в «VIP-зону» космического корабля пиратов. Там высокопоставленные гости были избавлены от вида невообразимых экспериментов на людях и проводящих их бессердечных учёных — туда допускались лишь обслуживающие посетителей роботы. Небольшой бар, являющийся общей зоной, был окружён комфортабельными номерами — условия проживания были выше всяких похвал.

Однако же гости были не в настроении наслаждаться превосходным вином и бифштексами. Бар пустовал, ведь все сидели по своим комнатам, наблюдая за ходом военных действий в семи главных галактиках.

Ведь у этих пиратов имелся особый источник информации, с помощью которого можно было получить её куда быстрее, чем через какие-либо официальные источники Восьмой галактики.

Когда пираты прорвались через гарнизон Серебряного форта, их крупномасштабное вторжение в Первую галактику нанесло такой ущерб, что, согласно сообщениям, все высокопоставленные лица Лиги уже эвакуировались с Уто.

Линь Цзинхэн безостановочно мерил комнату шагами, прижав большой палец к середине ладони и постукивая по нему остальными четырьмя пальцами. Хоть его лицо не выказывало признаков волнения, он уже навернул не один десяток кругов по комнате.

Наконец Чжаньлу, который будто бы погрузился в медитацию рядом с ним, открыл глаза:

— Господин, я получил важные новости со столичной звезды.

Линь Цзинхэн резко вскинул голову.

— Генеральный секретарь был убит, когда направлялся домой после танцевального вечера вместе со своей супругой.

Линь Цзинхэн невольно затаил дыхание.

По счастью, Чжаньлу тут же добавил:

— Госпожа Голден спасена телохранителями, она не пострадала. Три часа спустя в Первой галактике было объявлено чрезвычайное положение. Все важные лица столичной звезды начали эвакуироваться в Крепость ангелов [10], госпожа Голден была в первой группе эвакуировавшихся.

После этого Линь Цзинхэн на какое-то время застыл в молчании, а потом, наклонившись, облокотился на тумбу под телевизором. Стоя на одной ноге, второй он едва касался пола, легко постукивая по нему носком ботинка.

— Удивительное дело, неужто семейство Голден прониклось к ней такой любовью? — бросил он в пространство. — И с какой стати Административный комитет Эдема перепрофилировался в ассоциацию по защите прав и интересов вдов?

На столичной звезде Уто велась сложная политическая игра представителей всех семи великих галактик, однако высшую административную власть представляли собой лишь Законодательный совет и Административный комитет Эдема. Эти две организации играли друг для друга роль противовесов, словно восточный и западный ветер [11] — поочерёдно одолевал то один, то другой. Благодаря тому, что сеть Эдема неустанно крепла и ширилась, в последние годы Административный комитет получил некоторый перевес над Законодательным советом, став уполномоченной организацией, за которой оставалось последнее слово в судьбе всей человеческой цивилизации.

Причина того, что такой человек, как генеральный секретарь, который хорош лишь снаружи, а внутри весь прогнил [12], занял столь высокое положение в парламенте, крылась в том, что его дедушка с отцовской стороны был одним из семи великих постоянных членов правления Административного комитета.

— Вот что мне удалось выяснить, — продолжил Чжаньлу. — После покушения госпожу Голден настоятельно попросили, чтобы она открыла доступ Эдему, предоставив полномочия его системе здравоохранения — с тех пор, как вы покинули тот мир, она заблокировала Эдем, и сейчас впервые его открыла. При этом выяснилось, что госпожа не только не пострадала, но к тому же ждёт ребёнка — потому-то член правления Голден забрал её с собой.

Нога Линь Цзинхэна замерла, коснувшись пола, его челюсть на мгновение поджалась, будто от изумления или гнева, однако иным образом он ничем не дал знать о своих эмоциях, тотчас вернув лицу бесстрастное выражение. Опустив взгляд, он издал одно-единственное:

— А, — и вновь умолк.

Тут кто-то постучал в дверь.

Чжаньлу даже не успел толком её отрыть, как внутрь ворвался Одноглазый ястреб.

— Добрый вечер, господин Лу, — вежливо поприветствовал его Чжаньлу.

— Какой он к чёрту добрый? — грубо ответил разноглазый господин Лу, а затем, будто заприметив что-то необычное в бледном лице молодого человека, спросил: — Постой-ка, ты… ты часом не Чжаньлу?

— Он самый, господин Лу. — Моментально интерпретировав выражение его лица, искусственный интеллект со всей серьёзностью заметил: — Мимолётные изменения вашей мимики показывают, что вы очень недовольны мною, полагая, что я «признал злодея своим отцом» [13]. Должно быть, вы неверно меня поняли. В моей нынешней идентичности я и сам не знаю, кого считать отцом.

На это Одноглазому ястребу было нечего ответить.

Он не озаботился тем, чтобы надеть верхнюю одежду, демонстрируя облачение истинного торговца оружием: на плечах — доспехи из подвижных металлических пластин, по бокам — пистолеты, за голенища сапог заткнут целый набор лазерных ножей, запястья подобно плетям охватывают корпускулярные выстреливающие плети — одним словом, когда он был во всеоружии, его самого вполне можно было признать бомбой в человеческом обличии. Не обращая внимания на Чжаньлу, он с грохотом захлопнул дверь, выпалив:

— Ты, по фамилии Линь, с какой стати ты не мёртв?

— Спасибо удаче старшего братца [14], — невозмутимо отозвался Линь Цзинхэн.

— Твою бабушку, хватит этой фигни! — Одноглазый ястреб уставился на него убийственным взором и, понизив голос, потребовал: — Что ты делаешь в Восьмой галактике?

— Скрываюсь, — развёл руками Линь Цзинхэн. — Слишком много людей нацелились на мою жизнь.

— Ха, — обнажил клыки Одноглазый ястреб. — Выходит, ты получил, что заслужил.

Решив не опускаться на его уровень, Линь Цзинхэн предложил:

— Почему бы тебе не присесть? Или это я заставляю тебя так нервничать?

С тем, что Линь Цзинхэн внезапно объявился среди живых, Одноглазый ястреб ещё мог примириться — в конце концов издавна известно, что век дурных людей долог [15] — так что подобному известию он бы лишь подивился, приняв должные меры предосторожности — и успокоился бы на этом. Да вот только вслед за этим он услышал, как того именуют Четвёртым братом — и осознал, что Линь Цзинхэн и есть тот самый таинственный Четвёртый брат с Пекина-ß.

Когда пять лет назад Одноглазый ястреб узнал, что Линь Цзинхэн наконец-то помер, он позволил сыну развлекаться в своё удовольствие, приглядывая за ним вполглаза [16] — в конце концов, у него был один-единственный сын, так что он всё же прибегал к некоторым ухищрениям — считая, что ни к чему держать Лу Бисина под неусыпным пристальным надзором, он довольствовался тем, что всегда знал, где тот находится и вполне ли он здоров.

А потому Одноглазый ястреб всё это время отлично знал, что его дорогой сынок находится на Пекине-ß!

— Я же сказал тебе пятнадцать лет назад, — шёпотом выпалил он. — Она мертва, мертва! Твою ж мать, когда я вытащил её из люка, она тут же испустила последний вздох, и ребёнок тоже! Я в том же году отдал тебе чип, так почему ты продолжаешь меня преследовать [17]?

— Я не питаю дурных намерений, — взглянул на него Линь Цзинхэн.

— Уж лучше бы это оказалось правдой! — сквозь зубы процедил Одноглазый Ястреб.

— Лу Синь — мой учитель, — спокойно отозвался Линь Цзинхэн. — Я ищу этого ребёнка лишь потому, что хочу позаботиться о нём.

— Позаботиться о нём? — горько ухмыльнулся Одноглазый ястреб. — Тогда вот что я тебе скажу: ему повезло, что он умер, не родившись.

Не проронив ни слова в ответ, Линь Цзинхэн отвернулся, чтобы налить ему бокал вина. Хрустальный бокал, наполненный прозрачной жидкостью, беззвучно скользнул по гладкому столу к Одноглазому Ястребу. Движения Линь Цзинхэна были точны и выверены, как у профессионального бармена — при этом он не пролил ни капли.

— В твоих словах есть резон, — наконец заговорил Линь Цзинхэн. — На столичной звезде и вправду небезопасно. Нынче её разнесли в клочья.

Стоило этим словам отзвучать, как из угла экрана выползла строка, где огромным шрифтом, словно кто-то больше всего на свете боялся, что её могут не заметить, значилось: «Дружественная армия вошла в Главный зал парламента Лиги!»

Надпись сопровождалась коротким видеороликом: из лесопарка планеты Уто валил густой дым, здание парламента, где всего день назад царило беспечное веселье [18], наполовину обуглилось, на «лес стел» было не взглянуть без боли [19] — от света цивилизации, воплощённого в камне, ничего не осталось [20]. По поверхности земли с грохотом катились наземные мехи, кроша обломки в пыль, с них спрыгивали неряшливо одетые пираты, с хохотом мочась на остатки «леса стел».

— …дец, — вырвалось у Одноглазого Ястреба, ёмко подытожив всё, что он думал по этому поводу. Хоть он питал стойкую неприязнь к Линь Цзинхэну и ненавидел Лигу, однако ему вовсе не улыбалось, чтобы эта банда сумасшедших верховодила в восьми галактиках. — Этот твой Серебряный форт, что, сделан из папье-маше?

— Кто-то из столичной верхушки затеял предательство, — бросил Линь Цзинхэн, выглядывая в окно. — У семи главных галактик нет военной автономии. Первая галактика была поймана врасплох, а остальные не успели отреагировать — ведь пираты не давали о себе знать в течение доброй сотни лет — их удар был точно выверен, должно быть, они долго к нему готовились… Чжаньлу, просканируй-ка для меня космическую станцию и доложи об обстановке.

— Что ты собираешься делать? — потребовал Одноглазый Ястреб.

— Прежде всего — прощупать обстановку, — понизив голос, отозвался Линь Цзинхэн. — Должно быть, этот проект «Дьявол во плоти» — не единственная карта у них в рукаве.


Примечания переводчика:

[1] Под завязку — в оригинале — на 80%, что в китайском зачастую означает «почти полностью».

[2] Всё тлен — в оригинале чэнъюй 四大皆空 (sìdàjiēkōng) — в букв. пер. с кит. «все четыре элемента (земля, вода, огонь и ветер, или же дао, небо, земля и государь) — пустота».

[3] Достичь полного просветления — в оригинале чэнъюй 修成正果 (xiūchéng zhèngguǒ) — в пер. с кит. «успешно достичь прямого воздаяния (форма, в которую следует переродиться)», иными словами — «достичь состояния Будды через последовательные усилия (и озарение)».

[4] Бессовестная ухмылка — в оригинале чэнъюй 没心没肺 (méi xīn méi fèi) — в пер. с кит. «ни ума, ни души», обр. в знач. «бессердечный, бессовестный», а также «легкомысленный, несерьёзный, небрежный, бесхитростный».

[5] Если не считать зелёной шляпы — зелёная шляпа в Китае считается атрибутом рогоносца. Эта идиома происходит от другой — «носить зелёный платок». Китайцы и в настоящее время могут надеть головной убор зелёного цвета разве что на карнавал или смешную вечеринку.

При династии Хань зелёный платок носили только люди низших сословий. Затем один из уездных начальников по имени Ли Фэн внес новый закон, согласно которому телесные наказания для военных преступников заменили на знак позора — в течение определенного времени провинившимся солдатам нужно было носить, не снимая, изумрудный платок. В конце XIII столетия был издан указ, согласно которому изумрудный платок полагалось носить мужчинам, в семье которых были певички и куртизанки (в том числе, если отец семейства продал дочь в публичный дом).
Информация с сайта.

[6] Леденящий душу — в оригинале чэнъюй 毛骨悚然 (máo gǔ sǒng rán) — в букв. пер. с кит. «волос и кость в ужасе трепещут», обр. в знач. «волосы встали дыбом», «по спине побежали мурашки».

[7] Идеал педантичности — в оригинале 幅二五八万似的德行 (fú èrwǔbā wàn shì de déxíng) — в пер. с кит. «свиток на два миллиона пятьсот восемьдесят тысяч добродетелей», образно в значении «пример наивысшей порядочности/педантичности».

[8] Чтобы вволю насладиться ею — в оригинале чэнъюй 丰衣足食 (fēng yī zú shí) — в пер. с кит. «много одежды и достаточно еды» — обр. в знач. «жить в достатке и довольстве».

[9] От добра добра не ищут — в оригинале чэнъюй 见好就收 (jiànhǎo jiù shōu) — в пер. с кит. «при получении хороших результатов остановиться на достигнутом», обр. в знач. «уметь вовремя остановиться», «за большим не гнаться, но и малое не упустить», «не жадничать».

[10] Крепость ангелов — в оригинале 天使城 (Tiānshǐchéng) — Тяньши чэн, где 天使 (Tiānshǐ) — в пер. с кит. «ангел», «посланец неба» или «императорский посол».

[11] Словно западный и восточный ветер — в оригинале идиома 不是东风压倒西风,就是西风压倒东风 (bù shì dōng fēng yā dǎo xī fēng jiù shì xī fēng yā dǎo dōng fēng) — в пер. с кит. «либо восточный ветер одолевает западный, либо западный ветер одолевает восточный» — означает устойчивое динамическое противостояние двух сил.

[12] Хорош лишь снаружи, а внутри весь прогнил — в оригинале выражение 金玉其表、败絮其中 (jīnyù qí biǎo, bàixù qízhōng) — в пер. с кит. «золото лишь снаружи (на одеянии), а под ним — лохмотья».

[13] Признал злодея своим отцом — в оригинале чэнъюй 认贼作父 (rènzéizuòfù) — обр. в знач. «продаться врагу».

[14] Старший братец — в оригинале 老兄 (lǎoxiōng) — вежливое обращение к лицам одного с говорящим поколения, или же «друг», «брат» в общении между друзьями, или же «старший брат» — о себе.

[15] Век дурных людей долог — в оригинале 祸害遗千年 — это часть поговорки 好人不长寿,祸害一千年 (hǎo rén bù cháng shòu huò hài yī qiān nián) — в пер. с кит. «добрый человек долго не живёт, а тот, кто наносит ущерб — проживёт тысячу лет».

[16] Приглядывая вполглаза — в оригинале поговорка 睁一只眼闭一只眼 (zhēng yī zhī yǎn, bì yī zhī yǎn) — в пер. с кит. «один глаз открыт, а другой ― закрыт», обр. в знач. «смотреть на что-либо сквозь пальцы».

[17] Продолжаешь меня преследовать — в оригинале чэнъюй 阴魂不散 (yīn hún bù sàn) — в пер. с кит. «дух умершего всё ещё не рассеивается», обр. в знач. «дурное хоть и исчезло, но всё еще продолжает влиять», «дух чего-либо жив».

[18] Беспечное веселье — в оригинале чэнъюй 歌舞升平 (gēwǔ shēngpíng) — в пер. с кит. «песни и пляски, мир и спокойствие», обр. в знач. «радость и веселье», «тишь да гладь».

[19] Не взглянуть без боли — в оригинале чэнъюй 满目疮痍 (mǎnmùchuāngyí) — в пер. с кит. «куда ни кинешь взгляд — всюду (народные) страдания», обр. в знач. «всё в руинах».

[20] Ничего не осталось — в оригинале идиома 死无葬身之地 (sǐwúzàngshēnzhīdì) — в пер. с кит. «не осталось даже места для погребения», обр. в знач. «ни дна, ни покрышки», «встретить трагический конец».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 14

Предыдущая глава

(Небольшой временной сбой) Восьмая галактика двести лет стонала под пятой Лиги, теперь настала наша очередь взлететь на гребне волны.



***

Главарь бандитов и космический пират с минуту созерцали друг друга в молчаливом противостоянии. Обнаружив, что ни одна из сторон не собирается уступать, оба решили, что противник не во что ни ставит чужое достоинство.

После того, как оба наградили друг друга холодными усмешками, Ноль Ноль Один поведал:

— Мы пригласили всех, кто успел сделать себе имя в Восьмой галактике. Почти все прибыли, лишь Четвёртый брат запоздал — похоже, он решил явиться под занавес.

читать дальшеОказывается, эта сомнительная шайка космических пиратов пригласила не только его одного. Это немного удивило Линь Цзинхэна: хоть в Восьмой галактике главы преступного мира и не представляли собой правительство, со слабыми официальными властями их связывали прочные незримые узы [1], так что они принимали участие в исполнении множества государственных функций. Можно сказать, что они являли собой теневое правительство этой серой зоны. Бóльшая часть мафиозных заправил ревниво стерегла свои захолустные владения [2], стараясь не связываться с космическими пиратами, которые являли собой противостоящие правительству организации.

Для того, чтобы собрать всех этих людей вместе, простого приглашения явно недостаточно — тут требуются иные чрезвычайные меры.

— Так я явился под занавес или к запертой двери? — многозначительно спросил Линь Цзинхэн, засунув руки в карманы.

От подобной бестактности уголки глаз Ноль Ноль Один дёрнулись, но он тут же улыбнулся:

— Ну разумеется, прошу, проходите! Я лишь хотел познакомиться с вами. Далеко не все столь дальновидны, как старший брат Линь. Наблюдая за ростом влияния «Чёрной дыры» последние несколько лет, я решил, что роль местного змея [3] для четвёртого брата слишком мелка, а потому вас может заинтересовать сотрудничество с нами.

— Я не заслуживаю подобной чести, — бросил Линь Цзинхэн, тыкая пальцам в борт космического корабля. — Я вовсе не местный змей, в лучшем случае местный червь. Я не в силах повлиять на то, что происходит вне Пекина, но если кто-то затевает какие-то проделки на моей территории, то мне приходится высовывать голову, чтобы взглянуть, что там творится.

Сквозящее в его глазах равнодушное высокомерие заставило Ноль Ноль Один самую малость помрачнеть.

Несмотря на неоднозначный приём [4], на слёте глав преступного мира Восьмой галактики люди из «Чёрной дыры», безусловно, были на положении особых гостей: биочипы позволяли достичь успеха в любом начинании, не говоря уже о похищении детей — даже главу администрации всей галактики можно было бы умыкнуть без малейшего труда, и всё же на планете Пекин они потеряли своего исполнителя. Паук бесследно исчез, скорее всего, эти люди от него попросту избавились. Ноль Ноль Один не мог определить, владеет ли этот оказавшийся перед ним «Линь» какими-то загадочными средствами, или же ему просто повезло.

В то же время, большинство из явившихся на эту отдалённую космическую станцию сделали это отнюдь не по доброй воле: многих запугали, были и те, кто попросту польстился на наживку в виде технических новинок — лишь «Чёрная дыра» без лишних слов приняла приглашение, причём Линь в своей самоуверенности заявился в сопровождении всего лишь какого-то сладкого мальчика, который тащил его сумку. Ноль Ноль Один никак не мог взять в толк, понимает ли Четвёртый брат скрытую подоплёку этой встречи, или ему для этого попросту не хватает мозгов.

Будучи не в силах разгадать противника, Ноль Ноль Один по здравом размышлении всё-таки подавил вспышку гнева, предложив:

— Прошу, следуйте за мной.

Указывающий носом в небо огромный космический корабль был подобен небоскрёбу. Обстановка внутри него разительно отличалась [5] от прочей станции. Желая внушить Линь Цзинхэну уважение и страх, Ноль Ноль Один провёл его прямо к лифту, и они поднялись на верхний уровень. Как только двери лифта открылись, космический пират с фальшивой улыбкой [6] жестом предложил гостю:

— Прошу, насладитесь видом с мостика.

Как оказалось, от лифта вела абсолютно прозрачная дорожка, подвешенная в воздухе на высоте десятков метров. Коэффициент преломления сделанной из неведомого материала дорожки был близок к таковому воздуха, и, поскольку на ней не было ни пылинки, ни пятнышка, дорожку было почти невозможно различить невооружённым глазом. Бортики по обоим сторонам от неё не превышали тридцати сантиметров, так что толку от них было немного. В довершение всего, концы дорожки не были закреплены — она парила в воздухе за счёт магнитного поля.

— Четвёртый брат ведь не боится высоты? — обнажил зубы в ухмылке Ноль Ноль Один. Ступив на прозрачную дорожку, он словно завис в воздухе — та едва заметно содрогнулась под его весом. — Вид отсюда очень хорош, мне он по нраву. Впрочем, не знаю, насколько он отвечает вкусам Четвёртого брата.

— Я неотёсанный человек, так что у меня вовсе нет вкуса, — бросил Линь Цзинхэн, без малейшего колебания присоединяясь к нему. — Не спеши, Чжаньлу, — добавил он, не поднимая головы.

Даже услышав подобную глупость, Чжаньлу в ответ не сказал ни слова, и всё же многолетний опыт пребывания рядом с Четвёртым братом помог ему безошибочно разгадать своеобразный жаргон Линь Цзинхэна и кроющийся в нём злонамеренный приказ. Ступив на мостик, он незаметно создал помехи магнитному полю, так что висящая в пустоте дорожка затряслась, а затем внезапно ухнула вниз.

Ноль Ноль Один был слишком поглощён попытками произвести впечатление на гостя, а потому не уделял внимание сохранению равновесия. Застигнутый врасплох, он издал пронзительный вопль и принялся судорожно размахивать руками [7], хватаясь за всё подряд. Наконец вцепившись в мостки руками и ногами, он едва не плакал от страха.

Превосходно сохраняющий равновесие Линь Цзинхэн смерил Чжаньлу притворно суровым взглядом:

— Я же велел тебе не спешить — и только посмотри, что ты наделал!

Чжаньлу вернул ему невинный взгляд.

Неторопливо приблизившись к космическому пирату, Линь Цзинхэн склонился к нему:

— Как я посмотрю, у вашего мостика есть ограничения по весу. Вам стоило предупредить нас об этом — видите, как это опасно. Позвольте мне помочь вам.

Впрочем, предлагая помощь, он по-прежнему не вынимал рук из карманов, а на его лице при виде безвыходного положения оппонента отразилось откровенное злорадство.

Лицо Ноль Ноль Один то синело, то багровело. Стиснув зубы, он кое-как поднялся на ноги, затаив убийственное намерение. Буравя Чжаньлу злобным взглядом, он нажал на крепящуюся на мочке уха гарнитуру:

— Отремонтировать воздушные мостки!

Едва он закончил говорить, с него слетел налёт фальшивого дружелюбия, сменившись мрачной невозмутимостью.

Вскоре мостки закончились, приведя их к конечной цели этой прогулки — пустому пространству, по которому разносился дикий рёв загнанного зверя.

Эта круглая площадка представляла собой что-то вроде спортивного стадиона, окружённого трибунами для зрителей — вот только сейчас на нём не было никого, кроме учёных, занятых сбором экспериментальных данных. Наружное кольцо было отведено для таких же посетителей, как Линь Цзинхэн. Выражения лиц сидящих там было сложно назвать приятными.

Когда Ноль Ноль Один ввёл Линь Цзинхэна, стоящий в углу мужчина невольно поднял голову, встретившись с ним взглядом.

Этот человек был высок и весьма хорош собой, однако его нельзя было назвать красивым в общем смысле этого слова из-за крючковатого носа, придававшего его лицу мрачное выражение — кроме того, над переносицей блестели глаза разного цвета [8]. Говорили, что в молодости этот человек был ранен в левый глаз, так что его пришлось заменить искусственным. На самом деле, уровень технологий уже тогда позволял заменить глазное яблоко на в точности такое же, но кто из нас не был молод?

В том году этот господин учился во втором классе средней школы и, чтобы выделиться из толпы, намеренно выбрал цвет радужки, не совпадающий с его собственным — тогда он всерьёз считал, что это просто сногсшибательно. В результате он сногсшибательно превратил себя лишь в жалкое подобие персидского кота, но сожалеть об этом было уже поздно.

Это и был родной отец того самого ректора Лу с Пекина, Одноглазый Ястреб.

После того, как Лу Синь предал Лигу, госпожа Лу, прихватив мех Чжаньлу, попыталась спастись бегством. Военные силы Лиги преследовали её по пятам до Восьмой галактики, однако на полдороге столкнулись с неизвестной группировкой, которая отбила у них госпожу Лу. Поскольку к тому времени военные уже захватили Чжаньлу, она летела на небольшом космолёте. Когда в него попал управляемый снаряд, военные решили, что все находящиеся там люди поджарились, и прекратили преследование.

Пятнадцать лет спустя адмирал Линь отправился туда, чтобы уничтожить недобитых космических пиратов. Прибыв в Восьмую галактику, он тайно покинул своих людей, чтобы встретиться с Одноглазым Ястребом.

Никто не знал, зачем прославленный адмирал Лиги встречался с торговцем оружием, а также о чём они говорили.

В любом случае, когда пять лет назад Линь Цзинхэн погиб, став жертвой нападения, Одноглазый Ястреб вздохнул с облегчением.

Когда этот призрак из прошлого внезапно свалился на него как снег на голову, Одноглазый Ястреб сперва остолбенел: на сей раз Линь Цзинхэн был одет кое-как, являя разительный контраст своему образу адмирала. Вслед за этим он наградил Одноглазого Ястреба лёгкой улыбкой — то была ухмылка прямиком из кошмара.

Торговец оружием будто увидел самого чёрта — все волоски на теле встали дыбом, разноцветные глаза едва не вываливались из орбит, а рука сама собой потянулась к поясу.

— Господин Лу, сколько лет, сколько зим! — протянул ему руку Линь Цзинхэн. — В прошлый раз мы виделись больше десяти лет назад, а вы по-прежнему отлично выглядите. Последние несколько лет я безвылазно сижу на планете Пекин, всё никак не выбраться с визитами — сущий стыд. На днях я непременно явлюсь к вам на порог, дабы загладить эту оплошность.

Плечи Одноглазого Ястреба напряглись, на шее проступили вены. Линь Цзинхэн с лёгкой улыбкой продолжал держать руку на весу, в мгновение ока воздух между этими двумя будто затвердел.

— Вы двое, что… — недоверчиво воззрился на них Ноль Ноль Один.

В это мгновение с поля раздался душераздирающий крик, взлетев над трибунами. Со всех сторон поднялся шум, разорвав повисшее между ними напряжение [9].

Линь Цзинхэн как ни в чём не бывало опустил протянутую руку и, кивнув Одноглазому Ястребу, ответил:

— Ничего особенного, просто встретил старого друга и немного расчувствовался.

Сознание Ноль Ноль Один занимали по-настоящему важные дела, а потому мелкие дрязги в среде преступных группировок его нимало не интересовали. Убедившись что эти двое не собираются не сходя с места давать волю рукам, он почёл за нужное не выяснять, что они не поделили, лишь отвёл Линь Цзинхэна на место, расположенное подальше от Одноглазого Ястреба.

Остальные тем паче не обращали внимания на то, что происходит вокруг, ведь всеобщее внимание было приковано к двум мужчинам в центре круглой площадки.

Линь Цзинхэн считался высоким, но те двое на арене превосходили его по меньшей мере на голову. Их чрезмерно развитая мускулатура делала их не вполне похожими на людей. Обнажённые до пояса, они были с головы до ног облеплены датчиками, а у края площадки стоял полупрозрачный монитор, на котором постоянно сменялись строки цифровых данных.

Один из мужчин не пойми откуда извлёк ружьё и выпустил в середину груди противника три пули. Экран тут же отобразил точную скорость полёта и траекторию пуль — одной такой хватило бы, чтобы свалить быка. Однако грудь второго мужчины была будто сделана из стали — испустив крик, он кинулся прямо под выстрелы. Закрыв грудью дуло ружья, он нанёс противнику удар кулаком.

Человек с ружьём запрокинул голову, уклоняясь, и удар пришёлся по осветительному столбу сбоку — тот, отозвавшись глухим звуком, внезапно переломился, и кусок более десяти метров в длину с громоподобным грохотом рухнул прямо на трибуны, зрители принялись в панике разбегаться.

Затем заблокировавший дуло ружья боец, размахнувшись, нанёс второй удар — на сей раз его противнику не удалось уклониться, и площадку заполнил сводящий зубы жуткий звук. Там, куда пришёлся удар, шея неестественно изогнулась. После столь явного перелома позвоночника его соперника можно было смело списывать со счетов — однако тот чудесным образом остался на ногах! Ко всеобщему удивлению, он продолжал двигаться как ни в чём не бывало. С налитыми кровью глазами он схватился за пулемёт и принялся беспорядочно строчить из него, превращая противника в решето — в самом что ни на есть буквальном смысле слова.

Пули застревали в обнажённой груди мужчины, усеивая её, словно ряды зубов, вкривь и вкось растущих прямо из тела!

Кровавость этого действа настолько превосходила всё, что способен вообразить нормальный человек, что некоторые из зрителей прикрывали рты, и их тут же рвало.

И в этот момент с полупрозрачного экрана прозвучал сигнал таймера — пять минут ровно.

Звонок подействовал магическим образом: монстры в человеческом обличии замерли в тот же миг — словно две звероподобные версии Золушки, когда башенные часы пробили полночь.

Кожа мужчины со сломанной шеей тут же покраснела, будто панцирь замоченной в вине креветки, а затем из всех пор начала сочиться кровь, и он принялся съёживаться, словно наполненный плазмой пластиковый пакет. Какая-то пара мгновений — и его атлетически сложённое тело попросту растворилось, обнажив багряный скелет.

Второй мужчина, будто очнувшись ото сна, испустил истошный вопль и бросился прочь с поля, словно за ним гнался сам дьявол. Никто не пытался остановить его — в этом не было нужды.

На бегу плоть сползала с него, словно пальто, что было ему слишком велико, распадалась в полёте, шлёпаясь прямо на землю. Пробежав с пятьдесят метров, он застыл на месте — связки, прикрепляющие мышцы к костям, разом порвались, так что скелет больше ничего не удерживало. Мужчина рухнул наземь, и его выпавшие глазные яблоки откатились метра на три.

Публика застыла в потрясённом молчании, а Линь Цзинхэн нахмурился.

Мгновение спустя крупные шишки мафиозного мира взорвались:

— Это что за чертовщина?

— Тот чип, что попал вам в руки — низкоуровневый недоработанный продукт, — шепнул Ноль Ноль Один Линь Цзинхэну.

Затем, отвернувшись, он вышел на арену, где и остановился между двумя телами. Надев перчатки, он разворошил останки одного из них и извлёк чип.

— Господа! Полагаю, теперь вы всё видели собственными глазами. — Он обнажил зубы в хищном оскале. — До введения чипов экспериментальные объекты номер пять и номер шесть были около метра восьмидесяти ростом и между семидесяти пятью и восьмидесятью пятью килограммами веса — средние параметры для мужчин — и не проходили какую-либо военную или физическую подготовку. После имплантации чипа их рост, вес, содержание жира, а также прочие физиологические параметры претерпели потрясающие изменения [10]. Это — один из результатов наших исследований, — сообщил Ноль Ноль Один, воздевая руку с чипом. — Мы назвали этот проект «Сотворение бога».

— Бога? — криво усмехнулся Одноглазый Ястреб. — Простите, но как по мне, так этот проект стоило назвать «Дьявол во плоти».

— Разумеется, это лишь экспериментальные образцы, продолжительность автономной работы которых составляет всего пять минут, — поведал Ноль Ноль Один. — Но наши технологии успели шагнуть вперёд, так что мы предполагаем существенно увеличить время их автономной работы в течение ближайших двух месяцев. Только представьте, господа, каков на войне отряд подобных сверхлюдей, обладающих невероятной силой и не страшащихся смерти!

— Не думаю, что в современных войнах подобный бой врукопашную имеет хоть какое-то значение, — не преминул заметить Одноглазый ястреб.

— Вы правы, — взглянул на него Ноль Ноль Один. — Однако, помимо перспектив физической эволюции, только что открывшихся перед вами, эти киборги также являются превосходными пилотами мехов — состыковавшись с ними, они тут же интегрируются в их оборудование. Полагаю, все здесь владеют элементарными познаниями о практике ведения войны: наивысшая степень совместимости человека с духовной сетью меха составляет не более девяноста процентов — всё равно остаётся зазор, и в случае, когда степень совместимости вашего противника превышает этот порог, ему по силам захватить контроль над вашим мехом.

В своё время Линь Цзинхэн из Серебряного форта был непобедим — он всюду мог путешествовать с одним-единственным мехом именно благодаря тому, что его духовный уровень превышал этот порог.

Но если бы в самом деле в мире существовали мехи, неуязвимые для стороннего вторжения в их сеть…

Ноль Ноль Один окинул взглядом свою аудиторию, улыбнулся и, подняв руку, подтащил к подмосткам стоявший в стороне полупрозрачный экран, воспроизводя на нём несколько кадров боя двоих мужчин.

— К тому же, скорость реакции киборга в шестнадцать раз превышает таковую обыкновенного человека — все присутствующие понимают, что это означает применительно к войне мехов.

— Нынче нам неплохо живётся, — заметил Одноглазый Ястреб. — К чему же готовиться к войне?

— Уважаемый господин, — отвесил ему полупоклон Ноль Ноль Один. — Если вы сами не ищете войны, это вовсе не значит, что война не найдёт вас. Полагаю, что милостивые господа ещё не знают, что ночью двадцать девятого числа шестого месяца по космическому времени, около пятидесяти шести часов назад, тысяча пространственно-временных тяжёлых мехов разнесли Серебряный форт на мелкие кусочки, и в то же самое время кто-то вторгся на столичную звезду, убив генерального секретаря Лиги…

Линь Цзинхэн покачнулся.

Впрочем, его лёгкое движение осталось незамеченным, потому что Восьмая галактика слишком далека от остальных, чтобы новости достигали её так скоро. Застигнутые врасплох бомбардировкой подобными известиями люди какое-то время растерянно таращились друг на друга.

— Быть того не может!

— А доказательства есть?

— Прекратите наводить панику [11], чего вы, в конце концов, добиваетесь?

По щелчку пальцев космического пирата полупрозрачный экран взмыл в воздух, и глазам собравшихся предстал отрывок видеозаписи.

На ней с оглушительным грохотом обрушился высокий командный пункт форта, поднимая клубы пыли — внезапно их прорезал яркий свет, и все невольно прикрыли глаза. Куски разбитого меха упали на опалённую землю так, что стала видна половина эмблемы Лиги — восемь переплетённых лоз, образующих кольцо Мира.

— Это — наше время, — провозгласил Ноль Ноль Один, раскидывая руки в стороны. — Восьмая галактика двести лет стонала под пятой Лиги, теперь настала наша очередь взлететь на гребне волны. Присоединяйтесь к нашему походу. Все присутствующие здесь станут творцами истории!

В то самое время, когда межпланетный враг общества Ноль Ноль Один выступал с этой воодушевляющей речью, призывая всех вступать в свои ряды, неприметный одиночный мех приземлился на автопилоте. В печальной тишине проскользнув на космическую станцию, он пришвартовался, автоматически прошёл инспекцию и пристроился среди бесчисленного множества мехов, так и не привлекая ничьего внимания.

Каждый день бесчисленные одиночные мехи прибывали на космическую станцию и покидали её, а потому система безопасности была безмятежна, словно наседка в курятнике, ведь не было ни малейшего повода для беспокойства.

И никто не догадывался, что этот мех был нагружен четырьмя подростками, которых жутко укачало после их первого космического перелёта.


Примечания переводчика:

[1] Прочные незримые узы — в оригинале чэнъюй 千丝万缕 (qiānsī wànlǚ) — в пер. с кит. «тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей», обр. в знач. «многочисленные незримые узы, тесная связь».

[2] Захолустные владения — в оригинале идиома 一亩三分地 (yī mǔ sānfēn dì) — в пер. с кит. «один му да три феня земли», обр. в знач. «крошечный участок».

[3] Местный змей 地头蛇 (dìtóushé) — обр. в знач. «местный лиходей, царёк».

[4] Неоднозначный приём — в оригинале чэнъюй 软硬兼施 (ruǎn yìng jiān shī) — в пер. с кит. «одновременно мягкое и твёрдое», обр. в знач. «то лаской, то таской; политика кнута и пряника; действовать методом угроз и посулов».

[5] Обстановка разительно отличалась — в оригинале чэнъюй 泾渭分明 (jīngwèifēnmíng) — в пер. с кит. «воды рек Цзиншуй и Вэйхэ [ясно] различаются», обр. в знач. «отчетливо видна разница».

[6] Фальшивая улыбка — в оригинале идиома 皮笑肉不笑 (pí xiào ròu bù xiào) — в пер. с кит. «внешне улыбаться (смеяться), а внутренне — нет», обр. в знач. «притворно улыбаться; притворяться весёлым; смеяться деланым смехом».

[7] Судорожно размахивать руками — в оригинале чэнъюй 手舞足蹈 (shǒuwǔ zúdǎo) — в пер. с кит. «руки пляшут, ноги притоптывают», обр. в знач. «прыгать от радости».

[8] Глаза разного цвета 鸳鸯眼 (yuānyangyǎn) — в букв. пер. с кит. «глаза утки-мандаринки» — так в китайском обозначается как разноглазие, так и гетерохромия радужки.

[9] Повисшее между ними напряжение — в оригинале чэнъюй 剑拔弩张 (jiàn bá nǔ zhāng) — в пер. с кит. «меч обнажён и натянута тетива самострела», обр. в знач. «быть готовым к бою, напряжённая обстановка».

[10] Потрясающие изменения — в оригинале идиома 翻天覆地的变化 (fāntiān fùdì de biànhuà), где 翻天覆地 (fāntiān fùdì) — в пер. с кит. «перевернуть небо и землю», обр. в знач. «потрясающий, грандиозный».

[11] Наводить панику — в оригинале чэнъюй 危言耸听 (wēi yán sǒng tīng) — в пер. с кит. «говорить смело (напрямик) неприкрашенные речи и запугивать, наводить панику», обр. в знач. «стращать, нагнетать атмосферу, пугать добрых людей».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 13

Предыдущая глава

И он взвился в небо.

***

«Зайчатки [1], ваш ректор уже в курсе!» — усмехнулся про себя Лу Бисин.

Электронный замок ангара, где хранился мех, тут же подвергся хакерской атаке. С помощью только что обретённого дара всевидения ректор тотчас обнаружил, что этот способ взлома был ему до боли знаком — так и есть, позаимствован из расширенных материалов для внеклассного чтения, которые он разослал не далее как на прошлой неделе!

Задрав хвост от гордости, Уайт принялся хвастаться:

— Я три ночи убил на то, чтобы расколоть это, ректору стоило бы выдать мне за это стипендию!

Однако всё, что желал выдать ему этот самый ректор — это хорошую затрещину.

читать дальшеС одной стороны, его старую душу порядком утешало то, что, выходит, он не зря стёр не один слой кожи на губах в попытках запихнуть хоть что-нибудь полезное в эти трухлявые мозги; с другой же стороны он был просто вне себя от злости, потому что, стоило ему насилу заставить это хулиганьё учиться, как они тотчас обратили новообретённые знания против своего же ректора!

Все современные транспортные средства подразделялись на два типа: межпланетные и не предназначенные для подобных полётов.

Машины второй категории можно было использовать в пределах атмосферы. К ней принадлежали разнообразнейшие средства передвижения: обычный частный наземный гражданский транспорт и военные бронированные наземные мехи, летающие на малой высоте скоростные мотоциклы и быстроходный рельсовый транспорт, летающие на большой высоте самолёты и воздушная техника специального назначения — и так далее.

Межзвёздный транспорт же делился лишь на две подкатегории: космические корабли и мехи.

Космические корабли можно использовать как для военных, так и для гражданских целей — это лишь общее название для разных видов техники с весьма широкой областью применения.

Но вот мехи — совсем другое дело.

Согласно предписаниям законов Лиги, все мехи можно было использовать лишь в военных целях — начиная от рассчитанных на одного человека, столь малых, что их можно без труда разместить на хранение в лабораторном комплексе, и вплоть до тяжёлых пространственно-временных мехов, способных закрыть собою небо [2]. Все без исключения мехи оснащались двумя системами: одна — находящаяся в состоянии постоянной готовности энергетическая система полёта, а вторая — военная, сочетающая в себе интерфейс всевозможного оружия массового поражения с системой обороны. Владение мехами было строго запрещено частным лицам — везде, кроме никому не нужной Восьмой галактики.

Сколь бы примитивным ни был этот мех, это всё равно оружие, а вовсе не игрушка для малолетних недоучек.

Хоть самого Лу Бисина сложно было назвать заслуживающим доверия, однако старшие должны служить для младших примером, так что он попросту не мог позволить своим студентам по неведению творить подобный беспредел, а потому немедленно прервал эксперимент. Так как у него не было времени извлекать чип, он в два счёта сорвал с себя датчики медицинского оборудования, причём порвал три провода и сломал один датчик. Приборы протестующе завопили, в воздухе смутно запахло гарью.

Болея душой за загубленное оборудование, Лу Бисин жалел, что вместо него не пострадало его собственное тело. И всё же стоило отдать должное этому мелкому паршивцу Уайту: он не только тщательно проштудировал материалы для внеклассного чтения, но и внёс кое-какие модификации от себя. Видя, что кодовый замок ангара уже трещит по швам, Лу Бисин, не обращая внимания на творящийся в лаборатории кавардак, в спешке набросил одежду и бросился вдогонку.

Дверь в лабораторию открывалась по отпечатку пальца и рисунку радужки — чтобы сэкономить, ректор не стал устанавливать генетический замок. Не успев привыкнуть к нежданно-негаданно свалившейся на него необычайной силе, Лу Бисин, в спешке сунув палец в считыватель отпечатков, попросту проткнул в нём дыру.

Само собой, система управления доступом, с которой обошлись столь зверским образом, решила, что на лабораторию напали — а потому не стала сканировать радужку, оставив дверь на замке. Завизжали сирены, и система безопасности автоматически отрубила все сети и системы связи, имеющиеся в лаборатории, закрыв аварийную дверь против взлома — более трёх метров в толщину, она была сделана из особого материала, благодаря чему могла выдержать три выстрела в упор из средних размеров корпускулярной пушки.

Должно быть, в этой Вселенной существовали некие мистические силы, ответственные за полное невезение, которые вдобавок только что вывалили на голову Лу Бисина добрую порцию невидимого собачьего дерьма.

Нечаянно заперший сам себя в лаборатории ректор Лу уставил беспомощный взгляд [3] на взломостойкую дверь, от гнева из его ушей едва не валил пар.

За дверью ангара, где хранился мех, столпилось двое парней и двое девушек — и в настоящее время четыре пары глаз созерцали терпящий сокрушительное поражение [4] кодовый замок…

Зачинщиком, разумеется, был Уайт: чувствуя, что его навыки управления мехом явно недостаточны, он прихватил с собой двух помощниц — Мяту и её соседку по комнате Хуан Цзиншу — изначально они вовсе не хотели водить с ним компанию, но Уайт им заплатил.

Там также имелся парень по имени Витас [5], который, заняв чужое место, спровоцировал драку на торжественном открытии учебного года — этот упивающийся своей крутостью и отвязностью парень претендовал на звание князька академии «Синхай», где все, за исключением разве что самого ректора, мечтали начистить ему физиономию. Затевая по восемь драк на дню как со знакомыми, так и с незнакомыми ему учениками, он заслужил прозвище «Бойцовый Петух». Быть может, семья старшего братца-Петуха и не занималась никаким честным делом, но тот бахвалился, что некогда имел возможность порулить настоящим мехом — потому-то, не мудрствуя лукаво, выбрал специальность управления мехами.

Разделение труда в этой четвёрке было яснее ясного: Уайт отвечал за взлом двери в ангар, Мята с Хуан Цзиншу — за обслуживание оборудования: а именно, за систему полёта и оборону меха соответственно, а Бойцовый Петух — за запуск меха.

Издав характерный щелчок, замок окончательно сдался, и двери ангара медленно разъехались в стороны. Уайт от радости подпрыгнул, вскинув руку над головой. К сожалению, трое спутников не были его друзьями, а потому уставились на него с каменным выражением на лицах. Уайту только и оставалось, что похлопать самому себе, попутно проделав половину упражнений из радиогимнастики.

— Вам правда так не терпится запустить эту штуку? — испустила тяжёлый вздох Хуан Цзиншу. — Что, жить надоело?

Хоть это был всего лишь рассчитанный на одного мех, произведённый сектой с дремучей окраины галактики, он достигал целых десяти метров в высоту. Поскольку теперь он был приспособлен для учёбы, его оружейные отсеки были пусты, но даже так он казался не менее устрашающим.

Пусть Бойцовый Петух и хвалился, будто имел дело с настоящим мехом, в действительности, будучи ребёнком, он лишь игрался с имитацией настоящей модели — в сравнении с подлинным опытом это было всё равно что езда на детском автодроме. С трудом сглотнув, он впервые заподозрил, что чрезмерное хвастовство до добра не доводит.

Заточённый в лаборатории ректор Лу с помощью своего всевидящего ока, сознавая полную беспомощность, словно воочию наблюдал, как они наощупь заходят в ангар — в конце концов, диапазон действия примитивного биочипа в его теле был весьма ограниченным, сводясь к двум функциям: своего рода «маскировке» и подобной ей «невидимости». Назначением биочипа было способствовать похищению детей, так что иные функции попросту не были предусмотрены!

Лу Бисин не мог позвонить, не мог выйти в сеть, и никто не услышал бы, как он молотит в дверь. При осознании этого его прошиб холодный пот.

И тут, подняв голову, он наткнулся на установленный в лаборатории звукоусилитель.

Четверых стоящих под громадным мехом безрассудных [6] подростков изрядно пугала эта махина, и всё же куда больше, чем запуск меха, Мяту ужасала возможность вконец обнищать. Опасаясь, что Уайт не отдаст им остаток суммы, она, набравшись смелости, встала во главе операции:

— Эй, так вы идёте или как?

Глядя на неё, полный сил и энергии Бойцовый Петух не пожелал признать, что спасовал перед особой противоположного пола.

К этому времени Лу Бисин, помимо самых элементарных сведений о мехах, уже успел наглядно показать студентам, как открывается дверь люка. Собравшись с духом, Бойцовый Петух двинулся к меху, припоминая этапы запуска, о которых читал в книге, и отворил люка.

Едва они забрались внутрь, как духовная сеть машины с жужжанием активировалась, нейросеть тут же отреагировала, и кабину залил пугающий тёмно-зелёный свет. Чувствуя, что ноги под коленями будто больше ему не принадлежат, Бойцовый Петух всё никак не мог вспомнить команду связи с системой.

В то самое мгновение, когда он беспомощно уставился на интерфейс духовной сети, зазвучал усиленный громкоговорителем голос ректора Лу, который по водопроводным и канализационным трубам долетел от лабораторного корпуса до самого ангара.

— Кто позволил вам трогать этот мех? — гремел его изменённый системой голос. — А ну выметайтесь оттуда!

Заслышав гневный голос ректора, Бойцовый Петух с перепугу тут же вспомнил команду связи и машинально ввёл её. Остальные трое не успели даже отреагировать, как люк внезапно захлопнулся. Неисчислимое множество сетей слились в сознании Бойцового Петуха, и шум в кабине резко взлетел на октаву вверх.

— Оно что… сейчас взорвётся? — воскликнул Бойцовый Петух, обхватив голову руками.

— Быстро отключайся! — велела Хуан Цзиншу. — Твою дивизию [7], вы доигрались!

Бойцовый Петух уже не мог ей ответить — что и говорить, нетренированных людей нельзя допускать к управлению мехом. Полученный от первого вхождения в духовную сеть удар мог запросто вызвать сотрясение мозга, так что глаза парня закатились, съехавшись к переносице.

Мята отпихнула своих спутников:

— Тут есть и ручное управление. Посторонитесь, я введу программу прерывания.

С хладнокровием опытного полководца она разбила предохранительную панель, потом вывернула клапан безопасности, открыв дверцу — и остолбенела, обалдело глядя на функциональные клавиши, о предназначении большинства которых она даже не догадывалась.

Однако недостаток опыта [8] Мята с лихвой компенсировала дерзостью — лишь на мгновение растерявшись, она, вместо того, чтобы сдаться, решила лечить дохлую лошадь, будто живую [9], действуя наугад.

Лу Бисина чуть не хватил инсульт:

— Не трожь!

Но было слишком поздно.

Жужжание в кабине стихло, но, не успели молодые люди вздохнуть с облегчением, как мех пошевелился.

Раздался грохот, и пол ангара разъехался в стороны, открывая упрятанные под ним рельсы. Медленно убрав крылья, мех опустился на рельсы и покатился… неотвратимо [10] направляясь на пусковую площадку.

Студенты переглянулись — а потом зрелые не по годам, прекрасные в своей холодной невозмутимости прославленные возмутители спокойствия [11] мигом обратились в малолетних сорванцов, коими когда-то были — вытаращив глаза и разинув рты, они дружно завизжали.

Однако куда их крикам было остановить не знающий милосердия мех — он выкатился на середину стартовой площадки, и от него во все стороны с грохотом разошлись сокрушительные волны…

И он взвился в небо.

Не в силах поверить, что эти четверо негодников только что взмыли в поднебесье, будто запущенные в космос обезьяны [12], Лу Бисин был вне себя от гнева.

— Вот ведь негодяи, и не мечтайте, что после этого вас не исключат!

Он в гневе пнул взломостойкую дверь, оставив на ней отпечаток ноги. Оценив его глубину, Лу Бисин рассудил, что для того, чтобы освободиться таким манером, ему понадобится дня три — уж лучше подождать, пока его вызволит Чжаньлу.

Однако вымещать зло таким образом — не выход. Быстро придя в себя, Лу Бисин принялся нарезать круги по месту своего заточения — и внезапно его изобретательный ум посетила идея: он ведь мог воспользоваться функцией «маскировки»!

Мгновение спустя камеры системы безопасности лаборатории запечатлели превращение мечущего громы и молнии мужчины в мальчика с обезоруживающей щербатой улыбкой.

С минуту ребёнок просто сидел в одиночестве посреди лаборатории, а затем, подготовившись к этому с полминуты, залился отчаянным плачем.

— Уа-а-а!

Согласно принятому Лигой закону о защите несовершеннолетних, если ребёнок младше десяти, оказавшись в одиночестве, проявляет явные признаки расстройства в течение долее чем пяти минут, то ближайшая система мониторинга автоматически поднимет тревогу.

Ну а поскольку система безопасности лаборатории была установлена Чжаньлу, Лу Бисину оставалось только надеяться, что порождённый Лигой искусственный интеллект строго блюдёт её законы.

И Чжаньлу не подвёл. Вернувшемуся в детство ректору Лу пришлось, позабыв о чувстве собственного достоинства, позавывать всего пять минут, как в ближайшем полицейском участке раздался звонок, и вскоре полиция в радиусе двадцати ли [13] по неведомой причине собралась вокруг лаборатории. Полчаса спустя они извлекли оттуда расхристанного ректора академии «Синхай».

А в это время мех, подобный утлой лодчонке с четырьмя бедовыми головами на борту тихо отчалил от Пекина-ß — следуя установленному ранее маршруту, он устремился в безбрежный космос.

И в то же самое время Линь Цзинхэн покинул планету вместе с Чжаньлу, который из-за этого в назначенное время так и не появился в лаборатории. Отвечая на учтивое приглашение, он отправился на маленькую космическую базу на окраине Восьмой галактики.

Мех приземлился, и створка люка медленно распахнулась, испустив тяжёлый вздох. Из-за неё, сложив руки за спиной, вышел Линь Цзинхэн — и тут же увидел ожидающих его людей.

Все они — как мужчины, так и женщины — были облачены в длинные китайские халаты и увешаны разнообразными украшениями — при ближайшем рассмотрении в них можно было угадать живых существ: в ушах вместо серёжек висели пауки, живые скорпионы обвивали запястья подобно браслетам, а ожерелья представляли собой змей, кусающих себя за хвост.

Это и было известное на всю Восьмую галактику «Ядовитое гнездо».

Во главе них стоял человек среднего возраста — на вид ему можно было дать пару сотен лет. Вся левая сторона его лица была испещрена татуировками, изображающими всё тех же ядовитых тварей, так что черты сделались практически неразличимыми. Он на полшага приблизился к Линь Цзинхэну, протягивая ему руку:

— Я давно наслышан о громком имени четвёртого старшего брата Линя с планеты Пекин, но прежде не имел возможности нанести ему визит. Позвольте представиться, к вашим услугам Алай [14], скромный слуга нашего верховного бога Вуду [15]. Приветствую вас, друг мой, да озарит вас вечное чудесное сияние нашего божества.

Получив это странноватое благословение, Линь Цзинхэн натянуто улыбнулся. Чувствуя, как тело уже начинает чесаться, он с крайней небрежностью пожал встречающему руку, не снимая перчаток.

— Приношу свои извинения за то, что мы неумышленно причинили вред вашим людям.

— Что вы, это мои люди по ошибке вторглись на вашу территорию, — с чистосердечной улыбкой заверил его Алай. — Так что это мы провинились первыми. Это пустяки, ведь благодаря этому мы наконец познакомились [16].

Похоже, решив попросту не упоминать о Пауке и всём, что с ним связано, он жестом пригласил Линь Цзинхэна войти:

— Прошу.

Их база помещалась в заброшенной полицейской станции — размером с небольшой город, она дрейфовала на окраине Восьмой галактики, которую облюбовало «Ядовитое гнездо».

Поскольку его члены поклонялись насекомым, их эстетическое чувство порядком отличалось от общепринятого. Там можно было встретить самых гротескных представителей рода человеческого. У них считалось абсолютно нормальным держать ядовитых тварей в качестве домашних животных, а также наносить татуировки с ними — мало того, иные из здешних обитателей трансплантировали себе их органы, порождая настоящий карнавал монстров [17].

Линь Цзинхэн и глазом не моргнул при виде этой фантасмагории — как благовоспитанный гость, он делал вид, что попросту не замечает этого разгула нечистой силы [18]. Следуя за своим проводником Алаем он десять минут спустя наконец вышел к огромному космическому кораблю. Искусственный свет мягкими бликами отражался от гладкой холодной поверхности, давая понять, насколько сильно этот корабль отличается от ветхого оборудования и чудаковатых обитателей станции: будучи настоящим инопланетянином, он воистину не имел с ними ничего общего.

Бросив один взгляд на этого корабль, технологический уровень которого опережал в развитии базу «Ядовитого гнезда» как минимум на полторы сотни лет, Линь Цзинхэн понял, что за этим культом должен стоять таинственный покровитель, изготовляющий эти чипы — для него и поставляют детей.

Люк космического корабля отворился, и из него вышло несколько людей в защитных костюмах. Их предводитель снял шлем, открыв вполне заурядное мужское лицо:

— Четвёртый старший брат Линь с Пекина, не так ли? Рад встрече. Можешь называть меня Ноль Ноль Один. Прошу тебя быть моим гостем. Полагаю, с твоей точки зрения я — космический пират.

— Рад встрече, — приподнял брови Линь Цзинхэн. — Полагаю, с твоей точки зрения я — главарь бандитов.


Примечания переводчика:

[1] Зайчатки 小兔崽子 (xiǎotù zǎizi), где 兔崽子 (tùzǎizi) используется как бранное «сосунок», «сукин сын».

[2] Закрыть собою небо — в оригинале чэнъюй 遮天蔽日 (zhē tiān bì rì) — в пер. с кит. «заслонить небо и солнце», образно о колоссальной силе, огромном количестве, деле вселенской важности.

[3] Уставил беспомощный взгляд — в оригинале чэнъюй 面面相觑 (miànmiàn xiāngqù) — в пер. с кит. «обменяться беспомощными взглядами, молча уставиться друг на друга».

[4] Терпящий сокрушительное поражение — в оригинале чэнъюй 一溃千里 (yī kuì qiān lǐ) — в пер. с кит. «прорвав плотину, вода затопила округу на тысячи ли», обр. в знач. «потерпеть сокрушительное поражение», «невосполнимая потеря».

[5] Витас — в оригинале 维塔斯 (Wéitǎsī) — Вэйтасы.

[6] Безрассудных — в оригинале чэнъюй 不知轻重 (bùzhīqīngzhòng) — в букв. пер. с кит. «не понимать лёгкого и тяжёлого», обр. в знач. «не разбираться в значимости вещей, поступать необдуманно, не знать ни в чём удержу, не иметь такта».

[7] Твою дивизию — в оригинале 他娘的 (tāniángde) — в букв. пер. с кит. «твою барышню», замена более грубого 他妈的 (tā mā de).

[8] Недостаток опыта — в оригинале 二把刀 (èrbǎdāo) — в букв. пер. с кит. «второй нож», то бишь, «помощник повара», обр. в знач. «дилетант, недоучка, на вторых ролях».

[9] Лечить дохлую лошадь, будто живую — отсылка к поговорке 死马当活马医 (sǐmǎ dàng huómǎ yī) — обр. в знач. «предпринять отчаянную попытку, не сдаваться до последнего, идти на крайние меры».

[10] Неотвратимо — в оригинале чэнъюй 义无反顾 (yìwú fǎngù) — в пер. с кит. «долг не позволяет оглядываться назад», обр. в знач. «долг велит идти до конца», «безоглядно, непреклонно, без колебаний».

[11] Возмутители спокойствия — в оригинале идиома 唯恐天下不乱 (wéikǒng tiānxià bùluàn) — в букв. пер. с кит. «бояться, что где-то в мире нет хаоса».

[12] Взмыли в поднебесье, будто запущенные в космос обезьяны — в оригинале 钻天猴 (zuāntiān hóu) — в пер. с кит. «взлетающая ввысь обезьяна» — этим термином обозначается салют ракетного принципа.

[13] Двадцать ли 二十里 (èrshí lǐ) — около 0,576 км, итого — около 11,5 км.

[14] Алай 阿莱 (Ālāi).

[15] Вуду 巫毒 (wūdú) — это заимствованное слово по-китайски записывается иероглифами «шаман» 巫 (wū) и «яд» 毒 (dú).

[16] Благодаря этому мы наконец познакомились — в оригинале китайская пословица 不打不相识 (bùdǎ bù xiāngshí) — в пер. с кит. «без драки друг друга не узнаешь», «познакомиться через борьбу».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 12

Предыдущая глава

Господин, я потерял контакт с корпусом.


***

— В чём дело? — Четвёртый брат протянул руку, чтобы выключить горячую воду. — Чжаньлу, доложи о неисправностях.

— Корпус меха Чжаньлу повреждён на тридцать… шестьдесят.. восемьдесят процентов… Предупреждение, повреждение продолжается…

Четвёртый брат схватил его за холодное запястье, и Чжаньлу внезапно распахнул изумрудные глаза:

— Господин, я потерял контакт с корпусом.

читать дальшеЗрачки Четвёртого брата мгновенно сократились, но он тут же опустил ресницы, скрывая за ними глаза. Приняв кипяток из рук Чжаньлу, он отлил из чашки лишнюю воду, бросил туда чайный пакетик и, отвернувшись, сел за чайный столик.

В воздухе разлилось умиротворяющее благоухание. Небо Пекина-ß наливалось студёной синевой.

— Непредвиденное происшествие. — Четвёртый брат потянулся, чтобы вытереть перелившуюся через край чашки воду, и растёр её между пальцами. Он по-прежнему излучал абсолютное спокойствие, говоря даже медленнее обычного.

— Не стоит суетиться. Сперва нам нужно выяснить, что именно случилось. Твой корпус находится на нижнем уровне Серебряного форта. По логике вещей, они бы не стали выставлять его на всеобщее обозрение.

— Защитная система моего корпуса — одна из самых совершенных во всей Лиге, она способна противостоять прямой атаке тяжёлых орудий. Судя по темпу наносимых повреждений, можно предположить, что по корпусу непрерывно бьют подобные орудия, должно быть, там несколько тяжеловооружённых межзвёздных мехов. — Говоря это, Чжаньлу безуспешно пытался подключиться к одноимённому меху, укрытому в далёком Серебряном форте. После нескольких подобных попыток он неуклюже пошевелился, будто его сочленения заржавели, и проверил каждое из них. — Прошу прощения, господин, я чувствую себя немного непривычно — похоже, жизненно важные органы отказали.

Пару мгновений Четвёртый брат хранил непривычное гробовое молчание, затем бросил:

— Чжаньлу, тебе не следует так выражаться, когда ты разговариваешь с другими.

— Есть господин, — отозвался Чжаньлу. — Итак, мой корпус, находящийся на нижнем уровне Серебряного форта, подвергся жестокой бомбардировке.

Выходит, Серебряный форт припекло до хрустящей корочки на нежной мякоти.

— Географическое положение Серебряного форта держится в строжайшем секрете, — рассудил Четвёртый брат, откидываясь на стуле. — Находясь между двух звёзд, он связан с двумя главными галактиками и окружён восемью строго охраняемыми межзвёздными маршрутами. Ко всему прочему, его окружают три военные крепости, так что он находится под столь надёжной охраной, что мимо неё и мухе не пролететь. Едва ли возможно, чтобы он подвергся вторжению подобных масштабов.

Чжаньлу поднял руку ладонью вверх, и над чайным столиком возникла трёхмерная схема межпланетных маршрутов, от обилия которых рябило в глазах; туда-сюда сновали семьдесят шесть таможенных пунктов, а кроме того, вокруг Серебряного форта, подобно спутникам, кружили три военные крепости: «Болунь», «Колибри» и «Чанбайшань» [1].

— Я оставил Первый серебряный караульный отряд на курсирующем по одному из торговых путей корабле, и если бы что-то произошло, они давно сообщили бы мне об этом. — Голографическая космическая орбита отражалась в серых глазах. — Вся система обороны и вооружение форта организованы мной лично. Там целых шесть резервных энергетических систем, а боеприпасов хватит, чтобы превратить всю Первую галактику в метеоритный дождь. Даже поручи они командование Серебряным фортом собаке, дело не могло дойти до столь бесславного поражения.

— В командовании Серебряным фортом вас сменил адмирал Арес Ли [2], — тут же подсказал Чжаньлу.

Четвёртый брат — он же Линь Цзинхэн, который, сняв военную форму, больше не пользовался своим настоящим именем — помедлив мгновение, рассудил:

— Что ж, можно сказать, они и впрямь назначили собаку.

— Вы имеете в виду, что командующий Серебряным фортом адмирал Ли совершил предательство, попросту отключив систему обороны? — спросил Чжаньлу.

— Может, он, а может, и кое-кто повыше, — холодно ухмыльнулся Линь Цзинхэн, крутя чашку в руках. — Я ещё даже не начал, а они уже передрались в своём гнёздышке [3]. Чжаньлу, найди способ установить контакт с Первым караульным отрядом и вели им не геройствовать — пускай отступают, а при этом заодно эвакуируют гражданских с торгового пути, и пусть держатся подальше от «Колибри».

Чжаньлу имел обыкновение сперва выполнять приказы, и лишь потом ставить их под вопрос. В мгновение ока отправив сообщение, он ровным голосом произнёс:

— Но ведь командующий «Колибри» генерал Елев [4] — ваш друг. Неужели господин подозревает его в измене?

— Прежде всего, чтобы превратить Серебряный форт в решето, потребуются по меньшей мере десятки сотен мехов. Такое количество тяжёлой техники не может попросту носиться по небу, будто собравшись на весенний пикничок — ведь они будут видны невооружённым глазом с любого небесного тела, мимо которого проследуют. Потому-то, какую бы мощь ни удалось накопить за пределами восьми галактик или же вблизи Сердца Розы, невозможно незаметно переправить всех мехов в Первую галактику в один приём. Транспортировка вооружения небольшими партиями — необычайно длительный процесс, к тому же требующий соблюдения строжайшей секретности. Таким образом, им нужен пункт для размещения всех этих мехов неподалёку от Серебряного форта, а местоположение и орбита «Колибри» подходят для этого лучше всего. — Сделав долгую паузу, Линь Цзинхэн продолжил: — Кроме того, Елев из «Колибри» мне не друг. Как у меня может быть столько друзей? На самом деле Елев — человек из старой гвардии учителя Лу. Он тщательно скрывает этот факт, а потому знают об этом немногие. Он на много лет погрузился в спячку, дабы сберечь силы, вынужденный довольствоваться своей участью. Во-первых, мне удалось привести его к повиновению силой оружия. Во-вторых, он не пойдёт против меня из уважения к памяти учителя. Он — волк, привязанный к моему изголовью: и ненавидит меня, и в то же время не решается наброситься на меня из тоски по былой любви [5], только и всего.

Чжаньлу, который только что претерпел смерть своего тела, терпеливо слушал о перипетиях таинственных человеческих отношений и прямо-таки чувствовал, как перегревается его центральный процессор.

— Господин, — спустя какое-то время вновь подал голос он, — а зачем вам понадобилось привязывать волка к изголовью?

Линь Цзинхэн по обыкновению не ответил, ограничившись приказом:

— Следи за развитием ситуации в оба глаза, и вели Девятому серебряному, чтобы явились ко мне из-за Предела, я встречусь с ними на границе с Восьмой галактикой.

Чжаньлу легонько щёлкнул каблуками, и в это самое мгновение раздался звонок от Пенни.

Приподняв бровь, Линь Цзинхэн подал Чжаньлу знак принять его.

Тот, незамедлительно подняв трубку, мастерски сымитировал голос хозяина:

— В чём дело?

— Четвёртый брат, — понизив голос, начала женщина, — кое-кто из-за пределов галактики горит желанием встретиться с вами. Они сказали, что, должно быть, вас заинтересовал биочип. Какой ещё чип? Вы понимаете, о чём они?

Чжаньлу поднял глаза на Четвёртого брата…

Когда они силой изъяли чип из тела Паука из «Ядовитого гнезда», тот, кто стоял за ним, несомненно, должен был отреагировать, но… почему именно сейчас?


***

С начала учебного года минуло уже два с половиной месяца, а академия «Синхай» всё ещё не набрала даже половины профессорского штата. Однако же лаборатория была успешно построена, и учебный процесс шёл без сучка без задоринки. Они даже заполучили межзвёздный мех, чтобы развлекаться, разбирая его — можно сказать, всё складывалось просто отлично.

Отпустив студентов с занятий, Лу Бисин как всегда вернулся в лабораторию.

Однако сегодня всё пошло не совсем так, как всегда. Подсоединяясь к лаборатории по сети, Чжаньлу обычно спозаранку подключался к компьютеру, чтобы поздороваться с Лу Бисином. Этот непостижимый искусственный интеллект мог заимствовать лабораторное оборудование, пользуясь им, как органами собственного тела, чтобы подсобить ректору академии, а также держать хозяина в курсе исследований в режиме реального времени.

И, что уж говорить, подчас этот проклятый искусственный интеллект был слишком уж предупредительным — ведь из-за него Лу Бисин мог общаться со своим спонсором не выходя из дома, так что он уже три месяца кряду не видал даже волоска Линя.

Таинственная фигура Линя, а также имеющиеся у него технологии, которые по меньшей мере на сто лет обошли Восьмую галактику, притягивали Лу Бисина к этому чужаку словно магнитом. Не то чтобы ему жизненно необходимо было видеть его каждый день, дабы мысли о нём не преследовали его неотвязно — просто молодой ректор, едва возникал подходящий повод [6], спешил повидаться с Линь Цзинхэном. Хоть тот неизменно оказывал Лу Бисину холодный приём, лишь от случая к случаю удостаивая его расплывчатым ответом, так что каждое слово приходилось изучать под микроскопом, молодому человеку почему-то казалось, что, какую бы чушь ни нёс он сам, Линь всё понимает.

Не так-то просто найти на просторах [7] Восьмой галактики человека, который не считает его выжившим из ума.

— Чжаньлу? — на пробу окликнул Лу Бисин, но никто не ответил — видимо, тот ещё не подключился.

Не мог же искусственный интеллект самовольно покинуть рабочее место без какой-либо причины?

Сперва Лу Бисин принялся бормотать под нос, затем, воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, почесал в затылке, нанеся непоправимый ущерб [8] безупречно зачёсанным назад волосам, которые теперь торчали во все стороны [9], а потом, вытянув ноги, как следует потянулся, подумав про себя: «Ну не пришёл так не пришёл, зато смогу вздохнуть свободно».

Переодеваясь, он просматривал свои предыдущие записи. За истекшие несколько месяцев они с Чжаньлу тщательно обследовали содержимое биочипа, который можно было назвать чем-то вроде грубой версии «Эдема». Разница заключалась в том, что «Эдем» представлял собой сеть, интерактивную платформу, в то время как этот чип скорее служил некоей зловещей сигнальной башней, из сердцевины которой распространяется сигнал, и чем больше его мощность, тем шире площадь охвата. Этот сигнал, будто вирус, непроизвольно вторгался в органы чувств людей, а через них — и в разум. Метод доступа оставался абсолютно таким же, как в «Эдеме», но этот чип не предоставлял возможности общаться с людьми или машинами — он мог лишь влиять на них определённым образом. Виды воздействия были заранее предустановлены в биочипе, так что его носитель был вынужден ограничиваться ими, не имея возможности делать всё, что ему заблагорассудится.

И всё же, сколько бы они ни ломали голову, кое-что оставалось загадкой [10] — а именно… как этому чипу удалось сотворить из Паука неуязвимого супермена?

Когда они попытались внедрять биочип подопытным крысам, ничего подобного не случалось.

Раздражённо листая данные по лабораторным крысам, Лу Бисин то и дело бросал беспомощные взгляды [11] на биочип, при этом у него в голове внезапно зародилась одна дурацкая идея.

— Чжаньлу, тебя ведь тут нет? — вновь бросил он в пустоту безлюдного помещения.

Вновь ни звука.

Лу Бисин тут же приступил к делу. В два счёта [12] зарядив медицинскую аппаратуру, он под властью нервного возбуждения продезинфицировал своё тело с ног до головы, задал все надлежащие этапы операции и улёгся в стерильную камеру.

Реконструированное Чжаньлу медицинское оборудование лаборатории было столь совершенным, что о подобном Лу Бисин раньше и мечтать не мог. Прежде они использовали его лишь при чрезвычайных ситуациях — кто бы мог подумать, что однажды ректор академии применит его для экспериментов над человеком.

Один миг — и абсолютно безболезненная имплантация завершена.

Не желающий дожидаться ночи, чтобы играть со смертью, ректор Лу принялся добросовестно записывать значения различных жизненных показателей, при этом с улыбкой насвистывая — эта песенка носила название «Любопытство сгубило кошку». Покончив с этим, он попытался запустить чип.

Что же случится?

Его тотчас прошило ощущение, будто в сердце ударил электрический разряд — впрочем, оно было вполне терпимым, лишь сердце бешено заколотилось в груди.

Затем его охватило невыразимое чувство расслабленности, по телу разлилось покалывание, и перед его внутренним взором поплыли коды всех машин вокруг него — сознание самого Лу Бисина также подключилось к чипу.

Его словно подхватила огромная волна, чужеродная сила против воли вторглась в его мозг, тут же породив приступ дурноты. Внезапное ускорение пульса вызвало слабый писк медицинского оборудования, а в сознании из ниоткуда возникла мысль: «Я всесилен».

Поражённый Лу Бисин бессознательно схватился за железный барьер — и к его изумлению металл согнулся под его руками.

Пару секунд молодой человек потрясённо таращился на искорёженный прут, и только что переполнявший его геройский дух в одночасье испарился.

— Твою мать, я за эту штуку кучу денег отвалил! — в ужасе воскликнул он.

В это мгновение уши Лу Бисина шевельнулись — похоже, теперь его органы чувств напрямую присоединялись ко всему электронному оборудованию в здании лаборатории, включая систему наблюдения — он был словно огромный паук, все шесть чувств [13] которого были настороже.

И этот огромный паук уловил звук из ангара, где стоял мех — его хулиганистые студенты пробрались туда, взломав замок!

— Всего один круг, ведь я ещё ни разу не покидал пределов атмосферы! — подговаривал остальных Уайт. — Мы просто сделаем кружок по орбите — если не оторвёмся от Пекина и тут же вернёмся, то ректор ничего не узнает.


Примечания переводчика:

[1] «Болунь» 伯伦 (Bólún) — неофициальное имя поэта и философа династии Западная Цзинь Лю Лина, или же 刘伶 (liú líng) (221-300 гг.), одного из «семи мудрецов Бамбуковой рощи». Будучи последователем идеологического течения «ветер и поток», он удалился в сельскую местность, чтобы вести простую, близкую к природе жизнь. Известен любовью к вину, а также необычайно высоким ростом — почти два метра. Популярный персонаж анекдотов о «славных мужах». В них говорится, что за ним всё время ходил слуга с кувшином вина и лопатой — чтобы похоронить его вместе с вином, если тот свалится замертво. Также писали, что он имел обыкновение ходить по дому обнаженным, потому что считал вселенную своим домом, а комнаты — одеждой.

«Колибри» — кит. 小蜂鸟 (Xiǎofēngniǎo).

«Чанбайшань» 长白山 (Chángbáishān) — гора на границе Китая и Кореи (кор. Пэктусан, Чанбэксан).

[2] Арес Ли — в оригинале 阿瑞斯•李 (Āruìsī Lǐ) — Ажуйсы Ли, Арес — древнегреческий бог войны.

[3] Передрались в своём гнёздышке — в оригинале 窝里反 — сокр. от чэнъюя 窝儿里反 (wōrlǐfǎn) — в букв. пер. с кит. «переворот в логове», обр. в знач. «смута в стране», «раздоры среди друзей».

[4] Елев — в оригинале 叶里夫 (Yèlǐfū) — Елифу.

[5] Тоска по былой любви — в оригинале 念旧情 (niàn jiùqíng) — в пер. с кит. «тосковать по прошлым отношениям»; «тосковать по бывшему парню/бывшей девушке».

[6] Едва возникнет подходящий повод — в оригинале чэнъюй 有事没事 (yǒu shì méi shì) — в букв. пер. с кит. «есть ли дело, нет дела», обр. в знач. «в зависимости от обстоятельств».

[7] На просторах — в оригинале 广袤 (guǎngmào) — в пер. с кит. «широкий и долгий» в знач. «с востока на запад, с юга на север», образно об обширном пространстве.

[8] Непоправимый ущерб — в оригинале чэнъюй 死无全尸 (sǐ wú quánshī) — в пер. с кит. «умереть без целого трупа».

[9] Во все стороны — в оригинале чэнъюй 里出外进 (lǐchū wàijìn) — в букв. пер. с кит. «внутрь выходят, вон входят», обр. в знач. «вкривь и вкось», «сновать туда-сюда».

[10] Сколько они ни ломали голову, кое-что оставалось загадкой — в оригинале поговорка 百思不得其解 (bǎi sī bù dé qí jiě) — в пер. с кит. «сто раз обдумать и всё равно не понять».

[11] Беспомощные взгляды — в оригинале 大眼瞪小眼 (dǎyǎn dèng xiǎoyǎn) — в букв. пер. с кит. «большой глаз пристально смотрит на маленький глаз», обр. в знач. «обмениваться растерянными взглядами», «беспомощно глядеть друг на друга».

[12] В два счёта — в оригинале 三下五除二 (sān xià wǔ chú èr) — в пер. с кит. «чтобы получить три, надо сначала положить пять [косточек], а затем скинуть две» — происходит от операции на китайских счётах, обр. в знач. «тяп-ляп».

[13] Все шесть чувств настороже — в оригинале 耳听六路 (ěrtīngliùlù) — в пер. с кит. «слушать с шести сторон», что является перефразированным чэнъюем 耳听八方 (ěr tīng bā fāng) — в пер. с кит. «слушать восемь сторон света», обр. в знач. «ушки на макушке, бдительный, насторожённый».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 11

Предыдущая глава

Надвигалась буря [1]…


***

— Это — Лу Синь.

На Алмазной площади столичной звезды Уто Линь Цзиншу удивлённо обернулась, обнаружив, что с ней заговорил старый верховный главнокомандующий Вульф, и поспешно встала, поприветствовав его:

— Господин Вульф, добрый вечер!

Алмазная площадь представляла собой переходную зону между Центральным залом Парламента Лиги и лесопарком. В настоящий момент в Центральном зале как раз проводился бал, так что свет фонарей, пересекая наполовину закрытую Алмазную площадь, исчезал в зелёных волнах парка. Сверкающий зал полнился благоуханными нарядами и пышными причёсками [2], смеющиеся голоса звенели подобно песне.

Это и есть цивилизованный мир.

скрытый текстДнём Административный комитет Уто и Законодательный совет занимали позицию сторонних наблюдателей, пока представители семи галактик в Парламенте орали друг на друга, при этом совершенно теряя лицо и едва не давая волю рукам. Вечером же они предоставляли Эдему возможность отрегулировать уровень гормонов, переодеть себя и умыть, после чего всей семьёй в своё удовольствие веселились в кругу друзей.

Разумеется, Линь Цзиншу как супруга генерального секретаря непременно принимала участие в увеселениях — и слишком многие желали вступить с ней в разговор и потанцевать, так что, если бы госпожа Линь угождала каждому, то превратилась бы в подобие раскрученной юлы, а потому обычно она, лишь показавшись на глаза, тут же скрывалась и, когда генеральный секретарь наконец выполнял свою дневную норму светского общения, она выныривала из никому не ведомого уголка, чтобы пойти с ним домой.

В тот день она как раз пряталась в «лесу стел» [3] у входа в парк.

С самого основания Межзвёздной лиги каждый из героев, внёсший выдающийся вклад в развитие цивилизации, удостаивался здесь каменной стелы, на поверхности которой были описаны все его заслуги, а вершина — увенчана бюстом. Управлявший союзной армией Лиги в течение двухсот лет главнокомандующий Вульф, разумеется, заслужил такую стелу — как и адмирал Линь Цзинхэн ввиду его трагической кончины в самом расцвете сил; хоть своей смертью он учинил знатный переполох, ему тоже нашлось здесь местечко.

Среди этих стел была одна непохожая на прочие: лишь квадратное основание около тридцати сантиметров в высоту, на котором не было ни надписи, ни бюста. Расположенное посреди ровного «леса стел», оно напоминало дыру на месте отсутствующего зуба.

Линь Цзиншу как раз собиралась присесть на него, чтобы дать ногам отдохнуть.

Старый главнокомандующий прожил более трёх веков, за свою жизнь он видел две календарных эпохи, так что он больше не видел смысла в чрезмерных условностях, лишь кивнув Линь Цзиншу в ответ. Не отрывая взгляда от одиноко стоящего каменного основания, он бросил:

— Эта каменная стела некогда принадлежала Лу Синю.

Тут же отступив на шаг, Линь Цзиншу поспешила извиниться:

— Прошу прощения, я не…

— Вы знали Лу Синя? — перебил её старый главнокомандующий.

Застыв от неожиданности, Линь Цзиншу осторожно ответила:

— Нет, а также не слишком много о нём слышала.

— Никто не смеет упоминать о нём — кто ещё на всей столичной планете, кроме таких старых хрычей, как я, которым уже нет дела до всех этих запретов, потому как они уже одной ногой в могиле, осмелится заговорить о Лу Сине вслух? — Старый главнокомандующий пнул носком сапога растущие у основания камня сорняки и, горько усмехнувшись, продолжил: — В те годы он установил в академии «Улань» немало рекордов, которые не удалось превзойти по сей день. Я сам помогал ему добиться этого вопреки установленным правилам. Впоследствии он воспротивился приказу, бежав в Восьмую галактику. После Первой межгалактической войны он числился в первой десятке наиболее выдающихся генералов, к тридцати шести годам совершив небывалые [4] подвиги, и прославился на весь свет… как дикий и необузданный. Слава обрушилась на него в слишком молодом возрасте, в конце концов она его и сгубила. — Челюсть старого главнокомандующего поджалась, так что стало заметно, как сильно жизненные передряги [5] заострили черты его лица. — В итоге дело дошло до государственной измены и объявления об аресте, так что от него даже могилы не осталось, ни единой статуи.

Линь Цзиншу молча выслушала его, терпеливо, но без малейшей заинтересованности — она превосходно играла роль неразумного дупла, в которое мог выговориться старый главнокомандующий.

Он надолго погрузился в свои воспоминания, пока лёгкий вечерний ветерок не повеял на него ароматом духов Линь Цзиншу. Слизистая оболочка носа старого главнокомандующего была весьма чувствительна, так что он, согнувшись, поневоле чихнул — и благодаря этому тотчас пришёл в себя.

— Прошу прощения, слишком много разговоров о прошлом. Просто, видя вас, я вспоминаю Цзинхэна. Лу Синь славился своим упрямым и вздорным характером, однако он всегда болел за него душой, даже оставил ему Чжаньлу… Возможно, он предчувствовал, что все эти ничтожные людишки [6] из военного комитета недостойны того, чтобы коснуться его меха.

— Это честь для меня, — слегка склонила голову Линь Цзиншу.

Старый главнокомандующий смерил её взглядом. Все говорили, что брат и сестра Линь были будто близнецы — с первого взгляда и впрямь так казалось, ведь в их фигурах и чертах лица в самом деле виднелось поразительное сходство. И всё же, приглядевшись как следует, можно было обнаружить обратное [7]: между ними не ощущалось истинного кровного родства — их манера вести себя, производимое впечатление и склад характера были настолько различны, что они казались незнакомцами, волею случая немного похожими друг на друга.

Отбрасываемые залом огни сменили цвет — это означало, что бал вот-вот закончится. Учтивым жестом предложив Линь Цзиншу опереться на его руку, старый главнокомандующий заметил:

— Ваш старший брат был необычайно одарённым, не уступая своему учителю Лу Синю в его лучшие годы — он просто не прилагал должных стараний. В годы учёбы в академии «Улань» Цзинхэн проявлял ровно столько усердия, чтобы раз за разом получать стипендию, не желая расходовать силы ни на что большее. Если не давить на него, он вечно витал в облаках. Хоть я учил его и наставлял, я никогда не мог понять, к чему он стремится.

Лёгкая улыбка на лице Линь Цзиншу казалась нарисованной — настолько безукоризненно-фальшивой она выглядела.

— Он в самом деле был легкомысленным, и это порождало отчуждение — всякий раз, когда нам доводилось встретиться, мы обменивались от силы парой слов, справляясь о самочувствии друг друга, и больше говорить было не о чем — с ним невозможно было просто поболтать в своё удовольствие.

— А я-то думал, что связь между близнецами должна быть очень тесной, — заметил старый главнокомандующий.

— Возможно, но нас очень рано разлучили. Все эти годы мы почти не встречались. — Голос Линь Цзиншу тихо журчал подобно весеннему ручейку. В нём не ощущалось ни волнения, ни досады, будто у неё вовсе не было чувств. — Наверное, ближе всего мы были, когда ещё не покинули утробу матери. Полагаю, я знаю его куда хуже, чем вы.

— И это к лучшему. Когда чувства неглубоки, они не приносят столько скорби, — горько улыбнулся Вульф, и по его морщинам будто прошла рябь. После этого один из основателей Лиги еле слышно бросил: — Не то, что мне — никуда не годному старому хрычу, который вынужден весь год напролёт сидеть взаперти на Уто, глядя на то, как его ученики один за другим уходят на поле боя, чтобы не вернуться обратно — и даже когда кто-то из них ненадолго стяжает славу своими заслугами, вскоре забывают и о нём.

В Лиге не было значительных войн на протяжении целого века, за последние десятилетия лишь немногочисленные космические пираты мутили воду, устроив несколько террористических актов. В ходе сокращения военных расходов и разоружения Серебряный форт Линь Цзинхэна должен был обратиться в подобие военного лагеря состоятельных молодых господ, который, оставаясь в стороне от политики, больше никому не доставит беспокойства. Людям нередко доводилось слышать о том, что космические пираты вновь учинили беспорядки, но тут же выяснялось, что с дебоширами уже покончено, так что все мало-помалу убедились, что знаменитые разбойники, некогда представлявшие собою грозный шторм, теперь являют собой не более чем мелкие дождевые брызги — или же последнюю слабенькую волну недобитков, которая не в состоянии толком подняться.

А раз с ними так просто совладать, то это, без сомнения, нельзя считать каким бы то ни было достижением.

Потому-то никого не волновало, сколько сражений провёл Серебряный форт и скольких пиратов одолел. Зато все помнили, как межпланетная богиня Евгения [8] в проникновенной речи призналась в своих чувствах к генералу Линю — её агенты потратили на Эдем немало денег, чтобы каждый из наблюдавших её явление мог благодаря всплескам гормонов пережить целую бурю чувств — эти непередаваемые взлёты и падения при виде прекрасной богини чуть не обрушили духовную сеть.

Вот только, к сожалению, адмирал Линь духовную сеть отключил, так что богиня понапрасну расточала кокетливые взгляды на слепца. Он даже не показался ей на глаза, ограничившись сухим официальным коммюнике от имени Серебряного форта, главный смысл которого, если убрать высокий стиль и высокопарные выражения, сводился к следующему: «Ты кто такая? Я тебя не знаю, и у меня нет на тебя времени, так что катись отсюда».

В результате этого, не будь Линь Цзинхэн знаменитым покойником, которого необходимо чествовать ради умиротворения армии и почтения к духам его предков, он бы прославился на весь свет как первостатейный отброс общества, импотент [9] и безжалостный дикий террорист.

Раз уж так обстояло дело с находящимся на передовой адмиралом, то что уж было говорить о «Военном совете по битью баклуш», где влачили бесцельное существование сливки золотой молодёжи, для которых самым важным в их работе было поддержание имиджа — дело доходило до того, что, если в средства массовой информации просачивалось малейшее упоминание о чьей-то сутулой спине, брюшке или небрежности в одежде, то виновнику приходилось понуро приносить публичные извинения за свой внешний вид.

После гибели Линь Цзинхэна вылазки космических пиратов становились всё более дерзкими, так что представители семи великих галактик и Уто принялись спорить до хрипоты, неустанно отстаивая право военной автономии, и всё же парламент Лиги по-прежнему не принимал во внимание мнение старого главнокомандующего.

Даже академия «Улань» потеряла своё значение — от «Первого военного училища» осталось одно название, поскольку восемьдесят процентов её выпускников предпочли военной карьере гражданскую.

Как супруга генерального секретаря Линь Цзиншу, само собой, знала об этом не понаслышке, однако ей было не с руки высказывать свои суждения — а потому только и оставалось, что молча улыбаться.

Они уже приблизились к залу, где продолжался бал, так что старый главнокомандующий и Линь Цзиншу синхронно замолчали.

— Вас с Цзинхэном с детских лет разлучили по политическим причинам, — внезапно сказал главнокомандующий Вульф. — В этом нет его вины.

— Конечно, — благоразумно отозвалась Линь Цзиншу.

— В конце концов, он ведь ваш брат, мисс Линь. — Должно быть, главнокомандующий Вульф всё же выжил из ума, позабыв, что она больше не мисс Линь, а госпожа Голден. Вслед за этим он тихо пробормотал: — Не забывайте его. Я не знаю, сколько мне ещё осталось, и боюсь, что после того, как мои глаза закроются, о нём больше не вспомнит ни единая душа.

Руки Линь Цзиншу задрожали — ей еле удалось удержать на лице маску вежливого равнодушия.

— Пребывающие на внешних рубежах командиры обычно для удобства избирают контактное лицо из числа адъютантов, секретарей или личной охраны, — не глядя на неё, шёпотом продолжил старый главнокомандующий, будто обращаясь к самому себе. — И всё же за все годы службы в Серебряном форте его контактным лицом на случай чрезвычайной ситуации были вы, и он никогда не менял этого решения… Это значит, что он не мог быть к вам равнодушным.

Линь Цзиншу замерла в нескольких шагах от него. В тусклом свете бальных огней её лицо было едва различимо, но глаза сверкали в лучах, будто полные слёз.

— Простите меня, дедушка Вульф, — неразборчиво бросила она сдавленным голосом.

— Что вы сказали? — недоумённо прислушался туговатый на ухо главнокомандующий.

Ярко-красные губы Линь Цзиншу дрогнули, и ей понадобилось некоторое время, чтобы вернуть лицу прежнюю невозмутимость.

— Нет, ничего, — бросила она с непринуждённой улыбкой. — Позвольте пожелать вам доброго вечера! Я была очень рада поговорить с вами. Простите, там Голден, так что позвольте откланяться!

После этого она в полупоклоне качнулась к старику, словно изящное облачко, и неспешно поплыла прочь.

29 июня 275 г. по НЗК в 22:00 по универсальному времени главный зал Парламента всё ещё был ярко освещён, но танцы уже близились к концу. Дамы и господа прощались друг с другом, в лесопарке тихо перешёптывались деревья, в «лесу стел» царило прежнее безмолвие.

Глубоко под молчаливой громадой Серебряного форта крепко спал мех Чжаньлу, одинокий в своём секретном укрытии — никто, кроме главы форта, не имел права приблизиться к нему. Потому-то никто не заметил крохотный чип, который украдкой [10] сунули в разъём пропускного пункта — и он без помех проник в энергетическую систему Чжаньлу.

Пискнул тихий сигнал.

Но и это не потревожило погружённого в глубокий сон Чжаньлу.

Все тяжёлые орудия разом издали вздох, и лампы погасли; пространство тут же пронзил резкий сигнал тревоги:

— Нетипичный источник энергии!

— Не удаётся активировать первую резервную энергетическую систему…

— Нет возможности запустить вторую резервную энергетическую систему!

— Третья резервная энергетическая система вышла из-под контроля…

— Энергетическая сеть подверглась атаке!

— За пределами искусственной атмосферы обнаружен неопознанный летающий объект!

— Первая ступень защиты активирована… Система обороны отключена… Тревога… Отключение… Система обороны расстроена, сбой подключения, сбой подключения…

Адмирал Ли подскочил, чуть не обделавшись со страху — он никогда не бывал в подобных переделках. Сперва происходящее сбило его с толку, затем все волосы на его теле мигом встали дыбом — на Серебряный форт напали!

Серебряный форт был ключевым военным объектом, неприступной крепостью, последним грозным мечом Военного комитета Лиги. Стоило в других галактиках случиться чрезвычайному происшествию, с которым не могли совладать иными силами, как тотчас призывали Серебряный форт на помощь. Кто же осмелился играть с огнём [11]?

Просто немыслимо.

Однако в следующее мгновение к нему подлетел начальник охраны:

— Командир, в системе обороны царит полный хаос. По меньшей мере тысяча межпланетных тяжёлых мехов проникла в пределы искусственной атмосферы.

— Что…

Раздался оглушительный удар, и пол под ногами всколыхнулся. Адмирала Ли отбросило к стене, и в небо устремился столп огня.

Тем временем на столичной звезде генеральный секретарь Голден, попрощавшись с коллегами, отправился домой на машине вместе с супругой. Его неброская ездовая лошадка представляла собой бронированный мех, однако благодаря необычайной лёгкости конструкции его ход был таким гладким, что пассажиров не беспокоили ни малейший шум, ни тряска.

Будучи подвыпившим, Голден боялся, что это не понравится его жене, а потому, прежде чем сесть в машину, велел Эдему отрегулировать содержание алкоголя в крови. Держа нежную миниатюрную руку жены, генеральный секретарь не мог не сиять от самодовольства, радостно разливаясь:

— Они заполучили на бал Евгению, ты видела, как она пела? Подобного рода пакет услуг в самом деле не стоит рассматривать вблизи — в сравнении с тобой она, прямо скажем, ха-ха… Так как, ты довольна сегодняшним вечером?

— Довольна, — легонько пожала его руку в ответ Линь Цзиншу. — Сегодня мне…

Внезапно машина остановилась, и приборная доска загорелась необычным светом. Искусственный интеллект не издал ни звука, между тем машина просто парила на полупустой орбите, будто частицы пыли в луче света.

— В чём дело? — удивлённо спросил Голден.

Линь Цзиншу подняла голову.

Телохранитель тотчас встал с переднего сидения, чтобы проверить, что случилось.

— Система атакована неизвестным противником, — раздался сбивчивый голос искусственного интеллекта машины. — Система безопасности автоматически переводится… приносим извинения…

— Что? — нахмурился Голден.

В тот же миг из темноты внезапно вылетел целый ряд маленьких бронированных мехов, а система безопасности даже не отозвалась! Телохранители генерального секретаря, напротив, среагировали мгновенно — это покушение!

Сопровождающие машины тотчас ринулись к нападающим и открыли огонь, отовсюду раздавался звук выстрелов. Голден, чертыхаясь, схватил за руку Линь Цзиншу и заорал на телохранителя:

— Ты что, заснул? Болван, немедленно запускай пространственный портал и переправляй нас первыми!

Отозвавшись: «Есть!», — телохранитель тут же открыл люк безопасности под сидением машины — там скрывался пространственный портал. По-прежнему досадуя на его медлительность, Голден отпихнул телохранителя и сам молниеносно ввёл команду.

— Переход через пространственный портал не слишком приятен, так что ты… — повернулся он к Линь Цзиншу.

Не успел он закончить: «…уж потерпи», как его оборвал окончательно спятивший искусственный интеллект машины: из пространственного портала пулей вылетел лазерный нож и в мгновение ока рассёк генерального секретаря Голдена на две идеальные половинки.

Телохранитель и Линь Цзиншу на миг оцепенели. В глазах по-прежнему смотревшего на жену Голдена, казалось, застыло потрясение.

В следующее мгновение его тело распалось надвое, и фонтан крови с ног до головы окатил Линь Цзиншу.

— Госпожа, отойдите! — завопил телохранитель.

Её тут же подхватили и вынесли прочь из машины. Оказавшись вне поля зрения других людей, она украдкой слизнула кровь с уголков рта.

«Горячая, — подумала она. — И довольно сладкая».

Затем, словно очнувшись [12], она издала подобающий ситуации звонкий крик.

Пребывающий в далёкой Восьмой галактике Чжаньлу, казалось, наконец что-то почувствовал. Он будто завис с чашкой в руке, не замечая, как льётся на пальцы кипяток.

Четвёртый брат внезапно поднял голову.

Надвигалась буря…


Примечания переводчика:

[1] Надвигалась буря — в оригинале чэнъюй 山雨欲来 (shān yǔ yù lái) — в пер. с кит. «надвигается ливень в горах», обр. в знач. «напряжённая обстановка, сложная ситуация».

[2] Благоуханные наряды и пышные причёски — в оригинале чэнъюй 衣香鬓影 (yīxiāngbìnyǐng) — в пер. с кит. «аромат одежды и тень от локонов на висках», образно об изысканной внешности богатой женщины.

[3] «Лес стел» 碑林 (bēilín) — собрание памятников и каменных стел.

[4] Небывалые — в оригинале чэнъюй 前无古人 (qiánwúgǔrén) — в пер. с кит. «то, что не делали предки в древности», обр. в знач. «не имеющий равных, непревзойдённый».

[5] Жизненные передряги — в оригинале 沧桑 (cāngsāng) — в букв. пер. с кит. «синее [море] — тутовые [рощи]», отсылка к чэнъюю 沧桑变化 (cāng sāng biàn huà) — в пер. с кит. «где было синее море, там ныне тутовые рощи», обр. в знач. «огромные перемены; житейские бури, невзгоды, превратности судьбы».

[6] Ничтожные людишки — в оригинале чэнъюй 酒囊饭袋 (jiǔnáng fàndài) — в пер. с кит. «бурдюк для вина и мешок для рисовой каши», обр. в знач. «никчёмный человек, дармоед».

[7] Обратное — в оригинале чэнъюй 南辕北辙 (nányuán běizhé) — в пер. с кит. «повернуть оглобли на юг, чтобы ехать на север», обр. в знач. «делать наоборот», «двигаться по ложному пути», «желания и действия не совпадают».

[8] Евгения 叶芙根妮娅 (yèfúgēnnīyà) — Ефугеньния, так записывается это имя по-китайски.

[9] Импотент — в оригинале 阳/痿 (yáng/wěi) — где 阳 (yáng) — мужское начало в даосизме, а 痿 (wěi) в пер. с кит. «неметь, сводить судорогой, атрофироваться».

[10] Украдкой — в оригинале идиома 神不知鬼不觉地 (shénbùzhíguǐbùjiǎode) — в пер. с кит. «даже духи не знали и демоны не почуяли», обр. в знач. «совершенно незаметно, в глубочайшей тайне; потихоньку, тайком».

[11] Играть с огнём — в оригинале идиома 敢在太岁头上动土 (gǎn zài tàisuì tóushang dòngtǔ) — в пер. с кит. «посметь разбить землю над головой бога Тайсуя», или «ворошить землю, когда Юпитер над головой» обр. в знач. «провоцировать гораздо более сильного», аналог поговорки «не буди лихо, пока оно тихо».

Тайсуй 太岁 (tàisuì) — планета Юпитер, считалось, что он постоянно меняет положение, а потому под его влиянием нельзя ничего строить. Тайсуем также именуют мелкого тирана, самого сильного в данной местности князька.

[12] Очнувшись — в оригинале 三魂七魄 (sānhúnqīpò) — даос. «три духовных начла и семь нечистых духов».


Следующая глава

Psoj_i_Sysoj, блог «Отбракованные»

Отбракованные. Глава 10

Предыдущая глава

А ведь если, будучи паршивой овцой, ты не сделаешься бессердечным, то как ты сможешь выжить?


***

Лу Бисин поспешно прибег к антикризисным мероприятиям, поочерёдно переговорив с отказавшимися от должности деканами и каждым из преподавателей. Увы, после только что отгремевшей церемонии открытия учебного года, поразившей своим оригинальным подходом, все попытки воздействовать на их чувства или растрогать — и даже завлечь щедрыми предложениями — не оказали на них ни малейшего воздействия.

Составивший черновик выступления старый декан выразился яснее ясного: люди, над головой которых простирается бескрайнее звёздное небо, даже в погоне за выгодой должны помнить о том, что есть черта, ниже которой падать не следует: нельзя допускать, чтобы жажда наживы попирала мечты и чувство собственного достоинства.

Даже когда эти самые мечты и чувство собственного достоинства доживают последние дни [1].

скрытый текстПробегав весь день напролёт без маковой росинки во рту, пока живот не прилип к спине, Лу Бисин был вынужден, признав бесплодность своих усилий, в полном одиночестве вернуться в административный корпус.

Тот встретил его бесприютной пустотой: не было ни единого человека, чтобы занять расставленные в идеальном порядке стулья. Обладающие изрядной выучкой преподаватели перед уходом собрали все свои вещи, так что в помещении царила первозданная чистота, будто здесь никто сроду не появлялся.

Покрутившись, Лу Бисин почувствовал, что здесь стало как-то чересчур тихо, и запустил систему автоматической уборки офиса, чтобы жужжание приборов хоть немного оживило царящее тут безмолвие, после чего подкрепился упаковкой спрессованной пищи.

Она представляла собой кусочки квадратной формы, весьма неприглядные на вид и настолько твёрдые, что желе боярышника было не отличить от камня, и всё же в них содержались все разнообразные питательные вещества и витамины, необходимые человеческому организму. Так что они отлично подходили, чтобы в экстренном случае по-быстрому заморить червячка, и к тому же стоили недорого — вот только ощущения от подобного перекуса были так себе; в конце концов, даже породистым собакам и кошкам требуется пища естественного происхождения.

Не то чтобы Лу Бисин из принципа не ел вкусной еды или не мог себе её позволить — всё дело в том, что, не будучи особенно склонным к чревоугодию, обычно он попросту не желал тратить на это усилия.

Наскоро разобравшись с ужином [2], Лу Бисин почувствовал, как мало-помалу поднимается уровень сахара в крови, вызывая ощущение усталости, вместе с которой на него накатила волна одиночества.

На пару мгновений он погрузился в оцепенение, пока на интерфейсе письменного стола не выскочил список имён — раздел персонала почти полностью подёрнулся пепельно-серым, за исключением одинокого имени ректора. В прошлом году ему удалось заманить в академию более ста студентов, в этом же из них не осталось и трёх десятков. За время перекуса Лу Бисина половина имён из этой тридцатки также выцвела на глазах — должно быть, получив табель с оценками, они окончательно покорились судьбе.

В этом году заявление на поступление в общей сложности подали сто пять человек — из них о себе дали знать девяносто, по большей части уроженцы Пекина, привлечённые возможностью поглазеть на прославленного Четвёртого брата — ну а после этого их поминай как звали. В первый же день академию покинули сорок человек, и это число то и дело менялось, будто в насмешку.

— До чего же трудно даются первые шаги [3], — тяжело вздохнул молодой ректор.

Объём лёгких Лу Бисина был так велик, что лишь спустя полминуты он завершил свой горестный вздох, тут же решив выкинуть эту мелкую неприятность из головы.

В конце концов, время не стоит на месте, цивилизация движется вперёд, прежние «паршивые овцы» путём непрерывной борьбы наконец добиваются равноправия, превращаясь в обыкновенных людей, однако новая эпоха плодит новых отщепенцев.

Сам Лу Бисин гордо величал себя гением, однако при этом понимал, что его гениальность с общепринятой точки зрения — не более чем иная разновидность ошибки природы.

А ведь если, будучи паршивой овцой, ты не сделаешься бессердечным, то как ты сможешь выжить?

Лу Бисин велел центральному компьютеру запустить электронную танцевальную музыку, от которой напрочь срывало крышу многоэтажных домов — прежде, принимая во внимание чувства почтенных профессоров, в стенах административного корпуса звучала лишь негромкая, нежная классическая музыка.

Однако нынче всё здание осталось в его распоряжении. Лу Бисин велел центральному компьютеру заблокировать все парадные и служебные входы и, убедившись, что никто его не увидит, наконец позволил себе полностью расслабиться, скинув пиджак. Что-то всё-таки продолжало его стеснять, и тогда он стащил обувь вместе с носками, выпустив на свободу томившиеся в долгом заточении пальцы ног. Стоящие на столе чашки позвякивали от басов, а ректор, словно заправский бандит, поставил ногу на стул и молниеносно разослал новые объявления о найме на работу, попутно эффективно разрабатывая «План Б»…

Не страшно, если он не сможет найти новых преподавателей — количество его студентов скоро весьма кстати сократится до такого числа, что на худой конец он сможет обучать их сам. С таким процентом отсева учащихся пройдёт не так уж много времени, как от академии «Синхай» останется один небольшой класс. Первый и второй курсы, а также все три факультета полностью сольются — так или иначе, табель успеваемости прошлого года показал, что для этой толпы выдающихся личностей разделение на курсы — чистая формальность.

Три крохотных шага просто составили в сумме один маленький шаг — Лу Бисин по-прежнему считал, что всё это имеет смысл. Если подытожить причины его неудач, то, делая слишком большие шаги, он просто-напросто зажал себе яйца. Уразумев это, Лу Бисин быстро разобрался с проблемой, не мудрствуя лукаво отбросив её в сторону. Фальшиво подпевая под оглушительный грохот музыки, он, пользуясь той аппаратурой, что была у него под рукой, принялся возиться с полученным от Линя чипом, решив хотя бы в общих чертах прикинуть, каково положение дел, прежде чем составить смету и вновь отправиться к Чжаньлу за деньгами.

При воспоминании о Чжаньлу мысли Лу Бисина непроизвольно перескочили от этого чудесного искусственного интеллекта к его владельцу — в то время как часть разума продолжала анализировать биочип, другая непостижимым образом — и без каких-либо на то оснований — переключилась на тот мимолётный взгляд, который Линь бросил на стоявшего посреди актового зала ректора.

Быть может, всё дело было в фантастических световых эффектах актового зала, а может, в том, насколько эпатажно выглядела появившаяся там преступная группировка; так или иначе, всплыв в памяти Лу Бисина, эта сцена так и продолжала неотвязно вертеться у него в голове.

Когда он наливал себе кофе, когда садился, чтобы составить исследовательскую программу, когда, вновь поднявшись на ноги, принялся завывать под музыку, дёргая руками и ногами в такт… глаза Линя неотвязно впивались ему в затылок, будто следующая за ним по пятам тень. Из-за этого пристального взгляда Лу Бисин смутился, что разгуливает полуголым в общественном месте, и, устыдившись, вновь натянул одежду, приведя себя в приличный вид, пусть здесь никто не мог его увидеть.

Планируя создание лаборатории, Лу Бисин загодя подумал о том, как использовать её для учебной практики, попутно прикидывая, как бы обманом заставить Чжаньлу наставлять студентов вместо себя.

Также неплохо было бы воспользоваться этой лабораторией, чтобы в свободное время почаще наведываться к своему великому покровителю [4], чтобы сообщать ему о ходе исследований — при мысли об этом ректор Лу почувствовал, что наконец как следует распланировал свою работу, вновь преисполнившись революционного оптимизма и пламенного боевого задора.

Однако прежде, чем Лу Бисин сам отправился к нему, какую-то пару дней спустя ставший гвоздём духовного мира ректора Лу «великий покровитель» заявился к нему собственной персоной.

Когда Четвёртый брат велел Чжаньлу починить транспортное средство Паука, то, поскольку самому главе преступной группировки не было смысла держать этот мех у себя, он подумал о том, что мог бы подарить его академии Синхай в виде пожертвования.

Прихватив несколько человек, Пенни препроводила подарок в академию Синхай, поставив его перед учебным корпусом. Поговаривали, что она была любовницей прежнего босса «Чёрной дыры», однако на самом деле это не соответствовало действительности. Прежний глава был известным завсегдатаем весёлых домов [5], а потому у него было столько любовниц, что он не всех их узнавал в лицо, так что, попав в их число, Пенни не извлекла бы из этого ни малейшей пользы для себя. Вместо этого она сделалась «старшей сестрицей Пенни», работая в поте лица, дабы взять в свои руки арсенал своего босса, сделавшись ближайшим доверенным лицом старого главы.

К сожалению, этот самый прежний глава мыслил слишком узко — как только ему на глаза попадался миловидный член его банды, так тот мигом становился объектом его заигрываний [6]. Ну что за ненасытное животное? Стоит ли удивляться, что в конце концов его сердце было разбито?

В те времена, когда Линь явился с другой планеты, бывшего главу со всех сторон обложили вражеские мехи и бронемашины, так что он чувствовал приближение конца. Прибыв на Пекин, Линь в поисках средств к существованию устроился работать дворником. Производя осмотр чистящей машины, он по счастливому стечению обстоятельств оказался рядом с местом стычки. По сети своей колымаги Линь сумел вторгнуться в системы управления мехов, превратив их из огромных боевых монстров в грозного вида [7] модельки.

После этого прежний босс признал его своим побратимом, даровав ему звание Четвёртого брата — тем временем второй и третий успели благополучно отправиться к праотцам [8] — их старший братец избавился от обоих, когда эти ослы больше не пожелали тянуть на него лямку.

Тогда «Чёрная дыра» ещё не занимала главенствующего положения на Пекине — она достигла его благодаря тому, что именно её выбрал Линь. Когда старый глава осознал, что его младший братец чересчур талантлив, у него сделалось неспокойно на душе, так что он вновь принялся точить нож на осла, который того и гляди сбросит с себя жернов — но неожиданно его доверенное лицо затеяло бунт, и благодаря совместным усилиям Пенни и Четвёртого брата направленный против рабочего ослика нож прошёлся по шее хозяина.

Под вой ледяного зимнего ветра женщина натянула капюшон куртки пониже и, задрав голову, спросила у Четвёртого брата:

— Я слышала, что все здешние учителя разбежались, так к чему передавать им что-либо?

В те дни, когда Четвёртому брату не приходилось исполнять представительские функции, поднимаясь поутру, он одевался кое-как, не обращая внимания на свой внешний вид. Заметив, что Пенни замёрзла, он немедленно отвёл её в закрытое от ветра место, по пути бросив:

— Раз он желает играться, просто не мешайте ему это делать, и всё тут.

Пенни по-прежнему не оставляли сомнения [9]: хотя Четвёртый брат казался равнодушным и бесстрастным, рядом с ним всё время крутился этот смазливый мальчишка Чжаньлу, то и дело «проявляя любезность» — где гарантия, что не найдётся иных юных любезников, готовых во всём ему подражать? Потому Пенни бросила, прощупывая почву:

— Похоже, вы и впрямь симпатизируете господину Лу.

— Я кое-чем обязан его отцу, — отозвался Четвёртый брат.

— Правда? — ошеломлённо переспросила Пенни. За те пять лет, что она знала Четвёртого брата, она ни разу не видела, чтобы тот покидал пределы планеты. Ей было известно лишь, что он и Лу Бисин, тот сбежавший из дому чудаковатый молодой барчук, связаны крепкими узами давнего знакомства, но никто прежде не слышал, что её босс знаком с его отцом. — Так наша «Чёрная дыра» поддерживает связь с Одноглазым ястребом?

— Вовсе нет, он даже не знает, что я здесь. — Помедлив, Четвёртый брат добавил: — Много лет назад, после одного несчастного случая, он помог мне вернуть памятную вещь моего старого друга.

Молча идущий рядом с ним Чжаньлу при этих словах поднял голову, но Четвёртый брат лишь улыбнулся ему, больше не добавив ни слова.

В это мгновение рядом послышались голоса — оглянувшись, Пенни обнаружила, что они укрылись от ветра позади учебного корпуса.

Лу Бисин собрал в большой аудитории всех своих студентов, более всего походящих на стаю обезьян — они даже могли, подобно им, принять любую позу. В противоположность своим ученикам безупречно элегантный ректор Лу, чинно восседая за учительским столом, самолично читал им лекцию — по доносящимся из окна фразам было ясно, что основной темой занятия была межзвёздная контрабанда.

Лу Бисин излагал материал легко и просто, и при этом столь убедительно, что его подопечные мартышки, которые никак не ожидали, что первый день занятий будет столь захватывающим, и впрямь слушали его со всем вниманием.

— Контрабанда в Восьмой галактике стара как мир. Наибольшим спросом на рынке обычно пользуются оружие, боеприпасы и электронная аппаратура; от случая к случаю кто-то перевозит по мелочи еду и бытовые товары. — Лу Бисин показал студентам на карте за своей спиной маршрут: — Этот путь столь извилист главным образом потому, что контрабандистам приходится укрываться от пограничных патрулей Седьмой галактики. Наша же галактика не станет вмешиваться в процесс, пока вы не попытаетесь отбить путь и товары у местных воротил.

Казались, студенты прямо-таки опьянели от обилия полученных знаний [10]. Взломавший систему актового зала в первый день Уайт продолжал проявлять не меньшую активность.

— Ректор, а сколько денег я смогу зашибить на этом за один заход? — перебил он Лу Бисина. — И какая в среднем разница цен на контрабандные товары?

— В межпланетной контрабанде нет такого понятия как «разница цен», золотце [11], это тебе не оптовая торговля мелким товаром, — ответил ему лектор. — На той стороне не принимают валюту Восьмой галактики, ведь там от неё никакого проку. Опять же, они не явятся в Восьмую галактику, чтобы вывозить отсюда товары — потому-то самым простым способом оплаты является бартерный обмен. Что же касается меновой торговли конкретными товарами, то продавец и покупатель должны всякий раз отдельно обсуждать условия сделки, ведь они всегда различны, так что размер твоей прибыли будет всецело зависеть от твоей же сноровки.

Уайт превосходно разбирался в компьютерах. По меркам Восьмой галактики он, можно сказать, происходил из зажиточной семьи — он также принадлежал к тем немногим учащимся, что обладали настоящим аттестатом о законченном начальном образовании. Поговаривали, что его семья собиралась эмигрировать в Седьмую галактику, так что он поступил в академию Синхай лишь ради того, чтобы утолить любопытство, убивая время. Будучи несколько избалованным и при этом сохранившим детскую непосредственность, он не удержался от нового вопроса:

— Ректор, вот ты только что сказал, что они не импортируют товары из Восьмой галактики. Что же в таком случае можно им предложить в обмен?

Вместо ответа Лу Бисин смерил его пристальным взглядом и задал встречный вопрос:

— Кто-нибудь знает?

В этот момент из угла раздался голос мрачной девушки — той самой, которая соорудила самодельную лазерную пушку.

— Людей, долбоёб. В Восьмой галактике имеется предостаточно таких никудышных болванов, как ты, которых можно продать инопланетянам, чтобы те ставили над ними эксперименты — или для любых других незаконных дел.

Выражение лица Уайта мигом переменилось.

— Как тебя зовут? — спросил у неё Лу Бисин.

— Мята, — ответила девушка, бросив на него быстрый взгляд. Хотя для здешних представителей низших классов такое имя, пожалуй, не лезло ни в какие ворота [12], её манеры казались не по возрасту зрелыми — словом, глядя на неё, невозможно было представить, что она при малейшем поводе для раздражения тут же наставит на тебя пушку.

— Правильно, торговля людьми — важнейшая статья контрабандного промысла, составляющая свыше семидесяти процентов сделок. Мята получает один балл за активность в классе — всего же их потребуется шестьдесят. Надеюсь, что все присутствующие к концу семестра наберут необходимое количество баллов — тогда вам легче будет сдать итоговый экзамен. — Лу Бисин умудрялся с необычайной лёгкостью переключаться с торговли людьми на экзамены, с контрабанды на потогонное производство. — Помимо вышесказанного, также имеет значение торговля запрещёнными товарами — например, в Восьмой галактике это частные арсеналы оружия и боеприпасов, товары пиратов из открытого космоса и некоторые вещи, торговля которыми запрещена в цивилизованных регионах.

— И что же там запрещено? — вновь пожелал докопаться до сути Уайт.

— Многое, например, некоторые искусственные существа, — ответил Лу Бисин. — Тебе когда-нибудь доводилось видеть существо с человеческой головой и телом змеи [13]? Когда большой человеческий мозг насильно сращивают с телом змеи, это порождает некоторые проблемы с интеллектом — IQ такого существа не превышает аналогичный для человека лет пяти-шести. Хоть они малость глуповаты, однако мыслят и чувствуют как обычные люди, а также обладают роскошным блестящим хвостом, а потому некоторые богачи ценят их как экзотических домашних питомцев.

— Ректор, а ты это видел? — ошеломлённо спросил Уайт.

— Встречал одну в детстве, — помедлив, ответил Лу Бисин. — Кто-то подарил её моему отцу, и я, прокравшись в подвал, нашёл её. Обычно это девушки — ведь они красивее — хотя говорят, что и мальчики, случается, недурно выглядят.

— А что потом? — не унимался студент.

— Я её застрелил, — ответил Лу Бисин.

В классе повисла тишина.

Спустя какое-то время раздался приглушённый голос Уайта:

— Ты… вы не выпустили её на волю?

— Таких вот красавиц-змей, а также некоторых русалок даже генетически ущербными не назовёшь — они сотворены в полном соответствии с извращёнными эстетическими вкусами богачей, так что не в состоянии выжить вне строго регулируемых условий террариума и системы доставки питания. Если человеку, не имея выбора, приходится жить подобно скоту, то, по крайней мере, он должен быть свободным. — Обычно озаряющая лицо Лу Бисина тёплая дружелюбная улыбка в какой-то момент исчезла, слегка насмешливое выражение лица застыло, будто подёрнулось изморозью. Высказавшись, ректор больше не пожелал углубляться в эту тему — подняв руку, он оборвал вопросы любопытных студентов: — Переходим к следующей теме.

Решив не отвлекать его, Четвёртый брат велел Пенни задержаться с несколькими людьми, чтобы передать мех Лу Бисину, а сам бесшумно удалился, прихватив с собой Чжаньлу.

Садясь в машину, он внезапно попросил своего помощника:

— Можешь ещё раз проверить гены Лу Бисина?

Стоило отзвучать его словам, как Чжаньлу тут же взялся за дело. Вскоре бесстрастный механический голос огласил результат:

— Третий тест, результат сканирования генов не соответствует заданному.

Четвёртый брат вздохнул, откидываясь на спинку сидения.

— Господин, с тех пор, как генерал Лу Синь погиб в результате катастрофы, а его жена пропала, прошло тридцать три года. Судя по состоянию скелета ректора Лу, ему лишь двадцать восемь лет, так что возраст не сходится. В течение этих пяти лет вы уже в третий раз поддаётесь сомнениям. При этом я всякий раз проводил для вас сканирование генетического кода ректора Лу, и вот уже в третий раз получаю отрицательный результат, — промолвил Чжаньлу. — Генерал Лу до самой смерти поддерживал добрые отношения с Одноглазым ястребом, потому-то тот тридцать три года назад сменил фамилию, дабы почтить его память. Если именно из-за фамилии вы подозреваете, что ректор Лу и есть тот, кого вы ищете, то поверьте, для этого нет никаких оснований. То, что Одноглазый ястреб вернул вам одну реликвию, вовсе не значит, что и другая также у него.

— Но он сумел взломать мою систему шифрования, — прошептал Четвёртый брат. — Кроме меня самого сделать это может только…

— Технический уровень ректора Лу необычайно высок, — ответил на это Чжаньлу. — Так что при должном везении он был вполне способен вскрыть электронный замок — я бы не сказал, что вероятность этого совсем ничтожна…

Не желая продолжать этот спор, Четвёртый брат ограничился простым:

— Ага.

Какое-то время Чжаньлу тоже хранил молчание, но внезапно вновь задал вопрос:

— Когда вы в прошлый раз сказали: «Если поиски и окажутся безрезультатными, оставим эту затею», вы ведь на самом деле кривили душой [14], верно?

Однако Четвёртый брат вновь сделал вид, что не слышал, подумав при этом, что интеллект Чжаньлу и впрямь всецело заслуживает называться таковым, вот только подчас он чересчур много говорит.


Примечания переводчика:

[1] Доживали последние дни — в оригинале чэнъюй 穷途末路 (qióngtú mòlù) — в пер. с кит. «безвыходное положение, конец путешествия (гибельный тупик), обр. в знач. «зайти в тупик».

[2] Наскоро разобравшись с ужином — в оригинале чэнъюй 三口两口 (sān kǒu liǎng kǒu) — в букв. пер. с кит. «три глотка, два глотка» — обр. в знач. «перекусить по-быстрому».

[3] До чего же трудно даются первые шаги — в оригинале чэнъюй 举步维艰 (jǔbù wéijiān) — в пер. с кит. «тяжело пуститься в путь», обр. в знач. «трудно сделать даже шаг», «преодолевать трудности».

[4] Великий покровитель — в оригинале 大金主 (dàjīnzhǔ) — дацзиньчжу — в букв. пер. с кит. «большой золотой хозяин (распорядитель)».

[5] Гарем — в оригинале 花丛 (huācóng) — в пер. с кит. «куртина», обр. в знач. «букет красавиц», «бордель».

[6] Заигрывания — в оригинале чэнъюй 动手动脚 (dòngshǒudòngjiǎo) — в пер. с кит. «пустить в ход руки и ноги», обр. в знач. «шутить, баловаться», «заигрывать с женщинами».

[7] Грозного вида — в оригинале чэнъюй 张牙舞爪 (zhāngyá wǔzhǎo) — в пер. с кит. «оскаливать зубы и выпускать когти», обр. в знач. «со свирепым и коварным видом, в лютой ярости, в диком бешенстве».

[8] Отправиться к праотцам — в оригинале 成了牌位 (chéngle páiwèi) — «благополучно достигнуть (завершиться) таблички предков (ритуальной табличкой).

[9] Не оставляли сомнения — в оригинале чэнъюй 疑神疑鬼 (yí shén yí guǐ) — в пер. с кит. «сомневаться и в духах, и в демонах», обр. в знач. «сомневаться решительно во всём, подозревать всех и вся», «бояться собственной тени».

[10] Опьянели от обилия полученных знаний — в оригинале чэнъюй 如痴如醉 (rúchī rúzuì) — в пер. с кит. «словно пьяный и глупый», обр. в знач. «обезуметь от счастья, опьянеть от впечатлений».

[11] Золотце — в оригинале 宝贝儿 (bǎobèi-r) — в пер. с кит. «дорогой, любимый», а также «ценность, сокровище», в т. ч. в ироническом значении слова, и «товар» на жаргоне Таобао.

[12] Не лезло ни в какие ворота — в оригинале чэнъюй 不成体统 (bùchéng tǐtǒng) — в пер. с кит. «не годится, ни приличия, ни достоинства», «грубое нарушение правил приличия».

[13] Существо с человеческой головой и телом змеи — в оригинале 人头蛇身 (rén tóu shé shēn) — в китайской мифологии — Нюйва, в некоторых версиях — также её брат Фуси. Согласно мифу, Нюйва вылепила из глины первых людей.

[14] Кривили душой — в оригинале 口是心非 (kǒu shì xīn fēi) — в пер. с кит. «на устах одобрять, а в душе отвергать», обр. в знач. «лицемерить».


Следующая глава
Страницы: 1 2 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)