Что почитать: свежие записи из разных блогов

Записи с тэгом #искусство из разных блогов

Reewy-san, блог «Сама с собой»

Властелин ничего

В прошлую пятницу я решила вечером после работы выйти прогуляться из этой реальности в прекрасный фентези-мир мюзикла "Последнее испытание" с его магами, чародеями, жрецами, рыцарями, богами света и тьмы, магией и волшебством. Хоть это уже 3 постановка, которую я посмотрела, а также был прочитан книжный оригинал, и прослушан аудиоспектакль - я до сих пор не могу окончательно вернуться обратно. В голове целыми днями крутятся арии, мелодии, проигрываются роли, я снова отправляюсь в приключение с кампаней старых друзей: Реистлином, Крисаниней, Карамоном и прекрасной богиней тьмы Такхизис. Мне снова безумно жаль Рейстлина в его стремлении к власти и отказа от любви, но он этот путь сам выбрал. Но уже совсем по другому оцениваешь решения и действия Крисании - всё-таки ее доля вины тоже есть (Рейст очень коварный тип, хитрый манипулятор, знает за какие ниточки дергать).
В новой постоновке всё прекрасно - и аранжировка, и живой оркестр, актерский состав, игра, костюмы, декорации, дописанное,
переработанное, расширенное либретто, новые персонажи. Минус для меня только один,а точнее два - два чёрно-белых Даламара вместо одного прекрасного темного эльфа но я в интернете видела,что сейчас там всё поправили - и Даламар теперь каноничный эльф
Приятно видеть, что проект, созданный, можно так сказать, любителями, со временем вырос в такое масштабное произведение искусства, которое до сих пор цепляет за душу и продолжает находить новых поклонников.

Но в душе всё-равно остаётся самой любимой минималистичная гастрольная версия
скрытый текст


opheliozz, блог «читательский дневник»

* * *

(с) Грейвс Р. Белая Богиня

полный текст

opheliozz, блог «читательский дневник»

* * *

Ночная Кобыла — одна из самых жестоких ипостасей Белой Богини.

Ее гнезда, если набрести на них в снах, находятся на скалах или на ветвях высоких и дуплистых тисов и сделаны из тщательно подобранных веток, выложены белой шерстью лошадей и перьями пророческих птиц, а внутри набросаны челюсти и внутренности поэтов.

(с) Грейвс Р. Белая Богиня

Ricky, блог «Art Gallery»

Микола Пимоненко "З лісу", 1900 р.

 

Ricky, блог «Art Gallery»

Verfallene Kapelle (Chapel Ruin), 1845 by Carl Hasenpflug

Ricky, блог «Art Gallery»

View of Piazza Duomo. Giovanni Migliara (1785-1837)

Ricky, блог «Art Gallery»

Vincent van Gogh Fan Illustrates the Dutch Artist’s Life in a Colorful Comic Series



СМОТРЕТЬ ДАЛЬШЕ +8















opheliozz, блог «читательский дневник»

* * *

цитаты из Скржинская М. Мифы о богах в культуре и искусстве античных государств Северного Причерноморья полный текст

opheliozz, блог «читательский дневник»

* * *

в Магистре было упоминание о 4 драгоценностях кабинета учёного, письменных принадлежностях, которые всегда должны быть под рукой. до этого я и не знала о таком благоговении китайцев перед письменной культурой - и вообще о Др. Китае мало знала. так что до сих пор пополняю знания:

https://anashina.com/chetyre-dragocennosti-kabineta-uchenogo/

слава Магистру, который меня на это всё надоумил.

opheliozz, блог «читательский дневник»

* * *

*Carceri* и *Римские древности* от Пиранези
скрытый текстИмя итальянского архитектора Пиранези для сегоднящнего дня совсем не знаменито, а многие его даже никогда и не слышали. По сути, можно считать, что до нас дошло не само имя Пиранези и его специфическое наследие, а некий мифологический образ.
Джованни Батист Пиранези (с 1720 по 1778) формально принадлежал венецианской пейзажной школе. Но топографическая точность, отличавшая работы этой школы, не смогла ужиться рядом с фантастическими образами видений, представленными в работах Пиранези (то есть, это он не смог ужиться с академическим направлением).
Джованни Пиранези был гравером и архитектором и до сих пор, наверое, считается одним из самых необычных мастеров в истории итальянского, а может, и всемирного искусства. В такой специфической тематике, в какой работал Пиранези, его до сегодняшнего дня никто не превзошел.
Я вряд ли смогу дать полную панораму комментариев ко всему его творчеству, поэтому выбираю несколько циклов его гравюр, один из которых наиболее ярко представляет специфику пиранезиевской техники, второй же поражает реципиента своей грандиозностью.
«Темницы»
Современников, интересующихся его многочисленными шедеврами, поражали его странная фантазия и колоссальная продуктивность, сочетавшиеся с высоким качеством выполнения каждого офорта. Романтики в буквальном смысле бредили этими гравюрами - восторженные письменные отклики о них оставили, среди прочих, Гюго, Бодлер, Готье, для которых «Темницы» были образцовым художественным выражением всего самого для них на тот момент актуального: кошмар, вселенское одиночество, мегаломания и болезненная фантазия - по идее, и разрыв с традицией, поиск нового выражения - по технике. Они считали, что его гравюры являются сновидческими, самыми что ни на есть визионерскими, то бишь увиденными им в состояниях, не доступных обывательскому взору. Возможно, доля правды в этом есть, ведь мастер создавал этот цикл, пока был болен малярией, а значит в постояных приступах лихорадки.
Идеальным случаем проникновения «Тюрем» в искусство и в частности мировую литературу считается «Исповедь опиомана» де Куинси. Сам Томас де Квинси этих гравюр не видел и писал о них исключительно со слов Кольриджа, и притом по памяти (так, по райней мере, он говорит в своем романе). Тем не менее, пассаж в «Исповеди», описывающий только одну картину, проливает свет и на остальные гравюры из этого цикла:
«В них запечатлелись картины тех видений, что являлись художнику в горячечном бреду. Некоторые изображали пространные готические залы, в которых громоздились разных видов машины и механизмы, колеса и цепи, шестерни и рычаги, катапульты. Пробираясь на ощупь вдоль стен, вы различаете лестницу и на ней – самого Пиранези, пролагающего себе путь наверх; следуя за ним, вы обнаруживаете, что лестница неожиданно обрывается. Однако поднимите взор и гляньте на пролет, что висит еще выше – и опять вы найдете Пиранези. Но зрится вам новая площадка, и вновь несчастный Пиранези – и так далее, до тех пор, пока бесконечные лестницы вместе со своим создателем не потонут под мрачными сводами».
Интересно, что, когда исследователи под микроскопом рассмотрели все восемнадцать гравюр, ни на одной из них не обнаружили лестницы, которая просто так обрывалась бы над бездной: при том, что иногда совершенно непонятно, что с чем лестницы эти связывают, они определенно куда-то ведут..." (сокращено A.N.)
Между тем композиция всех листов «Тюрем» такова, что зритель всякий раз стоит у некоего портала, видимого или подразумеваемого, а сам вид очередной «темницы» изображен так, будто он находится на значительном расстоянии от этого портала – иначе было бы неозможно охватить все пространство снизу доверху. Иногда такие перспективы предумышленно неправильны, что, наверное, и стало таким ярким эффектом сновидения и галлюцинации. Именно за такие странности и ценили романтики «Тюрьмы»: с одной стороны, гравер распахивал перед своим зрителем бездны, а с другой – как бы хватал его в последнее мгновение, когда тот туда уже низвергался.
Первое издание «Тюрем», или Воображаемых тюрем, как первоначально назвал их Пиранези, появилось, когда ему было лишь 22 года – в 1745. По не вполне проверенным данным, гравер создал тогда четырнадцать таблиц отнюдь не в ясном рассудке: заразившись по переезде в Рим из Венеции малярией, он болел долго и тяжело, изживая горячечный бред с помощью зарисовок – поэтому и получилось, что все эти залы, переходы не чем иным, как бредом, и не являются.
В 1761 году – уже прочно осев в Риме и сделав себе имя – художник вернулся к этому циклу, причем не только добавил к прежним 14-и еще четыре гравюры, но и переработал прежние офортные доски. Штрихи стали более глубокими и беспокойными, появились новые, еще более странные атрибуты, да и вся атмосфера в целом стала куда более тягостной и пугающей.
Если смотреть на весь цикл Темниц, перед нами предстает галерея монохромной графики, замкнутой, заштрихованной до ассоциаций с тюрьмой. Всем гравюрам свойственна обостренная трехмерная детализация, доведенная до предела осязаемости, что усиливает тяжелое впечатление от многочисленных нагроможденных деталей.
Здесь невозможно увидеть целое (здание) - всегда представлен только фрагмент целого.
Здесь отсутствует внешний мир, окна, или какая-либо перспектива вне пределов нагроможденных сооружений - представлен только замкнутый интерьер. Здесь нет центра, начала, конца - есть бесконечное множество лестниц, переходов, веревок.
Здесь нет образа, которое держало бы всю картину и которое заставило бы глаз остановиться - одно только непрерывное движение без конечного пункта. Полная пространственная дезориентация.
Главная же архитектурная деталь, на которой строятся Тюрьмы, - это арка, а арка, как правило, это часть портала. Но нагромождение этих арок у Пиранези слишком фантастично и с практической стороны бессмысленно: каждая из их нужна лишь затем, чтоб поддерживать другую.
Странность этого цикла, озадачивающая исследователей, - это то, что здесь почти нет примет тюрьмы как таковой (лишь на одной гравюре мы видим несколько прикованных великанов). Да и само пространство пиранезиевских тюрем - громадное, разомкнутое, почти лишенное стен.
По сути ведь самая страшная тюрьма - это не камера, а именно бесконечное пространство, из которого нет выхода.
В еще одном художественном тексте, очерке анонимного автора в 1831 «Жизнь кавалера Пиранези» есть любопытный отрывок, принадлежащий якобы самому Пиранези:
«Я сидел, прикованный цепями, во мраке. Не знаю, как долго это продолжалось. Потом за мной пришли и повели куда-то. Они сказали, что покажут мне кое-что. Факел позволил разглядеть на громадной плите позеленевшую от времени надпись: "Темница Джованни Баттиста Пиранези". Как? Да ведь это я — Пиранези! Я вообразил себе эти страшные казематы, а они выстроили их! я уже поднимался по бесконечной винтовой лестнице, которая гигантской спиралью вилась вокруг столба. Я увидел чудовищных размеров какие-то приспособления, цепи, кольца, ввинченные в камень. Теперь лестницы из винтовых превратились в прямые, почти отвесные. Стены здесь были сложены из грубо отесанных плит. Высоко надо мною тянулись лестницы, лестницы, лестницы. Вдруг арки начали расширяться, образуя необозримые глазом пролеты. На каменной плите, обрывающейся прямо над пропастью, извивались прикованные к столбам гиганты. Так вот для чего выстроили эти чудовищные лабиринты! Их четко повторяли такие же существа где-то там, на головокружительной высоте, передавая их все дальше. Страшные, неповторимые темницы!»
В этом отрывке великолепно выражена идея «внутреннего путешествия», совершенного Пиранези. Здесь выделен момент активного проникновения самого автора в создание собственного воображения, что очень созвучно романтической эстетике и уже попахивает постмодерном.
Принято считать, что главным наставником Пиранези был мастер Тьеполо, который оставил немало своих офортов вполне фантасмагорического содержания – однако с архитектурой они имели мало общего. Однако нужно вспомнить, с кем Пиранези общался в Риме: несколько художников семьи Бибиена, Юварра и Валериани. Все они – театральные художники, слава позднебарочного оперного театра. Добавим к ним еще и Паннини, который в театре напрямую не работал, но был широко известен в Европе как мастер перспективных ведут, вымышленных и взятых с натуры. Этот круг знакомств объясняет многое в замыслах «Тюрем».
«Римские древности»
В 20 веке фигура Пиранези появилась на страницах «Образов Италии». Небольшой очерк П.П. Муратова, написанный в традициях романтической прозы, вполне раскрывает особенности гения Пиранези, который «появился как раз в ту минуту, когда на земле Рима прекратилось многовековое сотрудничество искусства и природы, а XVIII век только что внес последние архитектурные и живописные черты в картину Рима. Пиранези оставалось увековечить ее в своих гравюрах, самые эти руины, словно застигнутые им в последние часы их дикого, естественного и нетронутого великолепия».
Несколько ярких страниц романа «Эгерия» (1922) Муратов также посвящает Пиранези. Здесь наш гравер предстает неутомимым энтузиастом - мечтателем и любителем древностей.
В серию, посвященную Вечному городу, входит 137 гравюр, запечатлевших образы древних и современных достопримечательностей Рима. Все памятники, запечатленные мастером, существуют или существовали в действительности. По отзывам современников, даже мелкий пейзаж, окружающий достопримечательности, был передан верно.
Рим с того момента, когда Пиранези среди древних руин "строил" свой Вечный город, достаточно сильно переменился. Изменен масштаб. Повсеместно гипертрофируя масштаб Рима, Пиранези создал город гигантов. Словно это был город грандиозных руин, сотворенных кем-то в глубокой древности и уже давно покинутый обитателями.
Экспозицию открывает карта Рима, созданная Пиранези около 1774 года. Остальные гравюры расположены в соответствии с географией Рима. Так, чтобы зритель мог почувствовать себя путешественником, совершающим прогулку по улицам Вечного города.
Как и путешественники предшествующих тысячелетий, зрители гравюр входят в Рим с севера, через Порто дель Пополо. Следуя по главной артерии Рима - Корсо - они поднимаются к Капитолию и исследуют легендарные памятники древнего мира.
Иногда художник позволяет увидеть памятник лишь издали, иногда предлагает подойти ближе и исследовать его более подробно.
На его гравюрах запечатлены Замок Святого Ангела, площадь Святого Петра, арка Константина, руины терм Каракаллы и многое другое… Дальше путь лежит за городские стены к пирамиде Цестия и могилам родовитых римских семейств.
Вся панорама города, изображенного в гравюрах, позволяет оценить уникальность видения Рима Пиранези. Статья Луиджи Фикаччи так и называется: "Рождение Рима из духа Пиранези". Художник не просто составил художественный каталог древних руин, он реконструировал их, создавая из осколков мертвого прошлого новую, хоть и достаточно субьективную реальность.
Подпустив театральности в реальный Рим, Пиранези превратил архитектуру города в зрелище. Реальная архитектура потеряла свою обычную функцию, т. е., перестала быть жильем, храмом, термами - теперь это полноценное и самодостаточное зрелище для реципиента. И если архитектура Ренессанса имела четкое общественное назначение - для синьоров или для молящихся, то тут она стала просто усладою для глаз. С легкостью, невероятной для XVIII века, Пиранези перевел все привычные темы архитектуры - гражданственность, сакральность, etc - в зрелище, а эта особенность - вторичность живописного измерения по отношению к архитектурному - сближает живопись теперь уже руин города с кино и с театром.
все, мысли кончились )))
Страницы: 1 2 3 4 5 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)