From the Cradle to the Grave23 читателя тэги

Автор: Gun_Grave

 Этот дневник — зеркало моего дневника на дайри.ру.  Есть еще запасной аэродром на journals.

Баллада о взаимопонимании

 Взято с Удела Могултая.

Пишет Antrekot:

 

 В 1616 году хатамото Миура Андзин, владетель Хеми, что в провинции Сагами, получил официальное предупреждение, требующее от него прекратить прятать у себя католических священников. Миура возмутился и отписал, что никаких священников он не прячет, а что у него дома бесперечь испанские представители живут — так это сёгунат в своей безграничной мудрости пожелал их у него разместить по причинам языковым и прочим, а сам бы он без них с большим удовольствием обошелся, в виду всего предыдущего опыта и проблем санитарного свойства. И получил характерный ответ — "Вы не оправдывайтесь, вы просто прекратите." Из чего следует, что Миуру, то есть Вильяма Адамса, в сёгунской канцелярии знали очень хорошо.

Баллада о прикладном конфуцианстве

 Взято с Удела Могултая.
Пишет Antrekot:

Часть первая, уголовная  Часть первая, уголовная

 В городе Мацуширо, что в провинции Мино, жил-был человек по имени Ихэй, что по торговым делам должен был часто бывать и живать в Эдо. И была у него жена с редким именем Умэ ("Слива"), чья семья проживала в деревне Комабаяши, что в провинции Мусаши. В один прекрасный день, летом 1711 года, к той жене в гости приехал брат и пригласил ее пожить у них — мол, муж твой по торговым делам задерживается, а обратно через нас поедет, так подожди его под родительской крышей. Поехала, отчего же нет. Приехала, живет, а муж как сквозь землю. Нет его и нет. Она родню допрашивать, родня ей — говорил, 28 будет. Срок прошел, вестей нет, а тут еще соседи сказали, что ниже по реке утопленник всплыл. Жена туда. Так и так — утопленник. Зацепился за корягу и висит. Только вот беда — вниз лицом и не близко. А по сложению, вроде, похож.
 Умэ домой — а отец с братом помочь отказываются наотрез. Мол, только они еще посторонних утопленников из речки не таскали.
Так что женшина ночь проплакала, а утром пошла к деревенскому старосте и доложила по всей форме. Старосте деваться некуда, пришлось вылавливать. Оказалось— действительно Ихэй и, конечно, мертвей мертвого.
 Тут дело переходит в ведомство губернатора, начинаются допросы, в доме тестя обнаруживают вещи покойного, алиби нет, косвенные улики есть, а вскоре и прямые вылезают, потому что из двух крестьян преступники плохие и непредусмотрительные. В общем, позарились на деньги и товар, да и убили зятя.
 Ну с убийцами все как бы понятно. А юридическая неясность возникает относительно кого? Относительно, естественно, женщины по имени Умэ. И — нет, никто ее совершенно не заподозрил в соучастии, у нее как раз алиби было, а мотива не было, мужа она любила, жила с ним хорошо, а от смерти его много теряла. Да и вообще раскрылось преступление только благодаря ей. В чем и было дело. Потому что по законам страны непочтительность к родителям, особенно к отцу — это тоже сугубая уголовщина. Ну а стать причиной, по которой отец потеряет жизнь... это, согласитесь, явная непочтительность.


Часть вторая, юридическая  Часть вторая, юридическая

 Тут судебная система зависает — у них явная пострадавшая по делу вдруг оказалась обвиняемой — и обращается к специалистам, то есть к экспертам-конфуцианцам. Специалисты говорят, никуда не денешься: «Любой может быть мужем и только один отцом.» Да и китайский уголовный кодекс требует предавать смерти тех, кто доносит на преступления отца и матери — детям такие преступления подобает покрывать... И японский тоже к таким людям строг — в диапазоне от изгнания до повешения. В общем, рекомендации оказались суровы. Одни советовали посадить женщину в тюрьму на год, конфисковать ее имущество, а по истечении срока — отдать ее в служанки. Другие - отправить на работы. Один из самых знаменитых тогдашних конфуцианских ученых, Хаяши Хоко, постановил, что женщину следует казнить, если она подозревала родню в убийстве, и отправить в исправительные работы, если нет.
 На этой стадии дело дошло до сёгуна и совета старейшин — и их здравый смысл восстал и потребовал развернутого объяснения на каждое решение. А пока ученые писали, сёгун с губернатором тишком заказали отдельную экспертизу. У кого? У человека по имени Араи Хакусеки. Да-да, у того самого товарища, шпаны и рационалиста, финансиста, мастера меча и основателя современной японской историографии, который утверждал, что императорская династия — сугубо человеческого происхождения (и это не должно иметь никакого значения, потому что социальная традиция — вещь бесценная), а сегунам пора бы перестать валять дурака и назваться королями, каковыми они и являются по существу, а не морочить голову своим подданым и не вгонять в штопор окрестных правителей. Ну и да, по совместительству он тоже конфуцианский ученый (и даже сёгуну оное конфуцианство преподавал). А еще он по профессии политик — и никаким образом не дурак. И приличный человек, хотя это не профессия.


Часть третья, казуистическая Часть третья, казуистическая

 Поскольку он приличный человек, Араи тоже понимает, что выходит в деле полное неуподобие. Поскольку он политик и не дурак, ему также ясно, что эту систему и этих людей враз не переделаешь. Поскольку он сам, в общем, поклонник Конфуция, в идее правосудия, насаждающего определенного вида мораль, он проблемы как таковой не видит. А видит он ее в дурацком начетничестве и полном отсутствии человеколюбия, которое вообще-то первый принцип.
 Но начетничество, ребята, это инструмент о двух концах.
 И Араи Хакусеки пишет докладную записку. В которой объясняет, что путать и сбивать людей не надо, а судейских — особенно. Потому что в разделе о траурной одежде — который должен быть известен каждому уважающему себя конфуцианцу — четко и внятно написано: если у женщины умер отец, а она не замужем, то носит она неподшитые траурные одежды из конопли три полных года. А если замужем — то подшитые, некий неопределенный, но более короткий срок. То есть, траур замужней куда менее строг. Почему? Потому что убежищем и руководителем ей теперь служит муж, а не отец. И вот вам полтонны цитат на сей предмет.
 Так что женщина по имени Умэ не совершала вообще никакого преступления. Она, как положено доброй жене, исполняла долг перед мужем и знать не знала, что из-за того, что ее отец и брат преступно пренебрегли узами крови и извратили семейные связи, окажется косвенной причиной гибели родных. Косвенной — потому что прямой было все-таки убийство с целью ограбления.
 Конечно, если бы после ареста отца и брата она покончила с собой, она явила бы нам идеал дочерней и сестринской почтительности... но подвергать человека уголовному преследованию просто за поведение, не составляющее идеала — это вообще-то очевидный бред, граждане специалисты. Ее и на личном уровне упрекать-то за это никому не стоит. В общем, прислушаться к таким рекомендациям значило бы уже омерзительно извратить связь между государем и подданным, чего как бы не хотелось бы. Сами понимаете.
 И вообще, к вопросу о добродетели, женщина-то осталась без мужа и отца добычей кого попало, да еще под следствием побывала. Она ж, если ей не повезет как-то особо, не сохранит имущество и с вероятностью пойдет по рукам. Что будет попранием морали и, между прочим, поношением закона, который ей отчасти все это устроил. Так что вместо всего этого, занялись бы ее судьбой... хоть монастырь приличный подыскали, если она не будет против.

 Артиллерия сказала свое грозное слово, выступать за извращение связи между государем и подданым никому не хотелось, да и против траура не попрешь — текст есть текст. А вдова по имени Умэ и правда ушла — только не совсем в монастырь, а в знаменитое убежище для женщин, где и прожила много лет в относительном довольстве и совершенно неотносительном благополучии. А поскольку имуществом ее управлял храм-убежище, ограбить ее было весьма затруднительно. Государство же, убедившись, что ни мораль, ни закон, более ущерба не понесут, очень решительно и навсегда оставило ее в покое.

 (Авторы сих записок напоминают, что здесь изображен случай удачный и благополучный — ибо бедной женщине хотя бы повезло с чиновниками.)

Влияние чайной церемонии на рост маргариток

 Взято с Удела Могултая.

Пишет Antrekot:

 

 Господин генерал Като Киёмаса даже в своей среде отличался резким характером и несколько небрежным отношением к человеческой жизни. В бытовом поведении это тоже проявлялось. Сам генерал, впрочем, считал свое отношение единственно достойным воина, а все гуманные поползновения и даже красивости вроде стихов — недопустимым отвлечением ресурса от вещей единственно важных.

 Но чайную церемонию положено было любить всем, такова была воля господина регента, и Киёмаса, как человек лояльный, пил чай и собирал чайности. Из-за них все и вышло.

 В один прекрасный день кто-то из его пажей случайно разбил принадлежавшую ему знаменитую — и очень дорогую — чайную чашку. Кто-то — потому что в комнате в тот момент находились все.

 Услышав о деле, Като Киёмаса поинтересовался — кто.

 Пажи ответствовали — не скажем. И вообще, сами не знаем.

 Киёмаса удивился, разгневался и сказал, что не думал, что у него в службе столько трусов.

 Пажи поинтересовались, с чего он их так честит.

 Генерал ответствовал, что кому угодно понятно, что разбившего ожидают крупные неприятности, соотносимые с ценностью чашки — и этот заговор молчания — глупая попытка их избежать. И соответственно, что...

 Пажи переглянулись и объяснили, что вообще-то они сейчас, с учетом всем известного характера их господина, нарываются на куда более крупные неприятности — и делают это с целью помешать господину совершить глупость. Потому что верный человек пойдет за тобой в бой — и возможно принесет победу или сохранит жизнь. А они не слышали, чтобы на такое была способна даже самая ценная чайная чашка.

 Като Киёмаса подумал, признал, что они правы и тут у него получается перебор, приказал о деле забыть... и, как говорят, с тех пор начал относиться к людям чуть-чуть помягче.

Гадюка административная гигантская в действии

 Взято с Удела Могултая.

Пишет Antrekot:

 

 После того, как в бессмертном 1600 Токугава Хидэтада невесть почему настолько возжелал взять замок Уэда, что из-за этого опоздал к генеральному сражению (*), его батюшка, Токугава Иэясу, временно разочаровался в наследнике, причем, разочаровался до стадии "не вполне понятно, зачем такому олуху жить, а раз непонятно — значит и не надо." When in doubt, cut it out.

 Сказано — сделано. Вернее, почти сделано. Потому что, направляясь решительным шагом объявлять о том, что у него в семье убыло, господин Иэясу был пойман за хвост одним из своих генералов — Хондой Масадзуми, старшим сыном Хонды Масанобу из предыдущей истории. Пойман совершенно бесцеремонно, практически прижат к стене — и уведомлен, что молодой господин Хидэтада, который вообще-то впервые самостоятельно командовал операцией, не виноват.

 А если кто виноват, то как раз тот самый Хонда Масанобу, которого Иэясу к сыну приставил в качестве советника, и который позволил ему самому набить себе шишки (или, заметим мы от себя, просто решил в какой-то момент, что прямой перехват командования обойдется всем еще дороже). И если спрашивать вот таким образом, то с него.

 Иэясу постоял, подумал — и выразил желание узнать, а что в этой ситуации собирается делать сам Хонда Масадзуми.

Тот посмотрел на господина с некоторым недоумением и ядовито поинтересовался, а что вообще в этом мире может делать человек, после того как он дал вот такой совет в отношении собственного отца.

 Перспектива в одночасье остаться без обоих Хонд произвела действие вполне отрезвляющее — так что к тому моменту, когда Хидэтада рискнул показаться отцу на глаза, тот всего лишь буркнул, что будущему правителю нужно все-таки уметь определять приоритеты и не пытаться немедленно подчинить то, что само упадет в руки в случае победы в генеральном сражении — и в любом случае никуда не денется. На чем все и закончилось, если не считать того, что Иэясу проникся довольно большой симпатией к Масадзуми. Не за то, что помешал убить сына. А за красоту шантажа.

 

 (*) а замок все равно не взял, несмотря на десятикратное преимущество, потому что замок, где сидит в обороне семейство Санада, не берется, пока там сидят Санада — примета такая.

 

Баллада о маленьких радостях жизни

 Взято с Удела Могултая.

Пишет Antrekot:

 

 Во время осады Одавара пришли как-то к господину регенту Токугава Иэясу и Ода Нобукацу. Пришли, поговорили, выходят, идут по узкому такому коридору обратно в лагерь — и тут сзади крик. Оборачиваются, а за ними несется сам господин регент, Тоётоми, значит, Хидеёши, со здоровенным кавалерийским копьем наперевес — и Иэясу по имени выкликает. Ода Нобукацу так этим зрелищем проникся, что из коридора просто... делся. Только что был, сейчас уже нету, а есть где-то снаружи. Телепортация на пересеченной местности. У Иэясу для телепортации габариты были не вполне подходящие, так что он опустился на пол, руку с ножнами влево отвел — очень почтительная поза, а что бить из нее удобно, так это, сами понимаете, совпадение. Хидэёши набежал, копье тупым концом вперед повернул, говорит:

 — Совсем забыл, смотри какая работа хорошая, тебе хотел подарить. Правда, красивое?

 — Красивое, — согласился Иэясу — спасибо большое.

 Подарок с удовольствием прибрал и прямо сам и унес — через плечи.

 А над Нобукацу регент больше шуток не шутил. Никакого ж удовольствия.

Сноска к истории: чувство юмора Хонды Масанобу

 Взято с Удела Могултая.

Пишет Antrekot:

 

 После Сэкигахара победителям пришлось решать множество организационных вопросов — в частности, что делать с разнообразной родней побежденных. Зашла речь о старшем сыне Исиды Мицунари. Младшие маленькие, с ними все понятно, раздать дальней родне, а этот-то взрослый. Ну да, в монахи собирался еще до всей этой истории, но... что ж с ним делать? Особенно, когда вокруг стоит свора генералов, покойным Исидой обиженных, и истекает личным чувством.

 — Как что? — удивляется Хонда. — Помиловать конечно. За особые заслуги его отца перед домом Токугава.

 — Какие заслуги? — с легким недоумением интересуется Иэясу, у которого к пареньку как раз никакого личного чувства нет — а потому он бы как раз с удовольствием оставил его в живых, найдись к тому малейший повод.

 — Ну как же. Мало того, что он такой ораве князей организовал паломничество по храмам Поднебесной, — речь идет о бесконечных маневрах во время кампании, — так если бы не он, разве Токугава смогли бы взять всю страну за одно сражение?

Окружающие переглянулись — и правда.

  — Никуда не денешься, — соглашается Иэясу, — заслуга огромная. Пусть идет, куда шел.

 Как вы понимаете, все желающие сорвать накопленную злобу на семье Исиды Хонду за этот эпизод невзлюбили — но вряд ли это его особенно интересовало.

 

 

Космос

 Утащила себе, ибо удержаться никак невозможно.

Владычица озера — переиздание от АСТ

 А я-то наивно считала, будто кризис иллюстраций коснулся в основном отечественных авторов. Ан нет, это я просто мало видела издававшейся в последнее время зарубежной литературы не от Азбуки. Например, в 2013 году издательство АСТ переиздало цикл про ведьмака Геральта Анджея Сапковского. Многие обложки книг цикла вызывают... вопросы, но вот одна особенно впечатляет. Честно говоря, лично у меня для описания этой обложки цензурных слов просто не нашлось. Нецензурных тоже. А вот на фантлабе они нашлись: «фрагмент справа — илл. К. Бирдсонга к изданию «Prophet» М. Резника; фрагмент слева — стоковая илл. «Wounded Knight — 1» © Algol».

 Для сравнения, собственно, «Prophet» М. Резника:

 Оно продается. Вот прямо в таком вот виде. И даже допечатывалось еще три раза.

100 часов полета на дирижабле


 Базируясь в Зеераппене, LZ-120 часто отправлялся на патрулирование и в разведку в акваторию Балтийского моря. Обычно полет продолжался сутки, затем команда отдыхала и, через 24 часа, — опять в путь. В каждом полете, независимо от его назначения, командир корабля (известный аэронавт Леман) много экспериментировал в маневрах и испытывал новое оборудование, поэтому команда, состоявшая из 28 человек, работала без смены все 24 часа и по праву считалась лучшей в дивизионе.
 Огромный практический опыт и желание выжать из воздушного корабля все его возможности, подвигнули Лемана на проведение очередного масштабного эксперимента. Теретически, исходя из максимально возможной загрузки горюче-смазочными материалами (20 000 кг), взяв на борт штатный экипаж (2250 кг), балласт (3500 кг) и стандартный комплект вооружения (4500 кг), LZ-120 мог продержаться в воздухе около 100 часов. И Леман решил на практике проверить теорию.
 Вылетели в полночь 26 июля 1917 года. Корабль был настолько перетяжелен, что едва смог преодолеть возвышенность в окрестностях Кенигсберга. Команда была разделена по вахтам, а отстоявшие ее обязаны были ложиться в гамаки и спать. Был установлен такой же порядок, как на морских судах; единственное отличие состояло в том, что вахт было 3, а не 4. Мотористов также привлекли к вахтенной службе, так как из шести моторов большей частью работали только три. Была поставлена задача определить, сколько времени сможет выдержать такую службу нормальная команда, состоящая из двух смен.
Читать дальше Первые два дня вахта продолжалась восемь часов с восьмичасовым отдыхом. Следующие два дня были четырехчасовые вахты, а затем — шестичасовые. Оказалось, что все методы могут достаточно легко применяться на практике. Пища состояла из обычного военного пайка, выданного на руки на все время полета. Суп и кофе были в термосах, но на дирижабле все же имелись две кухонные плиты, работавшие на выхлопных газах двигателей. В командном помещении стояла электрическая плитка, на которой варили яйца и кофе. Для экипажа на борту корабля был устроен душ, состоявший из резинового таза и ведра над головой.
 В отличие от морской практики, для командира воздушного корабля были также установлены регулярные вахты. Но, как говорил Леман, на летящем дирижабле ситуация меняется очень быстро, поэтому всегда требовалось вмешательство командира, хотя бы на одну-две минуты, даже когда он отдыхал. В результате, в конце полета Леман был утомлен больше, чем все остальные.
 Крейсирование над морем проходило в самых разных погодных условиях — и в солнце, и в дождь, и в грозу, и в туман. Сила ветра колебалась от 25 до 40 миль в час. Два раза вибрация в одном из моторов была настолько велика, что срезало болты на фланцах вала воздушного винта. Мотористам приходилось далеко вылезать на подмоторные рамы, чтобы закрепить новые болты.
 В полдень 23 июля с дирижабля заметили подводную лодку, стоявшую на дне в мелкой воде. Однако попытка ее атаковать не удалась — налетел дождевой шквал и подлодка ушла. На другой день, заметив плывущие бревна, командир объявил боевую тревогу и сбросил на них четыре бомбы, одна из которых попала в цель. На корме находилось очень удобное место для принятия солнечных ванн — платформа для пулеметчиков. Она была хорошо защищена от ветра, и там было удивительно тихо, только вдалеке слышался почти неразличимый рокот моторов. На верхней платформе дирижабля было очень ветрено. Спали в гамаках, подвешенных в коридоре, причем командирское место находилось у лестницы, ведущей к гондоле управления, чтобы в случае необходимости он мог быстро оказаться на своем посту. Связь с базой поддерживалась по радио, оттуда передавались и сводки о погоде. Ежедневно на основании этих сводок четыре раза составлялись метеорологические карты.
 Полет продолжался 101 час, и 31 июля в 4.40 утра дирижабль прибыл в Зеераппен, имея на борту горючего еще на 36 часов. Только штормовая погода и неблагоприятный прогноз на ближайшие дни заставили командира вернуться на базу. Однако поставленная задача была выполнена блестяще. Корабль преодолел за это время 6105 км. Всего в семнадцати полетах цеппелин прошел 35 399 км.

СМИ Великобритании

Взято здесь.

 В Великобритании предшественниками газет в XVIвеке были рукописные листки «Ньюс» («Новости»), извещающие о прибытии торговых судов; а появление периодической печати связывают с 23 июня 1588 г., когда вышел номер «Инглиш меркьюри» («Английского вестника»). После английской буржуазной революции 1640 г. возникает множество изданий, а в 1642 г. в английском языке появляется слово «газета». В 1702г. стала издаваться первая в Англии ежедневная газета «Дейли курант».
 Потребность в рекламе вызвала к жизни в 1785 г. газету «Таймс» (TheTimes— «Времена»). На рубеже XIX-XXвеков, когда в Англии началось разделение прессы на качественную и массовую, «Таймс» становится ведущим качественным изданием. Сегодня она распространяется по всей стране, как и некоторые другие газеты. К качественной прессе, кроме «Таймса», можно отнести ежедневные газеты «Дейли телеграф» (TheDailyTelegraph— «Ежедневный телеграф», 1855 год основания), «Гардиан» (TheGuardian— «Страж», 1821), «Файнэншл Таймс» (FinancialTimes— «Финансовое время», 1888), «Индепендент» («Независимый»). Печать такого типа содержательна и информативна, имеет сравнительно невеликий тираж (исключением, пожалуй, является тираж «Дейли телеграф» — 1,3 млн. экз.). «Индепендент» начала выходить в свет в 1986 г. и в 1997-ом попала в тяжелое положение из-за существенного спада в распространении газеты. Тогда издатели сменили главного редактора и дали «добро» на ряд нововведений, затрагивающих прежде всего верстку: броский логотип, расклад содержания по рубрикам — «одна полоса — одна тема», свободный, без линеек между колонками набор текста .
Читать дальше Массовая (или популярная) печать ориентируется на широкий круг читателей, публикует гораздо меньше аналитических материалов. Тираж отдельных изданий достигает пяти миллионов экземпляров . Десятки лет лидером таблоидной прессы была «Дейли миррор», известная как рупор лейбористов и считавшаяся газетой рабочего класса. Тираж ее достигал 5,5 млн. экз., но в 1997-ом составил только 2,2 млн.: таков результат существенного усиления позиций двух конкурентов издания: газет «Дейли мейл» и «Сан». Тогда пришлось принять меры. Чтобы привлечь читателей, в первую очередь молодежь, из логотипа изъяли слово «дейли», а старый слоган «Вперед с народом» заменили призывом «Вперед в новое тысячелетие», на первой полосе стали печататься одна большая фотография и анонс одного-двух «гвоздевых» материалов внутри номера. Однако тираж обновленная «Миррор» так и не восстановила. В ноябре 1995 г. прекратился выпуск общенациональной ежедневной массовой газеты «Тудей» («Today» — «Сегодня»), просуществовавшей всего 10 лет. Дорогостоящая технология: компьютерный набор, цветная печать, использование спутников для одновременного выпуска региональных изданий и т.д. привели к немалым расходам, и основатели издания продали газету концерну «Лонро», который не смог избавиться от убытков и выставил «Тудей» на торги. Новым хозяином газеты стал Р. Мэрдок, глава «Ньюс интернэшнл» (английского филиала глобальной компании «Ньюс корпорейшн»). Он вложил в нее почти 150 млн. фунтов стерлингов, поднял тираж с 300 до 600 тыс. экз., однако, завоеванная аудитория вскоре стала сокращаться. И тог-да Мэрдок закрыл издание, чтобы обеспечить подъем других четырех своих газет (особенно «Сан» и «Таймс») .
 Существует деление и среди воскресных английских изданий. К качественным газетам относятся «Санди Таймс» (TheSundayTimes— «Воскресное время», 1822), «Санди телеграф» (SundayTelegraph— «Воскресный телеграф», 1961), «Обсервер» (TheObserver— «Наблюдатель», 1791), а к массовым (таблоидным) — «Ньюс оф уорлд» (NewsoftheWorhd— «Новости мира», 1843), «Мейл он санди» (TheMailonSunday— «Воскресная почта», 1982), «Санди миррор» (SundayMirror— «Воскресное зеркало». 1915), «Пипл» (Реорlе — «Народ», 1881).
 Многие крупные газеты тяготеют к той или иной политической партии. Консервативную партию поддерживают «Таймс» и «Санди Таймс», «Дейли телеграф» и «Санди телеграф», «Ньюс оф уорлд», «Сан», «Дейли мейл», «Дейли экспресс». Взгляды лейбористской — «Гардиан», «Обсервер», «Миррор», «Санди миррор», Пипл».
 На Британских островах имеется также разветвленная сеть провинциальных газет и журналов, освещающих главным образом события и факты своего региона: Международные вопросы их интересуют крайне мало, в результате чего этот круг тем отдан на откуп информационным агентствам, прежде всего Рейтеру (ReutersLtd.), организованному в 1851 г. журналистом Полем Джулиусом Рейтером. Одно из пяти мировых информационных агентств, оно представляет собой сегодня акционерную компанию, основными держателями акций которой являются Ассоциация газетных издателей, агентство Пресс Ассошиэйшн — ПА, австралийское агентство Острэлиан Ассошиэйтед Пресс, новозеландское Нью Зиленд Пресс Ассошиэйшн, а также сотрудники агентства Рейтер. В отличие от Рейтера, распространяющего прежде всего иностранную информацию, Пресс Ассошиэйшн (PressAssociationLtd, основано в 1868 г.) — кооперативное объединение издателей 120 провинциальных газет — специализируется на сборе и распространении внутренней информации. А экономическую, финансовую, статистическую, спортивную информацию собирает и распространяет английское акционерное информационное агентство Эксчендж Телеграф — Экстел (TheExchangeTelegraphCo, Ltd— Extel), основанное в 1872 г. со штаб-квартирой в Лондоне.
 Что же касается электронных СМИ, то в последнее время в Великобритании активно развивается цифровое радиовещание, что обеспечивает высокое качество звучания: Би-Би-Си уже ведет радиопередачи в цифровом варианте . Созданная в 1922 г. Британская радиовещательная компания (Би-Би-Си), имеющая статус общественной организации, с 1936г. начала осуществлять и телепередачи, в этой сфере она была монополистом до 1954 г., пока власти не разрешили в Великобритании коммерческое телевидение.

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)