Автор: Psoj_i_Sysoj

Мастер Календаря. Глава 3 – 12.02.2027. Няньсы. Часть 1

Предыдущая глава

На следующее утро Сяо Наньчжу проспал дольше обычного. То, что произошло предыдущим вечером, никак не давало ему заснуть в первую ночь в родном городе.

Проворочавшись несколько часов в бесплодных думах об этом странном явлении, он в конце концов поднялся, снял со стены старый календарь и погрузился в его изучение.

К своему удивлению, он обнаружил в нём пару вещей, которые упорно не замечал все эти годы.

читать дальшеВ основе своей он был практически неотличим от обычных календарей такого рода, издаваемых в Гонконге. Та же красная обложка с золочёными иероглифами. Старые страницы до отказа набиты традиционными символами благоденствия и соответствующих праздников — сезоны и месяца сменяют друг друга в бесконечном цикле, не меняющемся тысячелетиями.

В те времена, когда у людей не было ни смартфонов, ни компьютеров, они могли определить, когда жать, сеять и готовиться к смене сезонов, лишь полагаясь на старый календарь.

Согласно легендам, первый календарь создал сам император Хуан Ди, и потребовались тысячелетия усилий китайских мудрецов древности, чтобы он принял свой нынешний вид, полностью удовлетворяя потребностям людей — вплоть до сегодняшнего дня, когда традиции постепенно уступают место прогрессу.

Усевшись обратно на кровать, Сяо Наньчжу закурил, откинувшись на изголовье. Листая календарь, он не мог не восхититься мастерством его создателя.

Перед ним в бездвижном параде выстроились триста шестьдесят пять дней года, каждый из которых воплощался в человеческом или животном образе, дышащем яркой индивидуальностью — подобное разнообразие не могло не радовать глаз.

При этом среди традиционных китайских праздников попадались и иностранные — дань веяниям нового времени — с его течением не изменились лишь времена года. Ни единого пропущенного дня [1] — впрочем, стоит ли удивляться этому, имея дело с календарём.

А вот что показалось Сяо Наньчжу по-настоящему странным, так это то, что, приглядевшись, он различал на этих стилизованных под старину изображениях предметы, которые совершенно выбивались из традиционного ряда. Вот, скажем, эта… Восьмое Марта, Международный женский день [2].

Лица смотрящейся в зеркало дамы было не различить, но её фигура со спины казалась стройной и грациозной.

В ней было какое-то невыразимое очарование — походя бросив на неё взгляд, сложно было отвести глаза. Заколка феникса [3], скрепляющая волосы на висках, прорисована с таким тщанием, что казалась настоящей, а изящные серьги из нефрита и жемчуга невероятно удачно контрастировали с тёмно-красным узорчатым платьем. В общем и целом, мастерски выполненное традиционное изображение дамы прошлого — так и думал Сяо Наньчжу, пока его острый взгляд не различил на резном туалетном столике из груши [4] несколько бутылочек и баночек с косметикой совершенно современного вида.

Разумеется, лишь полный невежда стал бы отрицать, что в древности дамы тоже пользовались косметикой [5] — в конце концов, они уж точно пудрились и наносили точки помады на щёки и цветочный узор на лоб.

Кроме того, Сяо Наньчжу как взрослый здравомыслящий мужчина был способен признать, что ему попросту что-то померещилось. Но, стоило ему перевести взгляд от столика на складную ширму, расписанную двумя резвящимися в воде уточками-мандаринками [6], как он заметил небрежно закинутую за неё… упаковку прокладок [7].

Судорожно захлопнув календарь, будто увидел привидение, Сяо Наньчжу почувствовал необъяснимый стыд, будто нечаянно подсмотрел то, чего видеть не следовало — его аж бросило в холодный пот. Закрыв глаза, он нахмурился, повторяя: «Почудилось, почудилось…» — однако желание изучать календарь у него пропало напрочь.

Пусть до сих пор он питал изрядные сомнения в реальности того мальчонки с карпом, это происшествие убедило его в том, что бабуля, десятилетиями работавшая с этим самым календарём, явно что-то скрывала от внука.

Болтающийся у него на глазах не менее пятнадцати лет календарь всегда был раскрыт на нужной дате — появляйся Сяо Наньчжу дома почаще, возможно, он подметил бы это раньше.

В чём же его секрет?..

Снедаемый этой мыслью Сяо Наньчжу так и пялил глаза в темноту.

В армии его жизнь была подчинена строгой дисциплине, но вне её скатилась в полный хаос. Отчего-то в памяти то и дело всплывали слова Сыту Чжана, вторя царящей в голове разноголосице — так и прошёл остаток ночи.

Поднявшись, перво-наперво Сяо Наньчжу снял календарь со стены, бросив его на журнальный столик. Однако то и дело попадающийся на глаза календарь продолжал будить в нём смутное беспокойство; наконец, не выдержав, мужчина засунул его в холодильник.

Поскольку он не заглядывал туда около полугода, там предсказуемо ничего не обнаружилось, кроме пары тухлых яиц. Под синеватым светом лампочки позолоченные иероглифы переливались, будто талисманы, запечатавшие древнего демона.

Подозрительно прищурившись, Сяо Наньчжу запихнул календарь поглубже, убедившись, что тот не пытается выскочить из холодильника, чтобы напасть на него из засады, затем вернулся в свою комнату и вновь задрых.

Стоило ему смежить веки, как растревоженный ум погрузился в редкостное спокойствие, породив сон об одном давным-давно забытом происшествии из далёкого детства.

***
Сяо Наньчжу никогда не славился послушанием. На всех, за исключением бабушки, к которой всё же иногда прислушивался, он попросту плевал с высокой башни.

При этом он прилежно учился и читал книги — но вот мелкие хулиганы, ошивавшиеся возле его школы, не давали ему проходу, желая отточить на нём свои «боевые искусства».

В те годы Сяо Наньчжу не умел сдерживаться, а потому давал им сдачи с таким пылом, что они в слезах убегали домой, и всякий раз после этого старая госпожа Сяо полдня причитала над приходящими ей медицинскими счетами:

— Ох, А-Нань… Никак не можешь обойтись без того, чтобы разбить кому-нибудь голову?

— Не разбей я головы им, разбита была бы голова твоего внука, — отвечал тот, угрюмо поджимая распухшие губы — да, в свои без малого двенадцать он был именно таким ни во что не ставящим старших сорванцом.

Отчаявшись вбить в эту бедовую голову хоть каплю здравого смысла, бабушка Сяо не придумала ничего другого, кроме как взять на себя труд лично отводить его в школу и забирать после уроков.

Как вы понимаете, тогда это было, мягко скажем, нетипично.

Да и кому это понравится — когда тебя, большого уже мальчика, за ручку водит бабушка! Само собой, Сяо Наньчжу также был не в восторге от этой идеи, однако поделать ничего не мог: норов его бабули был ничуть не мягче, чем его собственный.

Так что пришлось ему засунуть своё возмущение поглубже и смириться с безжалостными насмешками Сыту Чжана.

Своей цели эти драконовские меры всё же послужили: на протяжении всего полугодия Сяо Наньчжу ни разу не ввязывался в драки. Однако в один прекрасный день у бабушки Сяо приключились неотложные дела, так что она не смогла зайти за внуком.

Словно специально поджидая этого момента, несколько ребят постарше подстерегли Сяо Наньчжу у чёрного хода и отделали на славу. А затем случилось то, о чём Сяо Наньчжу вспоминал долгие годы спустя.

В душу запала каждая деталь — он без того был в преотвратном настроении, а тут ещё множество грязных вонючих кроссовок прошлись по его голове так, что всё лицо было в грязи.

Стиснув зубы, он упрямо отказывался просить о пощаде, но нападающие и не думали оставить его в покое, молотя в полную силу. Их пронзительные голоса, дразнящие его безродным беспризорником, почти оглушали, болезненно отдаваясь в голове. И тогда внезапно появилась та незнакомка.

— Вы что творите, негодники?! Вот погодите, всё расскажу вашим родителям! Эй! Куда это вы? А ну вернитесь! Думаете, можно напасть на моего сына и так вот безнаказанно удрать? А ну говорите, из какой вы школы! О, да это Чжан Да — это ведь ты?! Я знаю твою мать Сяолю — она ведь зеленщица на рынке, верно? Вот завтра ей всё и выложу, когда пойду за покупками… А ты, вроде, Пэн Цзяцзя? И что ты, по-твоему, творишь? Думаешь, что, раз такой остолоп вымахал, так можно обижать младших?

Эта женщина сыпала громогласными угрозами со скоростью автомата, в мгновение ока распугав всех хулиганов, а затем помогла Сяо Наньчжу подняться. Заплывающие глаза едва открывались, однако он смог углядеть, что лицо этой незнакомки источает золотистое сияние.

Отряхивая Сяо Наньчжу, она не переставала его бранить, однако видя, что он отмалчивается в ответ на все обвинения, она не удержалась от того, чтобы ущипнуть его за щёки.

— Что это ты на меня уставился? Не слушаешься старших — получай, что заслужил. Пойдём-ка, я отведу тебя домой.

Стоит ли говорить, что Сяо Наньчжу видел её первый раз в жизни?

Однако от её голоса, незнакомого, но до странного успокаивающего, в груди разлилось тепло. Потому-то Сяо Наньчжу безропотно позволил этой язвительной, но необычайно напоминающей заботливую наседку женщине взять себя за руку, так и не проронив ни слова за всё время пути.

У него мелькнула было мысль — уж не похищение ли это, необычайно тщательно спланированное — однако, в конце концов, он ведь был уже большим мальчиком — не больно много за него можно было выручить, так что его не особо беспокоила такая перспектива.

Эта источающая мягкий свет женщина при каждом шаге рассыпала крохотные искорки. Казалось, ей и дела не было до угрюмого молчания Сяо Наньчжу — всю дорогу она продолжала выговаривать ему, словно самая обычная мать, доведённая до крайности выходками сына. Ему сроду не доводилось подвергаться подобным выволочкам, однако, сам не зная почему, он послушно следовал за незнакомкой.

На подходе к дому к ним устремилась бабушка Сяо, явно сходящая с ума от беспокойства; при виде держащей внука за руку незнакомки она с облегчением выдохнула:

— Ох, как же я вам благодарна… Простите меня за беспокойство!

— Не стоит благодарности, бабушка, — тотчас сменила гнев на милость женщина. — Если всё в порядке, тогда я пойду.

С этими словами похожая на небожительницу женщина как ни в чём не бывало исчезла в их собственном доме. Бабушка Сяо тотчас приняла от неё эстафету попрёков, не унимаясь до самой ночи, однако под впечатлением от произошедшего Сяо Наньчжу не вымолвил ни слова в ответ.

Разумеется, он пытался выведать у бабушки, кем была эта странная женщина, однако, если та не хотела о чем-то говорить, никакие силы не могли из неё этого вытянуть.

Сяо Наньчжу, в свою очередь, не отличался особым любопытством, так что не стал настаивать.

Когда он сел за домашнюю работу, в графе заданий он увидел запись, сделанную учителем китайского языка и литературы:

«Ученики, обратите внимание, что сегодня — День Матери [8]. Это особый день для всех мам мира, так что постарайтесь как следует выразить почтение и благодарность матерям, которые дали вам жизнь, и напишите эссе на тему «Моя мама». Можете рассказать о любом случае из жизни или о том, что вы для неё сделали, и сдайте завтра утром, хорошо?»


Примечания:

[1] Ни единого пропущенного дня — в оригинале сказано буквально «ни одного пропущенного дня с 1 по 15» (初一十五). Это связано с тем, что в китайском сельскохозяйственном календаре год делится на 24 периода 四时节气 (sìshí jiéqi) — по два на месяц, каждый из который отнесён к определённому лунному месяцу для подгонки лунного календаря к солнечному.

[2] Восьмое Марта 三八妇女节 (sānbā fùnǚjié) в Китае отмечается, хоть и не является выходным днём — только для женщин бывает сокращённый рабочий день. В этот день принято поздравлять старших родственниц и коллег, многие молодые девушки устраивают себе 7 марта так называемый «праздник юных красавиц». Среди молодёжи модно поздравлять ровесниц и младших по возрасту смс-ками с текстом: «3.8 快乐!» — букв. «Счастливого 8 марта!»

[3] Заколка феникса 凤钗 (fèngchāi) — заколка в форме феникса. Феникс (самец) 凤 (fèng) — символ императрицы, а также изящества и грациозности.


[4] Резной столик из грушевого дерева 梨花木梳妆台 (lí huāmù shūzhuāngtái) — традиционная китайская мебель.


[5] В древности дамы тоже пользовались косметикой: по ссылке можно посмотреть видео об изготовлении и использовании традиционной китайской косметики: Чуньчжи 唇纸 (chún zhǐ) — букв. пер. с кит. «губной бумажный лист», румянах и подводке для бровей:
https://www.youtube.com/watch?v=pd9GxmQbJ9U&t=2s

[6] Расписанная резвящимися в воде уточками-мандаринками 鸳鸯戏水 (yuānyāngxìshuǐ) — распространённый сюжет «утка-мандаринка плещется в воде», символизирует любящих и верных супругов.

[7] Прокладки 护舒宝 (hùshūbǎo) — в букв. пер. с кит. «защищать драгоценность» — видимо, название бренда, ставшее нарицательным (результаты поиска в основном выдают прокладки Always, а также другие марки).

[8] День Матери 母亲节 (mǔqīnjié) Муциньцзе — празднуется во второе воскресенье мая. Почему Сяо Наньчжу в этот день в школе — может, ходил в кружок или на дополнительные занятия…


Следующая глава
3

Комментарии

вах, какие, оказывается, подробности всплывают из прошлого.
))
Огромное спасибо за перевод.
охо-о-о, так его постоянно кто-то новый посещать будет, интересно

Спасибо за перевод!

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)