Автор: Psoj_i_Sysoj

Мастер Календаря. Глава 13 — 17.02.2027. Няньцзю

Предыдущая глава

Несколько дней спустя город Y накрыл сильнейший снегопад.

Предвещающий урожайный год снег впервые за несколько лет обрядил этот южный город в серебристые зимние одежды. В конце маленького переулка царила шумная праздничная атмосфера, в каждом доме готовились к встрече Нового года.

Далеко не все современные люди Нового века знают о происхождении и многочисленных традициях Чуньцзе [1] — в их сознании этот праздник знаменует лишь несколько дней отдыха от работы и учёбы. Однако, как и прежде, Чуньцзе неизменно собирает всю семью в тесном кругу, чтобы они вместе встретили Новый год, тем самым призывая мир и благополучие в грядущем году.

Сяо Наньчжу также планировал в этом году встретить Новый год как положено — ведь Сыту Чжан наверняка позовёт его встречать праздник со своей семьёй.

Он и прежде регулярно вытаскивал друга, но нынче Сяо Наньчжу был не настолько наивен, чтобы не понимать, что это не очень-то уместно — сломя голову мчаться на празднование в чужой дом, где он ни сват, ни брат [2].

читать дальшеЛи Мао с товарищами тоже не раз зазывали его на праздничные застолья, а разок он даже сам собрал их за столом — лишь для того, чтобы, напустив тумана [3], пополнить список тайных клиентов.

Люди в этом списке были старательно рассортированы по должностям и профессиям — здесь были бизнесмены и правительственные чиновники. Ли Мао [4] и работающий в страховой компании толстяк Цао от всей души желали втянуть Сяо Наньчжу в свой круг и потому с большой охотой делились с ним контактами для «вербовки».

— Хэй, старина Цао, встретимся вечером, на старом месте, окей? А старина Чжао, что, не придёт? А чё так? Попал в аварию на длительном рейсе? В больнице? Паршиво, что и говорить. Я как-нибудь пошлю ему цветочный венок… Ну не с корзинкой же цветов мне его навещать… — отвечал Сяо Наньчжу, сжимая в руке сигарету.

По сути, он с самого начала предвидел, что для Чжао Тяньшэна всё этим и кончится, так что не особенно удивился: в конце концов, это несчастье тот навлёк на себя сам, поскольку продолжал ходить налево невзирая ни на что, пока Небесный владыка [5] не дал ему понять, что его удача вся вышла [6].

На протяжении этого разговора с лица Сяо Наньчжу не сходило выражение холодного равнодушия, но внезапно его дыхание перехватило: из спальни показалась голова мужчины, который, ползая на коленях, молча надраивал пол. Расхаживающий по гостиной с телефоном в руке Сяо Наньчжу машинально ступил на блестящий пол, оставив на нём след, но тут же замер и, недовольно сдвинув брови, воззрился на мужчину.

Продолжая сверлить незнакомца полным неодобрения взглядом, Сяо Наньчжу демонстративно приподнял ногу, но тот не обратил на это ни малейшего внимания, как ни в чём не бывало продолжая заниматься своим делом. Закончив с мытьём пола во всей квартире он, взявшись за метёлку, принялся отовсюду выметать пыль. Этот календарный дух настолько выбивался из ряда своих собратьев по календарю, что это поневоле позабавило Сяо Наньчжу. Усевшись на диван, он принялся созерцать хлопочущего по хозяйству молодого мужчину с бутылью моющего средства в руке.

В этот день, 17 февраля, по традиционному календарю [7] наступил Няньцзю [8]. До Нового года оставалось два дня, за которые календарным духам предстояло закончить непочатый край работы [9], после чего они смогут вернуться в календарь на заслуженный отдых.

Однако когда спозаранку явившийся на работу дух увидел, в каком беспорядке пребывает квартира, где мастеру календаря предстояло встречать Новый год, он, не вынеся этого зрелища, тотчас принялся за генеральную уборку.

Няньцзю был скупым на слова, на вид ничем не выдающимся мужчиной, но присмотревшись, за этим бесстрастным фасадом можно было разглядеть яркий темперамент, тотчас привлекающий внимание. Едва взглянув на него, Сяо Наньчжу убедился, что его не стоит судить по внешности — в равнодушном взгляде этого календарного духа, который в современном мире вполне мог сойти за обычного военного, чувствовалась скрытая сила.

Всё это не могло не вызвать симпатии Сяо Наньчжу, который ощутил по отношению к незнакомцу некое смутное чувство расположения, пусть тот и не выглядел человеком, которому легко даётся общение — судя по его внешности можно было смело предположить, что он говорит исключительно по делу.

Тем временем Няньцзю с метёлкой наперевес принялся за прятавшихся по углам наваждений, истребляя их одним мановением руки. Наблюдая за тем, как их прах, развеиваясь, окрашивает воздух в красноватый цвет, запрокинувший голову Сяо Наньчжу ничуть не переменился в лице — лишь одобрительно приподнял брови.

Покинутая им на несколько лет квартира не могла не сделаться пристанищем для всякого рода нечисти, которая способна легко распалить пламя гнева, принести с собой злой рок и холод одиночества, скрываясь под холостяцкой постелью. Едва их касалась метёлка, они испускали вопль, похожий на человеческий.

До этого Сяо Наньчжу не уделял особого внимания словам Няньсы, который предостерегал его, что в каждом доме, помимо крыс и тараканов, имеются и такого рода вредители, порождающие разногласия в семье, вызывая отрицательные эмоции, которые мало-помалу накапливаются в душе и в конечном итоге приводят к катастрофе.

Изначально Сяо Наньчжу собирался сам заняться уборкой под конец года, выметя всю эту нечисть перед выходом из дома, чтобы беды не продолжили копиться в будущем году — но Няньцзю попросту не оставил ему шансов самостоятельно справиться с этим, принявшись без разбора добросовестно уничтожать все наваждения подряд, будто борясь с «четырьмя бедствиями» [10]. Глядя на этого невозмутимого парня, Сяо Наньчжу смущённо бросил:

— По справедливости [11], мне самому следовало разобраться с этим, но эти твари плодятся почти как тараканы…

Не переставая орудовать тряпкой для пыли, Няньцзю бросил на него прямой взгляд, ограничившись односложным ответом. Очевидно, он был не слишком хорошим собеседником, будучи чересчур сдержанным, и на первый взгляд его натура даже производила впечатление бесчувственной, однако Сяо Наньчжу не ощущал за этой видимой холодностью равнодушия, напротив, считая подобную деловитость и немногословие хорошими признаками. Легонько пнув мешок для мусора, он, с улыбкой повернувшись к Няньцзю, признал:

— По сравнению с недавними Няньба и Няньци [12] ты справляешься с этим просто играючи — те, столкнувшись с наваждением в свой срок, визжали, будто девчонки при виде мыши, при этом ещё и умудрялись звать меня на помощь — благодарю покорно.

При этих словах Няньцзю лишь потупил взгляд, на ничего не выражающем лице не проступило ни единой эмоции, как будто он вовсе не слышал похвалы мастера календаря. Похоже, в натуре этого духа надёжность и обстоятельность сочеталась с полным отсутствием живости — это также странным образом тронуло сердце Сяо Наньчжу, наполнив его уверенностью, что под этой непроницаемой оболочкой кроется стойкая и верная душа.

Поэтому, несмотря на полное отсутствие отклика со стороны Няньцзю, Сяо Наньчжу всё сильнее жаждал вытянуть из него хоть слово — за этими попытками он не заметил, как наступил вечер, когда внезапный звонок Ли Мао — так же, как ранее толстяка Цао — заставил его броситься к телефону.

— Братец Сяо, если ты сейчас свободен, то не мог бы ты заскочить ко мне, помочь с одним дельцем? У меня тут на стройке кое-какая проблема, непременно нужно, чтобы ты лично взглянул, а то я тут просто загибаюсь…

По тону Ли Мао Сяо Наньчжу понял, что дела и вправду плохи — к моменту окончания разговора он уже стоял у входной двери вместе с Няньцзю, который как раз приклеивал к ней иероглиф «счастье» [13] — судя по изящному почерку, его, также как и парные надписи на полосах бумаги [14] в руках Няньцзю, своей рукой написал Няньсы.

Глядя на блестящие иероглифы, Сяо Наньчжу припомнил пояснения духа календаря:

— Эти сверкающие золотом надписи следует наклеить у порога… чтобы не только, гм, воры, но и нечистая сила обходила ваш дом стороной. А иероглиф счастье непременно нужно наклеить перевёрнутым, вы знали об этом? — доверительно поинтересовался Няньсы. — Тогда будущий год принесёт вам и здоровье, и счастье, можете не беспокоиться об этом… Пожалуй, наклею изображения себя и Няньу — мы с ним, гм, больше заслуживаем доверия, чем эти простодушные боги-хранители входа [15], которые только и знают, что беспробудно спать весь день напролёт…

Тщательно обдумав это предложение, Сяо Наньчжу решительно от него отказался.

К несчастью, мастер календаря не мог откликнуться на зов Ли Мао, пока Няньцзю не наклеит каллиграфию Няньсы как положено. Наконец, поймав машину, Сяо Наньчжу отправился на расположенную за городом стройку. Подходя к месту назначения, Няньцзю рефлекторно нахмурился: то, что с этим местом что-то не в порядке, почувствовал даже Сяо Наньчжу. Подняв глаза, он заметил Ли Мао, который спешил к нему со всех ног, прихватив с собой пару подчинённых.

— Братец Сяо, наконец-то ты пришёл, ха-ха! — окликнул он новоприбывшего. — Скорее сюда, на улице холодно, пойдём присядем и всё обсудим, а? Обстановочка-то и впрямь неважнецкая…

Ничего не ответив на эту тираду, Сяо Наньчжу медленно окинул глазами стройку поверх голов подчинённых Ли Мао — там он заметил ещё одного, с разбитой головой и залитым кровью лицом. В полной мере осознав, с какого рода неприятностями столкнулся на стройке его клиент, Сяо Наньчжу молча протянул Ли Мао и его подрядчику сигареты, и, прикурив, спросил, вздёрнув подбородок:

— Затеял стройку в последние дни года и тем самым навлёк беду, а? Случилась авария? Кто-то врезал дуба?

— Нет, что ты, лишь несколько незначительных травм… Братец Сяо, до сих пор ты всё верно говорил, но наша стройка не движется, а тянуть до апреля никак нельзя! За каждый день промедления мигом начислят неустойку, рабочие сидят без дела, а ведь надо как-то выдавать им зарплату… Ты мне одно скажи: никак нельзя начать работу раньше, чем через два-три месяца? — Ли Мао потирал руки, заискивающе заглядывая в ничего не выражающее лицо Сяо Наньчжу.

Пусть тот ещё ничего не мог сказать наверняка, от этого происшествия на большой стройке ему самому становилось не по себе — что уж говорить о суеверных рабочих.

Предчувствия не обманули Сяо Наньчжу: в ходе дальнейшей беседы выяснилось, что эта многоэтажка была заложена на месте старого женского захоронения, а это не могло не привести к неприятностям.

— Я уже видал подобное — когда люди ради выгоды не щадят себя, но чтобы до такой степени жить надоело? Раз клиент просит, то я, так и быть, скажу: под твоей стройкой находится сгущение мощной энергии инь, копившейся десятилетиями — словом, место нехорошее, а потому даже не думай начинать работы до сезона пробуждения насекомых [16]. Но раз уж тебе так приспичило, то есть один способ…

— Так давай скорее договоримся о цене!


Примечания автора:

Вчера очень устала, писала через силу, потом завалилась спать на диване, с утра еле продрала глаза… Извините…

Происшествие этого дня венчает нежданное-негаданное явление Чуси во вторую стражу (^o^)/ Благодарю моих бесстыдных фанаток и замечательных патронов, чмок-чмок


Примечания переводчика:

[1] Чуньцзе 春节 (chūnjié) — праздник весны, китайский Новый год; в традиции также известен как Данянь. С давних времён является главным и самым продолжительным праздником в Китае и других странах Восточной Азии. Приурочен к зимнему новолунию по завершении полного лунного цикла, состоявшемуся после зимнего солнцестояния (то есть на второе новолуние после 21 декабря). В григорианском календаре это соответствует одному из дней между 21 января и 21 февраля.

Цикл новогодних празднеств традиционно начинается в первый день первого же месяца — Чуньцзе — и заканчивается Праздником фонарей, который наступает на 15-й день празднований. В эту новогоднюю пору большинство китайцев собираются семьями на свой ежегодный ужин воссоединения.

Первый день Нового года начинают с запуска фейерверков и шутих, а также сжигания благовоний. Фейерверки должны отпугнуть злых духов и привлечь в семью дух умиротворения и счастья. В конце дня семья приветствует возвращение божеств домой после их посещения мира духов, где они «давали отчёт» о прошедшем годе, а затем отдаёт дань уважения предкам.

По мнению китайцев, в этот первый весенний день происходит пробуждение природы, оживают земля и хранимые ей ростки жизни.

[2] Ни сват, ни брат — в оригинале 非亲非故 (fēiqīn fēigù) — в пер. с кит. «не родственник и не друг», обр. в знач. «посторонний, чужой».

[3] Напустив тумана — в оригинале 故弄玄虚 (gù nòng xuán xū) — в пер. с кит. «намеренно придавать таинственность ничего не стоящему делу», обр. в знач. «мистифицировать, морочить людям голову, втирать очки, вводить в заблуждение, наводить тень на ясный день, отводить глаза».

[4] Ли Мао 李茂 (Lǐ Mào). 李 (Lǐ ) — самая распространённая фамилия в Китае, означает «слива китайская», имя 茂 (Mào) — в пер. с кит. означает «пышно цветущий, прекрасный, превосходный».

[5] Небесный владыка 老天爷 (lǎotiānyé) — лаотянье, «владыка неба, Бог».

[6] Удача вся вышла — в оригинале 喝凉水都塞牙 (Hē liángshuǐ dū sāi yá) — в пер. с кит. «даже вода застревает в зубах», обр. в знач. «быть невезучим; не судьба; пустяк превратился в проблему».

[7] Традиционный календарь — он же сельскохозяйственный (или лунный) календарь — 农历 (nónglì).

[8] Няньцзю 廿九 (niànjiǔ) — в пер. с кит. «двадцать девятый (день месяца)».

[9] Работа — в оригинале 劳心劳力 (láoxīn láolì) — в букв. пер. с кит. «работа сердца, работа силы», то есть «умственная и физическая работа».

[10] «Четыре бедствия» 四害 (sìhài) — в пер. с кит. «четыре чумы; четыре вредителя (крысы, клопы, мухи, комары)».

[11] По справедливости — в оригинале 天经地义 (tiānjīngdìyì) — в пер. с кит. «закон неба и принцип земли», обр. в знач. «непреложная истина; незыблемый, непоколебимый».

[12] Няньба и Няньци 廿八 (Niànbā) — в пер. с кит. «двадцать восьмое (число лунного месяца)», 廿七 (Niànbā Niànqī) — в пер. с кит. «двадцать седьмое (число лунного месяца)».

[13] Иероглиф «счастье» 福字 (fú zì) — букв. иероглиф «фу».

[14] Парные надписи на полосах бумаги 对联 (duìlián) — дистих на парных каллиграфических панно, который согласно традиции вешают на Чуньцзе по обеим сторонам от входа.


[15] Боги-хранители входа 门神 (ménshén) — мэньшэнь — изображения двух божеств, по одному на каждой створке ворот — по поверью они охраняют дом от нечистой силы; в просторечии также — вратарь от бога :-)

[16] Сезон пробуждения насекомых 惊蛰 (jīngzhé) — Цзинчжэ — один из 24 сезонов года, с 5-го или 6-го марта, отнесён к первой половине 2-го лунного месяца.


Следующая глава
4

Комментарии


Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)