Автор: Psoj_i_Sysoj

Мастер календаря. Глава 14 — 18.02. 2027. Чуси. Часть 1

Предыдущая глава

Глубокой ночью на заваленной мусором стройплощадке ветер нещадно пробирал до костей.

После того, как Сяо Наньчжу договорился с Ли Мао насчёт гонорара, он попросил собрать всех рабочих, чтобы те рассказали всё как есть.

От отбрасываемых грудами строительных материалов глубоких теней и свистящего в ушах северного ветра кому угодно сделалось бы не по себе.

читать дальшеВсё это представало глазам обычных людей — страшно подумать, что же там творилось на другом уровне восприятия. Подобрав с земли грязную каску, Сяо Наньчжу нахлобучил её на голову и, прищурившись, обозрел возведённую на месте захоронения стройку — от представшего его взору брови сами собой взлетели вверх.

Получив задаток в сто тысяч юаней, Сяо Наньчжу отпустил Ли Мао восвояси, пообещав, что разберётся с проблемой, так что уже завтра можно будет возобновить строительные работы. Деньги планировалось выплачивать в три этапа, каждые выходные. После этого работы можно было производить по понедельникам, средам и пятницам, а по вторникам, четвергам и субботам работы следовало приостанавливать. Дослушав до этого момента, любой решил бы, что Сяо Наньчжу — бессовестный мошенник, всеми правдами и неправдами вытягивающий деньги из честных людей. Казалось, Ли Мао вот-вот зарыдает, как по покойнику: пусть последнее слово оставалось за ним, другого пути не было, так что он только и мог, что до крови кусать губы с досады.

Получив плату, мастер календаря, разумеется, собирался тотчас приняться за работу — засунув в карман брюк выписанную Ли Мао квитанцию, Сяо Наньчжу с улыбкой похлопал его по плечу и уверенным шагом направился к «вратам ада [1]» — а именно, ко входу в недостроенное здание.

Едва зайдя, он обнаружил, что дело обстоит ещё хуже, чем ему представлялось сначала: тут всё сплошь кишело наваждениями. Их подпитывало как накопившееся недовольство рабочих, вкалывающих, словно египетские рабы, так и возмущение жильцов, грубой силой выдворенных из снесённого дома отделом по вопросам расселения ветхого жилья. Было и ещё множество других причин, подоплёку и время возникновения которых установить уже не представлялось возможным — равно как не оставалось надежды усмирить эту застарелую злобу.

Здание полнилось отдающимися эхом странными потусторонними звуками и волнами зловония. Собираясь вместе, наваждения заражали рабочих, высасывая их жизненную силу — но, видимо, её было недостаточно для формирования собственного тела, поэтому глазам вошедшего Сяо Наньчжу предстало нечто непонятное: то ли мужчины, то ли женщины, то ли старые, то ли молодые — лики этих чудовищно деформированных существ были мертвенно бледными. И в то время как мастер календаря продвигался вглубь стройки, их шаги и стоны, казалось, раздавались со всех сторон.

Пожалуй, обычный человек от такого зрелища окочурился бы со страха — но, по счастью, Сяо Наньчжу благодаря его богатому жизненному опыту было не так-то просто сбить с толку. Пусть, уловив краем глаза какое-то движение, он внутренне напрягся, на ум тотчас пришли слова Няньу, которые помогли привести мысли и чувства в порядок. Обернувшись, он сообразил, что не знает, до какого времени продлится смена Няньцзю, и невольно присвистнул про себя.

Этот дух календаря нёс службу до исхода предпоследнего дня года; Чуси же, о чьих способностях Сяо Наньчжу был весьма наслышан, всё ещё не показывался.

Изображение Чуси на странице календаря в корне отличалось от его сотоварищей: вместо обычных одежд он был облачён в прекрасные сияющие доспехи поверх роскошного церемониального одеяния [2].

Иссиня-чёрные волосы обрамляли худое серьёзное лицо — хоть Сяо Наньчжу не мог распознать, что оно выражает, невозможно было не ощутить исходящую от него ауру сурового величия. Что и неудивительно — ведь этот незыблемо застывший с неизменным длинным мечом в руке день был одним из самых главных в традиционном календаре.

Поймав выразительный взгляд Сяо Наньчжу, Няньцзю с сосредоточенным видом развёл рукава одежд и в его руках возник безыскусный старинный чёрный меч, рукоять которого решительно сжал дух календаря.

— Мастер, как вы собираетесь справляться с этими наваждениями? — тихо, но отчётливо спросил Няньцзю, глядя на Сяо Наньчжу в ожидании указаний.

Теперь, настроившись на рабочий лад, он обращался к мастеру календаря с большим почтением, как к хозяину, поэтому его тон сделался не в пример более учтивым.

Сяо Наньчжу ещё не успел привыкнуть к подобному — в конце концов, он занимался этим делом всего несколько дней, и прежде встреченные им духи календаря обладали куда более легкомысленным нравом, так что после них столь серьёзный подход к работе казался необычным. Вместо ответа Сяо Наньчжу, запустив руку в бумажник, извлёк оттуда сложенные листки с записями, после чего, зажав их под мышкой, натянул перчатки, попутно поясняя Няньцзю:

— Позавчерашним вечером мы с Няньци захотели сыграть в «Бей помещика [3]», но нам не хватало игроков, так что он вызвал своих братьев — так вот, эти парни проигрались в дым и были вынуждены расплатиться вот этим. Видишь ли, я — человек нетерпеливый, так что не по мне все эти ваши мечи, мне больше по нраву вот эта маленькая штучка…

С этими словами он извлёк на свет идеально лежащий руке чёрный пистолет отечественного производства — это был QSG92 образца 98-го года, которым он пользовался и прежде.

Пять лет назад Сяо Наньчжу, выполняя здание, не моргнув глазом пристрелил троих головорезов. Сейчас, несмотря на то, что долго не практиковался, он проворно вставил патроны в обойму, после чего с тихим щелчком передёрнул затвор и пальцами в грубых кожаных перчатках спокойно сжал неровную рукоять. Невозмутимо воздев пистолет, он выстрелил через плечо, размозжив голову твари, которая собиралась исподтишка вцепиться ему в шею.

Сражённая им тварь испустила пронзительный вопль, разрывающий барабанные перепонки, однако не было ни фонтана крови, ни останков. Несмотря на то, что в их деформированных головах не было ничего человеческого, они как-то почувствовали мощь, исходящую от мастера календаря, и устрашились её, так что больше не отваживались приближаться к нему, лишь смотрели на них с Няньцзю жутким неподвижным взглядом пустых глазниц.

Наблюдая за Сяо Наньчжу, Няньцзю по здравому размышлению признал, что этот своевольный и безудержный человек ничуть не походил на тех мастеров календаря, что ему доводилось знать.

Будучи не слишком красноречивым от природы, он просто принялся за дело, рубя эти десятилетиями копившиеся наваждения направо и налево. Сяо Наньчжу, проворно расправившись с теми, что оказались рядом с ним, прикурил сигарету и широким шагом направился вглубь строящегося здания, чтобы продолжить эту трудную и хлопотную зачистку.

По мере его продвижения наваждений становилось всё больше, и от них прямо-таки разило дурными намерениями, которые просто не могли зародиться у живых людей.

Из-за неполноценности своих тел они были весьма нерасторопны, так что безукоризненный [4] тандем Сяо Наньчжу и Няньцзю без труда расчищал себе путь, не заработав ни единой царапины. Но что-то от людей в этих тварях всё же было, ведь при распаде их тел выделялась какая-то вязкая липкая субстанция, которая то и дело приставала к рукам, вызывая необоримую тошноту. Однако Сяо Наньчжу понимал, что хочешь не хочешь, а начатую работу он обязан закончить.

Но вот на небе взошла луна, и спустя некоторое время окружённый кольцом недобитых наваждений Няньцзю нахмурился, будто неожиданно что-то вспомнив, поднял голову и прокричал Сяо Наньчжу:

— Мастер! Время на исходе!

Эта простые слова сразили Сяо Наньчжу наповал: в пылу боя с наваждениями он напрочь забыл, что его напарник скоро уйдёт с поста, а потому это известие обрушилось на мужчину, словно ушат холодной воды. Успешно размозжив голову очередному наваждению, он, нахмурившись, достал мобильный телефон и, посмотрев на время, ответил:

— У тебя ещё девять минут, куда ты так торопишься? Тебе ещё рано уходить, я тебе из жалованья вычту, слышь, ты!

— Я… Я не тороплюсь! — отозвался Няньцзю.

Услышав это, Сяо Наньчжу осознал, что тот неправильно его понял. Отгороженный от него сплошной стеной наваждений Няньцзю хмурил брови, явно пытаясь что-то объяснить Сяо Наньчжу, но природное косноязычие и тут ему помешало — он был не в силах выразить свою мысль складно. Лицо мастера календаря, тщетно пытающегося понять смысл его потуг, обрело озадаченное выражение.

После Няньцзю наступает последний день лунного года, за который ещё можно успеть что-то сделать.

С древнейших времён сакральным предназначением Чуси была охрана конца года и ознаменование начала встречи нового года, но, само собой, современные люди не осознают в полной мере, что под этим подразумевается.

Однако именно конец уходящего года [5] и определяет исход будущего: если его охрана прошла успешно, то и в новом году всё будет спориться, если же нет — все начинания будут неудачны.

И может быть, именно поэтому последний день года — единственный, который может по-настоящему навредить людям, ведь именно в это время наваждения не упустят возможность, разгулявшись пуще прежнего, вытянуть неимоверное количество энергии и благодаря этому сделаться ещё более злокозненными — одним словом, в этот день они куда опаснее, чем в прочие дни года. Сяо Наньчжу осознал, что не способен совладать с этой ордой нечисти даже на пару с Няньцзю — а ведь, пока они переговаривались, оставшееся время службы духа календаря сократилось вдвое.

— По натуре Чуси довольно странный, — силился объяснить Няньцзю, — и время от времени показывает норов, оттягивая своё появление до последнего мгновения. Обстановка сейчас довольно напряжённая, и, возможно, мастеру придётся некоторое время продержаться в одиночестве после того, как я исчезну, сейчас…

В это самое мгновение его слова оборвались — по спине Няньцзю расплылось кровавое пятно от длинного меча, пронзившего его насквозь, и дух календаря исчез, перед этим успев громко позвать Чуси.

К сожалению, больше ничего он сказать не успел: стрелка перевалила за полночь. Стоило золотистому свету рассеяться, как на Сяо Наньчжу навалилась тьма-тьмущая наваждений, с душераздирающим воем заслонивших собой всё поле зрения. Тело мужчины пронзила боль от их укусов, и, чтобы спастись, ему только и оставалось, что раз за разом голыми руками раздирать плоть истошно орущих тварей.

Его щёки усеяли алые брызги крови от разлетающихся деформированных голов — и всё же растерзанные им наваждения тотчас неуклюже поднимались на ноги.

От застившей глаза крови зрение мутилось, какая-то тварь вцепились ему в руку, разорвав предплечье — из-за этого он больше не мог воспользоваться оружием. От вида учинённой им кровавой бани Сяо Наньчжу замутило, но его сердце оставалось холодным — а ведь он только что собственноручно погубил такое число наваждений, почти неотличимых от живых людей! От этого на него накатило чувство вины такой силы, что Сяо Наньчжу упал на колени и закрыл глаза, лишь бы не видеть устроенной им бойни. Во всей этой сцене было что-то странное, до боли знакомое, будто он уже попадал в подобного рода безвыходное положение. Внезапно его слуха достиг свирепый рык, за которым последовала ослепительная вспышка золотого света.

В тот же миг наседающие на него наваждения издали вопль ужаса. Стоя на коленях, Сяо Наньчжу тщетно пытался протереть глаза тыльной стороной руки в разодранной перчатке.

Из-за сковавшего тело и душу напряжения он не сразу понял, что атаковавшие его наваждения ударились в бегство.

Стоя в этой жалкой позе, он почувствовал, что кто-то медленно приближается к нему — вслед за этим ледяная рука коснулась подбородка, приподняв его, и дразнящим движением прошлась по растрескавшимся губам.

— Очень хорошо, — прозвучал холодный голос.


Примечания автора:

ПОЯВИЛСЯ!!! ПОЯВИЛСЯ!!! УМОЛЯЮ, ДОБАВЛЯЙТЕ В ЗАКЛАДКИ!!! УМОЛЯЮ, КОММЕНТИРУЙТЕ!!!


Примечания переводчика:

[1] Врата ада — в оригинале 鬼门关 (guǐménguān) — в пер. с кит. «врата ада; тот свет; дорога к гибели».

[2] Церемониальное одеяние — в оригинале 玄衣 (xuányī) — сюаньи — «чёрно-красная (малая церемониальная) одежда» (напр. императорская для малых жертвоприношений).

[3] Бей помещика 斗地主 (dòu dìzhǔ) — китайская карточная игра.

[4] Безукоризненный — в оригинале 天衣无缝 (tiān yī wú fèng) — в пер. с кит. «платье небожителей не имеет швов» обр. в знач. «совершенный, безупречный, без изъянов, идеальный».

[5] Конец года 年关 (niánguān) — помимо буквального значения, также означает «уплата всех долгов к новому году».


Следующая глава

От души поздравляем всех читателей с наступающим китайским Новым годом!
7

Комментарии

Ура! Долгожданная движуха, опасности, сражения!
Предыдущие главы тоже были интересные, но движухи не хватало.. Её всё обещали, обещали и... наконец-то!
Дракуловед, большое спасибо, очень рады, что Вам нравится "Мастер календаря", нас он заворожил :-)
В нём и вправду пока не очень много экшена, зато он начинается в неожиданных местах ;-) Во всяком случае, развитие сюжета весьма нестандартное, и это вдохновляет - работать с ним одно удовольствие :-)
развитие сюжета весьма нестандартное

Psoj_i_Sysoj, это да. Поэтому каждый отрывочек приятно посмаковать. Каждый дух календаря — очень милый персонаж, который часто затмевает даже главгероя, но, надеюсь, главгерой ещё проявит себя
Дракуловед, да, все духи календаря и правда яркие, каждый в своём роде :-)
А Сяо Наньчжу - тёмная лошадка, надеемся, автор ещё приподнимет завесу над его тайнами :-)
Спасибо большое за перевод!😍
😂😂 (смех истерический)😂😂
У них всего-то 8 дней прошло, а у нас — 8 месяцев (с момента выхода первой главы) 😂...
Ждать, ждать и ещё раз ждать!
Вот так я начинаю НГ:)
Чуси слишком круто появился и кажется очень властным.
Сяо Наньчжу осталось только залаять:)
Огромное спасибо! Ваши переводы всегда шикарны! Всех Вам благ!

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)