Автор: Psoj_i_Sysoj

Мастер календаря. Глава 24 — 19.02.2017. Чуньцзе. Часть 5

Предыдущая глава

Чуси уже очень давно не встречался с Данянем, а потому, когда Сяо Наньчжу сказал, что в Чуньцзе требуется поработать сверхурочно, он немного заколебался. Чуси столько лет не виделся с младшим поколением, что теперь, пожалуй, для Чуньцзе-цзюня было отвратительно само его существование. Однако в прежние времена он от всего сердца заботился о братьях Нянях, посвящая им все свои помыслы. В конце концов, Чуси очень любил детей, ему так нравилось наблюдать, как они весело резвятся, как к празднику украшают всё фонариками, а потом с красными бумажными фонарями и хлопушками встречают Новый год. Однако в нынешние дни… ему было всё тяжелее смотреть на это.

Мрачный сумрак не рассеивал ни единый лучик света. Хотя едва минуло семь вечера, вокруг не было ни души. В этом захолустье, на речной отмели, совершенно не ощущалось ни малейшего отголоска праздничного веселья — лишь сгущалась атмосфера неизъяснимого страха.

читать дальшеЧуси в одиночестве стоял на возведённой части моста Биньцзян. Хоть его стальной каркас ещё не был завершён, он уже заслонял собой половину небосклона. Посреди неба висела половинка луны, зимний ветер пробирал до костей, вымораживая до самого нутра. Поскольку стройка была вынужденно приостановлена, и к тому же рабочие разъехались на праздники, в округе не было видно ни единого следа человеческого присутствия, а потому силуэт Чуси особенно притягивал внимание. Однако вскоре этому пропитанному зловещими миазмами пустынному месту предстояло окраситься пылающе-ярким цветом человеческой жизни.

Само собой, Чуси пришёл сюда в этот час по приказу Сяо Наньчжу — в конце концов, вчера дух календаря к своему стыду без уважительной причины пропустил значительную часть рабочего дня, а потому, когда мастер велел ему выйти сверхурочно, он был полон решимости взяться за работу со всем усердием. Поскольку Сяо Наньчжу ушёл на встречу с заказчиком, прихватив с собой Чуньцзе, то Чуси пришлось самостоятельно ознакомиться с проблемой, чтобы выяснить, насколько она серьёзна.

Судя по тому, что ему удалось разузнать о здешней обстановке, некогда участок моста Биньцзян был на редкость удачным местом с точки зрения фэншуй [1]. Мало того, что здесь почти не было наваждений, но и благодаря тому, что на пути к морю река соединялась с притоками, текущими со всех четырёх сторон света, она многие века копила энергию счастья и процветания. К сожалению, за последние десятилетия предприятия города бурно развивались, множество заводов, придавая значение лишь выгоде, самовольно сбрасывали в реку отходы, что привело к непрерывному ухудшению качества воды — некогда прозрачная, она сделалась до невозможности мутной, и в этой грязи уже не встречалось никакой живности, что уж говорить о возможности породить какое-либо хорошее существо. Потому, стоило Чуси подойти поближе, как в нос ему ударил отвратительный запах, заставив его нахмуриться. Он молча закрыл нос и рот, затем нагнулся, чтобы одёрнуть Няньшоу — ведь редко выбиравшийся из дома зверь безостановочно лаял.

— А-Нянь, замолкни.

Прежде Чуси удавалось смирить Няньшоу одним только холодным выражением лица со строго нахмуренными, словно у сурового главы рода, бровями — однако, чувствуя, что с этим местом что-то неладно, зверь был сам не свой — сейчас он только и знал, что с видом полной растерянности вертеться у ног хозяина. Не понимая, что с ним творится, Чуси подошёл к нему, протянув руку, однако, не успел он коснуться его гривы, как эта скотина принялась заискивать перед ним, катаясь по земле. Внезапно воздух огласился громким лаем – это живущие на стройке сторожевые собаки, пробудившись, хором поддержали Няньшоу, а Чуси всё продолжал раздумывать о воде и обо всех этих строительных работах на речной отмели в целом — в конце концов, где-то здесь крылся корень проблемы, и при мысли об этом лицо духа календаря мрачнело всё сильнее.

— Не будешь слушаться — отдам тебя на перевоспитание первому попавшемуся духу календаря, — пригрозил он Няньшоу, и тот немедленно захлопнул пасть — может, и вправду испугался, что Чуси сдержит своё обещание. С покорным видом подойдя к хозяину, он принялся тереться рогами о подол его одежд. Однако тот продолжал созерцать его всё с той же прохладцей и, видя, что ласки и уловки не работают, Няньшоу мигом принялся обнюхивать землю под ногами.

— Гав-гав-гав!

Словно умоляя о похвале, Няньшоу завилял огромным хвостом, однако несмотря на это бессознательное движение лицо Чуси внезапно омрачилось — его взгляд упал на давно бездыханного ребёнка. Однако, как только он двинулся на насыщенный трупный запах, в нос ему тут же ударила ещё более тошнотворная вонь. Взгляд Чуси моментально заледенел, брови сошлись к переносице, а в душе с небывалой силой всколыхнулись убийственные мысли. Сурово прикрикнув на Няньшоу, который тут же посторонился, Чуси приступил к делу, снимая верхний слой прибрежной почвы. Однако, увидев в толще красноватой земли переплетённую корнями гниющую плоть вперемешку с личинками насекомых и яйцами змей, он попятился от отвращения.

Казалось, схоронившееся под землёй и водами реки чудовище спит крепким сном, однако оно успело обеспечить себя и своё потомство колоссальным запасом пропитания на всю зиму. Эти тела когда-то принадлежали детям, которым не было ещё и десяти, но нынче их кровь до капли поглотили насекомые, а плоть пошла на корм змеям; однако ужаснее всего было то, что люди, ходящие по этой земле, знать об этом не знали. С началом весны стройка должна была возобновиться, и когда экскаваторы слой за слоем снимут промёрзшую почву, взорам рабочих предстанет это зрелище во всей его тошнотворности — кости вперемешку с полуразложившимися трупами.

— Проклятье [2]…

В глазах Чуси полыхнуло алое пламя гнева, бледное без кровинки лицо помрачнело. В душе осталось одно лишь желание, уничтожившее все прочие чувства — во что бы то ни стало покарать монстра. У него на глазах тварь и её отродья самозабвенно наслаждались жизнью, разживаясь на чужой крови и плоти. С холодным и сумрачным выражением на лице Чуси двинулся вперёд и, подойдя поближе, простёр до этого спрятанные в рукавах руки.

Внезапно вспыхнуло багровое пламя — это от ярости духа календаря запылало переплетённое корнями гнездо насекомых и змей, и в мгновение ока вся эта мерзость обратилась в пепел. Этот монстр обладал необычайной способностью причинять людям вред, а потому в назидание ему Чуси желал самолично уничтожить его отпрысков. Шёл первый месяц по лунном календарю, дух Пробуждения насекомых, Цзинчжэ, ещё не пробудился, а поэтому даже дочиста сжигающее насекомых и змей пламя не заставило шелохнуться спящее речное чудовище. При виде этого Чуси с каменным лицом спрятал руки в рукава и угрюмо отдал Няньшоу команду: «Уничтожить». Повинуясь приказу хозяина, зверь мигом сбросил с себя дурашливый вид и, испустив свирепый рык, изрыгнул поток огня, мигом охватившего всю поверхность реки.


***

— Наверно, дядя Чуси тоже захочет чего-нибудь поесть…

Чуньцзе шёл домой вслед за Сяо Наньчжу. Чтобы дух календаря сохранил в тайне некоторые неблаговидные поступки, мужчина специально взял с собой паренька пройтись по городу и накупить ему гору лакомств. Поскольку Чуньцзе всё-таки не был современным ребёнком, он не проявлял ни малейшего интереса к таким штукам, как шоколад или чипсы, а напротив, словно старичок, минут по десять любовно разглядывал традиционные праздничные угощения: от кунжутных палочек до китайских фиников, от жареного арахиса до тыквенных семечек [3] — и всё, на что падал его взгляд, Сяо Наньчжу тотчас покупал ему, хоть подобная щедрость была совсем не в его характере. Когда пришло время оплачивать покупки, Чуньцзе пробормотал эти слова себе под нос — услышав их, Сяо Наньчжу замер, а затем наклонился и, улыбаясь уголками губ, бросил:

— Ах-ах, чем не опора для родителей [4]? Разве не ты недавно боялся его до дрожи? С чего бы вдруг такая забота, а?

— А тебе какое дело?! Плати быстрее!!! Тебе повезло, что дядя Чуси взялся отслужить не в свой срок!!! — фыркнул в ответ Чуньцзе.

— Плачу-плачу, кто я такой, чтобы спорить с прародителями?

Чуньцзе тут же зарделся от слов Сяо Наньчжу. Присутствие Чуси и впрямь немало его беспокоило, и потому, думая о нём, мальчик поневоле трепетал. Однако он прекрасно понимал, что то, во что превратился Чуси нынче — совсем не тот Чуси, которого он некогда знал, а потому теперь Чуньцзе хотел посмотреть, сможет ли он усилием воли преодолеть свой страх. Сяо Наньчжу, в свою очередь, просто нравилось дразнить паренька — видя, что тот принял его слова всерьёз, он улыбнулся ещё шире. Оценив положение, мастер календаря отбросил шутки в сторону — он потрепал Чуньцзе по макушке и, воспользовавшись удачным моментом, взвалил его на спину. Лёжа ничком у него на спине, бурчащий Чуньцзе немедленно принялся извиваться, словно маленький зверёк, в попытке обрести почву под ногами.

На улице было весьма многолюдно. Одинокий молодой мужчина тащил на спине брыкающегося ребёнка, и от этого зрелища веяло дыханием жизни. В руках Чуньцзе сжимал две палочки с засахаренными ягодами и фруктами [5], одна — для младшего братишки, а вторую он приберёг для дяди Чуси. Возможно, из-за того, что он правда боялся его, когда Чуньцзе шёпотом произносил его имя, у него подрагивал голос — это привело к тому, что Сяо Наньчжу, не удержавшись, вновь начал его дразнить. Так, попутно подтрунивая над ним, он тащил Чуньцзе домой, пока не обнаружил, что по-прежнему сохраняющий облик ребёнка дух календаря неожиданно заснул.

— Эй, не спать! Быстро помоги мне найти ключ, а иначе придётся стучать в дверь и звать Чуси.

Прошептав это, Сяо Наньчжу спустил Чуньцзе на пол. Прошатавшись целый день напролёт, мужчина чувствовал себя измотанным до предела. Чуньцзе, само собой, стучать в дверь не решился — Сяо Наньчжу только и оставалось, что постучать самому — но на повторный стук никто так и не отозвался. Почуяв неладное, Сяо Наньчжу нахмурился — и в тот же миг уловил доносящиеся из квартиры приглушённые звуки. Стоящий рядом с ним Чуньцзе внезапно побледнел, бросив:

— Кажется, я чувствую запах крови…

При этих словах выражение лица Сяо Наньчжу мигом переменилось — он тут же вспомнил о том, что время от времени Чуси одолевает недуг, и на сердце почему-то стало тяжело. Чуньцзе явно подумал о том же, что и мастер — ведь много лет назад он своими глазами видел ту кровавую сцену — и его глаза вмиг покраснели.

— Мастер, скорее, скорее спасите дядю Чуси… — захныкал мальчик. — Он наверняка… Наверняка он снова заболел!

— Не реви! — нахмурившись, одёрнул его Сяо Наньчжу.

Отступив назад, он примерился и вышиб дверь ногой. Они вместе с Чуньцзе, который по-прежнему сжимал в руке сласти, в панике ворвались в квартиру. Там было тихо, в глаза не бросалось ничего подозрительного, однако откуда-то из глубины разносилась невыносимая вонь — это могло служить предвестьем того, что здесь назревало что-то скверное. С замирающим сердцем они вдвоём приблизились к ванной — и обнаружили, что насыщенный запах крови и вправду исходит от находящегося там Чуси, вот только истинное положение дел несколько отличается от того, что навоображали себе Сяо Наньчжу и Чуньцзе.

— Сколько раз мы с тобой говорили о том, что, когда я отдаю тебе команду убивать, это не значит, что тебе можно это жрать! — поучал питомца Чуси.

— Ау-у-у! Гав-гав-гав!!! — отзывался тот.

— Не лижи меня, ты воняешь!

— У-у! Гав-гав-гав!!!

— Скотина! →_→

— Гав! /(ㄒoㄒ)/~~

Созерцая эту сцену, Сяо Наньчжу и Чуньцзе утратили дар речи…


Примечание Шитоу Ян (автора):

Вчера невероятно устала… Прошу прощения, у-у…

Приношу всем глубочайшие извинения T T


Примечания переводчика:

[1] Фэншуй 风水 (fēngshuǐ) — фэншуй — в букв. пер. с кит. «ветер и вода» — в широком смысле — принципы нахождения наиболее благоприятного места, например, для жилища или захоронения.

[2] Проклятье — в оригинале 孽障 (nièzhàng) — в пер. с кит. «возмездие за прошлые грехи», «злое отродье».

[3] Кунжутные палочки 寸金糖 (cùn jīn táng) — цунь цзинь тан — в букв. пер. с кит. «цунь золотистого сахара».



Китайские финики (Ziziphus jujuba) 大红枣 (dàhóngzǎo) — дахунцзао — в букв. пер. с кит. «большой красный китайский финик». Растение семейства Крушиновые. Плоды — небольшие круглые или яйцевидные, мясистые, гладкие; вначале имеют бледно-жёлтый цвет, затем красно-коричневый. Это сочные костянки с очень сладкой, вкусной и питательной мякотью. В Китае считается ценным лекарственным и пищевым растением.



Тыквенные семечки – в оригинале трихозант (Trichosanthes kirilowii) 吊瓜 (diào guā) — в букв. пер. с кит. «висячая тыква». Используется в китайской медицине под названием 栝蔞 (guālóu), известен также как «китайский огурец».



[4] Опора для родителей — в оригинале 小棉袄 (xiǎomián’ǎo) — в букв. пер. с кит. «ватный халатик» или «шубка/курточка на вате, пуховичок», в образном значении — «опора, радость для родителей» (обычно о дочерях).

[5] Палочки с засахаренными ягодами и фруктами 糖葫芦 (tánghúlu) ягоды и фрукты в сахарной карамели на палочке (боярышник, яблоки, дольки мандарина, клубника и др.).



Следующая глава
1

Комментарии

истинное положение дел несколько отличается от того, что навоображали себе Сяо Наньчжу и Чуньцзе
Будем ждать разъяснений
Дракуловед, это как посмотреть, что более страшно - вышедший из-под контроля Чуси или мытьё извазюканной собаки в твоей ванной 😅
Хочется увидеть визуализацию этой сцены, как Чуси, закатав свои необъятные рукава, намывает своего барбоса :-)
или мытьё извазюканной собаки в твоей ванной
Psoj_i_Sysoj, если светит гонорар в миллион юаней, Сяо Наньчжу себе новую ванну купит. Так что не очень страшно
Дракуловед, тут можно и целый бассейн купить, если так работать :D
можно и целый бассейн купить
Psoj_i_Sysoj, тогда уж лучше — собачью парикмахерскую. Пусть там псину в порядок приводят
Дракуловед, отличная идея, и сколько впечатлений для парикмахера! 😄

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)