Автор: Psoj_i_Sysoj

Мастер календаря. Глава 29 — Цзинчжэ. Часть 1

Предыдущая глава

Примечание переводчика:

Поскольку двадцать восьмая глава представляет собой экстру, события которой сильно опережают сюжет, было решено поместить её перевод в конце новеллы – поэтому после двадцать седьмой главы следует двадцать девятая.

***

Среди ночи по затянутому чёрными тучами небосклону прокатился глухой раскат грома, предвещающий неотвратимый ливень с грозой. Время тихо шло — меньше чем через два часа настанет Цзинчжэ — День пробуждения насекомых. Гром расколол тёмное небо — вот-вот проснутся проспавшие всю зиму под промёрзшей землёй змеи, насекомые и грызуны, и сопровождавшие их пробуждение громовые раскаты служили предостережением злым духам, чтобы те не смели нарушать порядок в мире людей — в противном же случае они будут истреблены.

Под мостом Биньцзян стояла непроглядная тьма, в которой не различить и силуэта человека. От недавно устроенного Чуси пожара, что полыхал здесь до небес, нынче не осталось даже пепла. Лишь земля на берегу реки стала более плоской, сгладились все неровности, потому что Няньшоу без остатка сожрал ставшие частью земли тошнотворные останки вместе с потомством чудовища. Однако несколько мелких тварей всё же сумели ускользнуть от разгневанного духа календаря, выбравшись наружу. Когда затаившееся под рекой чудовище узрело гибель своих братьев и сестёр, оно возжаждало мести [1].

— Матушка… Матушка…

читать дальшеОтражённые от поверхности реки, эти стенания разнеслись над водой и затихли вдали. В конце дороги показались двое рабочих, которые по прошествии первого лунного месяца года вернулись на стройку и сейчас дежурили в ночную смену. Освещая себе путь фонариком, они шли по речной отмели, но тут один из них замер, будто что-то услышав.

— Сяо Ван, ты чего? Разве ты не говорил, что хотел отлить...

Мужчина средних лет с иностранным акцентом уже расстегнул ремень, сжимая фонарик, и окликнул своего спутника. Поскольку было холодно, за ужином они на пару выпили по нескольку чарок гаоляновой водки, и теперь вся эта жидкость просилась на выход — однако его стоящий на берегу реки более младший товарищ даже после окриков не двинулся с места. Потеряв терпение, старший рабочий повысил голос — но тут его напарник мигом развернулся и бегом бросился к нему.

— Эй, иду я, иду! Вы чего меня подгоняете… Дядюшка Чжан, а вы не слышали сейчас какие-то жуткие звуки? Мне показалось, будто женщина плачет...

При этом он невольно понизил голос, потирая руку — похоже, Сяо Ван никак не мог прийти в себя от этих жутких и загадочных звуков. При этих словах мужчина средних лет уставил на него перепуганный взгляд и, схватив парня за руку, выбранил его:

— Какого чёрта ты тут несёшь? В подобном месте нельзя говорить такое! Помнишь, мы с тобой обсуждали то, что случилось на стройплощадке на юге? Сколько тебе уже лет — а всё несёшь что ни попадя [2], бестолочь! Там как раз люди выкопали труп женщины с какой-то липкой гадостью во рту, и в итоге оказалось, что у неё заживо съедены сердце и печень!

— Ох, мать! И почему же мне нельзя об этом говорить?! Я в самом деле это слышал! Голос доносился прямо с середины реки! Я испугался, что кто-то свалился в воду!

Но после того, как его выбранил дядюшка Чжан, Сяо Ван и сам засомневался в своих словах. Продолжая горячо спорить, он указал на спокойную поверхность реки — тут старший рабочий, заткнув ему рот ладонью, уставил на него свирепый взгляд и грязно выругался:

— Да хоть сама богиня Сиванму [3] упала в реку, нас это не касается!!! Пойдём отсюда быстрее! Хорош уже выдумывать! Сам посуди, кто глубокой ночью мог упасть в эту чёртову реку?..

Он ещё не успел договорить, когда переменчивый ветер донёс до них приглушённые звуки плача. Сяо Ван и дядюшка Чжан обменялись растерянными взглядами. Никто не решался обернуться, чтобы взглянуть в сторону чёрных, как смоль, вод реки, однако их сердца и без того захлестнул страх, и мужчины затряслись, не смея издать ни звука. В этот момент оба ощутили под ногами какое-то движение, которое постоянно нарастало, пока не перешло в ужасающую вибрацию. Вслед за этим со стороны реки раздался жуткий вопль, от которого едва не полопались барабанные перепонки.



***

Без десяти двенадцать весь дом был погружён в безмолвие. Сяо Наньчжу спокойно спал в своей постели, в комнате царила кромешная тьма. На прикроватной тумбочке лежал подключённый к зарядке телефон, рядом — пачка сигарет и зажигалка. Стояла такая тишина, что можно было услышать падение иголки, и в это самое время по полу проскользнула тонкая гибкая тень.

При соприкосновении с гладким полом чешуя не производила ни малейшего звука, однако тень издавала непрерывное мрачное шипение, а налитые алым глаза привели бы в трепет любого человека. Однако погружённый в крепкий сон Сяо Наньчжу, похоже, и не подозревал об этом — мерное дыхание говорило о том, что он безмятежно видит десятый сон. Цепляясь за столбик кровати, загадочная тварь обвила обнажённую шею мужчины — издав слащавый, злорадный смешок, змея внезапно распахнула пасть, готовясь вонзить острые клыки в горло мастера календаря.

Если клыки вонзятся в плоть, любое сопротивление окажется бесполезным. Стоит яду попасть в кровеносные сосуды, как жизнь человека моментально прервётся. Ядовитая змея целый день следовала за Сяо Наньчжу, но ей никак не удавалось подгадать удачный момент, чтобы отомстить за своих родичей, и всё из-за Юаньсяо — эта женщина никак не желала оставить свой пост, а змее-оборотню не по силам тягаться с духом календаря, в то время как убить не обладающего сверхъестественными способностями мастера для неё не представляло никаких сложностей. Оказавшись так близко к осуществлению своей цели, красноглазая ядовитая змея больше не могла сдержать пламенную ненависть к убийце её собратьев — распахнув пасть, она, не колеблясь, бросилась на него.

Увы, острые клыки так и не достигли шеи Сяо Наньчжу — а саму змею в тот же миг стиснула сильная рука. Только что казавшийся мирно спящим мастер календаря, не открывая глаз, безошибочно схватил змею в семи цунях от головы [4]. Почти до смерти придушив ядовитую тварь крепкой хваткой, он медленно открыл глаза, в которых не было ни капли сна.

— Ага, желала застать меня врасплох, чтобы нанести удар исподтишка? Вот уж воистину у этой змеи ни стыда, ни совести! — холодно бросил Сяо Наньчжу и, зевнув, неторопливо сел на постели, а потом поднялся на ноги. При этом он не ослаблял давление на шею змеи — как бы та ни извивалась, она была не в силах вывернуться из хватки мужчины. Чувствуя, что демон бьётся из последних сил, Сяо Наньчжу, который был не в духе, надавил посильнее, и, чувствуя, что её вот-вот прикончат, змея больше не осмеливалась сопротивляться этому, казалось бы, совершенно обычному человеку.

— Убью тебя… Я убью тебя! — беспрерывно шипела она, похоже, не собиралась сдаваться, и продолжала сверлить Сяо Наньчжу исполненным злобы взглядом, однако тот никак на это не реагировал — лишь слабо усмехнулся, посмотрев на эту переоценившую свои силы мелкую тварь. Удерживая обмотавшуюся вокруг его руки змею, мужчина направился прямиком к окну, выглянув наружу.

Эта тварь следовала за ним весь день — после того, как Сяо Наньчжу проводил старушку Дэн Чуньсю, она, изловчившись, украдкой проскользнула [5] вслед за мужчиной. Будь на его месте обычный человек, он бы ничего не заподозрил, но Сяо Наньчжу много лет провёл в армии, а потому никогда не терял бдительности. Заметив, что за ним следит злобный взгляд, он догадался, что это какая-то недобитая Чуси тварь явилась искать мести, однако решил сперва убедиться наверняка, откуда она взялась, а потому не подал вида, что её обнаружил. Когда эта холодная, как лёд, ядовитая змея нацелилась на его сонную артерию, Сяо Наньчжу, воспользовавшись близким расстоянием, застиг гадину врасплох, воздав ей по заслугам. Так он и покуривал, сжимая ядовитую змею в руке; опустив взгляд на часы, мастер календаря нетерпеливо нахмурился:

— Цзинчжэ, мать твою, ты что мне тут, проспал? Эй, алло, уже без двух минут двенадцать, мы же договорились, что ты сегодня выйдешь пораньше, или как… Цзинчжэ! А, Цзинчжэ! Вот-вот настанет полночь! Луна уже вышла, чтобы припечь твою задницу!!!

Старый календарь и не подумал отозваться на его ругань. Убедившись, что тут ничего не поделаешь, Сяо Наньчжу вытянул из пачки новую сигарету и вновь повернулся к окну. Луна светила так ярко, что звёзды были едва различимы [6], и от её лучей было светло как днём. Вскоре раздался первый раскат грома, возвещающий смену сельскохозяйственного сезона — наступление Цзинчжэ-цзюня пробудило от глубокого зимнего сна неисчислимых нечистых тварей.

Из-за зловредного чудовища на дне реки Сяо Наньчжу заранее связался с этим духом календаря, однако тот при этом так толком и не пробудился — из трёх сказанных им фраз две были сквозь сон. Вскоре Цзинчжэ свернулся калачиком и вновь уснул. При взгляде на этого худенького юного на вид духа пришедшему в отчаяние Сяо Наньчжу только и оставалось, что самому копаться в древнем трактате «Заметки о смене семидесяти двух пятидневных сезонов года» и ему подобных, чтобы узнать всё, что касается Цзинчжэ. Когда придёт время, ему нужно было как можно быстрее избавиться от затаившегося под рекой монстра. И всё же Сяо Наньчжу удалось раскопать в Интернете кое-какие любопытные материалы.

В прежние времена Цзинчжэ-цзюня именовали Цичжэ-цзюнем [7], он был третьим из двадцати четвертых сельскохозяйственных сезонов года, перед которым шли Лаба [8] и Личунь [9], сам же он знаменовал собой начало весны. Говорят, что, когда солнце на определённой высоте заслоняет луну, воздух постепенно теплеет, начинают громыхать грозы. Раскаты грома, посылаемые небом на Цзинчжэ, пробуждают животных, которые с наступлением зимы погрузились в спячку, не ели и не пили, зарывшись в землю подобно насекомым, — таким образом, этот дух календаря в ответе за пробуждение всего живого. К сожалению, в этом мире есть как хорошее, так и дурное, есть свет и есть тьма — вот и Цзинчжэ пробуждал как живые существа, так и злых духов. То, что просыпались полезные насекомые, безусловно, оказывало благотворное воздействие на урожайные культуры, однако пробуждение змей, грызунов и вредных насекомых всегда причиняло немало хлопот. Кроме того, в сельскохозяйственной цивилизации крестьяне определяли по наступлению Пробуждения насекомых, когда следует начинать весеннюю вспашку, а потому люди прошлых эпох ждали прихода Цзинчжэ-цзюня с необычайным нетерпением. Увы, люди современности больше не полагаются на этот обычай при начале посева, а потому дух-покровитель этого сельскохозяйственного сезона растерял свой былой рабочий пыл, став нерадивым, будто лягушка, впавшая в спячку с наступлением зимы.

Вот пока что всё, что удалось узнать о Цзинчжэ из старых текстов — большее мог поведать разве что сам дух календаря. Однако Сяо Наньчжу удалось также найти и кое-что новое о монстре из реки Биньцзян. Мастер календаря надеялся, что, основываясь на этом, сможет помочь Чжан Чи разобраться с истоками этого бедствия.

В фольклоре есть множество преданий о змеях, например, довольно популярное сказание о госпоже Белой змее [10] — духе змеи, который, тысячелетиями совершенствуясь [11], обратился в человека, или несколько менее известная история из «Повести о странном из кабинета Ляо» [12] господина Пу Сунлина о зелёных женщинах-змеях. Первый сюжет повествовал о следовании по праведной тропе бессмертных совершенствующихся — Сяо Наньчжу в этом не разбирался, а потому не стал особо углубляться в вопрос, однако зелёные змеи из второго предания явно имели некое отношение к монстру из реки Биньцзян.

В повести о зелёных женщинах-змеях речь шла о том, что некогда в горах Иньшань жила группа женщин. Внешне они ничем не отличались от людей, но, стоило им выйти замуж за человека из обычной семьи, как вскоре они сообщали о гибели своего супруга. Сперва их соседи из округи совсем не обращали на это внимания, но однажды странствующий учёный-конфуцианец [13] поймал одну из таких женщин-демонов и увидел, что лицо у неё треугольное и глаза будто бы слепые. Тогда он задрал её юбку и к своему изумлению обнаружил, что под ней скрывалась змея, которая с шипением готовилась укусить его. После тщательного расследования выяснилось, что эти зелёные женщины-змеи появились от союза людей с нечистью, и все, кто вступали с ними в любовную связь, вскоре умирали. Тела этих злосчастных мужчин потомки змей сбрасывали в озеро под горами Иньшань в качестве пищи для матери-змеи, которая обратилась в морского дракона.

Эта история насчитывала не один век, и хотя она представляла собой лишь народную побасенку о духах, однако то, о чём в ней говорилось, немного напоминало ситуацию, с которой столкнулся Сяо Наньчжу. В самом деле, Чуси тоже говорил, что эта мать-змея огромна и питается людьми, а её многочисленное потомство очень напоминает детей той матери-змеи. После того, как Чуси убил великое множество её сыновей и дочерей, внуков и внучек, эта громадина, быть может, уже обратившаяся в самку морского дракона, наверняка им этого не простит — в конце концов, эти духи змей лишь кажутся хладнокровными, на самом же деле они злопамятны, мстительны и всё принимают близко к сердцу. Даже госпожа Белая змея, когда был похищен её муж Сюй Сянь, захотела затопить храм Цзиньшань [14] — кто же знает, какое кровопролитие способна учинить эта мать-змея, оставшись без потомства. Машинально опустив взгляд, Сяо Наньчжу закурил сигарету, чтобы вернуть себе самообладание. Стрелка часов как раз достигла двенадцати — к сожалению, он так и не дождался, пока проснётся Цзинчжэ, ведь в это мгновение затрезвонил ещё не до конца зарядившийся телефон. Сняв трубку, Сяо Наньчжу тут же услышал Чжан Чи, который орал как потерпевший:

— Мать моя женщина, мастер!!! Скорее приходите, чтобы взглянуть на это!!! Двое рабочих на стройке ночью встретили чудовище!!! Один без сознания, а другой вызвал полицию! Я сейчас как раз направляюсь туда! Говорят, что уже явились из полиции!!! Что ж теперь делать? А-а-а!!!!!


Примечание Шитоу Ян (автора):

Прошу прощения за долгое ожидание!!! Этой главе не хватило две тысячи иероглифов, завтра я это восполню!!! Я сегодня столкнулась с некоторыми делами, очень разволновалась, а потому отложила главу, простите меня!!! Я закрепила главу на восемь вечера, может случиться, что утром не успею. Также хочу поделиться с вами парой хороших новостей, ха-ха. Вчера я в первый раз получила номинацию на золотую печать от редактора, ха-ха. Это у меня в первый раз — я так рада, так горда собой~ Можно сказать, что я получила небольшое признание, благодарю всех за поддержку~ Также мне выпала счастливая возможность — я достала билет, чтобы в Пекине поучаствовать в пресс-конференции новеллы «Спасти Марс». Это было нелегко, и я никак не могу прийти в себя, взволнована до смерти. Я так люблю эту новеллу, а потому я очень растрогана и счастлива! Я просто олицетворение карпа кои, ха-ха! Желаю, чтобы моя удача передалась и господам-читателям! Всем вам удачи, и чтобы ваши покупки на День холостяка пораньше дошли домой~ Люблю вас, чмоки-чмоки!


Примечания переводчика:

[1] Возжаждало мести — в оригинале чэнъюй 血债血偿 (xuèzhài xuè cháng) — в пер. с кит. «долг крови выплачивается кровью». обр. в знач. «око за око».

[2] Несёшь что ни попадя — в оригинале 嘴上没把门 (zuǐshàng méi bǎmén) — в букв. пер. с кит. «у ворот рта нет стража», обр. в знач. «язык без костей».

[3] Богиня Сиванму 王母娘娘 (wángmǔ niángniáng) — Царица-мать Западного рая, хранительница персиков бессмертия, одна из наиболее почитаемых богинь в даосском пантеоне

[4] В семи цунях от головы — согласно китайским поверьям, сердце змеи расположено в семи цунях от головы.

[5] Украдкой проскользнула — в оригинале 鬼鬼祟祟 (guǐguǐsuìsuì) — в пер. с кит. «призрак-призрак-нечисть-нечисть».

[6] Луна светила так ярко, что звёзды были едва различимы — в оригинале чэнъюй 月明星稀 (yuèmíngxīngxī) — в пер. с кит. «когда луна ярка, звёзды редки», обр. в знач. «в присутствии великого мудреца или мастера мелкие люди незаметны».

[7] Цичжэ 启蛰 (qǐzhé) — в пер. с кит. «пробуждаться от зимней спячки».

[8] Лаба 腊八 (làbā) — сейчас — 8-е число 12-го месяца по лунному календарю.

В доциньскую эпоху существовал день Ла, когда совершались подношения духам и предкам — лацзи 腊祭 (làjì) (включая двух богов-хранителей входа, бога хозяйства, бога дома, бога-хранителя очага и бога колодца). В преддверии него китайцы ходили на охоту, чтобы поднести добычу духам, а потому этот день назывался также лецзи 猎祭 (lièjì) — подношение охотой. Этот день не был закреплён, месяц также носил название Ла.

Китайцы верят, что в этот день происходит переход нового в старое. На севере Китая есть присказка: «Дитя, дитя, не будь жадным, пройдёт Лаба, наступит Новый год». На Севере в этот день чистят чеснок и готовят уксус, чтобы потом вымачивать чеснок в уксусе. На юге Китая этот праздник имеет куда меньшее значение.

Согласно буддийским канонам, перед тем, как достичь просветления, Будда Шакьямуни много лет практиковал аскезу, так что от его тела остались кожа да кости. Поняв, что аскеза не позволяет сбросить путы мирской суеты, он отказался от самоистязания. По счастью, ему встретилась пастушка, которая поднесла ему сыр. Поев, Будда восстановил силы, после чего сидел под деревом бодхи в глубоком раздумье, пока на восьмой день двенадцатого месяца не постиг истины учения. В память об этом буддисты проводят пуджу, во время которой варят кашу из риса и фруктов и поклоняются Будде. Кашу Лаба называют также «кашей семи сокровищ, пяти приправ», «кашей Будды» и «народной кашей».

Также есть обычай за день до Лабы наливать в таз воду, а потом разбивать на куски получившийся лёд, который по поверью обладает чудодейственными свойствами, и использовать его весь год от боли в животе.

Информация из статьи: https://baike.baidu.com/item/%E8%85%8A%E5%85%AB%E8%8A%82

[9] Личунь 立春 (lìchūn) — сельскохозяйственный сезон «начало весны» (период года с 4 или 5 февраля, отнесён к первой половине 1-го лунного месяца), в настоящее время считается первым сельскохозяйственным сезоном.

Из пяти стихий представляет собой дерево, олицетворяет переход прошлого в будущее. В начале сезона восточный ветер изгоняет холод, а потому в «Анналах Люй Бувэя» говорится, что восток относится к дереву, дерево порождает огонь (стихия лета).

Информация из статьи: https://baike.baidu.com/item/%E6%9C%88%E4%BB%A4%E4%B8%83%E5%8D%81%E4%BA%8C%E5%80%99%E9%9B%86%E8%A7%A3#8

[10] Госпожа Белая змея — в оригинале 白娘娘 (Bái-niángniang) — в пер. с кит. «Белая матушка-покровительница».

[11] Совершенствуясь — в оригинале 修炼 (xiūliàn) — даос. «готовить пилюлю бессмертия» — совершенствование духа и тела, при котором в теле образуется «эликсир бессмертия», наделяющий магической силой.

[12] «Повести о странном из кабинета Ляо» 聊斋志异 (liáozhāi zhìyì) — она же «Рассказы Ляо Чжая о необычайном» — сборник новелл 17 века.

[13] Учёный-конфуцианец 术士 (shùshì) — этим словом также называют знахарей-гадателей, мастеров и умельцев, а также магов-чернокнижников.

[14] Монах-даос Фахай всё время пытался разлучить Белую змею — Бай Сучжэнь — с её мужем Сюй Сянем. Сперва он открыл её мужу истинную природу жены, но тот её не разлюбил. После этого неугомонный даос похитил Сюй Сяня, заточив его в тюрьме Цзиньшань — тогда Бай Сучжэнь вместе со своей сестрой Сяоцин (Зелёной змейкой) пришли на выручку Сюй Сяню, попытавшись затопить монастырь, причём погибло множество невинных людей — однако из-за того, что Бай Сучжэнь уже была беременна, её силы были ограничены, а потому спасение не удалось и Сюй Сянь позже сбежал самостоятельно.


Следующая глава
2

Комментарии

Psoj_i_Sysoj, а где же Чуси? Где же Чуси? Ему самое время появиться! Тут такие события!
Дракуловед, Чуси всё ещё стыдно за свою выходку, вот он и не показывается... Но после того, как Мастер съел правильную клёцку, он непременно скоро появится ;-)

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)