Автор: Psoj_i_Sysoj

Мастер календаря. Глава 42 — Чуи. Часть 7

Предыдущая глава

Предупреждение: Внимание, сплошной NC-17! Рекомендуем читателям, не достигшим 18 лет, воздержаться от чтения!

читать дальшеВесь взмокший от пота Сяо Наньчжу сидел, откинувшись на спинку своего старого дивана с сигаретой во рту. Его рубашка была расстёгнута грубым рывком, а на запрокинутом лице проступали потаённые чувства, но бóльшую их часть он по-прежнему старательно подавлял. Одним небесам ведомо, каких усилий ему стоило дотащить помутившегося рассудком Чуси до квартиры. Не переставая об этом думать, мастер с судорожно вздымающейся грудью опустил глаза на мужчину в красном, который, встав на одно колено у его бёдер, побелевшими губами покрывал поцелуями пряжку его ремня. Столь чувственная и необузданная манера заставила уголки глаз Сяо Наньчжу покраснеть.

— Полегче… Чуси… — хмурясь, севшим голосом приговаривал Сяо Наньчжу.

От ощущения того, как Чуси зубами силится расстегнуть молнию у него на брюках, у него немела кожа на голове. Возможно, Сяо Наньчжу слишком долго сдерживал свои желания — потому грубые действия Чуси, который будто хотел заглотить его живьём, вызвали у него лёгкое волнение. Он знал, что ему необходима срочная разрядка. Хотя их отношения прогрессировали крайне стремительно, Сяо Наньчжу не чувствовал стыда.


***

В конце концов, едва они добрались до двери, как он недвусмысленно спросил у Чуси, кто он для него; в ответ на это дух календаря, который самозабвенно лизал его кадык, неразборчиво промычал:

— Мастер… Ты — мастер…

Ни один мужчина при таких обстоятельствах не способен придерживаться каких-то там идиотских принципов. Чуси прекрасно знал, кем был для него Сяо Наньчжу, и всё равно продолжал его дразнить. Тот же больше не хотел притворяться святым — он не собирался выспрашивать у Чуси, за что он полюбил такого дурака, как он, а также ему не было дела до того, что между ними за отношения, если этой ночью у них всё сладится. Взгляд Сяо Наньчжу внезапно переменился — вцепившись в длинные волосы Чуси, он впечатал его в дверь и наградил страстным поцелуем.

Постоянно служащие в армии мужчины обладают стройным совершенным телом, и Сяо Наньчжу не был исключением — от одного вида его тонкой талии, ягодиц и подтянутого живота текли слюнки. От долгих изнурительных тренировок его характер закалился подобно холодному как лёд оружию, сжимая которое, невольно ощущаешь исходящую от него опасность. Замученный голодом почти до умопомешательства Чуси только и ждал этого мгновения — поддавшись чувствам, он с чудовищной силой вцепился в поясницу мужчины. Раскрыв рот словно в приглашающем жесте, он поднёс к губам руку Сяо Наньчжу и, растрогавшись, принялся благоговейно целовать его пальцы. В то же время уголки его глаз медленно краснели, будто распускающиеся цветы персика — это зрелище всегда очень нравилось Сяо Наньчжу.

Когда могущественный дух календаря, обычно пребывающий во власти нежной грусти, а внешне — холодный, будто статуэтка из фарфора, отведя в сторону кончик языка, попробовал на вкус губы Сяо Наньчжу, тот почувствовал, что это и правда необычайно приятно. Он уже давно не был тем зелёным мальчишкой, который ничего в этом не смыслит, и у него выработались собственные пристрастия в отношении этого процесса [1]: он привык задавать собственный ритм и заставлять других подчиняться. Ему по душе были кроткие и покладистые партнёры, его влекла чистота юности; однако, столкнувшись с колючим и своевольным Чуси, он, поддавшись самому примитивному из желаний, начисто позабыл все свои принципы.

В этот момент их губы и зубы столкнулись с такой силой, что к поцелую примешался сырой сладковатый привкус крови — это погрузило Сяо Наньчжу в омут безумной любви, заставляя его очертя голову отдаться на волю страстей.


***

Сяо Наньчжу почувствовал, что молния его брюк наконец подалась, и холодный воздух коснулся возбуждённой плоти, заставляя кожу покрыться мурашками. Он с непередаваемым выражением лица принялся перебирать взмокшие от пота иссиня-чёрные волосы Чуси, и тут его естество внезапно погрузилось в тёплое и влажное место.

Ярко-красное платье, расшитое светом нового месяца, соскользнуло с бледного плеча. Чуси без слов пытался снискать расположение Сяо Наньчжу столь чувственным и унизительным для себя образом — даже его сдержанное и суровое выражение лица при этом завораживало. Побледневший Сяо Наньчжу не смог удержаться от того, чтобы погладить его по щеке. Чуси тут же поднял голову и посмотрел на него, не говоря ни слова, но искреннее и сильное чувство, сияющее в его глазах, тронуло Сяо Наньчжу. При взгляде на него сердце мужчины смягчилось, и, запрокинув голову, он бессильными вздохами поведал Чуси о своих чувствах — чувствах человека, который был слишком суровым, чтобы говорить о них вслух.

После этого он ласково похлопал Чуси по щеке, веля ему отстранится, и сунул сигарету в его влажные губы. Из губ Чуси сочился дымок, рот наполнился незнакомым едким привкусом табака. Духу календаря это парализующее нервы зелье пришлось не по вкусу, однако оно быстро его отрезвило. На фильтре он ощутил вкус Сяо Наньчжу — тот самый чистый, восхитительный вкус мужчины. Наблюдая за ним, Сяо Наньчжу удовлетворённо улыбнулся, забрал у него горящую сигарету и, затушив её в пепельнице, медленно наклонился к Чуси.

Снять затейливый старомодный наряд было весьма непросто. Как бы сильно его ни влекло к себе крепкое бледное тело под всеми этими слоями одежды, Сяо Наньчжу сохранял терпение, обращаясь с духом календаря мягко и осторожно. Он сам не понимал, отчего так настойчиво стремится вознаградить Чуси за его чувства к нему, однако, отбросив упрямство и гордость, опустился перед ним на колени в позе слабости и покорности. Когда он склонился, играючи лизнув плоть Чуси, то не испытал ни малейшего отторжения, лишь пронзительное чувство, в которое ему самому тяжело было поверить.

Ему в самом деле нравился этот мрачный и наводящий ужас дух календаря, в конце концов, между ними существовала некая невообразимая совместимость, как эмоциональная, так и физическая — от недавнего неприятия и отчуждённости до нынешнего спокойного принятия прошло не так уж много времени. Быть может, он слишком долго был сам по себе, не желая ни на кого тратить свои чувства, и наконец, спустя все эти годы, он повстречал того, с кем готов поделиться самыми глубокими переживаниями в доказательство своей любви. Пусть он не говорил этого вслух, он всем сердцем желал отплатить Чуси за всё, что тот для него сделал. Не переставая об этом думать, обладающий богатым опытом Сяо Наньчжу применил особые навыки соблазнения, разорвав зарок тела, что оставалось незапятнанным в течение тысяч лет. Выражение лица Чуси внезапно переменилось и, стиснув губы, он прижал к полу расхристанного Сяо Наньчжу, укусил его за шею и тут же впился в губы яростным поцелуем.

Поцелуй Чуси был настолько жестоким и грубым, что мог внушить ужас — будто у только что вырвавшегося из клетки зверя. Похоже, Чуси вовсе отбросил рассудок и самоконтроль — это было совсем не похоже на его обычное поведение, и в другое время он, без сомнения, устыдился бы своих поступков. Невзирая на свою одержимость этим человеком, Чуси всё же не мог не понимать, что творить такие вещи, поддавшись голоду и жажде — это неправильно; однако в тот момент он предпочёл отбросить чувство стыда и попросту не думать об этом. Он был безмерно благодарен уже за то, что Сяо Наньчжу был готов дать ему шанс. Не говоря уже о том, что мастер давал ему выплеснуть свою страсть, позволяя овладеть им, Чуси также чувствовал, что реакция Сяо Наньчжу на подобные порывы была весьма спокойной — он лишь поглаживал его по спине лёгкими успокаивающими движениями, отчего в горле Чуси внезапно пересохло, а глаза налились кровью.

Все страдания человеческой жизни [2] больше не страшили его — ему нужен был лишь его мастер, и скоро он будет принадлежать ему!

В его голове звучали эти слова, произносимые безумным охрипшим голосом — долгое время подавляемые им злые силы, скрытые в его теле, наконец вырвались на свободу. Стоило ему ослабить бдительность, как ужасающая скверна, которую он был не в силах даже вообразить, вновь коварно взяла над ним верх — прикусив ключицу Сяо Наньчжу, он оставил на ней нить тёмных следов, а затем бережным жестом соединил свою ладонь с дрожащей ладонью мастера, будто касаясь бесценного сокровища.

Рядом с ними валялась груда измятой и перепачканной одежды. Всё ещё задыхающийся Сяо Наньчжу, опустив голову на красное платье Чуси, принимал на себя жар их слияния. Его разорванная одежда уже ни на что не годилась, и одеяние Чуси было не многим лучше. В темноте гостиной раздавались лишь их сдавленные стоны. После того, как их желание исчерпалось до дна, они по-прежнему продолжали крепко сжимать друг друга в объятиях. Заметив, что их тела стали липкими от пота и прочих жидкостей, излившихся из их тел, Сяо Наньчжу прищурился и, посмотрев на пришедшего в чувство Чуси, с томной хрипотцой пошутил:

— Ну что… насытился наконец?

От этого отдающего двусмысленностью вопроса доселе молчаливый Чуси застыл, а затем его лицо залилось краской. Прежде неизменно туго затянутый ворот был распахнут, обнажая половину тела, и его напряжённость дала ответ сама за себя.

Завзятый хулиган Сяо Наньчжу, смакуя момент, пристально глядел на Чуси, будто желая силой вырвать у него ответ, однако этому препятствовало охватившее его самого возбуждение, заставляющее его тело жаждать ещё больше любви. Будучи взрослым человеком, он давно уже не смущался подобного рода вещей, а потому при всей своей толстокожести Сяо Наньчжу не стал больше ничего говорить, вместо этого он приблизил губы к лицу Чуси и осторожно поцеловал его в уголок глаза, после чего, прищурившись, тихо произнёс:

— В прошлый раз я спросил тебя, нравлюсь ли я тебе, и ты сказал, что не знаешь… В таком случае, позволь мне всё-таки сказать тебе, Чуси, что я тебе нравлюсь…

— …хватит обманывать самого себя.


Примечания переводчика:

[1] Этот процесс — в оригинале * — звёздочка.

[2] Все страдания человеческой жизни — в оригинале 生老病死 (shēnglǎobìngsǐ) — так в буддизме обозначаются земные страдания человека.

Комментарии


Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)