Автор: Psoj_i_Sysoj

Система "Спаси-Себя-Сам" для Главного Злодея. Глава 42. Потасовка в винной лавке

Предыдущая глава

Подскочив с голого деревянного пола, Шэнь Цинцю бессознательно ощупал себя – одеяния были на месте.

Однако, хоть одежда покамест была цела, его не оставляло пакостное ощущение, что она может быть сорвана с него в любой момент.

В конечном итоге Шэнь Цинцю принял решение «одолжить» чью-нибудь одежду. Мог ли он предвидеть, что, спрыгнув с конька крыши после пресловутого «одалживания», он наткнется на потрясенно уставившихся на него преследователей?

читать дальшеПротивниками, с которыми судьба свела его на узкой дорожке [1], оказались те самые адепты, с которыми он повстречался в ночь празднества. Шэнь Цинцю не успел вымолвить ни слова, когда их предводитель, выхватив меч, в исступлении заорал:

– Шэнь Цинцю, так ты и правда был здесь все это время! Сегодня сокрушительная мощь нашего клана Баци [2] обрушит на тебя возмездие во имя небес!

Этот эпизод вполне вписывался в русло оригинального сюжета, но при чем тут «возмездие во имя небес»? Разве не они вчера толковали о вознаграждении от дворца Хуаньхуа? Или нынче считается хорошим тоном за глаза говорить одно, а в лицо – другое?

И о какой такой «сокрушительной мощи», позвольте спросить, идет речь? Я об их клане прежде даже не слышал!

По правде говоря, Шэнь Цинцю нынче было просто не до этих безымянных сюжетных проходимцев. Плавным движением руки он отправил в полет несколько свежеизготовленных талисманов. Стоило им приземлиться на лбы заклинателей, как их конечности мигом задеревенели: у них не было ни единого шанса против изделий Шэнь Цинцю.

Этот инцидент еще сильнее подпортил настроение Шэнь Цинцю, так что тот, поддаваясь хулиганскому порыву, произвел медленный жест, будто что-то разрывая.

Скованные талисманами адепты вновь зашевелились – вот только движения не поддавались их контролю.

– Ты что делаешь? Зачем рвешь мое платье?

– А ты что, по-твоему, делаешь?

– Прости, шисюн! Я не могу контролировать свои руки!

Выместив на них свою досаду, Шэнь Цинцю не торопясь переоделся в простые белые одежды и двинулся прочь, не оглядываясь.

Пройдя всего несколько шагов, он обнаружил, что награда за его голову привлекла в Хуаюэ немало преследователей.

Хотя многие заклинатели сменили свои одеяния на платье простых горожан, подделываясь под обычных уличных торговцев, манера держаться выдавала их с потрохами. Осознав, что ему нельзя просто так разгуливать по улице без маскировки, Шэнь Цинцю размазал по лицу желтый грим и аккуратно наклеил бородку, лишь после этого вернувшись на улицу.

Бросив взгляд на небо, он убедился, что облака истончились – если так дальше пойдет, скоро они вовсе истают. Если не случится ничего непредвиденного, то лучше всего осуществить задуманное в полдень.

Однако стоило Шэнь Цинцю опустить голову, как его взгляд тотчас наткнулся на стройную снежно-белую фигуру, что вышагивала по улице со стремительной легкостью. Тонкие черты прекрасного лица выдавали в нем незаурядного человека.

Лю Цингэ!

А вот и мой телохранитель [3] подоспел! Глаза Шэнь Цинцю радостно загорелись, и он хотел было броситься вслед быстро удаляющейся фигуре, как вдруг из винной лавки послышался приятный голос с отчетливой ноткой упрека:

– Да как у тебя только язык повернулся?!

Этот тонкий мелодичный голос показался Шэнь Цинцю настолько знакомым, что он невольно задержался. Пока он медленно разворачивался, чтобы украдкой взглянуть на его источник, изнутри раздался грохот, и прохожие также замедлили шаг, чтобы поглядеть на потасовку.

Из лавки послышалось фырканье другой девушки:

– А с чего мне вдруг нельзя об этом говорить? Ничего удивительного, что этот мерзавец Шэнь Цинцю вышел из вашей школы! Все вы, в особенности те, что с Цинцзин, только и думаете о том, как бы заткнуть людям рот! Ха! К вашему глубокому сожалению, весь мир уже в курсе, что представляет собой этот фрукт! Неужто вы все еще надеетесь, что вам удастся все замять?

Ее голос прямо-таки сочился презрением, однако первая девушка нимало не смутилась:

– Такой человек, как наш учитель, не способен на подобные злодейства! А ты не смей на него клеветать!

Кто еще мог возносить ему подобные хвалы, как не Нин Инъин?

Мин Фань не замедлил поддержать подругу:

– Мы были с тобой вежливы лишь из почтения к старому главе Дворца, так что и тебе не повредило бы соблюдать приличия и следить за языком!

Хоть в настоящий момент для Шэнь Цинцю самым важным было отыскать Лю Цингэ – судя по тому, что он тут наблюдал, события принимают дурной оборот – и все же он решил задержаться, чтобы убедиться, что его ученики не попадут в беду: мало ли, во что может вылиться эта ссора!

Тем временем, публика в зале на первом этаже винной лавки успела разделиться на два лагеря.

Предводителями одного из них были Мин Фань и Нин Инъин, за которыми сгрудились адепты Цинцзин с одинаково гневными выражениями на лицах. Другой возглавляла молодая госпожа Дворца, которая стояла против них, уперев руки в боки. Лица толпящихся позади нее адептов дворца Хуаньхуа перекашивала еще более сильная ненависть, а их мечи уже покинули ножны.

Две пышущие юностью девы, каждая из которых прекрасна по-своему, застыли друг против друга в яростной решимости – хоть воздух едва не искрился от напряжения, представшая перед Шэнь Цинцю картина заставила его замереть от восторга.

Ло Бинхэ, опять на твоей клумбе непорядок [4] – явившись в Хуаюэ, адепты Цинцзин, само собой, первым делом схлестнулись с адептами Хуаньхуа. Похоже, в этом городе все дорожки воистину узкие.

Шэнь Цинцю мигом смекнул, что дело пахнет керосином: эта молодая госпожа настолько отчаянная, что готова бросаться на любого, за исключением Ло Бинхэ! Избить кого-нибудь до полусмерти было для нее столь же обыденным делом, как перекусить на скорую руку [5]!

– Такой человек, как он? – выплюнула молодая госпожа Дворца. – Тогда скажи-ка мне, почему он бежал от справедливого наказания? И почему он… он… делал такие вещи! – От переизбытка ненависти ее голос почти сошел на хрип, глаза покраснели, и Шэнь Цинцю показалось, что он расслышал зубовный скрежет.

– Приговор еще не вынесен! – парировала Нин Инъин. – Что же ты имеешь в виду под «справедливым наказанием»? Лучше бы занялась поиском истинного виновника! Мы, адепты хребта Цанцюн, не спешим заклеймить ваших с Хуаньхуа за то, что вы перешли все границы дозволенного в своей подозрительности и предвзятости! Это вы настояли на заточении нашего горного лорда в вашей Водной тюрьме – если бы не это, то ни о каком побеге не было бы речи!

«За каким хреном я виноват еще и в этом? – неистовствовал про себя Шэнь Цинцю. – А главный, мать его, герой опять вроде как ни при чем!»

Ладони Шэнь Цинцю вспотели, а сердце затрепетало от недоброго предчувствия.

Без того затянувшие душу тучи сгустились пуще прежнего [6].

Судя по реакции этих людей, что-то стряслось во дворце Хуаньхуа уже после его отбытия. Выходит, на его старую голову свалилось еще одно обвинение в дополнение к вороху предыдущих.

Молодая госпожа Дворца явно была вне себя – впрочем, как заключил про себя Шэнь Цинцю, это было вполне обычным ее состоянием.

– Как ты смеешь винить дворец Хуаньхуа, будто он сам навлек на себя все беды? Что ж, похоже, хребет Цанцюн в своем непревзойденном величии возомнил, будто ему все дозволено. Вместо того, чтобы принести извинения, вы пытаетесь возложить вину на пострадавших! И с такими-то моральными принципами вы осмеливаетесь зваться первой школой заклинателей из всех существующих! Подумать только!

Губы Нин Инъин дрогнули.

– Хребет Цанцюн носит звание первой школы заклинателей по всеобщему признанию – ты сама только что об этом упомянула. Но, как бы ты ни относилась к нашей школе, ты не можешь не признать, что первой нарывалась на ссору! Адепты Цинцзин мирно закусывали, никому не создавая беспокойства – ты же, едва переступив порог, принялась оскорблять нас, выворачивая наизнанку любое наше слово, и договорилась до того, что всю нашу школу следовало закопать живьем вместе с жертвами поветрия в Цзиньлане – на что это вообще похоже? Город Хуаюэ – это вам не ваш задний двор! Или вы почитаете таковым весь белый свет?

Шэнь Цинцю был до глубины души поражен этой речью, высказанной чистым нежным голоском. Как такое возможно, чтобы невинная и добродушная глупышка Нин Инъин решилась на столь резкие слова? И почему молодая госпожа Дворца ведет себя, словно бешеная собака, только что вырвавшаяся из клетки, чтобы искусать первого встречного?

– Пик Цинцзин славится учтивостью своих адептов, – добавила Нин Инъин, – и мы твердо следуем заветам учителя. Одним из них было, что не стоит спорить с невоспитанными людьми – потому-то мы и терпим подобное поведение. Ты уже все высказала? Тогда ступай прочь и не мешай нашей трапезе! Хотя, по правде, у меня напрочь пропал аппетит от одного взгляда на тебя. – Взяв чашку с одного из столов, она выплеснула ее под ноги соперницы.

Юная госпожа Дворца отпрыгнула, но несколько капель чая все же попали на подол ее одеяния.

– Ах ты, сучка! – взвизгнула она.

Мин Фань больше не мог притворяться, будто поглощен едой. Швырнув палочки на стол, он угрюмо усмехнулся:

– Не думай, будто мы тебя боимся, потому что ты – дочь старого главы Дворца. Ты – всего лишь испорченная девчонка, и нам стыдно даже принадлежать к одному поколению с тобой. Думаю, что тут есть только одна сучка, и она стоит прямо перед нами. Ты позоришь свою школу подобным поведением!

Шэнь Цинцю пребывал в полном шоке.

При нем его ученики не проявляли никаких иных черт, кроме покорности и послушания [7] – при нем они бы и пукнуть не посмели. Про таких говорят: «Велишь покормить кур – собаку гулять не выведет [8]». Когда он поручал им готовку, они даже кашу доварить как следует не решались – а оказавшись «на вольном выпасе», разгулялись будь здоров!

Юная госпожа Дворца побледнела от гнева. Будто мало было полученной выволочки, так она еще и припомнила, что, по словам Цинь Ваньюэ, эта мелкая ведьма с ангельским личиком долгие годы была шимэй Ло Бинхэ – да не просто товарищем по играм [9], а кем-то вроде сердечной подруги [10]! Ненависть, круто замешанная на зависти, окончательно затмила ей разум, и в воздетую руку молодой госпожи Дворца скользнула черная тень, подобно выползшей из рукава ядовитой змее.

Ма-а-ать! Еще одна плеть!

Видя, что вот-вот начнется заварушка, глазевшие на перебранку посетители поспешили к выходу. Стоявший у них на пути Шэнь Цинцю отметил, что все они до странного невозмутимы: похоже, для жителей Хуаюэ происходящее было совершенно рядовым явлением. Разносчик даже сумел неведомо как собрать со всех плату за снедь и выпивку.

Любимая дочь старого главы Дворца могла похвастаться превосходно развитыми боевыми навыками, к тому же, ее оружие также обладало недюжинной мощью – удары этой плети способны были крушить кости; Нин Инъин же была всего лишь младшим адептом пика Цинцзин, с которой старшие братья привыкли сдувать пылинки. Опасности, встреченные ею на жизненном пути, можно было перечесть по пальцам, а боевого опыта у нее почитай что и вовсе не было. Хоть ее меч метался в стороны с приличной скоростью, было очевидно, что ей не отбить удары хлыста. Мин Фань, само собой, рвался на помощь, но ему было не пробиться сквозь заслон, образуемый смертельным танцем высокоуровневого железного хлыста, так что молодому человеку оставалось лишь с растущим беспокойством наблюдать за ходом сражения. Видя, какой оборот приняли события, Шэнь Цинцю наклонился, чтобы сорвать листик с цветника, и щелчком запустил его в воздух.

Нежный зеленый листик, наполненный духовной силой, порхнул к железной плети – и по залу раскатился оглушительный грохот влетевших друг в друга на огромной скорости массивных твердых предметов. Поначалу не обратив на это внимания, молодая госпожа вскоре ощутила, что ее большой и указательный пальцы занемели. Плеть выпала из ослабевшей кисти.

Нин Инъин была озадачена не меньше нее самой: стоило ей замахнуться мечом, как она заметила, что юная госпожа Дворца не может блокировать ее удар. Опасаясь невольно ее задеть, Нин Инъин поспешно отвела меч. Однако реакция молодой госпожи Дворца оказалась куда быстрее: выронив плеть, она использовала приданный руке импульс, чтобы влепить Нин Инъин пощечину.

Раздался оглушительный хлопок ладони по нежной коже щеки.

Твою мать [11]!!!

Красный отпечаток пятерни на лице Нин Инъин и быстро опухающая щека свидетельствовали о ярости, которую вложила в этот удар соперница. Сердце Шэнь Цинцю беспомощно обливалось кровью.

Я свою ученицу ни разу пальцем не тронул, а ты осмеливаешься ее бить?

Миловидное личико Нин Инъин мигом утратило симметричность – теперь, опухнув с одной стороны, оно казалось уродливым. Раздувшаяся от гордости молодая госпожа Дворца, потирая запястье, вздернула подбородок со злорадным смешком:

– Поскольку твой учитель так и не научил тебя ничему путному, прими урок от этого мастера Дворца: следи за своим языком и за своими руками.

Какого хрена ты о себе возомнила, что осмеливаешься поучать моих учеников у меня на глазах?!

Выхватив меч из ножен, Мин Фань во всеуслышание завопил:

– Ах ты, дрянь! Это уже чересчур! Братья, к бою!

Терпение прочих адептов Цинцзин также лопнуло: как они могли стерпеть, чтобы их шимэй избивали у них на глазах? С воодушевленными криками они выхватили ослепительно сверкающие мечи.

Мысли Шэнь Цинцю носились со скоростью света в попытке измыслить способ предотвратить кровопролитие и при этом не дать знать о своем присутствии. Внезапно он заметил какую-то странность в поведении одного из адептов дворца Хуаньхуа: он определенно выглядел весьма подозрительно.

Поглазев на него пару мгновений, Шэнь Цинцю ощутил, как стремительно ускоряется его сердце, словно подавая мозгу сигнал тревоги.

Похоже, выпутаться из этого будет не так-то просто.

С первого взгляда этот адепт выглядел совершенно обычно, однако, стоя среди своих сотоварищей, он явно ни с кем не желал встречаться взглядом.

Но Шэнь Цинцю выделил его из толпы не по этой причине, а из-за того, что цвет его лица разительно отличался от кожи на шее, то же можно было сказать о его правой и левой кистях рук. Находясь в самой гуще событий, он, в отличие от прочих, не торопился вытаскивать меч из ножен с гневными воплями – по правде говоря, казалось, происходящее его вовсе не занимало. Он лишь стоял с опущенной головой, словно карманник, поджидающий подходящий момент для кражи.

И Шэнь Цинцю отлично знал, кому могло быть свойственно подобное поведение.

Мин Фань улучшил момент, чтобы поинтересоваться:

– Шимэй, ты как?

Нин Инъин довольно долго пребывала в прострации, словно этот удар вышиб все остатки разума, имевшиеся в этой хорошенькой головке, но, казалось, окрик Мин Фаня привел ее в чувство. Ее распухшее личико сперва побледнело, затем покраснело от злости и обиды, и она также ринулась в атаку с мечом наперевес. За свою доброту она получила жесточайшее оскорбление – что ж, на сей раз соперница не дождется от нее ни капли милосердия!

На улице, среди толпы зевак, Шэнь Цинцю заметил старого кота – греясь на солнышке, он лениво вылизывал шерстку. Подхватив зверька, заклинатель швырнул его прямиком в винную лавку. Перепуганный кот истошно заорал, проносясь между дерущимися партиями. Пригнув голову как можно ниже, Шэнь Цинцю проскользнул следом за зверьком.

При появлении постороннего обе стороны мигом присмирели. Боясь поранить невиновного, Нин Инъин не спешила возобновить схватку. Молодая госпожа Дворца, напротив, медлить не стала: вскинув плеть, она нанесла новый удар. Шэнь Цинцю принялся гоняться за одуревшим котом, окликая его только что придуманными кличками: «Цветик! Серенький!» Нин Инъин не решалась шевельнуться в этой неразберихе; внезапно она ощутила, как кто-то подхватил ее под локоть, подпихивая за плечи. Ее меч принялся танцевать в воздухе практически без какого-либо участия с ее стороны, рассыпая серебристые блики по залу.

Один за другим раздались два хлопка, и молодая госпожа Дворца закрыла лицо, замерев на месте.

Эти удары были куда звонче, чем та пощечина, которую она нанесла Нин Инъин.

Прочие же увидели, как Нин Инъин с головокружительной быстротой взмахнула руками, врезав молодой госпоже Дворца сперва по одной щеке, потом по другой. В то же мгновение сражение прекратилось как по мановению руки.

Примечания:


[1] Судьба свела на узкой дорожке – 冤家路窄 (yuān jiā lù zhǎi) – в пер. с кит. «Для врагов всякая дорога узка», кит. поговорка.

[2] Клан 宗 (zōng) чжун – в пер. с кит. «род, семья, дом». Баци 霸气 (Bàqì) – в пер. с кит. «дерзкий, уверенный в себе, бравый, вызывающий». В английском переводе в этом месте эти иероглифы трактуются как характеристика клана, т.е., «великий клан», но дальше – как название.

[3] Телохранитель 打手 (dǎ shǒu) – силач, громила, боец, охранник.

[4] На твоей клумбе непорядок – 后院起火 (hòu yuàn qǐ huǒ) – в пер. с кит. «пожар на заднем дворе», кит. идиома для внутренних конфликтов.

[5] Перекусить на скорую руку – 家常便饭 (jiā cháng biàn fàn) – в пер. с кит. «домашний обед», кит. идиома для повседневного явления.

[6] Тучи сгустились на душе пуще прежнего – 膝盖已经千疮百孔了 в пер. с кит. – «колено уже поразили сто дыр и тысяча язв», кит. идиома для нестерпимых страданий.

[7] Покорность и послушание 唯唯诺诺 (wěi wěi nuò nuò) – в букв. пер. с кит. «человек “да, да!”», образно – «во всем поддакивать».

[8] Велишь покормить кур – собаку гулять не выведет 让喂鸡不敢遛狗 – кит. идиома .

[9] Товарищ по играм 两小无猜 (liǎng xiǎo wú cāi) – в пер. с кит. «товарищи по невинным играм», «чистая детская дружба».

[10] Сердечная подруга 青梅竹马 (qīng méi zhú mǎ) – в букв. пер. с кит. «зеленые сливы и бамбуковые лошадки», кит. идиома для детской влюбленности.

[11] Твою мать – в оригинале используется ругательство 你妹 (nǐ mèi) – в букв. пер. с кит. – «Твою младшую сестру».


Следующая глава
41

Комментарии

Огромное спасибо за проделанную работу!
Восхищена вашим трудолюбием •^•
Спасибо за главу! Ох уж эта дамочка!

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)