Автор: Psoj_i_Sysoj

Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Глава 95. Похождения Сян Тянь Да Фэйцзи. Часть 6 (добавленное послесловие). Фрагмент 1

Предыдущая глава

После того, как охрана и слуги подземной цитадели были распущены, она практически опустела. Надо думать, Мобэй Цзюнь полагал, что Шан Цинхуа добросовестно «вымелся», и не ожидал его возвращения. Заклинателю удалось незамеченным пробраться в коридор, ведущий к внутренним покоям — там он по колонне, которую едва могли обхватить трое человек, залез на балку под самой крышей, забившись в уголок, где его точно не обнаружат.

Однако, сделавшись абсолютно незаметным, он и сам оттуда был ничего не в силах разглядеть!

Судя по ледяному голосу Мобэй Цзюня, он с трудом сдерживал гнев.

— Зачем ты пришёл?

читать дальше— Мой племянник занимает престол, — ответил молодой насмешливый голос, — и я хочу испить в его честь чашу церемониального вина — что в этом странного?

Мобэй Цзюнь фыркнул вместо ответа, но спустя некоторое время всё же бросил:

— Ты видишь здесь церемониальное вино?

— Спустя семь дней ты станешь подлинным властелином Северной пустыни [1], — отозвался второй голос. — Разве это недостойно чествования?

Впрочем, Шан Цинхуа отлично знал, кто это такой — он немало прокрастинировал над этой сюжетной линией, прежде чем сюжет оригинальной новеллы не погрузился в хаос, последствия которого он пожинает по сию пору.

Это конец. Все планы Мобэй Цзюня пойдут прахом.

Ведь этим незваным гостем был младший брат его отца, Линьгуан [2] Цзюнь!

Ну а во внутренних покоях, надо думать, лежал отец Мобэй Цзюня, которого сын, вероятно, не видел в течение долгого времени — вернее, его тело.

Согласно изначальной задумке, после смерти очередного властелина из рода Мобэя [3] его семь ступеней мастерства передавались наследнику, и этот момент был решающим. Всё это время Линьгуан оставался неподалёку, не давая о себе знать, чтобы нанести внезапный удар в тот самый момент, когда племянник закончит поглощать силы покойного отца. Поскольку законным наследником был Мобэй Цзюнь, его дядя не мог получить семь ступеней мастерства брата, да и похищение тела не имело бы смысла, ведь старейшины не признают силы, обретённой бесчестным путём. Однако если его племянник погибнет сразу после восшествия на престол, то Линьгуан Цзюнь автоматически сделается единственным наследником рода, без проблем заполучив и силу, и власть. Одним словом, та ещё радость быть наследником подобного достояния.

В оригинальном романе Бин-гэ, прикидываясь простачком [4], без проблем усадил Мобэй Цзюня на трон, тем самым заполучив безграничную власть над всем его родом. Однако в этом мире Бин-гэ вместо этого бесстыже сох по своему учителю, так что ему и дела не было до верного последователя — и вместо него Мобэй Цзюнь притащил с собой такое бесполезное существо, как Шан Цинхуа!

Он в отчаянии вцепился в собственные волосы, разлохматив их окончательно: «Ваше Величество, вы… вы… вы… Зачем же вы привели меня сюда?! Разве я в силах взвалить на плечи подобный груз? Разве я способен вас защитить? В подобной ситуации вам нужен по-настоящему надёжный сторонник, преданный друг, одним словом, кто-то невероятно крутой [5]! Пусть вы и не в силах оторвать Бин-гэ от его учителя, вы могли бы, по меньшей мере, попросить у него пару десятков тысяч генералов в воронёных доспехах? А на что годен я, кроме заваривания чая, таскания воды, стирки да застилания постели?!!

А без ауры главного героя и его золотого бессмертного тела, которыми обделил его автор, Мобэй Цзюнь через семь дней в этот самый критический момент…

— Так что же, ты никого не позвал в столь важный день? — вновь подал голос Линьгуан Цзюнь.

— …Нет, — помедлив, бесстрастно ответил Мобэй Цзюнь.

— Так уж и совсем никого? То-то оно и видно, — рассмеялся Линьгуан Цзюнь. — Я столкнулся с одной особой по пути сюда, это был… вроде бы, твой подчинённый, лорд пика Аньдин? Он и правда имеет к тебе какое-то отношение? Похоже, что да — до меня уже доходили слухи, что вы в последнее время неплохо ладите.

После этого довольно долгое время оба молчали.

— Твой младший дядя лишь спросил, — вновь усмехнулся Линьгуан Цзюнь. — Отчего же ты смотришь на меня столь недружелюбно?

— Я надеюсь, что ты уйдёшь, — прямолинейно заявил Мобэй Цзюнь.

— Твои слова ранят этого демона в самое сердце, — посетовал незваный гость. — К сожалению, в моём роду нет правила, согласно которому прочим лицам не разрешается присутствовать при наследовании престола. В конце концов, это ведь мой старший брат — если бы тебя здесь не было, чтобы наследовать ему, подле него сейчас стоял бы я!

Видимо, осознав, что от него всё равно не избавиться, Мобэй Цзюнь более не сказал ни слова. Донельзя довольный собой Линьгуан Цзюнь продолжал, и не думая скрывать свои чувства:

— Увы, ты вырос, сделавшись владыкой демонов — теперь всё изменилось. Что и говорить, в детстве ты был куда милее.

Слушая его до боли знакомые разглагольствования, Шан Цинхуа украдкой вытер пот со лба — теперь ему стало стыдно за то, что он своими руками создал столь бессовестного персонажа: подумать только, он не постыдился даже упомянуть о детстве племянника!

Мобэй Цзюнь с малых лет рос без матери и сильнее всего льнул к этому самому младшему дяде, не так уж сильно превосходящему его по возрасту. Однако из-за того, что братья старшего поколения то и дело ссорились по пустякам, Линьгуан Цзюнь на самом деле не очень-то любил этого ребёнка. Как-то раз, пока прочие демоны не обращали на них внимания, он попросту вывел своего послушного племянника за ворота, вышвырнув его в Царство Людей, и отдал на растерзание целой толпе заклинателей. Ничего не понимающий, охваченный паникой Мобэй Цзюнь был вынужден в течение несколько дней спасаться бегством, падая на каждом шагу.

В то время по человеческим меркам ему было всего четыре года. Если бы его отец десять дней спустя не заметил, что в последнее время что-то не видно его маленького сына, который всё время следовал за его братом по пятам, и, устроив краткое расследование, не выяснил, что случилось, то, возможно, до смерти перепуганный Мобэй Цзюнь так и томился бы в Водной тюрьме дворца Хуаньхуа. Вы только представьте, каково в таком возрасте оказаться в окружении свирепо орущих врагов, жаждущих крови [6] демона! Вообразите, если бы на его месте оказалось человеческое дитя, угодившее в логово чудовищ — вот это и ощутил на себе Мобэй Цзюнь.

Сердце отца Мобэй Цзюня было большим, словно Сычуаньская впадина [7]. После того, как его отделавшегося лёгким испугом сына благополучно отбили, он ограничился тем, что бросил пару слов младшему брату, велев ему впредь «не нарушать мира в семье».

Вернувшись домой, растрёпанный и чумазый Мобэй Цзюнь больше не желал иметь дела с некогда любимым дядей. По мере взросления он становился всё более суровым и недосягаемым, так что в конце концов не желал разговаривать ни с кем, превыше всего ненавидя предательство.

Воскресив в памяти некогда созданную им самим жалостливую историю того, как Мобэй Цзюнь превратился в холодного и бесчувственного лорда, Шан Цинхуа поневоле задумался над ней. Прежде всего его беспокоило, не слишком ли бесчеловечными получились демоны. Затем — почему ему в своё время не пришло в голову ввести правило: «во время церемонии наследования никто из посторонних не допускается, даже члены семьи». Теперь же в результате этих упущений до завершения процесса передачи силы Мобэй Цзюнь вынужден бдеть у тела отца, не имея возможности покинуть цитадель — равно как и выпроводить незваного родственничка.

Таким образом, мучимый раскаянием и страхом, Шан Цинхуа провёл там неделю, пока не настал решающий день.

Церемония жертвоприношений длилась ровно семь дней, и до последнего Мобэй Цзюню хватало благоразумия ничего не предпринимать — однако в конце концов он вынужден был действовать.

— И что? Почему ты медлишь? — не выдержал Линьгуан Цзюнь.

«Да потому что ты здесь!!!» — ответил за демона Шан Цинхуа.

— Быть может… ты опасаешься подвоха с моей стороны? — предположил демон. — Отчего же? Ведь я — твой дядя. Мобэй, тебе следует поторопиться — ещё немного, и ты упустишь возможность. Разве ты без меня не знаешь, что другой не будет?

Он был прав: не приступи Мобэй Цзюнь к процессу передачи, семь ступеней мастерства его отца попросту улетучатся, подобно тому, как пускается по ветру огромное наследство; вот только Линьгуан Цзюнь явно замышлял недоброе, исподтишка бросая алчные взоры — что и говорить, ситуация представлялась безвыходной [8].

Всё развивалось согласно оригинальному сюжету, вот только на сей раз рядом с ним не было непобедимого Бин-гэ — лишь бесполезный Хуа-ди [9].

В конце концов Мобэй Цзюнь испустил холодный смешок.

Шан Цинхуа скрипнул зубами и, в буквальном смысле рискуя головой, высунулся из своего укрытия. Вылетевшая из внутренних покоев вспышка света окутала Мобэй Цзюня — и тут-то Линьгуан Цзюнь наконец сделал свой ход!

Однако Мобэй Цзюнь был готов к нему — выбросив руку, он встретил коварный удар раскрытой ладонью, и всё же из-за того, что он в тот момент был слишком занят, виток демонической энергии просочился сквозь его кожу. Чужая ци устремилась в тело, чиня разрушения на своём пути — хоть Мобэй Цзюнь не мог позволить себе отвлечься, он всё же вынужден был употребить часть сил на то, чтобы совладать с её буйством. Добившись желаемого, Линьгуан Цзюнь возликовал, однако более не успел ничего предпринять, ведь в этот самый момент кто-то свалился на него прямиком с потолка!

— Я думал, что вся стража была выдворена до моего прихода, — холодно бросил Линьгуан Цзюнь. — Разве ты не ушёл ещё семь дней назад? Так почему же ты здесь? Решил сыграть роль защитника для своего господина? Не знал, что ты способен на подобную верность.

На своё счастье, Шан Цинхуа толком не успел разглядеть его на лестнице — теперь же перед лицом этого демона он ощутил, как у него слабеют колени. Хоть Линьгуан Цзюня отличала почти женственная красота, этот привлекательный фасад был обманчивым [10] — холодный взгляд прекрасных глаз разил подобно ядовитому жалу, безмятежная улыбка обнажала хищный оскал белоснежных зубов, словно созданных, чтобы вгрызаться в сырое мясо.

Собравшись с духом, Шан Цинхуа ни жив ни мёртв вытянулся перед Мобэй Цзюнем:

— Во-первых, кто сказал, что я вернулся защищать господина? Во-вторых, с чего вы взяли, что он — мой господин?

— Почему же ты мешаешь мне? — вопросил Линьгуан Цзюнь. — Как это понимать?

— Хочу сам бросить камень в его колодец [11]! — с нажимом заявил Шан Цинхуа.

Кое-как смиряя дрожь в руках, он указал на собственное лицо, продолжая молоть чушь:

— Поглядите, во что он меня превратил. У этого вашего племянника воистину чудный характер!

За его спиной Мобэй Цзюнь сплюнул кровь — значит, по крайней мере, точно жив.

— Знаете, сколько рёбер он сломал мне за эти годы? — запричитал Шан Цинхуа. — Из них можно было бы сложить второй хребет Майгу! Я выплюнул столько крови, что мог бы в ней утопиться! Верность? Этому человеку… этому демону — на хрен такую верность! Что до прочего, то я, Шан Цинхуа, все эти годы молча сносил от него обиды и оскорбления, не решаясь свести счёты, несмотря на то, что являюсь лордом пика Аньдин!

Выпаливая всё это, Шан Цинхуа боялся обернуться, чтобы увидеть выражение лица Мобэй Цзюня. Да его спина едва не заледенела от источаемого им холода!

— Мобэй, ты это слышал? — расхохотался Линьгуан Цзюнь. — Сочувствую тебе всем сердцем — похоже, быть преданным и проданным — твоя судьба. Как ты можешь управлять родом? Разве, препоручая тебе власть, я не ставлю его под угрозу падения? Послушайся-ка дядю, передай мне все эти важные дела по доброй воле и ступай себе с миром.

Итак, его заветные мечты вот-вот воплотятся в жизнь. Заранее празднуя победу, Линьгуан Цзюнь великодушно предложил:

— Ну так что, как насчёт побросать камни в колодец?

Шан Цинхуа со злорадным хихиканьем извлёк сгусток огня, швырнув его за спину.

Линьгуан Цзюня тут же объял удушающий зной, ударивший в лицо, в глазах заплясали красные вспышки. Ледяные демоны рода Мобэя пуще всего на свете ненавидели огонь — а это было не обычное пламя. Шан Цинхуа нахально выпросил зёрна «чёрного солнца [12]» у Шэнь Цинцю, который собственноручно их изготовил. В глазах Линьгуан Цзюня вспыхнуло отвращение, смешанное со страхом, и демон отшатнулся, закрывая лицо — такой развязки он никак не предвидел.

«Кто бы мог подумать, что славящийся своей бесхребетностью [13] лорд пика Аньдин на поверку окажется столь безжалостным? Я слыхал, что Мобэй весьма недурно с ним обращался, и всё же он столько лет таил обиду, чтобы выйти на сцену в столь решающий момент? Да ведь этот управляющийся с огнём с подобным мастерством заклинатель сожжёт Мобэя живьём! Не очень-то приятная смерть — должно быть, у меня был бы весьма плачевный вид после подобного заклятия — он запросто мог бы обратить меня в пепел! И как знать, сколько у него при себе этих жутких зёрен — как бы то ни было, оставлять его в живых нельзя».

Обдумав всё это как следует, Линьгуан Цзюнь застыл в стойке, тотчас придя в ярость.

Однако вместо того, чтобы быть поглощённым пламенем, Мобэй Цзюнь очутился в окружении языков огня: Шан Цинхуа мигом оградил его и себя кругом из зёрен «чёрного солнца» около чжана [14] в диаметре, тем самым воздвигнув между ними и Линьгуан Цзюнем стену бешено пляшущего пламени.

И пусть Мобэй Цзюнь не мог выйти за её пределы, его дядя также не мог проникнуть внутрь; а попытайся он атаковать на расстоянии, его ледяные заклятья просто-напросто растают под воздействием магического огня. Как ни крути, это скорее не атакующая техника, а… защитный круг!

Когда Линьгуан Цзюнь понял, что его обставили, его лицо мигом потемнело.

По телу Мобэй Цзюня продолжала расползаться враждебная энергия, носясь взад-вперёд и чиня разор по всем органам [15]. Мертвенно побледнев, он упал на одно колено, не в силах даже поднять взгляд — Шан Цинхуа суетился вокруг него, не зная, чем ему помочь, в то время как Линьгуан Цзюнь продолжал кружить на безопасном расстоянии.

— И всё-таки я ошибался, — с усмешкой бросил демон. — Ты не просто верен ему — прямо-таки не щадишь ради него живота, идя до конца в исполнении долга! Подумать только, явиться сюда, чтобы погибнуть за компанию с моим незадачливым племянником! И как ты думаешь, сколько ты сможешь продержаться в этом круге?

Тем самым он безошибочно угадал потаённый страх самого Шан Цинхуа.

Ведь он извёл всё полученное от Шэнь Цинцю «чёрное солнце» на создание огненного круга, не оставив про запас ни крупинки. Опустившись на корточки рядом с Мобэй Цзюнем, он взмолился, надеясь привести его в чувство [16]:

— Мамочки, Ваше Величество, вы слышите меня? Он собирается меня убить — ваш дядя меня убьёт! Вы должны побыстрее поглотить эту энергию, я в самом деле не знаю, как долго продержится этот круг…

Внезапно над его головой раздался зловещий треск камня, и ему на макушку посыпался заиндевевший пепел.

Сидящий на корточках Шан Цинхуа потерял равновесие, и трепещущее вокруг них пламя тревожно покачнулось, рассыпая искры.

Линьгуан Цзюнь неторопливо отвёл руку от треснувшей колонны, бросив:

— Думаете, что раз вы не собираетесь выходить наружу, то я не сумею достать вас там?

Он решил попросту обрушить ледяной дворец, раздавив Мобэй Цзюня или похоронив его живьём!

Глядя на ползущую по ледяной колонне сеть трещин и Линьгуан Цзюня, который изготовился нанести второй удар, Шан Цинхуа поспешил остановить его:

— Выхожу я, выхожу!

И, словно загнанная в угол лягушка, прыгающая на раскалённую сковороду, он нехотя выскочил из круга.

Покинув его пределы, он не мог надеться на возвращение. Скользнув к нему подобно злобному духу, Линьгуан Цзюнь ухватил Шан Цинхуа за руку.

— Какой мне прок от одного тебя? Немедленно погаси пламя!

На самом деле Шан Цинхуа и сам пребывал в изрядном смятении — он не знал, сколько сможет продержаться Мобэй Цзюнь, подавляя враждебную энергию. Если огонь «чёрного солнца» опадёт прежде, чем он успеет, отрегулировав потоки энергии, успешно закончить поглощение семи ступеней мастерства, то все усилия Шан Цинхуа обернутся обыкновенным фарсом.

— Я знаю лишь, как возжечь его, а не как погасить.

— Тогда пусть он выйдет!

— Это… Цзюнь-шан, вы же сами видите, что в подобном состоянии он не может выйти, даже если бы хотел.

Тогда Линьгуан Цзюнь с холодной усмешкой опустил ладонь на грудь Шан Цинхуа напротив сердца и благодушно предположил:

— А если я, скажем, заморожу твоё сердце, быть может, он выйдет, поддавшись порыву?

— Если какой-то хренов «порыв» может позволить покинуть огненный круг, то я предложил бы Цзюнь-шану под воздействием «порыва» попробовать в него зайти…

Больше он ничего сказать не успел.

Линьгуан Цзюнь шёпотом промурлыкал ледяное заклятие и, продолжая радостно напевать, обратился к племяннику:

— Мобэй, а Мобэй! Твой младший дядя готов признать свою ошибку — вопреки ожиданиям, у тебя и впрямь есть верная собачка, готовая следовать за тобой до последнего. Жаль будет, если её не станет, правда?

Там, где прежде билось сердце Шан Цинхуа, воцарилось царство холода и стужи.

Потянувшись к Мобэй Цзюню, заклинатель посиневшими губами выдавил:

— Цзюнь-цзюнь-цзюнь-шан!

— Говори, — велел ему Линьгуан Цзюнь.

— Вы так… зам-м-мор-розили моё с-сердце, что я… я… я… не могу выдавить ни слова, т-так что он ед-два ли услышит м-меня, чтобы поддаться «п-порыву». Если вы п-позволите мне поделиться своими соображениями, то лучше п-побейте меня — обещаю, что в таком случае я п-приложу все усилия, чтобы кричать что есть м-мочи.

— Гм, — призадумался Линьгуан Цзюнь. — Но моя рука тяжела — что если я, не рассчитав силу, прибью тебя по чистой случайности?

— Всё в п-п-порядке, я это выд-держу, — заверил его Шан Цинхуа. — Я привык — ведь мне нередко доставалось от вашего племянника…

Ещё не успев договорить, он познал, насколько на самом деле «тяжела» рука демона.

При этом тот даже не использовал магию, применяя исключительно физическую силу, и всё же Шан Цинхуа отчётливо слышал треск, с которым ломается каждое из рёбер, и свистящий звук в груди, из которой исторглось слишком много крови.

Чувствуя, как во рту шатаются зубы, Шан Цинхуа невольно подумал, что Мобэй Цзюнь на деле был едва ли не ласков с ним — да и вообще, в сравнении с его дядей и прочими демонами он сущий ангел!

И чем дольше Шан Цинхуа терпел, тем сильнее распалялся Линьгуан Цзюнь, пока и впрямь не впал в неконтролируемую ярость — наступив ногой на спину мужчины, он дёрнул его за руку, злобно ухмыляясь:

— Разве ты не обещал кричать что есть сил? Отчего же твои уста сомкнуты? Почему ты до сих пор не издал ни звука?

У Шан Цинхуа были очень дурные воспоминания, связанные с этим действием — выплюнув сгусток горячей крови, он и впрямь заорал во всё горло.

— Что ж, недурно — но, увы, в твоих криках всё же недостаточно чувства — не беда, я тебе помогу.

Мужчина тотчас ощутил чудовищную боль выдираемой из сустава кости и рвущихся мышц. Шан Цинхуа открыл рот, чтобы взмолиться о пощаде, но так и не смог выдавить ни единого звука.

Однако боль так и не достигла невыносимого порога — внезапно хватка на заломленной руке исчезла, и она безвольно упала на землю.

Перед глазами Шан Цинхуа мелькнул заснеженный тёмно-синий подол платья.


Примечания:

[1] Подлинный властелин Северной пустыни — в оригинале 真正的漠北君 (zhēnzhèng de Mòběi jūn) — букв. пер. с кит., можно также перевести как «настоящим Мобэй Цзюнем».

[2] Линьгуан 凛光 (Lǐn guāng) — в пер. с кит. «холодное сияние», или же «устрашающее/повергающее в трепет сияние».

[3] Из рода Мобэя — здесь хотелось пояснить, что Мобэй — по всей видимости, родовое имя, передающееся по прямой линии — то бишь, отца Мобэя тоже звали Мобэй, так же назвали и его наследника — и происходящее от топонима их владений — Северной пустыни. Одним словом, Мобэй — точно монгол: у них тоже фамилия совпадает с отчеством :-)

[4] Прикидываясь простачком — в оригинале 扮猪吃老虎 (bàn zhū chī lǎohǔ) — в пер. с кит. «притворившись свиньей, съесть тигра», в обр. знач. «вести себя намеренно глупо, чтобы сбить с толку противника и одержать над ним победу»; аналог русского «в тихом омуте черти водятся».

[5] Невероятно крутой — в оригинале NB — аббревиатура от китайского 牛屄 (niúbī) — в пер. с кит. «обалденный, впечатляющий; молодец, умелый, талантливый».

[6] Жаждущий крови — в оригинале 茹毛饮血 (rúmáo yǐnxuè) — в пер. с кит. «пожирать сырое мясо [с остатками шерсти] и пить кровь животных», в обр. знач. «жить примитивной, дикой жизнью без огня» (о первобытных людях).

[7] Сычуаньская впадина 四川盆地 (Sìchuān péndì) — также Сычуаньская котловина, Сычуаньский бассейн, Красный бассейн (КНР) — межгорная впадина на юго-западе Китая. Площадь впадины составляет около 200 тыс. км².

[8] Ситуация представлялась безвыходной — в оригинале 进退两难 (jìntuì liǎngnán) — в пер. с кит. «идти вперёд и отступать ― одинаково плохо», обр. в знач. «не податься ни туда ни сюда, ни вперёд ни назад; оказаться в безвыходном положении; встать перед сложным выбором».

[9] Хуа-ди 华弟 (Huá-dì) — так Шан Цинхуа именует себя по аналогии с Бин-гэ — «младший братец Хуа».

[10] Почти женственная красота, этот привлекательный фасад был обманчивым — в описании внешности Линьгуан Цзюня используются эпитеты 阴柔 (yīnróu) — в пер. с кит. «женственный, мягкий» и 阴险 (yīnxiǎn) — в пер. с кит. «ковартый, лицемерный, двуличный», в которых имеется иероглиф 阴 (yīn), означающий тёмное женское начало.

[11] Бросать камни в колодец 落井下石 (luò jǐng xià shí) — в образном значении «добивать, бить лежачего».

[12] «Чёрное солнце» 玄阳 (xuányáng) — сюаньян — где 玄 (xuán) — в пер. с кит. «тёмный, загадочный, сокровенный», а 阳 (yáng) — ян — положительное мужское начало, а также тепло солнечных лучей.

[13] Бесхребетность — в оригинале 窝窝囊囊 (wō wō náng náng) — в пер. с кит. «быть обиженным и лишь надуться в ответ», от 窝囊— (wōnang) — в пер. с кит. «испытывать обиду, никчёмный, никудышный, незаслуженная обида», образно о слабых, трусливых, нерешительных людях.

[14] Около чжана — чжан 丈 (zhàng) — около 3,25 м.

[15] Все органы — в оригинале 四肢百骸 (sìzhī bǎihái) — в пер. с кит. «четыре конечности и сотня костей», в обр. знач. «всё тело, все части тела».

[16] Привести его в чувство — в оригинале 打了鸡血 (dǎ le jīxuè) — в пер. с кит. «сделать вливание петушиной крови», в переносном значении — «взбодриться, забегать как наскипидаренный» — в период Культурной революции этот метод лечения был широко распространён, так теперь же так говорят не только о бесполезных методах лечения, но и о любых безрезультатных действиях в целом.


Следующий фрагмент
21

Комментарии

Спасибо за перевод!
Ну.. вообще! Не успели руку доломать и глава закончилась! Эх...
Спасибо! Огромное!
Спасибо большое за перевод.

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)