Автор: Dezayer

106. Ненависть. Часть 9

- Какое письмо? – спросил Лань Сичэнь.
- Письмо с угрозами. Там было сказано, что через семь дней все, что я скрываю, будет открыто всем вокруг. И я должен был либо покаяться сам, либо ждать своей смерти.
Все было понятно. Разумеется, Цзинь Гуанъяо был не из тех, кто сядет и будет ждать смерти. Он решил нанести удар первым. Все ордена должны были быть полностью обескровлены, чтобы к тому времени, как неизвестный раскроет правду, у них уже не было сил сражаться с Цзинь Гуанъяо и разбираться в деталях.
скрытый текстИ все получилось бы, если бы Вэй Усянь и Лань Ванцзи.
- Но даже если это правда, как ты мог решиться на такое? Ты ведь…
Лань Сичэнь словно искал предлог оправдать его.
- Но что еще я мог сделать? Когда все мои тайны будут вытащены на свет, когда все будут говорить о них, и я стану позором для всех орденов, что мне останется делать? Встать перед ними на колени и склонить голову, чтобы все, кто захочет, наступали на нее? Третьего пути у меня не было – умереть должны были или они, или я.
Лань Сичэнь помрачнел и сделал шаг назад.
- Но ведь все стало возможным именно потому что ты сделал все, о чем было написано в письме. Если бы этого не случилось, разве смог бы кто-то найти следы, порочащие тебя?
- Послушай меня, брат. Я не отрицаю, что сделал все это…
- Как бы ты смог отрицать это? Здесь все свидетели!
- Я сказал, что ничего не отрицаю! Неужели я убил бы отца, жену, брата, сына, если бы у меня был другой выбор? Ты думаешь, что я сумасшедший?
Лань Сичэнь с усилием взял себя в руки.
- Тогда я задам тебе несколько вопросов один за другим и хочу услышать на них ответы.
- Брат! – воскликнул Лань Ванцзи.
Он выхватил из ножен Бичэнь и, казалось, собирался зарубить Цзинь Гуанъяо. Лань Сичэнь сказал:
- Не нужно. Он ранен, и у него отобрали оружие. К тому же, здесь слишком много людей, чтобы он мог противостоять им всем разом.
В это мгновение Вэй Усянь пинком помешал Су Ше, который уже собирался украдкой двинуться с места.
Лань Сичэнь сказал:
- Разберись с ним. Я пока останусь здесь.
Лань Ванцзи услышал вопль Су Ше и двинулся к нему. Вэй Усянь знал, что Лань Сичэнь все еще испытывает привязанность к своему названному брату, и в его сердце жила огромная надежда, что Цзинь Гуанъяо оправдается. Он не мог не дать ему шанса высказаться. Но ему и самому хотелось узнать, что скажет Цзинь Гуанъяо, и он остался рядом, внимательно прислушиваясь.
- Во-первых, твой старик-отец. Действительно ли ты убил его так…
- Я хотел бы ответить на этот вопрос в последнюю очередь, - осторожно сказал Цзинь Гуанъяо.
Лань Сичэнь покачал головой.
- Тогда… твоя жена… - ему тяжело давался этот вопрос, и он с усилием закончил: - Нет, твоя сестра, Цинь Су. Даже зная, что в вас течет одна кровь, ты все равно женился на ней?
Цзинь Гуанъяо поднял на него глаза, и по его щекам покатились слезы.
- Да, - с болью сказал он.
Лань Сичэнь глубоко вздохнул. Его лицо сделалось пепельно-серым.
- Но я действительно не мог ничего поделать, - прошептал Цзинь Гуанъяо.
- Как это – не мог ничего поделать?! – воскликнул Лань Сичэнь. – Это был твой брак! Разве не ты дал на него согласие? Даже если бы ты разбил отказом сердце Цинь Су и разрушил ее искреннюю любовь к тебе – даже это было бы лучше того удара, который ты ей нанес!
- Разве я не любил ее всем сердцем?! Но я ничего не мог сделать, ничего! Брат, должен же быть предел и твоей наивности! Я потратил много сил, чтобы добиться от Цинь Цанъе разрешения на ухаживания, приближалась наша свадьба. Цинь Цанъе и Цзинь Гуаншань были довольны. И тут я должен был объявить, что расторгаю помолвку? И как я должен был объяснить это им всем?! Знаешь ли ты, брат, что я чувствовал, когда госпожа Цинь пришла ко мне, когда я уже наслаждался мыслью о будущем счастье, и рассказала все? Словно все небо обрушилось на мои плечи! Вы знаете, почему она не пошла со всем этим к Цзинь Гуаншаню, а вместо этого втайне рассказала все мне? Потому что именно Цзинь Гуаншань изнасиловал ее! Он был отцом ее дочери, и об этом она так и не осмелилась рассказать Цинь Цанъе, своему мужу! И что случилось бы, если бы я объявил, что расторгаю помолвку? Цзинь Гуаншань и Цинь Цанъе сцепились бы между собой, и кого они перемололи бы в своих жерновах?
Хоть они и не в первый раз слышали о преступлении Цзинь Гуаншаня, по залу словно прошел холодный ветер.
- Тогда… тогда, раз ты был вынужден жениться на Цинь Су, ты мог бы быть холоден с ней… зачем ты лег с ней в постель? Зачем тебе понадобилось сперва добиваться рождения А-Суна, а потом убивать своего собственного сына?!
Цзинь Гуанъяо обхватил голову руками.
- Я не прикасался к А-Су после нашей свадьбы!.. Она была беременна еще до того! Тогда я боялся, что хрупкое равновесие может в любой момент измениться, и появятся преграды к нашему браку.
Потому он и Цинь Су разделили постель еще до брака.
Если бы не это, он никогда не лег бы рядом с собственной сестрой. И теперь он не знал, кого ненавидеть больше – отца, который никогда не был ему отцом по-настоящему, или себя самого.
Лань Сичэнь вздохнул и сказал:
- И в-третьих – только не пытайся лгать – скажи мне: ведь смерть Цзинь Цзысюаня на твоей совести?
Услышав имя своего отца, Цзинь Лин, поддерживающий Цзян Чэна, в то же мгновение пристально посмотрел на них.
Лань Ванцзи чуть громче спросил:
- Брат, ты ему веришь?
Лань Сичэнь, казалось, был в замешательстве.
- Я, конечно, не верю, что Цзинь Цзысюань погиб случайно, но… пусть он скажет, если есть, что.
Цзинь Гуанъяо знал, что ему никто не поверит, если он будет доказывать свою непричастность. Он стиснул зубы и сказал:
- Да, это из-за меня умер Цзинь Цзысюань.
Цзинь Лин сжал кулаки.
- Но я никогда задумывал всего того, что случилось после. Неужели ты считаешь, что я могу просчитать все на свете, брат? Есть множество всего, чем я никогда не мог управлять. Откуда я знал, что рядом с ним окажется Цзинь Цзысюнь? Откуда я знал, что Вэй Усянь убьет их обоих? Откуда я знал, что он потеряет контроль над Призрачным Генералом, Вэнь Нином?
- А прежде вы сказали, что все было случайностью, - сурово сказал Вэй Усянь. – Вы противоречите сами себе.
- Я и не отрицаю, что я устроил все это. Но я предполагал, что все закончится обычным беспокойством для вашего брата и только. Откуда я мог знать, господин Вэй, что вы просто всех убьете?
- Да уж, действительно! – зло рассмеялся Вэй Усянь.
Вдруг Цзинь Лин закричал:
- Почему?!
Он отвернулся от Цзян Чэна, его глаза покраснели и он кричал:
- Почему? Ну, почему ты это сделал?!
Не Хуайсан схватил Цзинь Лина, который, казалось, собирался броситься на Цзинь Гуанъяо.
- Почему? – переспросил тот. Он взглянул на Цзинь Лина. – А-Лин, может быть, ты мне ответишь, почему все так? Почему я всегда улыбаюсь людям, но получаю удары в ответ, а твой отец был высокомерным и жестоким – и все старались заслужить его любовь? Можешь ли ты сказать мне, почему твой отец быть рядом с любимой женой и ребенком, а я не мог даже прикоснуться к своей, и мой сын родился уродом? Почему мой отец приказал мне убить опасного человека, в любой момент готового устроить бойню со своими трупами, словно это было в порядке вещей? Почему в один и тот же день он устраивал праздник для одного своего сына и смотрел, как его слуга пинком сбрасывает с лестницы другого?
Наконец-то глубокая ненависть из его сердца выплеснулась наружу, и она была направлена не на Цзинь Цзысюаня, не на Вэй Усяня, а на его собственного отца.
- Да хватит уже оправдываться! – сказал Вэй Усянь. – Убивай ты кого хочешь – но Цзинь Цзысюань-то тут причем?
Цзинь Гуанъяо спокойно сказал:
- Как видите, я и убил всех, кого захотел.
- Да еще и таким ужасным образом, как твоего отца, - сказал Лань Сичэнь.
Глаза Цзинь Гуанъяо наполнились слезами. Он выпрямил спину, по-прежнему стоя на коленях на полу, и улыбнулся:
- Да уж. Если жеребец больше не может оплодотворять кобыл, его убивают, верно?
- А-Яо! – воскликнул Лань Сичэнь.
Едва сказав это, он вспомнил, что уже разорвал связь между ними и не должен был называть так Цзинь Гуанъяо. Но тот, похоже, этого и не заметил. Он казался спокойным и сосредоточенным, когда сказал:
- Брат, не смотри на меня так. Я имею право говорить о нем такие слова. Я с надеждой ждал, что он станет мне настоящим отцом. По его слову я предал главу ордена Вэнь, защищал Сюэ Яна, устранял всех, кто мешали ему. Как бы глупо это ни было, какую бы ненависть я не навлекал на себя – я делал это все для него. Но знаешь ли, что случилось с моими надеждами? Я сейчас отвечу на твой первый вопрос. Их разрушило не то, что я в его глазах не стоил и волоска на голове Цзинь Цзысюаня и Цзинь Цзысюня, не то, что он привез в орден Мо Сюаньюя, не то, что он всеми силами старался унизить меня. Но однажды он был пьян и сказал несколько слов девушке, бывшей с ним – они-то все и решили. Почему глава ордена, у которого деньги, как вода, текли сквозь пальцы, не пожелал помочь моей матери и купить ей свободу, хоть это ничего бы ему не стоило? Да просто она была бы проблемой. Она ждала его много лет, выдумывала много причин, которые, должно быть, мешали ему. Но на самом деле он просто не хотел себе проблем. Он сказал: «Все эти читающие женщины вечно задирают свой нос и требуют, чтобы все плясали вокруг них. Если я ее выкуплю и привезу в Ланьлин, от нее потом не отвяжешься. Пусть остается там же, пока что она красива и еще несколько лет может быть популярной. Так что не придется обеспечивать ее до конца жизни. А сын? О, да брось ты, не стоит и говорить о нем».
У Цзинь Гуанъяо была прекрасная память, и он мог вспомнить даже пьяный взгляд Цзинь Гуаншаня, произносящего это. Он улыбнулся и сказал:
- Это я, брат, был тем самым сыном, о котором не стоило даже говорить.
Цзинь Гуанъяо коротко рассмеялся.
В глазах Лань Сичэня отразилась его боль.
- Даже если твой отец… но ты…
Он так и не смог подобрать слов и, в конце концов, со вздохом сказал:
- Зачем ты сейчас рассказал мне все это?
Цзинь Гуанъяо снова рассмеялся и сказал:
- Да низачем. Просто я хочу, чтобы меня пожалели, несмотря на все, что я сделал. Такой уж я человек.
Едва произнеся это, он вдруг взмахнул рукой, и алая струна обвила шею Цзинь Лина.
Его глаза были все еще полны слез, но он уже тихо сказал:
- Никому не двигаться.
Все были потрясены. Цзян Чэн, в отчаянии, как мальчишка, рявкнул на Вэй Усяня:
- Ты что, не забрал у него струны?!
- Я все забрал! – так же по-детски отозвался Вэй Усянь.
Не могло же быть так, чтобы Цзинь Гуанъяо оказался настолько силен, чтобы вытаскивать струны прямо из воздуха!
Лань Ванцзи первым все понял.
- Он прятал ее в своем теле.
Остальные взглянули туда же, куда и он, и увидели череду алых пятен крови, расплывающихся на белой одежде Цзинь Гуанъяо. Вэй Усянь не нашел эту струну, потому что она пряталась не в складках его платья, а в самом его теле. Цзинь Гуанъяо своими словами вывел из равновесия Лань Сичэня, да и всех остальных, и заставил приблизиться к себе Цзинь Лина. Он улучил момент и вырвал струну из-под кожи.
Никто и представить не мог, что Цзинь Гуанъяо сделает с собой что-то такое. Должно быть, струна, двигавшаяся в его теле, причиняла ему серьезную боль.
Цзян Чэн застонал:
- А-Лин!
Вэй Усянь дернулся было вперед, но тут же кто-то его остановил. Обернувшись, он увидел Лань Ванцзи.
Цзинь Гуанъяо, по-прежнему удерживая Цзинь Лина, поднялся на ноги.
- Не стоит так волноваться, глава ордена Цзян. А-Лин рос на моих глазах. Сейчас я просто уйду своей дорогой, и тогда вскоре он невредимым вернется к вам.
- А-Лин, только не двигайся! – воскликнул Цзян Чэн. – Цзинь Гуанъяо, если тебе нужен заложник, возьми лучше меня!
- Не пойдет, - откровенно ответил Цзинь Гуанъяо. – Вы ранены и будете меня задерживать, глава ордена Цзян.
Вэй Усянь почувствовал, что на лбу у него выступает пот.
- Глава ордена Цзинь, вы забыли, что у нас в руках по-прежнему ваш слуга.
Цзинь Гуанъяо взглянул на Су Ше, которого удерживал Лань Ванцзи с Бичэнем в руках. Су Ше в ту же секунду с усилием хрипло крикнул:
- Забудьте обо мне, глава ордена!
- Спасибо тебе, - ответил Цзинь Гуанъяо.
Лань Сичэнь медленно сказал:
- Глава ордена Цзинь, вы снова солгали.
- Только на этот раз. Больше я вам лгать не буду.
- Вы говорили то же и в прошлый раз. Я не знаю, как верить вашим словам.
Цзинь Гуанъяо уже собирался что-то сказать, как вдруг раздался страшный грохот, словно само небо раскололось. Затем послышались два оглушительных удара в дверь храма.
Казалось, в дверь не стучат, а просто выбивают ее, словно, вместо того, чтобы ударить по ней ладонью, кто-то разбивал о нее чью-то голову. Раздался еще один удар, и двери храма пересекла трещина. Лицо Цзинь Гуанъяо исказилось.
С четвертым ударом засов сломался, и двери распахнулись. Ливень хлынул внутрь, и вместе с ним внутрь кто-то влетел, словно запущенный сильной рукой
Цзинь Гуанъяо вздрогнул и хотел увернуться, но в последнее мгновение сдержался. Человек летел прямо на Вэй Усяня и Лань Ванцзи, и те отшатнулись в разные стороны, но, стоило ему пролететь мимо, снова встали рядом. Вэй Усянь обернулся и спросил:
- Вэнь Нин?
Вэнь Нин врезался в статую Гуаньинь и несколько мгновений лежал вверх ногами. Потом отозвался:
- Господин.
Увидев его, Цзян Чэн и Цзинь Лин нахмурились. Не Хуайсан вскрикнул:
- Брат!
У входа в храм стоял еще кое-кто. Его тело казалось вырубленным из камня, лицо – пепельно-серым, а глаза – пустыми.
Чи Фэн-цзюнь, Не Минцзюе!
Он, стоящий под ливнем, походил на железную башню, загораживающую выход из храма. На шее виднелся черный шов, соединяющий тело и голову.
- Брат, - сказал Лань Сичэнь.
- Брат, - пробормотал и Цзинь Гуанъяо.
Трое человек в храме произнесли это слово, и все трое – по-разному. В голосе Цзинь Гуанъяо звучал неподдельный ужас, и он был ошеломлен. Неважно, живой или мертвый, но его горячий нравом и честный брат был, по-видимому, самым страшным человеком для Цзинь Гуанъяо.
Его трясло, рука задрожала, задрожала и окровавленная струна, которую он сжимал. В это мгновение Лань Ванцзи вдруг выхватил Бичэнь. Он метнулся к Цзинь Лину и отскочил прочь, унося что-то с собой. Цзинь Гуанъяо опустил глаза, прищурясь, глядя на свою руку.
Она исчезла.
Кисть его руки, держащая струну, была отсечена. Это ее Лань Ванцзи унес с собой.
Кровь хлынула из обрубка. Цзинь Гуанъяо побледнел от боли, но сил кричать у него не было. Он сделал несколько шагов назад и упал. Су Ше закричал. Лань Сичэнь, казалось, хотел броситься к нему и помочь, но не тронулся с места.
Лань Ванцзи раскрыл ладонь отрубленной руки, из нее выскользнула струна, и Цзинь Лин оказался свободен. Цзян Чэн кинулся к нему, чтобы проверить, не ранен ли он, но Вэй Усянь первым схватил Цзинь Лина за плечи. У него на шее он не нашел ни царапины и вздохнул с облегчением.
Всякий раз, когда Лань Ванцзи обнажал свой меч прежде, он стремился щадить противника. Но сейчас ситуация была и в самом деле слишком опасной. Струна от гуциня была острой, и стоило только Цзинь Гуанъяо дернуться посильнее или попытаться отскочить в сторону, позабыв о Цзинь Лине… если бы Лань Ванцзи не отрубил ему руку, возможно, кровь уже хлестала бы из шеи Цзинь Лина!
Кровь из отрубленной руки Цзинь Гуанъяо окатила Цзинь Лина, и он выглядел потрясенным. Вэй Усянь крепко обнял его и сказал:
- В следующий раз не смей подходить так близко, глупый ребенок, что ты только делал рядом с ним?!
Если бы единственный сын Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня умер у него на глазах, Вэй Усянь просто не представлял, как жил бы дальше.
Цзинь Лин не привык к тому, что кто-то хватает его. Его бледное лицо вдруг вспыхнуло, и он с силой оттолкнул Вэй Усяня, но тот тут же обнял его снова, похлопал по плечу и толкнул к Цзян Чэну:
- Иди, давай! И не смей больше убегать от своего дяди!
Цзян Чэн вцепился в Цзинь Лина, у которого, казалось, все еще кружилась голова, и посмотрел на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Мгновение он поколебался, но потом сказал:
- Спасибо.
Его голос был совсем тихим, но он произнес это совершенно четко.
Цзинь Лин также сказал:
- Огромное спасибо, Хань Гуан-цзюнь, что спасли меня.
Лань Ванцзи кивнул, но ничего не сказал. Кончик Бичэня смотрел в пол, и капли крови, не задерживаясь на его лезвии, стекали вниз. Он развернулся к Не Минцзюэ, стоящему в дверях. Вэнь Нин медленно поднялся, придерживая сломанную руку.
- Будьте осторожней, - сказал он. – Он в страшной ярости.

25

Комментарии

Вэнь Нин красиво прилетел! "Дражайшего друга " собрали?! Что теперь будет?Спасибо за главу! Жду продолжение!
Что ж ты наделал, ЯО, лиса ты хитрожопая. Порадовал ЦЧ , представляющий себя за племянника, как в этом человеке сочетаются злость и благородство, огонь. Ржала с картинв маслом кувырнувшегося Вэнь Нина. Су Шэ , ну что тут скажешь, и жалко чмошного дурака. Спасибо, радуете нас.

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)