Автор: Kel Tamacheq

Ибрагим аг Альхабиб: у истоков desert blues

Я, сын севера, я, сын юга.
Когда солнце село, тоска спустилась ко мне,
Сегодня я ухожу, и вчера тоже ушел.
Я бродил с горячим ветром
мимо иссохшего дерева, с которого опали цветы.
© Assouf ag assouf


Ибрагим аг Альхабиб (Ibrahim Ag Alhabib или Alkhabib) — ключевая фигура новой туарегской музыки. О нем говорят, как об основателе целого жанра — мне немного трудно представить, чтоб такое стихийное и во многом народное движение, как desert blues, возникло усилиями одного человека, но, безусловно, Ибрагим аг Альхабиб был одним из первых, и был и остается самой влиятельной и культовой фигурой, образцом музыканта-мятежника, сражающегося за свой народ и оружием, и музыкой.
Про него сочиняют легенды, а сам он неразговорчив и не слишком любит давать интервью, поэтому собрать хоть сколько-нибудь подробную и достоверную биографию — дело не самое легкое. Но я, пожалуй, и не буду претендовать на создание биографии Ибрагима, скорее так, набросаю пунктиром его портрет. То, что знаю и то, что меня зацепило.


Кстати, вы же заметили, что у туарегов нет фамилии, только имя и наименование по отцу — "сын такого-то"? Зато практически у всех видных музыкантов (и не только, но я больше музыкантов знаю) есть прозвища, и по этим прозвищам они известны среди местных едва ли не больше, чем по именам. Ибрагима называют Abaraybone (Abreybone и еще несколько вариаций), что переводится с тамашек как "оборванец".

Детство: личная трагедия
Ибрагим родился около 1960 г. в деревне Тессалит на севере Мали, область Кидаль.
Мне, конечно же, любопытно, какого племени были его родители, но не так-то легко найти достоверную информацию на этот счет. Сам Ибрагим об этом в интервью не упоминает, и, кажется, этому есть более глубокая причина, чем просто нежелание посвящать всех в подробности своей личной жизни: идеология ишумар (а Ибрагим принадлежит именно к ним) делает упор на единство всего туарегского народа и стремится избежать разницы и розни между племенами и фракциями, и в кругу ишумар считалось даже неприличным называть свое племя. © Lecocq, B. (2004). Unemployed Intellectuals in the Sahara: The "Teshumara" Nationalist Movement and the Revolutions in Tuareg Society. International Review of Social History, 49, 87-109. Retrieved from http://www.jstor.org/stable/26405525
Но идеология идеологией, а мне все равно интересно.
В одной статье Ibrahim Ag Al Habib, leader du groupe Tinariwen:«J’ai peur pour mon peuple» передают слова Ибрагима: "Моя мать - из Тессалита, на Севере Мали, мой отец - из Кель Ахаггар".
А Клюте в своем объемном труде Tuareg-Aufstand in der Wüste (Восстание туарегов в пустыне) сообщает, что отец Ибрагима был из фракции Taghat Mallat (насколько мне удалось нагуглить, это фракция племени Ифорас), а мать — из Iregenatan. Но кто может сказать, что это правда.
Да и, в общем-то, ишумар правы: не так уж это важно.

Жизнь Ибрагима еще не успела толком начаться, как ее омрачили трагические события. Первое туарегское восстание 1963 г. было жестоко подавлено властями Мали, под раздачу попали и те туареги, которые не принимали участия в вооруженной борьбе. Отец Ибрагима был арестован малийской армией и казнен.

Все, кто пишет про Ибрагима, упоминают, что это очень сильно на него повлияло. И практически все передают эту историю в таком виде: Ибрагим присутствовал на казни своего отца, видел, как его расстреляли, своими глазами. У Клюте даже приводятся живописные и душераздирающие подробности этого события — что маленький Ибрагим вырвался из рук матери и побежал в сторону выстрелов.

Жутковатая легенда, но, по-видимому, только легенда.
Сам Ибрагим в документальном фильме TESHUMARA (Tinariwen) - The guitars of the Touareg rebellion рассказывает другую историю. Честно сказать, она мне кажется еще более жуткой.
Его отец был арестован и увезен в Кидаль, и он погиб в тюрьме в Кидале. А в деревню Тессалит пришли малийские солдаты устраивать репрессии.
...Видите вон то кладбище? Большая часть людей, которые там похоронены, были убиты в то время. Я помню, когда я был ребенком... они построили людей ряд вон там - тех, которых собрались казнить. Я не помню этого слишком хорошо, но что меня особенно потрясло — людей заставили смотреть и аплодировать. Я был вместе с другими детьми, мы хлопали, нам нравилось — мы были дети, мы не понимали. Когда мой отец умер, вот тогда я понял.

Когда он узнал о смерти своего отца, надо понимать.
Об этом он рассказывает в одном интервью:
Они убили всех наших животных вокруг стоянки, но мои родные не хотели говорить мне, что случилось с моим отцом. Я узнал об этой трагедии от других детей. И с этого момента я был очень зол.

Вы знаете, мне не очень хотелось бы фантазировать на тему и додумывать, что он мог тогда чувствовать, но оно как-то само складывается в слишком яркую картинку.
И почему еще я убеждена, что правдива вторая версия, помимо того, что ее рассказывает сам Ибрагим: первая история, с мальчиком, бросающимся к отцу невзирая на выстрелы, конечно, страшная, но и какая-то правильная. Так бы мог вести себя образцовый мятежник-туарег. Видел своими глазами казнь отца, вырос и пошел мстить. Это можно придумать.
Вот это "мы хлопали, нам нравилось, мы не понимали... когда мой отец умер — когда я узнал о смерти своего отца от других детей — тогда я понял" — это не придумаешь.


Алжир: изгнание и первая гитара
После казни остатки семьи Ибрагима вместе с другими жителями региона ушли в изгнание в Алжир. Говорят, им не оставили почти ничего, перебили почти весь скот, разрешили оставить одну корову на семью, а в дорогу дали жестяную десятилитровую канистру для воды.
Из этой канистры Ибрагим соорудил себе гитару. Это выглядело примерно как на обложке альбома "Имидиван":

Еще слышала красочную историю, что любовью к гитарам Ибрагим проникся после того, как посмотрел где-то западный фильм The Fastest Guitar Alive (1967), где герой играл на гитаре, комбинированной с автоматом. Ну серьезно, если этого в реальности не было, это нужно было обязательно сочинить.
Когда Ибрагим подрос, он ушел из дома и начал вести типичную полную странствий жить ишумар. Перебивался разными временными заработками, сочинял песни, играл на гитаре. Именно тогда, в начале 80х гг., он нашел друзей, которые позднее составили ядро музыкальной группы Тинаривен.
Это фото я вырезала со скриншота фильма "Тешумара":

На нем — Ибрагим со своей женой и другом, фото сделано в Алжире в 1981 г. Такие вот молодые туареги-ишумар — никаких тебе тагельмустов, похожи на западную молодежь.

Военные лагеря Каддафи и восстание 90-х
Где-то в это время (80-е годы) Ибрагим с друзьями забрели в тренировочные лагеря, которые ливийский правитель Муаммар Каддафи организовал для туарегов, чтоб привлечь эту неспокойную и праздношатающуюся молодежь на свою сторону и заставить воевать в его интересах.
Когда тебе нечего делать, и ты прибываешь в место, где тебя встречают с распростертыми объятиями, едой и тренировками, ты чувствуешь, что это здорово.

— так рассказывал об этих лагерях Ибрагим в интервью Sons of the Desert
Правда, молодые туареги наивно думали, что Каддафи поможет им отстроить их собственное туарегское государство. Это в его планы точно не входило. Когда Ибрагим с друзьями поняли, что им предстоит воевать в чужих странах за чужие идеи, они сбежали из лагеря.
Я не могу отследить траекторию их перемещений, да и с датами тоже проблема, но, боюсь, никто не смог бы, даже они сами. Вот, Ибрагим в том интервью говорит, что первые гитары они приобрели именно в лагерях Каддафи. А другие источники говорят, что первую настоящую гитару Ибрагим купил еще в Таманрассет, в Алжире.
Датой основания Тинаривен считается 1979 г. — если принять, что Ибрагим родился в 1960 г., то ему было всего-то девятнадцать лет...
В общем, я не знаю точно, ни когда, ни сколько времени Ибрагим с компанией занимались военной муштрой. Одно ясно — рано или поздно они вернулись в Мали и там начали подстрекать народ к восстанию своими песнями. Впрочем, песни пели они не только в Мали, но и в Алжире (говорят, за эти песни их время от времени арестовывали и сажали в тюрьму), и в Ливии тоже. Ишумар — они и есть ишумар.


Восстание разразилось в 1990 г. В отличие от восстания 1963 г., которое подняли совершенно неподготовленные люди, в этом восстании были участники тех самых каддафиевских лагерей, получившие какую-никакую военную подготовку. Но все равно было тяжело, мрачно и малоперспективно. Между туарегами не было единства, восстание поддерживали далеко не все. Вскоре восстание было подавлено.
Но он принесло свои плоды, как для народа туарегов (по итогам договоров с малийским правительством удалось выбить какие-то блага), так и для самого Ибрагима:
Мне было тяжело во время восстания. Но оно исцелило меня. Я забыл все, даже смерть своего отца. Это было как терапия.

© Rebel Music: The Tuareg Uprising in 12 Songs by Tinariwen
После заключения мирного договора повстанцам предложили места в малийской армии. Ибрагим отказался, так как, по его словам, не чувствовал тяги к армейской жизни. Зато он продолжил заниматься музыкой.

Восхождение на мировую сцену
Интересоваться туарегским роком отдельные деятели культуры из Европы начали в конце 90-х. А в 2001 г. в деревне Эссакан возле Тимбукту был проведен первый фестиваль в пустыне — Festival in the Desert. В том же году Тинаривен отправились в первый тур по Европе. В числе прочих, заметивших эту группу и выведших ее за ручку в большой мир, был небезызвестный Роберт Плант *я настолько избирательно-дремучий в музыке человек, что на это имя реагирую примерно так: Роберт Плант? ааа, Лед Зепеллин... что-то слышала краем уха... ладно, он все равно останется для меня "чуваком, который тусил с Ибрагимом аг Альхабибом". Полагаю, для массы людей получается ровно наоборот.


С этого времени Ибрагим вместе со своей группой колесит по миру, превратившись из кочевника-ишумар в кочевника-музыканта.
Но и родную землю он не забывает, тем более что там с незавидной периодичностью случаются маленькие апокалипсисы местного масштаба.

Новое восстание и новая борьба
В 2012 г. вспыхнуло очередное крупное восстание туарегов, перевернувшее всю страну вверх дном. Самым тяжелым последствием стал захват севера террористическими исламистскими группами — Ансар Дин, МУДЖАО, АКИМ. Радикальные исламисты считают любую музыку, кроме протяжного распевания Корана, злом, подлежащим немедленному искоренению наряду с алкоголем, сигаретами и длинными штанами (нет, я сейчас не прикалываюсь, а хотелось бы). Всем многочисленным музыкантам севера пришлось или убегать в изгнание, или затаиваться в тишине. Большинство музыкантов Тинаривен уехали сначала в Алжир, потом в Америку. Небольшое лирическое отступление от истории главного героя: один из них, Абдалла аг Ламида немного подзадержался в родной Тессалит и был схвачен исламистами Ияда аг Гали. Между прочим, очередная то ли байка, то ли правдивая история про Ибрагима гласит, что он был шофером Ияда аг Гали во время восстания 90-х. Тогда этот человек еще не отрастил бороду, пил, курил и не увлекался радикальным исламом. А теперь вот запер Абдаллу под замок и уговаривал бросить богомерзкую музыку и заняться джихадом. По свидетельству туарегской прессы, бесстрашный Абдалла (кстати, его прозвище — Интидао) заявил, что лучше умрет. Исламисты, по слухам, не захотели настраивать против себя туарегскую общественность, для которых Тинаривен были культовой группой, и убивать Абдаллу они не стали, а отпустили дней через десять. Кто знает, может, им чего-то заплатили или как-то иначе прижали — история умалчивает.
В общем, с 2012 г. (на самом деле и раньше, но не так выражено) север Мали стал очень и очень небезопасным местом.
Несмотря на это Ибрагим в изгнание не спешил. Напротив, пока его группа давала концерты в Европе и Америке, он застрял в самом сердце переворушенной земли туарегов, на своей родине — в Тессалит. Когда его позже спрашивали, почему он не уехал, он отвечал, что безопасность и нужды его семьи и друзей были для него важнее музыки и собственной безопасности.
Когда Абдаллу аг Альхоссейни спросили, находится ли сейчас Ибрагим в лагере для беженцев, он ответил:
— Это лагерь для беженцев находится вокруг Ибрагима.
© Tinariwen's Abdallah Ag Alhousseini Talks about Mali (вообще очень интересное интервью, Абдалла там такой раздраженный, говорит все, что думает, и получается очень резко и оттого интересно).


Энди Морган, экс-продюсер Тинаривен и журналист, спросил Ибрагима в интервью 2014 г., не собирается ли он снова взяться за оружие. Ибрагим ответил:
Нет. С этим покончено. Даже если ты разозлился, это не выход. Нужно учиться выражать свои чувства без оружия.

Вообще, конечно, это очень странный вопрос к немолодому и не сильно здоровому человеку, но, вероятно, Энди Морган хотел узнать больше об теперешнем отношении Ибрагима к вооруженной борьбе, чем о реальной возможности его участия. И мне его ответ кажется очень интересным. Он такой хм... психотерапевтичный. Он бы мог сказать про социально-политические последствия, например, "с помощью оружия мы не сможем решить проблемы туарегского народа, только устроим новые". Но он говорит про чувства и про способность их выражать. Это перекликается со словами про прежнее восстание: "Оно меня исцелило... это было как терапия".

С вооруженной борьбой покончено, сейчас Ибрагим ищет другие пути бороться. Он занимается благотворительностью в родном Кидале, организовал благотворительную организацию Taghreft Tinariwen. Еще он был замечен мной на переговорах с малийским президентом Ибрагимом Бубакаром Кейта. Любопытно, что малийские товарищи в интернетах рвали и метали и плевались ядом: для них Тинаривен были, есть и будут мятежниками, певцами независимости и подстрекателями к восстаниям. Тинаривен, конечно, повязывают флаги Азавада на микрофонные стойки на концертах (Эйяду аг Леш), но точно не бандиты и способны на конструктивный диалог. Даже с малийскими властями.
Немного об этой встрече

Ибрагим и другие члены делегации (кажись, это Абдалла, Эйяду и еще кто-то) на приеме у президента.
Ссылочки на статьи:
Дискуссия о том, уместно ли на официальных приемах носить тагельмуст
о встрече глазами доброжелательно настроенных к Тинаривен
Ругательская статья
Еще статья, где под фото с Абдаллой и Ибрагимом подписали "Президент с представителями туарегских повстанцев". Я не очень поняла, это вообще может быть о другой встрече, а прилепили фото со встрече с Тинаривен. Какая, подумаешь, разница — все эти туареги одинаковые, в своих тагельмустах.



© откуда-то с пространств сети

[Ибрагим] внезапно выключил музыку и посмотрел вдаль: "Ты слышишь?" Ничего. "Вон там". Пронзительный вой разорвал ночную тишину. Ему ответило эхом другое завывание с противоположного края узкой долины. Два голоса пели вместе. Мягкая сдержанная улыбка пробежала по лицу Ибрагима. "Шакалы, — сказал он почти шепотом. — Они разговаривают о нас".

© Энди Морган рассказывает об Ибрагиме, из буклета к альбому "Imidiwan"

А вот еще прекрасный момент:
Ибрагим сидит напротив скалы с видеокамерой, у скалы стоит гитара. Маленькая птичка-каменка скачет возле гитары. Ибрагим снимает и говорит: "Она тоже хочет играть на гитаре".
ссылка на ютюб
До чего же он поэт.
3

Комментарии


Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)