Автор: Psoj_i_Sysoj

Система "Спаси-Себя-Сам" для Главного Злодея. Глава 84.1. Ну вы поняли...

Предыдущая глава

Внимание: сплошной NC-17!
Эта экстра не имеет сюжетной связи с последующими, так что читателям, не достигшим 18-ти лет, рекомендуем её просто пропустить!

Эта экстра не входит в официальное издание. Поскольку хронологически её действие развивается после 84-й главы, в английском переводе она обозначена как 84.1.

Сверка этой главы с китайским текстом проводилась только до того места, где стоят два многоточия подряд, поскольку полного китайского текста найти не удалось (по-видимому, он был отовсюду удалён).
Будем благодарны, если кто-нибудь подскажет, где взять полный китайский текст для сверки (важно, чтобы его можно было копировать!)



В потолке Бамбуковой хижины зияла дыра.

В неё со свистом задувал ветер.

Шэнь Цинцю лежал на спине, придавленный весом Ло Бинхэ, который лизал и сосал его шею, словно щенок, постепенно продвигаясь вниз, и бездумно смотрел на эту дыру, проделанную оригинальным Ло Бинхэ во время их поединка. Не в силах больше её игнорировать, Шэнь Цинцю наконец предложил:

— …Почему бы нам не перебраться в другое место?

— Я не хочу, — подняв на него глаза, заупрямился Ло Бинхэ.

читать дальшеДа даже спуститься с горы и снять комнату на постоялом дворе было бы лучше, чем делать это здесь!

Однако прежде чем Шэнь Цинцю успел открыть рот, Ло Бинхэ заявил:

— Нет, мы останемся тут. Прямо здесь. В Бамбуковой хижине.

Он произнёс это с таким нажимом, что Шэнь Цинцю понял: тут ничего не попишешь. Похоже, Бамбуковая хижина и впрямь была для него особенным местом.

Признав поражение, Шэнь Цинцю принялся раздеваться. Теперь, обзаведясь каким-никаким опытом, он чётко знал: если позволить сделать это Ло Бинхэ, то с тем же успехом одежду можно сразу порвать на тряпки.

Их пояса, верхние и нижние одеяния с шорохом падали на пол, ложась друг на друга слоями бамбуково-зелёного и чёрного.

Стоило им обнажиться, как в комнату проникло холодное дуновение, заставив Шэнь Цинцю поёжиться как от холода, так и от смущения — однако Ло Бинхэ, похоже, всё было нипочём.

Когда он пристроился между ног Шэнь Цинцю, опустившись на колени, его кадык нервно подскочил.

Хоть воспоминания Ло Бинхэ о том, что произошло на хребте Майгу, были крайне размытыми, у него перед глазами по-прежнему стояло ужасное зрелище рек крови, которые он породил своим варварством. В сочетании с насмешкой по поводу его навыков в этой области, вновь ударившей по больному месту, это преисполнило его решимости на сей раз оказаться на высоте во что бы то ни стало, но, по правде говоря, он понятия не имел, что и как делать. При взгляде на растерявшегося ученика Шэнь Цинцю таки сжалился над ним, со вздохом развязав пояс штанов.

При виде расцветших на лице Ло Бинхэ алых пятен Шэнь Цинцю не удержался от того, чтобы пощекотать его подбородок — в этом ребёнке и впрямь до сих пор было что-то очаровательное.

Но когда он, развязав штаны ученика, узрел восставший в них предмет, его умиление тотчас улетело за девятые небеса [1].



Пресвятые помидоры! Ни хрена себе размерчик!

— Нет, это исключено! — тотчас заявил он.

Ло Бинхэ переменился в лице, словно его поразило молнией.

— Но учитель, вы же обещали… — дрогнувшим голосом пролепетал он.

«Ты что, человеческого языка не понимаешь? — начал выходить из себя Шэнь Цинцю. — Если я говорю “исключено”, то это значит, что, если ты снова всадишь в меня эту штуку, то это меня убьёт!»

Как он вообще пережил это в прошлый раз?! Подумать только — он не умер после того, как в нём побывала эта штука! Уму непостижимо!

Некоторое время Шэнь Цинцю молчал, обуреваемый противоречивыми эмоциями, и наконец выдавил:

— Позволь этому учителю… сперва помочь тебе разрядиться рукой.

Он будет тереть что есть сил, пока эта штуковина хоть немного не спадёт в размерах!

Девственным пальцам Шэнь Цинцю прежде никому не доводилось служить подобным образом — но этот случай был воистину беспрецедентным. Он неуверенно коснулся вершины этой колонны из багровой плоти с затейливой сетью лиловых прожилок и, собравшись с духом, обхватил её.

Ло Бинхэ вскрикнул от боли, бросив на него обиженный взгляд.

Уговаривая себя сохранять невозмутимость, Шэнь Цинцю смягчил захват и принялся медленно поглаживать.

Но чем дольше он это делал, тем сильнее возрастала его тревога.

Орган подобной толщины, твердости и температуры вообще не мог принадлежать живому существу!

Это ж просто орудие убийства!

Пусть поначалу Шэнь Цинцю допустил оплошность, применив излишнюю силу, дальнейшие его действия быстро вернули Ло Бинхэ нужный настрой: уставленные на Шэнь Цинцю глаза увлажнились, веки опустились, дыхание сделалось неровным.

Сохраняя на лице бесстрастное выражение, Шэнь Цинцю тем не менее честно старался изо всех сил. Спустя какое-то время его рука начала ныть, однако эта греховная штуковина и не думала подходить к разрядке: всё, что указывало на её приближение — это небольшое количество белёсой жидкости, выступившей на широкой головке. Вместо того, чтобы наконец-то разродиться эякуляцией и опасть, она лишь разбухала и твердела. В конце концов Шэнь Цинцю не смог сдержать досадливую гримасу.

Бдительно следивший за его выражением лица Ло Бинхэ заботливо предложил:

— Учитель, почему бы… вам не сделать это самому?

«Чего?» — Шэнь Цинцю всерьёз решил, что ослышался.

Ло Бинхэ предлагает ему себя?

— Я боюсь, что снова причиню боль учителю, — продолжил тот, — так что, быть может, лучше, чтобы учитель взял меня?

Он произнёс это с подкупающей серьёзностью, не оставляющей сомнений в искренности его намерения лечь под Шэнь Цинцю, однако тот поспешно возразил:

— Нет, уж лучше ты.

Ложиться под другого мужчину — у него ведь тоже не было подобного опыта, верно? А что, если он поранит ученика до крови? Тогда, даже зная, что это принесёт Ло Бинхэ облегчение, он не сможет спать по ночам!

В любом случае, подобная возможность ещё не раз представится в будущем — сейчас же вреда не будет, если на сей раз Шэнь Цинцю позволит Ло Бинхэ взять своё.

Иными словами, он не собирался вестись на эту идею лишь потому, что жертвенность ученика тронула его!

Воодушевляюще похлопав ученика по макушке, Шэнь Цинцю развернулся, утыкаясь головой в подушку.

Он опирался на локти, так что его лопатки выступали острыми углами, а позвоночник изгибался сперва вниз, затем вверх дугой, от изящества которой перехватывало дыхание; ягодицы же оказались прямо перед Ло Бинхэ.

Лицо Шэнь Цинцю так и вспыхнуло от смущения, когда Ло Бинхэ внезапно обхватил его за талию, перевернув обратно.

— А теперь-то в чём дело? — беспомощно бросил Шэнь Цинцю.

— Учитель, я хочу вас спереди…

А больше ничего не хочешь?!

— Не нарывайся, — не на шутку помрачнел Шэнь Цинцю и развернулся обратно, про себя пробурчав: «До чего щепетильный ребёнок!»

Ему, что, недостаточно того, что Шэнь Цинцю отдаётся ему по доброй воле?

Мог ли он предугадать, что Ло Бинхэ тотчас перевернёт его обратно, словно блин на сковородке, горестно воззвав:

— Учитель правда не хочет видеть моего лица?

Его лоб уже покрылся капельками пота, нос покраснел, а глаза подозрительно заблестели.

Шэнь Цинцю ничуть не сомневался, что, отвергни он сейчас притязания ученика, тот немедля разревётся в голос.

Одна мысль о подобном причиняла нестерпимую боль, изрядно смягчая его сердце, а потому у него против воли вырвалось:

— Дело не в этом.

Тут-то Ло Бинхэ и ударился в слёзы:

— Тогда почему вы всегда поворачиваетесь ко мне спиной?

«Право слово, ты слишком много думаешь… И когда только ты успел сделаться настолько чувствительным? — промелькнуло в голове у Шэнь Цинцю. — Ладно, забудь! Уж лучше вовсе наплевать на своё старое доброе чувство собственного достоинства, чем без конца утешать Ло Бинхэ».

— Ладно, ладно! Спереди так спереди! Только не плачь! Посмотри, на кого ты похож!

Дальнейшее лишний раз показало, что слезам Ло Бинхэ поистине грош цена: он мог проливать их, не охнув, и точно так же осушать их, словно по команде. Склонившись, он робко протянул руку, проведя рукой по телу учителя.

Природа одарила Шэнь Цинцю тонкой талией и длинными стройными ногами — теперь, когда их тела переплелись, между ними открылся весьма соблазнительный вид на глубокую расщелину меж двух идеально округлых ягодиц.

Слегка подрагивающими ладонями Ло Бинхэ огладил гладкую кожу внутренней стороны бёдер Шэнь Цинцю — тот поневоле поёжился. По-видимому, опасаясь, как бы он не взял своих слов назад в последнее мгновение, Ло Бинхэ отвёл одно из бёдер, засунув внутрь палец другой руки.

Он оказался скользким и влажным, словно Ло Бинхэ как-то умудрился окунуть его в смазку, и с лёгкостью вошёл, чтобы быть тотчас обхваченным горячими нежными стенками.

Ощущение тонкого пальца, толкающегося вовнутрь, время от времени слегка сгибаясь, было весьма необычным — Шэнь Цинцю почувствовал, как по спине поползли мурашки, а кожу головы слегка покалывало. Ему оставалось только диву даваться, когда это ученик разжился столь подробными сведениями о подготовке к соитию, не говоря о средствах.

Ло Бинхэ затаил дыхание, следя за его реакцией. Когда он добавил третий палец, Шэнь Цинцю резко втянул воздух, ощутив лёгкое жжение. Схватив Ло Бинхэ за плечо, он процедил сквозь стиснутые зубы:

— …Помедленней.

С готовностью закивав, Ло Бинхэ и впрямь замедлился, прилежно следуя указаниям учителя, словно младенец, учащийся ходить. Продвигаясь шаг за шагом, он продолжал исследовать новую для себя территорию, пока не наткнулся на особенно чувствительную точку, от прикосновения к которой Шэнь Цинцю содрогнулся всем телом. Это ощущение было не таким уж плохим, а потому, затолкав самоуважение поглубже, он бросил:

— Хм-м-м, вот там… было хорошо.

С какой стати, спрашивается, он должен наставлять кого-то, как его правильно трахать?

Однако, будучи учителем до мозга костей, Шэнь Цинцю действительно желал доказать, что его наставничество чего-то да стоит.

Бдительно следя за выражением его лица, Ло Бинхэ принялся старательно помогать ему расслабиться. Покрасневшие уголки глаз и веки учителя, поджатые, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны, губы, напряжённая складка, то появляющаяся, то исчезающая меж бровей — ничто не избегало его внимания. Шэнь Цинцю едва мог снести это чувство, что ему некуда укрыться — он как раз собирался отвернуться, чтобы спрятать залитое краской стыда лицо, когда он уловил кое-что краем глаза.

Против сердца Ло Бинхэ виднелся уродливый шрам.

Он остался от удара мечом, когда Шэнь Цинцю сбросил ученика в Бесконечную бездну.

Тогда он вовсе не хотел ранить Ло Бинхэ — как не желал и впоследствии — но, хоть и против воли, продолжал делать это вновь и вновь — с истиной не поспоришь.

Шэнь Цинцю словно в трансе протянул руку, коснувшись шрама — в этот самый момент Ло Бинхэ решил, что подготовка завершена.

Стоило ему убрать пальцы, как отверстие моментально закрылось, словно ничего в помине не было, и пылающая грудь ученика прильнула к Шэнь Цинцю.

Горячая и широкая головка упёрлась в мягкое увлажнённое отверстие. Шэнь Цинцю что было сил вцепился в шею Ло Бинхэ и, сделав глубокий вдох, приготовился встретить своего любовника. Толстый стержень двинулся вперёд, медленно раскрывая его тело.

И всё же это было больно. Слишком маленькое отверстие растянулось так, что горело огнём.

Хоть он и был смазан бог весть откуда взявшимся лубрикантом, который порядком снижал трение, размер вторженца превосходил любые предосторожности. Под воздействием нарастающей боли Шэнь Цинцю ещё крепче обхватил Ло Бинхэ, так что его ноги тесно прижались к талии ученика. Барабанная перепонка загудела от того, что Ло Бинхэ бросил прямо в ухо:

— Учитель… вот так нормально?

В голосе ученика слышалось напряжение — Ло Бинхэ явно с трудом сдерживался, чтобы не засадить ему разом.

— …Да, — против воли выдавил Шэнь Цинцю.

Получив дозволение, Ло Бинхэ усилил захват на талии учителя и вошёл с чуть бóльшим энтузиазмом.

Заполнив внутренности Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ до предела растянул его отверстие. Заклинателю казалось, что нижняя часть тела больше ему не принадлежит. Немного отступив, Ло Бинхэ проник ещё глубже. Воздух наполнили влажные хлюпанья, порождаемые безостановочным движением внутрь и наружу. Всё это до такой степени переполнило душу Шэнь Цинцю страданием от боли и дискомфорта, что ему захотелось биться головой о стену. Он сам не заметил, когда слёзы полились из глаз. В этот самый момент Ло Бинхэ склонился, чтобы поцеловать Шэнь Цинцю — и его глазам предстало искаженное болью лицо учителя. Он застыл — этот удар был чересчур силён. Слёзы тотчас хлынули и из его глаз, мешаясь со слезами Шэнь Цинцю.

Капающая на его лицо влага и вовсе лишила Шэнь Цинцю дара речи.

Из-за чего ты, спрашивается, плачешь?

— Простите… Я всё равно сделал учителю больно, — всхлипнул Ло Бинхэ.

«Ну, знаешь…»

— Этот ученик и впрямь безнадёжен…

Два взрослых мужика ревут почём зря — один над другим. Видали вы когда-нибудь подобную дичь?

Кое-как терпя боль, Шэнь Цинцю коснулся губами щёк и век Ло Бинхэ, сцеловывая слёзы.

— Всё в порядке, — заверил он ученика. — Этому учителю не так уж и больно. Все с чего-то да начинают. Можешь продолжать.

— Нет, уж лучше я выйду, — бросил Ло Бинхэ, у которого, похоже, напрочь пропало желание продолжать.

«Да чтоб тебя! Шутишь, что ли? — выругался про себя Шэнь Цинцю. Ведь если они сейчас ударят по тормозам, то это набросит тень на их отношения, которую едва ли что-либо развеет! — Ты что, не боишься стать импотентом?!»

Уж лучше разок потерпеть, чтобы закрыть эту страницу, чем продолжать эту маету. По крайней мере, хоть один из них должен получить удовлетворение, так ведь?

Приняв окончательное решение, Шэнь Цинцю резко приподнялся и поменялся местами с Ло Бинхэ, пригвоздив его к кровати.

На это дерзкое действо и ушёл последний запас его сил — ноги больше не держали Шэнь Цинцю, так что он осел прямиком на член Ло Бинхэ, тем самым протолкнув его куда глубже прежнего. Ощущая, как головка упёрлась прямиком в его желудок, Шэнь Цинцю едва сдержал позыв к рвоте.

Поскольку Ло Бинхэ в прошлый раз так и не кончил, он вполне мог считаться девственником. В конце концов, Шэнь Цинцю решил во что бы то ни стало хотя бы помочь ему потерять невинность.

Концентрируясь на этой мысли, Шэнь Цинцю кое-как удалось выпрямиться, опираясь о живот Ло Бинхэ, когда твёрдая массивная головка внутри него задела ту самую точку. Внезапная волна превозмогающего боль странного чувства сродни щекотке прокатилась по всему телу. Застигнутый ею врасплох Шэнь Цинцю вновь обмяк — в этот самый момент Ло Бинхэ привстал, подхватив его в объятия.

— Учитель, вам ведь не больно, когда я касаюсь вас там? — проницательно спросил он.

Не просто не больно, но и… не лишено приятности!

Теперь он восседал на бёдрах Ло Бинхэ с широко разведёнными ногами — лицом к лицу, с неразрывно соединёнными снизу телами.

Чтобы сохранить равновесие, Шэнь Цинцю пришлось закинуть ноющие руки на шею Ло Бинхэ. Поскольку малейшее движение теперь порождало немедленный ответ нижней части тела, из груди Шэнь Цинцю вырвалось недовольное мычание. Воодушевлённый успехом Ло Бинхэ приподнял Шэнь Цинцю, придерживая его за округлые ягодицы, и вновь опустил, направляя движение к той самой точке.

На сей раз Шэнь Цинцю не смог сдержаться, испустив стон. Его дрожащие ноги плотнее обхватили тело Ло Бинхэ, а отверстие невольно сжалось. Приспособившись, Ло Бинхэ принялся двигаться, наращивая скорость — ритма в этих ударах не было и в помине, он просто вбивался, как мог, но именно поэтому они оба вскоре вовсе потеряли голову, забывшись в этом безумии. Шэнь Цинцю уже не знал, страдает он или же наслаждается процессом. Его еле слышные стоны и сбившееся дыхание мешались с влажным хлюпаньем и звонкими ударами тела о тело. Белёсая жидкость всё обильнее сочилась из его члена, стекая по стволу на бёдра. В какой-то момент он уже не мог выносить этого напора, этого жара и разливающегося по телу онемения.

Внезапно за дверью хижины послышался беспорядочный топот.

— Ох, ну и устал же я…

— Учитель, смилуйтесь… Я… больше шагу ступить не могу…

Если секунду назад Шэнь Цинцю тонул в волнах страсти, сгорая от затопившего разум желания, то теперь ужас напрочь вышиб из головы даже тень вожделения.

Это же те самые адепты, которых он послал нарезать круги!

Вцепившись в плечи Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю собрался было слезть с него — кто ж знал, что Ло Бинхэ, стиснув его талию, тотчас вернёт его обратно единым немилосердным рывком?

На сей раз он проник чересчур глубоко, до предела наполнив тело Шэнь Цинцю, и стимуляция оказалась слишком сильной. Стоило Шэнь Цинцю открыть рот, как Ло Бинхэ тут же запечатал его своими губами, поглотив все звуки, так что его учителю только и оставалось, что глотать собственные всхлипы, прикрывая глаза в попытке сдержать хлынувшие из них слёзы.

После того, как ему довелось изведать Небеса, Шэнь Цинцю мог быть уверен, что Ло Бинхэ чёрта с два отпустит его просто так. По-прежнему прильнув к нему в поцелуе, тот продолжал вбиваться в него как ни в чём не бывало.

— Гм, вам не кажется, что с крышей Бамбуковой хижины что-то не так? — раздался снаружи голос Мин Фаня. — Это что, дыра?

— Похоже, так и есть, дашисюн — и правда дыра.

— Когда она появилась? Наверно, нам стоит отправиться на пик Аньдин, чтобы велеть им безотлагательно отремонтировать крышу?

Больше всего на свете Шэнь Цинцю страшился того, что сейчас кто-нибудь из них войдёт — или впустит кого-то из посторонних. Он изо всех сил всадил ногти в спину Ло Бинхэ, а его отверстие сжалось, затрудняя проникновение.

— Какой ещё ремонт? — топнула Нин Инъин, похоже, окончательно потеряв терпение. — Мы все до смерти устали! Хочешь заняться ремонтом — сделай это завтра!

— Ладно-ладно, шимэй дело говорит, — поспешили согласиться с ней остальные.

— Завтра так завтра, раз шимэй так считает.

— К тому же, учитель не любит пускать посторонних в комнату А-Ло, — довершила Нин Инъин. — Он точно будет не рад, если мы что-то тронем или передвинем без его разрешения. Неужто вы всё ещё не усвоили этот урок?

При этих словах Ло Бинхэ заморгал и толчком пригвоздил Шэнь Цинцю к кровати.

Адепты продолжали болтать, удаляясь по направлению к столовой. Ло Бинхэ наконец-то оторвался от губ учителя, чтобы прикусить его сосок, продолжая вбиваться с новой силой. Даже не глядя, Шэнь Цинцю мог сказать наверняка, что нежная кожа стенок кишечника содрана напрочь; их попеременно охватывала то прохлада, то жжение. Но после столь продолжительного проникновения его внутренности наконец-то приспособились к размерам Ло Бинхэ, словно бы приняв форму, способствующую его продвижению.

— Учитель… — пробормотал Ло Бинхэ.

— Не… называй меня так! — не удержался Шэнь Цинцю.

От того, как Ло Бинхэ торжественно обращается к нему, словно покорный ученик к своему наставнику в подобный момент, его стыд, казалось, готов был пробить новую дыру в крыше — уж этого Шэнь Цинцю не мог снести при всей своей толстокожести. Но тут Ло Бинхэ внезапно прошептал ему на ухо подрагивающим голосом:

— Учитель, я нигде не смог вас найти.

И тут-то в голове у Шэнь Цинцю наконец прояснилось.

— Того «меня» окружало множество людей, но вас среди них не было, — продолжал Ло Бинхэ. — Учитель, я искал вас так долго, но всё же не нашёл. Быть может, тот «я» стал таким, потому что вас не было рядом? — помедлив, он закончил: — Я… не хочу становиться таким.

Сделав глубокий вдох, Шэнь Цинцю прижал его голову к своей груди и, похлопав по макушке, заверил:

— Всё хорошо, ты никогда не станешь таким, как он.

— Учитель, я больше никогда вас не оставлю.

Шэнь Цинцю знал, что демоны могут выдюжить очень долгое время.

Знал он также, что уровень выносливости главного героя крайне высок.

Но вот к тому, что несёт в себе подобное сочетание, он был явно не готов.

К тому моменту, как Ло Бинхэ наконец кончил, разум Шэнь Цинцю успел подёрнуться туманом — лишь поток выплеснувшейся в него горячей жидкости наконец привёл его в себя.

К этому времени он уже не желал раздумывать над вопросом, стоит ли им как-нибудь предохраняться или можно позволить Ло Бинхэ попросту излиться внутрь себя — всё, чего он хотел, это наконец заснуть!

Он чувствовал, как разбухают раздражённые стенки кишечника — даже слабое движение причиняло острую боль. Неохотно выйдя из него, Ло Бинхэ самоотверженно попытался вновь возбудить желание учителя, но после пары заходов Шэнь Цинцю твердил всё тоже: просто дай мне поспать!

— Учитель… — начал было Ло Бинхэ.

Догадываясь, о чём тот собирается спросить, Шэнь Цинцю бескомпромиссно заявил:

— Ужасающе.

Однако на сей раз столь жёсткая критика, похоже, ничуть не обескуражила Ло Бинхэ — вместо этого он не без удовольствия признал:

— Да, и правда ужасающе.

— …Что? — опешил Шэнь Цинцю.

— А поскольку навыки этого ученика столь ужасны, он покорнейше просит учителя помочь ему с дальнейшим обучением…

Стоит ли говорить, что для Шэнь Цинцю это было чересчур…


Примечания:

[1] За девятые небеса 九霄云外 (jiǔxiāoyúnwài) – кит. идиома, в образном значении – «за тридевять земель».


Следующая глава
43

Комментарии

Спасибо за это неловкое болезненное порно 👍
Это так неловко, что даже круто)))) Спасибо за перевод)))
Мне было жаль Шень Циньцу, но что поделаешь. Эх... Ло Бинхе его еще не раз будет терзать.
"будучи учителем до мозга костей" — можно умереть под Ло Бинхэ :)
Спасибо огромное!
Успев прочитать одну экстру на фикбуке (пока её не удалили), я могу точно сказать - Шэнь, тебе ещё страдать и страдать!

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)