Отбракованные26 читателей тэги

Автор: Psoj_i_Sysoj

#Imperfections искать «Imperfections» по всему сайту с другими тэгами

Отбракованные

 

Отбракованные / 残次品 (Cáncìpǐn) / Imperfections

 

Автор: Priest

Год выпуска: 2017

197 глав, 6 экстр, выпуск завершён.

Оригинал размещён на сайте: http://www.jjwxc.net/

 

Перевод с китайского: Псой и Сысой, pandarise

Помощь с вычиткой: kaos

 

 

Аннотация:

«Это было лучшее изо всех времен, это было худшее изо всех времен».

Чарльз Диккенс. «Повесть о двух городах»

 

Я до костей пропитался ненавистью и годами назревающими заговорами, став призраком, вернувшимся с того света. С головой погрузившись в трясину, в бездну, я жаждал лишь похоронить свои истлевшие корни, отрастить шипы, подобно анчару, чтобы их яд поразил эту прогнившую цивилизацию.

И там, на самом дне... я обрёл свою звезду.

 

Оглавление:

Том 1. Звезда Пустошей

Глава 1. Пролог

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

 

Том 2. Тернистый путь

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Отбракованные. Глава 35

Предыдущая глава

Ел бы — да — ждал — смерти, и всё тут!

***

Чжаньлу с предельной тактичностью заметил:
— Ректор Лу, согласно моей приблизительной оценке по официально опубликованной «Нормативной шкале боеспособности воинских частей», боеспособность Отряда самообороны составляет около пяти процентов, они едва ли могут дать отпор силам космических пиратов. Иными словами, ваша оценка чересчур оптимистична.
С огромным трудом извлекая из пребывающего в смятении разума зёрна рационального мышления, Лу Бисин умудрился построить вполне связное предложение:
— Это не имеет значения, ведь техническое обеспечение — это основа, в то время как программное обеспечение этой базы можно поднять на новый уровень. Это-то мы с вами прекрасно понимаем.
читать дальшеЛинь Цзинхэн смерил молодого человека пристальным взглядом, задержавшись на лице, но по-прежнему не смог уловить в нём ни малейшего сходства с Лу Синем — даже по характеру они были слишком разные. Лу Синь, несмотря на свою запредельную болтливость, по сути своей был обычным невзыскательным занудой, лишённым как изворотливости, так и дипломатичности, необходимых, чтобы ладить с людьми в этом мире. В первой половине жизни ему сопутствовал невероятный успех [1], озаривший его личность ореолом живой легенды [2] — это не могло не породить некоторой самонадеянности, так что временами Лу Синь вёл себя как подлинный тиран, давая волю своему дурному нраву и нимало не считаясь с чужим мнением — его слово тут закон, и точка.
Лу Бисин был совершенно другим.
Глубокой ночью, вместо того, чтобы лечь спать, он как подстреленный наворачивал круги по этой развалюхе, и теперь ни свет ни заря примчался к нему, даже не заикнувшись о своих желаниях или о превозносимых им правах человека, за которые он так радел — лишь вытащил из-за пазухи собственный план, который даже ничуть не вступал в противоречие с изначальными планами Линь Цзинхэна. Ведь если эта горстка отбросов, боевая эффективность которых едва дотягивает до пяти [3], и впрямь убьётся об отряд звёздных бандитов, это, в принципе, ни на что не повлияет: Линь Цзинхэн сможет как ни в чём не бывало действовать согласно своей идее, превратив эту станцию в приманку.
Возможно, тем самым он лишь завуалированно просил об отсрочке приговора.
Когда же он успел так повзрослеть?
Поневоле в сознание Линь Цзинхэна закралась мысль: «Должно быть, этот старый распутный персидский кот уделял внимание лишь вину да девкам [4], вместо того, чтобы как следует заботиться о ребёнке».
Тем временем мысли в голове Лу Бисина продолжали метаться, подобно разлетающимся искрам: казалось, Линь Цзинхэн не сводит с него глаз целую вечность, и этот взор чуть не стоил ему жизни. Молодой человек украдкой оглянулся в надежде найти хоть какую-нибудь отражающую поверхность, чтобы убедиться, что с этого ракурса он достаточно привлекателен.
Однако Линь Цзинхэну со стороны казалось, что судорожные телодвижения и нервозное состояние Лу Бисина проистекали исключительно из охватившего его тревожного беспокойства и неловкости — по всей видимости, он переживал, что чинит ему неудобства. «Я ведь говорил, что собираюсь восстановить для него академию “Синхай”?» — внезапно подумалось ему.
Поколебавшись, он наконец вынес компромиссное решение:
— Имеющиеся у Спенсера сведения по подпольному маршруту довольно неточны, и в условиях ведения боевых действий это может породить определённые проблемы. Мне потребуется исследовать его самостоятельно, составить пригодные для военных целей карты, а также уточнить расположение двух других секретных складов и начать переправлять туда боеприпасы и прочее снаряжение. К тому же, мне нужно наладить на этой базе систему связи и отремонтировать повреждённую «трёхъядерку» — всё это займёт около трёх месяцев. После этого я активирую систему внешней связи, чтобы отыскать Серебряную Девятку — и как только она отзовётся, принц Кэли Восьмигалактический сможет нас засечь. Как считаешь, хватит тебе этого времени?
Пребывающей в подвисшем состоянии Лу Бисин не сразу осознал смысл его слов — а как только до него дошло, резко вскинул голову.
— На это время я полностью препоручу тебе права управления этой базой… если же этого окажется недостаточно — тут уж ничего не поделаешь. В этой войне всё может кардинально измениться в долю мгновения [5], так что нельзя быть уверенным даже в следующей секунде — не то что в следующем дне, так что это всё, что я могу тебе обещать. — Поскольку Линь Цзинхэн прежде никогда не шёл на компромисс, он оказался совершенно неопытным по этой части. Старательно делая вид, что его всё это нимало не трогает, он издал сухой смешок и склонился над головоломной схемой Лу Бисина, небрежным движением руки отсылая её автора восвояси.
Внезапно Лу Бисин схватился за эту руку — и тут же отпустил. Прикосновение было настолько мимолётным, что можно было сказать, что он не вцепился в ладонь Линь Цзинхэна, а лишь легонько хлопнул по ней. Если первое можно было счесть слегка развязным, то второе было не более чем «дружеским приветствием, совершенно невинным по своей сути». Лу Бисин с точностью истинного учёного умудрился в этом движении пройти по столь тонкой грани между этими двумя жестами, что чуть не сломал функцию распознавания человеческих взаимодействий наблюдавшего за ним Чжаньлу.
Линь Цзинхэн на миг замер — непривычный к подобной близости с людьми, он был застигнут этим прикосновением врасплох, и от этого почувствовал себя не в своей тарелке; однако, не желая показаться неприветливым, он был вынужден сделать вид, будто ничего не случилось.
На самом деле согласно неполным статистическим данным, девять из десяти главных героев любовных романов демонстрировали похожую «аллергическую реакцию» на нечаянные прикосновения своих возлюбленных, а поймав себя на этом, пытались всеми силами её скрыть. Проанализировав результаты эксперимента, Лу Бисин пришёл к выводу: с вероятностью, близящейся к стопроцентной, Линь испытывал по отношению к нему те самые чувства.
«Что же мне делать?» — растерянно думал он. Однако ему удалось скрыть охватившее его смятение — развернувшись, он спокойно удалился, будто вышагивая по подиуму, ощущая, что его рост разом увеличился на три цуня, а лицо окутало небесное сияние.
«Что это на него нашло? — проводил его недоумевающим взглядом Линь Цзинхэн. — Вместо того, чтобы выйти как нормальный человек, фланирует тут, будто задрав огромный хвост».
— Господин, — напомнил Чжаньлу, — я заметил, что вы не посчитали нужным дать ректору Лу детальную информацию о том, что случится три месяца спустя, а также поставить его в известность о грозящих опасностях.
— Он и сам всё знает, — со вздохом отозвался Линь Цзинхэн и простёр руку, чтобы увеличить схему Лу Бисина на весь стол. — А вот я не могу понять, умная это идея или же идиотская донельзя. Из гнилого дерева не вырежешь ничего путного [6] — в этом столько же смысла, сколько запихнуть свинью в космический корабль и надеяться, что из неё выйдет пилот. Вот скажи, как можно этого не понимать?
Поразмыслив, Чжаньлу задал встречный вопрос:
— Господин, по дороге сюда вы сказали барышне Хуан, что в Серебряном форте нет строгих требований относительно духовной силы бойцов — позвольте спросить, вы и правда считаете, что пневмоцефалия не является препятствием для того, чтобы стать пилотом, или сказали это лишь из деликатности?
— Чтоб я сам знал, — пожал плечами Линь Цзинхэн.
В конце концов, в военных формированиях Лиги он ни разу не встречал ни одного солдата с пневмоцефалией — равно как и слабоумных или неудачников, страдающих тревожным расстройством.
И это при том, что в Декларации свободы Лиги говорилось, что каждая душа бесценна, а все люди по природе своей свободны и равны между собой.
Величие Лиги основывалось на извечных принципах: естественные права человека превыше всего. Так как могли в этом мире незыблемой справедливости возникнуть подобные предубеждения, приводящие к разграничению людей на высших и низших?
Да потому что всё сводится к разделению на «полезных» и «бесполезных», только и всего.
Тишину прервал прохладный механический голос искусственного интеллекта:
— Я понял, вы сказали это лишь из вежливости. Я внесу поправки в записи.
— Однако эта идея с отражателем и правда крайне интересна, — как бы между прочим заметил Линь Цзинхэн. — На подпольном маршруте есть участки, которые из соображений секретности специально проложены в опасной близости от астероидов или источников мощного гравитационного поля. В таких условиях «партизанская борьба» и впрямь имеет смысл. Космические бандиты высылают многочисленные авангардные отряды — вот и мы ответим им тем же. Тут и пригодится этот декоративный [7] Отряд самообороны — протестируем с его помощью скорость реакции гвардии принца Кэли. Кстати говоря, Чжаньлу, собери для меня всю имеющуюся информацию по его семье и составь предварительную модель поведения…
Этот мир холоден и чёрств, и чтобы выстоять в его бездушной реальности подобно нерушимой скале, нужно стать ещё более бессердечным.

***
Стоило Лу Бисину выйти из здания Отряда самообороны, как он окунулся в море тёплых приветствий людей, с которыми они успели побрататься через драку.
Мимо промчалась шумная стайка детей, которые играли в «Отряд самообороны ловит космических пиратов»: ребёнок, олицетворявший местные силы, должен был гоняться за шестерыми «пиратами». К этому времени запыхавшийся маленький член Отряда самообороны остановился посреди дороги и расплакался в голос, затравленный насмешками товарищей.
Рядом прошли несколько настоящих членов Отряда самообороны, обняв друг друга за плечи — от них так и несло винными парами. Они на повышенных тонах обсуждали подозрительную болезнь Сестрицы-Вонючки, и вскоре само собой зародилось грубоватое предположение, которое мигом разлетелось — все сошлись на том, что, должно быть, у Спенсера разыгрался геморрой.
На лишь вчера починенном экране на главной площади запустили эротический фильм [8] — в сочетании с искажённым звуком он производил прямо-таки ошеломительный. Щербатый старик, который вчера затеял массовую драку, издали швырнул в Лу Бисина яблоком и во всю лужёную глотку проорал:
— Эй, эксперт, ты когда починишь стереосистему? На мой взгляд, это дело первостепенной важности!
Лу Бисин протёр яблоко рукавом, а затем прокричал в ответ:
— Дедуля, а что бы вы стали делать, останься вам всего три месяца?
— Ел бы — да — ждал — смерти [9], и всё тут! — Старик растянул губы в радостной улыбке, демонстрируя дыры на месте передних зубов.
Лу Бисин молча вгрызся в яблоко, подумав: «А ведь у всех вас и впрямь осталось всего три месяца».
К тому времени, как Лу Бисин доел яблоко и вытер рот, он определился с планом дальнейших действий.
— Общественное мультимедийное телевидение потребляет слишком много электричества, вам не следует перегружать энергетическую сеть базы, — предостерёг он собравшихся.
После этого он, воспользовавшись полномочиями управления базой, коими только что наделил его Линь Цзинхэн, тихой сапой вырубил всё бытовое электричество.
Мгновение спустя все огни, за исключением тех, что горели в здании администрации, разом потухли, а парочка бесстыдников [10] на огромном экране растворилась, будто мираж. У целой площади людей вырвалось единодушное: «Бля».
— Вот видите, я же говорил! — Лу Бисин в деланом огорчении обвёл площадь широким жестом. — На вашей базе сейчас слишком мало энергии, чтобы транжирить её на сомнительные развлечения. Три минуты удовольствий — и будете сидеть без света целый день, как на этот раз — погуляли на славу. К тому же, у этого мужика на весь живот всего один кубик, и тот круглый — что за радость на него смотреть? Скорее расходитесь, ступайте по делам!
Сообщение про «три минуты» явно повергло телезрителей в уныние.
Щербатый старик тут же догнал Лу Бисина:
— Эй, ты что, правда хочешь, чтобы мы смотрели подобный фильм кусками по три минуты — это вообще нормально?!
— Кто же виноват, что инфраструктура вашей достойной базы пребывает в столь плачевном состоянии? — беспомощно отозвался Лу Бисин. — И что вы мне прикажете делать?
Его мигом обступила целая толпа.
— Но ты ж эксперт!
— Живо сделай с этим что-нибудь!
— Разве ты вчера не уверял нас, что мы вырвемся из Восьмой галактики и повергнем к нашим стопам весь космос?
— Ну ладно, ладно, я что-нибудь придумаю! — заверил их Лу Бисин. — Но на вашей станции недостаёт роботов-механиков — а как насчёт специалистов-людей?
Ни единая живая душа не отозвалась.
— Что ж, — Лу Бисин вновь обвёл их рукой. — В таком случае, монтажники линий электропередач, те, что имели дело с роботами или техническим обслуживанием торговых судов… а также слесари-сантехники и водопроводчики — вы все следуйте за мной.
Стоило ему сказать это, как обитатели станции, которые доселе довольствовались тем, чтобы «есть да ждать смерти», в едином порыве сорвались с места [11]. Любой, кто умел ремонтировать хотя бы мелкую бытовую технику, не задумываясь, двинулся за ним — будто стадо ослов, перед которыми подвесили морковки. Все сердца мигом объяло пламя жажды действий — и вскоре все они выстроились перед Лу Бисином в длинную шеренгу, чтобы, сообщив своё имя и навыки, вступить в ряды добровльцев под его эгидой — каждый нашёл себе дело по способностям.
Система образования Восьмой галактики оставляла желать лучшего, а уж про этих межзвёздных бродяг и говорить было нечего. Многие из них, дожив до седин, даже читать не научились, так что ни один из них не был способен постичь суть планов Лу Бисина по реконструкции энергетической системы.
Уболтавшись до полусмерти, Лу Бисин пришёл к выводу, что собаку — и ту обучить проще. В итоге он сдался и ещё раз прошёлся по плану работ, в деталях пояснив каждому, в чём заключается его задача. Своих добровольцев он разделил на несколько небольших групп, поставив над ними исправных роботов в качестве бригадиров, чтобы те присматривали за недотёпами-людьми.
Разумеется, он не обошёл вниманием и своих четверых студентов — им предстояло заняться первой домашней работой в своей жизни. Лу Бисин поручил подросткам до темноты провести всесторонние вычисления дежурного энергопотребления станции, которые потребуются ему на следующий день — а если они не справятся, придётся приостановить работы и ждать, пока они всё пересчитают.
В одночасье потерявшие дом и вынужденные проводить всё время вместе студенты уже привыкли во всём беспрекословно слушаться своего ректора, который в этом сиротливом мире стал для них единственной опорой, так что, получив задание, они добросовестно занялись вычислениями. Покончив с расчётами, они сверили результаты — и обнаружили, что их ответы не сходятся даже в порядке чисел — иными словами, дело обстояло хуже некуда.
— Ох, раз у нас ничего не выходит, надо спросить главного Лу — кстати, где он? — внёс предложение Уайт.
— Он вносит исправления в программу ремонтных роботов. Понятия не имею, где он сейчас. — Мята обхватила щёки ладонями, в трансе [12] созерцая бессистемную мешанину вычислений. — И вот-вот стемнеет… У меня прекрасно получается собирать нелегальные пушки — можно я уже займусь тем, в чём хоть что-нибудь смыслю?
Выйдя из себя, Хуан Цзиншу треснула по персональному терминалу на запястье и вскочила на ноги:
— Бесполезно. Он сам не научил нас как следует. Завтра просто сдам ему всё как есть — и дело с концом. Вы как хотите, а я пошла спать.
Бойцовый Петух поддержал это предложение руками и ногами, последовав её примеру.
И тут Уайт, бросив на них мимолётный взгляд, шёпотом произнёс:
— Постойте. Вы в курсе, что командир Линь дал нам всем всего три месяца?
— В смысле — три месяца? — в шоке уставились на него товарищи.
— Наш главный Лу этим утром по секрету сообщил мне об этом. — Понизив голос ещё сильнее, Уайт продолжил: — Серебряный легион Лиги где-то поблизости, и через три месяца они начнут вывоз припасов с этой базы, чтобы использовать её, вместе со всеми обитателями, как наживку для принца Кэли. Главный Лу сказал, что в таком виде, как она сейчас, эта база не выдержит и одного удара — она подходит лишь на роль пушечного мяса. Все эти люди — воришки, мелкие бандиты и контрабандисты, так что командиру Линю до них и дела нет… Только не говорите об этом никому, а то они, чего доброго, поднимут восстание — тогда они и дня не протянут.
Какое-то время четверо студентов молча мерили друг друга беспомощными взглядами. Наконец Бойцовый Петух предположил:
— Ну, использовать как приманку — не обязательно значит, что база станет куском пушечного мяса.
— Зато это значит верную смерть. — Хуан Цзиншу вновь опустилась на стул. — Или ты забыл, что случилось с Пекином-β?
Эти слова погрузили комнату в мёртвую тишину.
Все они хотели бы забыть об этом, однако это страшное воспоминание невозможно было стереть из памяти.
— Главный Лу говорит, что, чтобы выжить, им нужно достичь хотя бы минимального уровня обороноспособности и боевой силы, которая позволила бы эвакуироваться, также понадобится система, скрывающая координаты; основой для этого являются инфраструктура базы и её энергетическая система, и перестроить их нужно как можно скорее, — протараторил Уайт. — А дальше остаётся положиться на волю судьбы.
В этот момент к ним подошла женщина средних лет, которая держала здесь ресторанчик — все называли её Сестрицей-Толстушкой. Обменявшись многозначительными взглядами, студенты мигом умолкли — страшная тайна, хранителями которой они только что стали, запечатала их уста.
Сестрица-Толстушка подтащила к ним целую стопку коробок с едой в чи [13] высотой, тяжело опустила её на стол перед студентами и принялась браниться:
— Этот ваш никчёмный учитель — воистину дрянной человек. Мало того, что вовлёк всю эту уличную шпану в какие-то безумные авантюры, он ещё и детей в это впутал. Ночь на дворе, так что покушайте как следует — и живо спать!
Закуска, которой оделила их Сестрица-Толстушка, была так же груба, как она сама, однако, видя в них детишек, она расстаралась на славу, придав баоцзы [14] форму кроликов и цыплят. У этих «птенчиков» и «зверушек» с половину футбольного мяча размером была тонкая кожица и обильная начинка, а зверские выражения их мордочек, казалось, были способны изгонять бесов — в итоге эти внушающие священный трепет баоцзы благополучно перекочевали в желудки студентов.
— Поройтесь в своих персональных терминалах, главный Лу загрузил туда пособия, — дождавшись, пока Сестрица-Тостушка отойдёт, велела им Мята. Прижав указательные пальцы к переносице, она яростно потёрла её, словно пытаясь убрать красные круги под глазами. — Помнится, там было что-то про энергоносители и уровень потребления энергии, но я в этом ни бельмеса не понимаю. Я могу собрать вам лазерную пушку из ничего, так неужто я пасую перед какой-то дебильной домашкой?
Впервые в своей жизни студенты академии «Синхай» всерьёз взялись за учебники, старательно роясь в них в поисках нужных сведений. По масштабам это было сравнимо с тем знаменательным историческим моментом, когда древнейший представитель Человека разумного внезапно спустился с дерева, встал на свои двои и, гордо распрямившись, двинулся по направлению к цивилизованному обществу — вот только результаты по-прежнему были далеки от удовлетворительных.
Казалось, сами пособия были против них: все эти заумные термины и исполненные высокомерия формулы будто открыто поливали четверых студентов презрением, повергая их на колени. Издавна известно, что четверым заурядным людям не дано сравниться с одним Чжугэ Ляном [15] — хоть они добросовестно корпели над книгами всю ночь, их усилия так и не увенчались успехом.
Для тех, кто вкушает мирный сон, время — бесценный дар, однако к тем, над кем занесён топор истекающего наутро срока, оно беспощадно.
Когда энергетическая башня выплывала из-за горизонта, эта заря являла собой весьма любопытное зрелище: край неба не окрашивался молочным светом, вместо этого его чернильная поверхность постепенно бледнела в том месте, где восходила башня, а затем на его холст будто брызгали чернилами — и насыщенный лазоревый цвет быстро растекался во всех направлениях; всего несколько минут — и вот уже он залил весь окоём.
Наступил рассвет.
Прикорнувшего в кабинете Лу Бисина вырвал из сна дикий шум. Протирая глаза, он поднял голову и обнаружил, что мехи, которые Линь Цзинхэн свалил грудой за пределами базовой станции, по одному выуживают из кучи-малы.
Одетые кое-как пилоты выкатывались из мехов живыми и совершенно невредимыми: лишь истинные мастера достойны сойтись в поединке не на жизнь, а на смерть, а эти недотёпы для Линь Цзинхэна, должно быть, были не более чем низенькой оградкой, которую достаточно пинком отбросить с пути, только и всего; и всё же несчастным членам Отряда самообороны это жестокое сражение нанесло такую психологическую травму, что они рыдали и звали маму с папой.
Разрозненные крики возбуждённой толпы вскоре сложились в единый призыв, который скандировали хором.
Лу Бисин подбрёл к окну и различил: «Спенсер! Ублюдок чёртов! Этот старик желает подать в отставку!»
Молодой учёный раздвинул шторы и вдохнул воздух полной грудью.
Шёл второй день обратного отсчёта — у него было ещё девяносто дней, прежде чем беззащитная станция развеется прахом — а он всё ещё не придумал, как её спасти.

Примечания переводчиков:
[1] Невероятный успех — в оригинале чэнъюй 一帆风顺 (yī fān fēng shùn) — в пер. с кит. «попутный ветер раздувает парус», обр. в знач. «всё идёт как по маслу», также используется как пожелание удачи в делах.
[2] Легенда — в оригинале 传奇 (chuánqí) — в пер. с кит. «истории об удивительном», фантастические повести и рассказы при династиях Тан и Сун, в дальнейшем — сборник пьес, музыкальная драма, обр. в значении «чудо», «удивительное приключение».
[3] Горстка отбросов, боевая эффективность которых едва дотягивает до пяти — в оригинале используется сленговое 战五渣 (zhàn wǔ zhā) — «отбросы с боевой эффективностью пять» — игровой термин, который часто используется для описания тупости или беспомощности человека, обр. в значении «бестолочь, недоумок, кретин». Также фраза «боевая способность равняется всего пяти» часто используется вместо «боевая способность на нуле».
Впервые эта идиома использовалась в манге «Драконий жемчуг» (англ. “Dragon Ball”): когда злодей Радитц пребывает на землю, первым, кого он увидел, был простой крестьянин, и когда он наставил на него детектор боевой силы, тот показал «5» — тогда он произнёс «отброс с боевой способностью пять».
[4] Уделял внимание лишь вину да девкам — в оригинале чэнъюй 花天酒地 (huā tiān jiǔ dì) — в пер. с кит. «цветочки — небо, вино — земля», обр. о разгульном образе жизни, безудержном пьянстве и разврате.
[5] Всё может кардинально измениться в долю мгновения — в оригинале чэнъюй瞬息万变 (shùnxī wànbiàn) — в букв. пер. с кит. «стоит мигнуть, стоит вдохнуть — десять тысяч измений», обр. в знач. «меняться с молниеносной быстротой».
[6] Из гнилого дерева не вырежешь ничего путного 朽木不可雕 (xiǔ mù bù kě diāo) — обр. в знач. «от дурного человека не жди ничего хорошего», ср. «чёрного кобеля не отмоешь добела».
[7] Декоративный — в оригинале чэнъюй 花拳绣腿 (huāquán-xiùtuǐ) — в пер. с кит. «цветочные кулаки, разукрашенные ноги», обр. в знач. «красивый, но бесполезный», «показушный», ср. «потёмкинские деревни».
[8] Эротический фильм — в оригинале 三级片 (sānjí piàn) — в пер. с кит. «фильм третьей категории», согласно делению фильмов на три категории: первая — можно смотреть независимо от возраста (0+), вторая — можно смотреть лицам моложе 18 в сопровождении взрослых, третья — можно смотреть только достигшым 18-летнего возраста (18+).
[9] Есть да ждать смерти — в оригинале чэнъюй 混吃等死 (hùn chī děng sǐ) — обр. в знач. «влачить бессмысленное существование», а также «бездуховность, отсутствие идеала, стимула к чему-либо».
[10] Парочка бесстыдников — в оригинале 狗男女 (gǒunánnǚ) — в пер. с кит. «собаки мужчина и женщина» — о паре, пребывающей в незаконных отношениях, паре изменщиков.
[11] В едином порыве сорвались с места — в оригинале чэнъюй 倾巢而动 (qīngcháo ér dòng) — в пер. с кит. «опустошить гнездо и выдвинуться», «вылететь всем гнездом», обр. в знач. «всей толпой, в полном составе».
[12] В трансе — в оригинале чэнъюй 头晕眼花 (tóuyūn yǎnhuā) — в пер. с кит. «голова кружится, в глазах рябит».
[13] Чи 尺 (chǐ) — 0,33 метра.
[14] Баоцзы 包子 (bāozi) — паровой пирожок (булочка), как правило, из дрожжевого теста. Начинка может быть как несладкая — мясная, из тофу, капусты, грибов, тыквы, так и сладкая — кунжут или паста из красной фасоли (адзуки). Особенно популярны в шанхайской кухне, в Китае их любят есть на завтрак.
[15] Чжугэ Лян 诸葛亮 (Zhūgě Liàng) (181-234), выдающийся полководец и стратег царства Шу, один из главных героев романа «Троецарствие», отличался гибким и изобретательным умом, породил множество стратагем.

Отбракованные. Глава 34

Предыдущая глава

— Он в самом деле относится ко мне не так, как ко всем прочим, это очевидно, — подумал про себя Лу Бисин. Поскольку у него пересохло во рту, он склонился и отпил кофе. — Вот только значит ли это, что я нравлюсь ему в том самом смысле?


***

Немного поразмыслив над его словами, Лу Бисин внезапно спросил:
— Так вот почему ты так злишься, Лу-старший?
Одноглазый Ястреб поперхнулся, а затем с нарочитой грубостью бросил:
— Да иди ты! Не строй иллюзий на свой счёт! Твой папка так заботится [1] о тебе лишь потому, что ценит свою собственность!
— Собственность — запруда, который можно разве что на время перегородить ручей, чтобы удержать немного воды, — похлопал его по плечу Лу Бисин. — Рождаясь, мы не приносим её с собой, и в могилу её не заберёшь. Сто лет спустя песчаная насыпь обрушится, и водный поток, неся ил и песок, вольётся в бескрайний океан. С точки зрения вселенной время бесконечно простирается как в будущее, так и в прошлое, и то, чем ты владеешь, ты никак не можешь назвать своим, самое большее, ты можешь взять это на хранение — в любом случае, в будущем всё перейдёт мне. Так что просто выкинь это из головы. Давай считать, что я ничего не говорил.
читать дальшеСопротивляясь из последних сил [2], Одноглазый Ястреб холодно усмехнулся:
— С чего ты взял, что я собираюсь всё оставить тебе? Ты ведь даже не мой сын, я тебя в помойке нашёл!
Если верить народной молве, эта фраза входит в избранный набор фраз по запугиванию детей в возрасте до четырёх лет, наряду с: «Придёт серенький волчок и укусит за бочок [3]
Этот выпад заставил Лу Бисина замолчать на какое-то время. Немного смутившись, он не удержался от того, чтобы оглянуться, и, понизив голос, попросил:
— Старик Лу, как бы то ни было, мне ведь уже за тридцать, ты не мог бы прекратить называть меня «деточкой» на людях?
Одноглазый Ястреб не нашёлся, что сказать на это.
Позабавившись со своим старым персидским котом, Лу Бисин не забыл и о серьёзных делах:
— Ты ведь не убил Спенсера, правда? У него же есть ранние чертежи этой станции? Они мне понадобятся.
— Нет смысла. — Лицо Одноглазого Ястреба тут же потемнело. — Этот твой адмирал Лиги собирается сделать из станции приманку, которую преподнесёт космическим пиратам. Передохни здесь как следует несколько дней, нечего суетиться по пустякам сутки напролёт. И не давай своим студентам носиться где ни попадя, чтобы их можно было вывезти в любой момент — а то, если начнётся заварушка, некому будет о них позаботиться.
Оглянувшись на стоящие впритирку многоэтажки и запруженные людьми улицы, Лу Бисин спросил:
— Собираетесь эвакуировать всех так быстро? Тогда прежде всего нужно решить проблему энергоснабжения. В противном случае, когда такое количество людей одновременно соберётся покинуть станцию, взлёт подобного количества кораблей создаст невозможные перегрузки центра управления, к тому же…
— Нет, ты не понял, — прервал его Одноглазый Ястреб.
Лу Бисин замер в ошеломлении.
— Не говоря уже о том, что это — всего-навсего крохотная космическая станция, она под завязку набита жалкими подонками и ничтожными отбросами общества. Даже столица Первой галактики Уто избавилась бы от неё при необходимости, не усомнившись ни на секунду. Ты знаешь, чем в их понимании является война? Всего лишь партией в шахматы, где количество жертв — не более чем цифры, — пояснил Одноглазый Ястреб. — Отчего, как ты думаешь, он так хорошо относился к тебе на Пекине? Да потому что тогда вы ни во что не вмешивались. Ты его вовсе не знаешь.
— Старик, насколько я помню, ты никогда не покидал Восьмую галактику, — приподнял брови Лу Бисин. — Так как адмирал Линь умудрился заслужить подобную неприязнь, при такой-то разнице в возрасте? Неужто он в детстве разбил тебе окно, пульнув из рогатки?
Одноглазый Ястреб яростно прикусил окурок.
Пришлось Лу Бисину вновь вернуться к серьёзному тону:
— Не говоря уже о том, откуда взялась эта ваша вражда, одно то, что ты его знаешь, уже само по себе весьма странно, тебе так не кажется? Впрочем, можешь не рассказывать — ведь я всё равно приму его сторону.
— Так значит, ты признаёшь, что всё время встаёшь на его сторону?! — выплюнул Одноглазый Ястреб.
— Он — мой спонсор, а ты — отец, от которого зимой и снега не допросишься [4], — развёл руками Лу Бисин. — Предок, который не желает давать денег, не представляет никакой ценности — к тому же, он куда моложе и красивее тебя.
Утверждения «моложе» и «даёт деньги» являлись объективными фактами — с этим бесполезно было спорить. Одноглазый Ястреб отлично понимал, что ему не подобает рвать на себе рубашку, соперничая в красоте с генералом Линем. От злости его глаза утки-мандаринки едва не сменили цвет, и ему потребовалось порядочное время, чтобы совладать с праведным негодованием.
— А может, у тебя есть зуб на его предшественников? — не унимался Лу Бисин.
— У Линь Цзинхэна был… понятия не имею, считался он его приёмным отцом или учителем — так или иначе, он был моим старым другом, — с трудом начал Одноглазый Ястреб, взвешивая каждое слово. — Другом на всю жизнь. Затем, по некоторым причинам, его оклеветали и убили.
— Другом? Я его знаю? — тут же спросил его сын.
— Нет, в те времена тебя ещё не было на свете. — Одноглазый Ястреб помедлил, прежде чем продолжить: — Этот человек… был очень популярен. Его оклеветали те, кто думал, что он слишком могущественен. Лига полнилась его недобитыми сторонниками, да и сама его смерть могла лишить людей мужества, потому Лиге срочно требовался кто-то, способный удержать эти силы под контролем. И таким человеком оказался Линь Цзинхэн.
— Неужто злодеи в этой истории… так почитали законы наследственности? — нерешительно спросил Лу Бисин.
— Нет. — Одноглазый Ястреб молча смерил его взглядом. На какое-то мгновение показалось, что его глаза смотрят сквозь молодого человека, на Восьмую галактику, какой она была сотню лет назад, исполненной страданий и надежды. — Вначале они не верили, что Линь Цзинхэн способен на безоговорочную [5] преданность Лиге. Но тут удачно подвернулись несколько старых подчинённых его учителя, которые затеяли мятеж, и усмирять его они отправили Линь Цзинхэна, чтобы испытать его. Тебе ведь знакомы его боевые заслуги в этой кампании? Великий генерал Линь, который тогда был лишь неоперившимся птенцом [6], стал знаменит после первого же боя, уничтожив сотни «вражеских» мехов — включая батальон, из которого ни один пилот не выжил. Из трёх старых мятежников двое погибли вместе с мехами, а третий получил тяжёлое ранение, когда Линь Цзинхэн прорвался в его духовную сеть.
— Стал овощем?
— Впал в слабоумие. — На лице Одноглазого Ястреба возникла странная улыбка. — Впоследствии его поместили в специализированную тюрьму, и он больше никогда не видел света солнца. Не знаю, что с ним сейчас, но надо думать, его жизнь ничем не лучше собачьей. Теперь-то ты понимаешь, почему я не переношу Линь Цзинхэна? Да, когда всё это случилось с моим другом, Линь Цзинхэн был ещё очень молод — вылези он вперёд, стал бы не более чем мелким куском пушечного мяса. Ему пришлось научиться осмотрительности, чтобы спасти свою шкуру [7], в этом я не могу его упрекнуть. Ну а потом он присоединился к армии, дабы усердно служить Лиге… В конце концов, он происходил из прославленной семьи и закончил Первую Военную академию, так что этого можно было ожидать. Но как он мог напасть на верного подчинённого собственного наставника [8], на глазах которого рос? Будь в нём хоть капля человечности, он прикончил бы Барта одним выстрелом, позволив ему умереть как мужчине, вместо того, чтобы подмести пол его честью.
— Барта? — Лу Бисин тут же вцепился в оговорку отца. — Лютера Барта [9]? Так значит, твой друг — генерал Лиги Лу Синь? Я читал об этом в исторических романах, но в официальных источниках Лиги… подтверждений этому нет.
На самом деле, такие свидетельства имелись: хоть Лига предпочитала избегать малейшего упоминания о Лу Сине, его величайшие прегрешения — «предательство» и «преступления против человечества» были скрупулёзно запротоколированы. Чтение Лу Бисина всегда было весьма пристрастным и бессистемным, так что он успел пробежать глазами все эти документы, однако теперь, заботясь о чувствах своего старого отца, предпочёл разыграть перед ним святую невинность.
Однако Одноглазый Ястреб, поняв, что и так сболтнул лишнего, лишь замахал рукой, отказываясь продолжать этот разговор.
— Ну ладно, — не стал настаивать Лу Бисин, проявив неожиданную уступчивость. — Пойду поболтаю с Линем.
— Я только что тебе столько всего наговорил, а ты попросту пропустил всё это мимо ушей? — нахмурился Одноглазый Ястреб.
— Пусть я и не знал, кто он такой, — с улыбкой ответил Лу Бисин, — я достаточно долго прожил рядом с ним на Пекине, чтобы научиться понимать его. Лу-старший, я не был очевидцем событий, о которых ты рассказываешь, а потому могу судить об этом лишь с твоих слов. Если рассуждать логически, то, разумеется, я скорее поверю тому, что наблюдал собственными глазами.
— Знаю я, что ты там наблюдал, — раздражённо бросил Одноглазый Ястреб. — Разве что его смазливую физиономию!
Терпеливо выслушав брюзжание старика на грани менопаузы, Лу Бисин отвернулся и залихватским свистом подозвал своих студентов:
— Эй вы, юные герои, ваша славная битва уже окончена? Поторопитесь и ступайте за мной!
При взгляде на него в сердце Одноглазого Ястреба внезапно зародилось сомнение. Хоть Лу Бисин сызмальства был помешан на всякого рода технических диковинах, он всё же отнюдь не был уродом. При том, что он также любил приодеться и обладал обаятельными манерами, неудивительно, что в юные годы на планете Кэли Лу Бисин задурил голову порядочному числу романтически настроенных девчонок — лишь чтобы затем тактично [10] спровадить их восвояси. Его отец всегда подозревал, что, несмотря на внешнюю живость и общительность, в душе его сын был завзятым отшельником, который если и женится, то разве что на мехе.
Теперь же он впервые задумался о том, что, быть может, чистота и невинность его сыночка проистекала отнюдь не от того, что он был чужд земных страстей, а от того, что среди орд осаждающих его барышень так и не попалось ни одного привлекательного молодого человека?!
Волоски на спине Одноглазого Ястреба вмиг встали дыбом.
— Лу Бисин, погоди-ка! А ну вернись, у меня к тебе есть вопросы!
Однако тот уже умчался в спешке.

***
При виде того, как Одноглазый Ястреб выдернул Лу Бисина из толпы людей, Линь Цзинхэн развернулся на каблуках и двинулся в предоставленные им гостевые комнаты, полагая, что тот вскоре последует за ним. Там он заварил большой чайник чая и, чтобы скоротать время, принялся копаться в бардаке, который творился в персональном терминале Сестрицы-Вонючки.
Однако он уже успел трижды посетить уборную, а Лу Бисин всё не показывался.
Энергобашня уже скрылась за горизонтом космической станции, и на базу опустилась ночь. Линь Цзинхэн бросил взгляд на часы и принялся чертить маршрут «подпольной трассы» на терминале Сестрицы-Вонючки, делая вид, что всецело поглощён расчётом координат.
— И куда же Лу Бисин водил своих подопечных на экскурсию? — как ни в чём не бывало поинтересовался он.
Чжаньлу, который после целых суток зарядки вновь смог обрести человеческий облик, при этих словах приблизился к Линь Цзинхэну и через сеть базы в мгновение ока проник во всевозможные устройства наблюдения:
— Ректор Лу и его студенты в сопровождении члена Отряда самообороны уже успели обежать всю базу и как раз возвращаются.
Кончик стилуса Линь Цзинхэна замер в воздухе, и он наконец поднял взгляд от терминала:
— Обежать всю базу, говоришь? Это ещё зачем?
— Чтобы произвести съёмку местности, провести эксперименты, досконально всё изучить… параллельно с практическими занятиями ректор Лу успевал читать студентам лекции, — поведал Чжаньлу. — Сейчас студентов уже погрузили в машину, и по дороге они вповалку [11] уснули.
Казалось, своим уроком наставник Лу заучил пышущих энергией подростков до состояния зомби — разбредясь по своим комнатам, они тотчас провалились в сон. При этом сам ректор Лу лишь преисполнился энтузиазма, словно устройство со сверхдолгим сроком службы батареи.
Едва зайдя в свою комнату, он тотчас уткнулся в персональный терминал, чтобы запустить централизованную обработку собранной им информации, а затем с той же стремительностью и сноровкой принялся приводить себя в порядок. Уже светало, когда, уверившись в собственной безупречности, он нанёс последние штрихи и лишь тогда постучался в дверь адмирала Линя.
Должно быть, тот только что ополоснулся — по коже стекали капли. Поскольку ему было лень возвращаться в ванную, он просто провёл по лицу ладонью, смахивая их, и велел:
— Садись.
Лу Бисин огляделся — хоть Линь Цзинхэн не уделял своей внешности особого внимания, в его комнате царил безупречный порядок, постель была заправлена столь тщательно, что, казалось, на ней и вовсе никогда не спали — ни малейшей складочки в пределах видимости. В этой комнате вообще невозможно было понять, пользовались ли здесь хоть какими-нибудь вещами: заварочный чайник, вся мебель... всё стояло ровно на тех же местах, что и до их появления в гостевых комнатах. Лу Бисин даже не сразу решился выдвинуть стул, чтобы сесть.
— Я знаю, что ты собираешься мне сказать, — не тратя слов понапрасну, Линь Цзинхэн сразу приступил к сути. Не поднимая головы, он налил кофе и пододвинул чашку к Лу Бисину. — Но если я не пошлю сигнал, то никак не смогу связаться с Серебряной Девяткой. Мне неизвестно, к каким научно-техническим достижениям и вооружениям Лиги получили доступ космические пираты, к тому же, они уже сотню лет ведут ожесточённые бои друг с другом, и в этих баталиях даже тяжёлая техника выводилась из строя. Вполне возможно, что по боевой мощи они уже оставили привыкшую к вольготной жизни армию Лиги далеко позади. Мне не обойтись без десяти серебряных эскадр.
Уловив исходящий от него запах мяты, Лу Бисин непроизвольно потёр нос и со свойственной ему сноровкой принялся лить мёд в уши:
— Я ознакомился с официальными материалами военных Лиги, ты ни разу не потерпел поражение от космических пиратов. К чему же тому, кто способен в одиночку опрокинуть целый Отряд самообороны, проявлять подобную осмотрительность?
Линь Цзинхэн хотел было спросить: «Неужто ты и мои военные успехи отслеживал?» — однако, сообразив, что это звучало бы как беспардонное хвастовство, вовремя прикусил язык. Вместо этого он сдержанно отозвался:
— Что до Отряда самообороны, то он вполне успешно справился с этим без какой-либо помощи с моей стороны. Само собой, я в состоянии задуть одну-две свечи, но что значат мои жалкие потуги против смерча [12]? Те, что переоценивают свои силы, как правило, долго не живут.
— Для того, чтобы передать сигнал, необходимо имеющееся на этой базе оборудование. А на двух других станциях снабжения оно отсутствует, потому что там редко кто-то бывает, верно? — с этими словами Лу Бисин раскрыл свой терминал, спроецировав на столик сложный на вид чертёж. — Но я мог бы решить эту проблему.
Линь Цзинхэн отпрянул — творящаяся на чертеже мешанина [13] чуть его не ослепила.
— Это ещё что?
— Это — плод моих усилий этой ночью. Если соорудить вокруг подпольного маршрута кольцевое пространство, подпитывающееся от плазменной энергобашни, то оно будет работать как гигантский рефлектор, и тогда, если противник попытается отследить источник сигнала и таким образом выйти на нашу базу, то случайным образом позиционирующийся рефлектор уведёт его прочь от цели. Это — основы противодействия методам отслеживания…
Линь Цзинхэну казалось, что его голова вот-вот лопнет. Прежде он сам всегда раздавал технические инструкции по мере необходимости, и впервые подобный водопад невыносимой нудятины обрушился на его голову. Пару раз он попытался перебить севшего на своего любимого конька ректора Лу, подняв руку, однако, стоило ему встретиться с сияющим взглядом Лу Бисина, как вместо этого он развернул запястье, прижав палец к виску с такой силой, что там осталась красная отметина.
Внезапно Лу Бисин остановился на полуслове и, пристально вглядевшись в его лицо, спросил:
— Тебе вчера удалось отдохнуть как следует?
— …Более чем.
Чжаньлу, который помогал Лу Бисину с демонстрацией запутанного чертежа, поднял голову и просканировал выражение лица Линь Цзинхэна. Из его безбрежной базы данных, под завязку набитой всяким хламом, всплыло два выражения: «вымученная улыбка» и «безмолвное страдание [14]». Поздравив себя с тем, что узнал что-то новое, любознательный искусственный интеллект тут же сохранил эти данные в памяти.
— Ну и как тебе мой план?
Линь Цзинхэн долго обдумывал каждое слово и наконец, набравшись терпения, ответил:
— У многих группировок космических пиратов имеется передовой отряд, который носит название «жертвенного тельца [15]», поскольку его предназначение — обменивать человеческие жизни на информацию. Когда они не уверены, что имеют дело с реальным противником, то отправляют такого вот «жертвенного тельца», чтобы выведать, каковы его силы и оснащение. Порой такой авангард не ограничивается одним отрядом. Я подозреваю, что последние несколько десятков лет во время внезапных нападений, как крупных, так и незначительных, они пользовались именно этой тактикой. Они осторожны до крайности, а потому поддельными координатами их не проведёшь.
А вот просуществовавшая несколько сотен лет космическая станция с населением в десятки миллионов человек — приманка что надо.
В особенности космическая станция, расположенная на подпольном маршруте — в своё время Лу Синю удалось отбить Восьмую галактику всего за несколько месяцев именно благодаря тому, что банды преступников, объединившись с живущими на окраине «кротовой норы» подпольщиками, впустили по нему армию Лиги, словно через заднюю дверь — это доставило принцу Кэли немало душевной боли, так что Арес Фон наверняка готов был поступиться чем угодно, лишь бы заполучить эти сведения.
— Может, тогда использовать в качестве наживки Отряд самообороны? — тут же предложил Лу Бисин. — Вернее, не совсем наживки — я тут выяснил, что мехами и боеприпасами, которыми располагает Спенсер, можно снарядить средней руки армию. Отряд самообороны вполне может пользоваться сложной инфраструктурой подпольного маршрута и рефлектором, чтобы вести успешную партизанскую борьбу. Небольшие размеры базы также играют нам на руку — благодаря тому, что её координаты держатся в тайне, она почитай что невидима — поэтому её не так просто уничтожить, как планету вроде Кэли. Для этого потребуется лишь немного поднатаскать Отряд самообороны — и когда придёт время, то ты, Линь, и твоя Серебряная Девятка сыграете роль чижа, который подстерёг богомола, набросившегося на цикаду — иными словами, вы станете нашим секретным оружием.
Линь Цзинхэн едва удержался от того, чтобы прервать этот безудержный поток разыгравшейся фантазии чем-то вроде «Хватит нести чушь!» Не в силах сформулировать своё мнение на этот счёт сколько-нибудь деликатно, он предпочёл промолчать, ограничившись лёгкой улыбкой.
Лу Бисин настолько привык к фальшивой улыбке адмирала Линя, что мог с лёгкостью воспроизвести её сам, но никогда прежде ему не доводилось видеть на его лице столь беспомощной и вымученной улыбки, один вид которой причинял боль — уголки губ приподняты, однако между бровями так и застыла тревожная складка, ресницы слегка опущены — это трепетное тепло в сравнении с его обычным недосягаемым обликом было сродни отчаянному обожанию.
«Он в самом деле относится ко мне не так, как ко всем прочим, это очевидно, — подумал про себя Лу Бисин. Поскольку у него пересохло во рту, он склонился и отпил кофе. — Я замечал это не раз, и не два, и не три — уже и счёт потерял… Вот только значит ли это, что я нравлюсь ему в том самом смысле?»
Едва в его голове вспыхнули пять слов «нравлюсь в том самом смысле», как Лу Бисин ощутил, будто в его разум вторгся компьютерный вирус — прокручиваясь в бесконечном цикле, они поджарили его оперативную память, превратив прирождённого учёного в полного кретина — казалось, даже воздух вокруг него сгустился от смущения.

Примечания переводчиков:
[1] Заботится — в оригинале 心疼 (xīnténg) — в букв. пер. с кит. «болит сердце», обр. в знач. «любить, обожать», а также «жалеть».
[2] Из последних сил — в оригинале чэнъюй 垂死挣扎 (chuísǐ zhēngzhá) — в пер. с кит. «бороться из последних сил на грани смерти».
[3] Придёт серенький волчок и укусит за бочок [и утащит во лесок]! — почти дословный перевод фразы再不睡觉晚上大灰狼来叼你 (zàibu shuìjiào wǎnshàng dà huī láng lái diāo nǐ) — «Если не будешь спать, придёт большой серый волк и унесёт тебя в зубах».
[4] Зимой и снега не допросишься — в оригинале чэнъюй 一毛不拔 (yīmáo bùbá) — в пер. с кит. «не вырвет и волосок», обр. в знач. «скупой, прижимистый», а также «не шевельнёт и пальцем».
[5] Безоговорочная — в оригинале чэнъюй 死心塌地 (sǐxīn tādì) — в пер. с кит. «с непреклонной настойчивостью шагать по земле», обр. в знач. «решительно и бесповоротно, неизменно, непоколебимо».
[6] Неоперившийся птенец — в оригинале чэнъюй 初出茅庐 (chūchū máolú) — в пер. с кит. «впервые вышел из тростниковой хижины», обр. в знач. «неопытный, новичок, делающий первые шаги», «только что вступивший на жизненный путь».
[7] Спасти свою шкуру — в оригинале чэнъюй 明哲保身 (míngzhé bǎoshēn) — в пер. с кит. «мудрый себя оберегает», обр. в знач. «ни во что не вмешиваться, избегать осложнений, соблюдать осторожность», а также «довольствоваться малым».
[8] Верный подчинённый — в оригинале 叔伯下手 (shūbai xiàshǒu) — в пер. с кит. «подчинённый — двоюродный родственник (имеющий общего деда)», здесь — в значении, что, будучи подчинённым Лу Синя, он приходится Линь Цзинхэну кем-то вроде младшего дяди, поскольку в Китае коллеги и родственники наставника традиционно входят в систему родства.
[9] Лютер Барт 巴特路德 (Lùdé Bātè) — кит. Лудэ Батэ.
[10] Тактично — в оригинале чэнъюй 和风细雨 (héfēng xìyǔ) — в пер. с кит. «мягкий ветерок и мелкий дождик», обр. в знач. «деликатность, мягкость», а также «умеренные меры».
[11] Вповалку — в оригинале чэнъюй 东倒西歪 (dōngdǎo xīwāi) — в пер. с кит. «повалиться на восток, покоситься на запад», обр. также в знач. «развариваться по швам, не держаться на ногах, валяться как попало».
[12] Смерч — в оригинале 龙卷风 (lóngjuǎnfēng) — в букв. пер. с кит. «драконий смерч», также в знач. «торнадо, вихрь».
[13] Мешанина — в оригинале чэнъюй 乱七八糟 (luàn qī bā zāo) — в пер. с кит. «беспорядок семь-восемь гнильё», в кит. идиомах «семь-восемь» нередко обозначает беспорядок, путаницу, хаос. Обр. в знач. «вверх дном, в беспорядке, как попало, вкривь и вкось, разлад. кавардак».
[14] Безмолвное страдание — в оригинале чэнъюй 忍辱负重 (rěn rǔ fù zhòng) — в пер. с кит. «стерпеть унижение, неся тяжёлое бремя», или «снести унижение, чтобы выполнить важную миссию», обр. в знач. «улыбаться, скрывая муки».
[15] Жертвенный телец — в оригинале 牺牲 (xīshēng) — в пер. с кит. «жертвенное домашнее животное (бык, баран или кабан)».


Следующая глава

Отбракованные. Глава 33

Предыдущая глава

Похоже, за те пять лет, что ты провёл вдали от Лиги, тебе так и не довелось испытать простые человеческие чувства.

***

Сестрица-Вонючка был далёк от образца законопослушного гражданина. Хоть на его до предела обветшавшей базе даже электричества недоставало, частная тюрьма содержалась в превосходном состоянии. Она представляла собой скрытый глубоко под землёй лабиринт, надёжно защищённый от электромагнитных сигналов двойным экранирующим слоем. Стоило многочисленным дверям этой темницы захлопнуться, и даже крохотная букашка не смогла бы выбраться наружу — не говоря уже про самого Сестрицу-Вонючку.
— Господин Спенсер, вам надлежит «проболеть» несколько дней. Если вы мне понадобитесь, я в любой момент зайду к вам сам. — Разоружив Сестрицу-Вонючку и его телохранителей, Линь Цзинхэн поместил их в разные камеры. Прежде чем удалиться, он по достоинству оценил своеобразный дизайн подземной тюрьмы. — Какая жалость, что вам предстоит отдыхать в этом изысканном месте столь недолго, — заметил он, взмахнув рукой на прощанье.
Сестрица-Вонючка открыл было рот, чтобы разразиться яростной бранью, но тут Линь Цзинхэн замер на полушаге:
— Кстати говоря, у меня на редкость вспыльчивый характер, так что лучше поостерегись болтать всякую чепуху.
После этого предупреждения Сестрица-Вонючка не рискнул испытывать его терпение: поспешно проглотив просившиеся на язык ругательства, он выдавил лишь:
— Я тебе ещё покажу!
читать дальшеЕдва вырвались эти слова, как он покраснел, не дожидаясь, пока Линь Цзинхэн поднимет его на смех: он и сам почувствовал, что это прозвучало трусливой угрозой жалкого трансвестита, и едва не разрыдался от стыда.
По-прежнему пребывающий в виде манипулятора Чжаньлу поднял палец, привлекая внимание Линь Цзинхэна:
— Господин, этим вы нарушаете соответствующий пункт запрета Военного комитета Лиги на жестокое обращение с заключёнными. Согласно приблизительной оценке, площадь мест заточения и состояние их освещения не соответствует стандартам Лиги, а это является прямым нарушением основополагающих прав человека. Кроме того, вы предъявляли угрозы вашему контрагенту…
— И что, — безразлично поинтересовался Линь Цзинхэн, — кто-то собирается меня штрафовать?
Чжаньлу не знал, что и сказать на это.
— Нет штрафов — нет и прав, — припечатал Линь Цзинхэн, возвращая мизинец Чжаньлу на место. — Даже если тебе нечем заняться, не стоит забивать память бесполезными данными. И у кого ты только научился складывать «орхидею» [1]?
Они с Чжаньлу спустились на лифте на располагавшийся уровнем ниже склад мехов — там стояла трёхъядерная тяжёлая машина, сокращённо именуемая «трёшкой», длина фюзеляжа которой превышала километр. Эта модель была снята с вооружения Лиги ещё в 240 году по НЗК.
— В последний раз мне доводилось видеть «трёшку», когда я учился в академии «Улань», — заметил Линь Цзинхэн.
— В первый год вашей учёбы вы получили наивысший балл по специальности «управление мехами», в то время как оценки по прочим дисциплинам оставляли желать лучшего, — припомнил Чжаньлу. — Тогда генерал Лу Синь совершил частный звонок директору академии, обратившись к нему с просьбой удержать вашу стипендию в текущем году, дабы не поощрять опасную склонность к одностороннему развитию и излишней самоуверенности. Однако господин директор оказался изрядным педантом и отказал генералу, основываясь на своде правил академии.
— Что? — ошарашенно переспросил Линь Цзинхэн.
Поступив в академию «Улань» в возрасте четырнадцати лет, он стал самым юным из её кадетов, а потому вовсю бунтовал, не собираясь считаться с мнением окружающих, и тем самым навлёк на себя бесконечный поток жалоб преподавателей в адрес Лу Синя. Когда от нотаций наставника у Линь Цзинхэна окончательно лопнуло терпение, он побился с ним об заклад, что к концу года непременно получит стипендию — ставкой со стороны Лу Синя было его полное молчание в течение всех летних каникул… ведь целых два месяца без разглагольствований стали бы для него настоящей пыткой.
— Генерал Лу Синь очень беспокоился о вашем образовании, — попытался оправдать [2] прежнего владельца Чжаньлу. — Он не остановился даже перед столь бесчестными методами, потому что боялся проиграть пари.
Что тут скажешь — по крайней мере он не скрывал своих намерений.
Пусть «трёшка» была морально устаревшей, она всё же оставалась тяжёлым боевым вооружением, а потому её радиус действия на порядок превосходил обычный мех — «Пекин» в сравнении с ней был всё равно что пластмассовая черепашка. Лишь прогревая двигатель, «трёшка» порождала небольшое землетрясение, а её свободное перемещение под землёй, пожалуй, одним махом уничтожило бы несколько кварталов.
По счастью, о свободном перемещении речи не шло.
Как только «трёшка» оказалась в сфере действия духовной сети Чжаньлу, Линь Цзинхэн обнаружил, что ядро этого меха серьёзно повреждено, практически придя в негодность, так что всё, на что он был способен — это разогреваться, выдавая отдельные толчки. Должно быть, поломка была сопряжена с человеческими жертвами, после чего «трёшка» попала в руки воротил чёрного рынка, и они бережно хранили эту пустую оболочку, надеясь загнать её под видом редкости какому-нибудь ничего не смыслящему в мехах кретину — к примеру, такому, как Сестрица-Вонючка, который пребывал в святой уверенности, что не может запустить этот мех лишь потому, что на его станции нет ни одного пилота с подходящим уровнем духовной силы.
— Должно быть, эта «трёшка» принадлежит к последней партии, произведённой Лигой в 170 году по НЗК. Потом наступила эра тяжёлых сверхпространственно-временных мехов, которые совершили настоящий переворот в технологии машиностроения, положив конец производству старых моделей. — В то время, как голос Чжаньлу эхом разносился по ангару, манипулятор подсветил флуоресцирующим лучом хвостовую часть меха: — Смотрите, здесь есть серийный номер.
— Всё тяжёлое вооружение Лиги внесено в архив, и даже если мех безнадёжно повреждён, он должен был вернуться на переработку — тут в принципе недопустима утечка, — рассудил Линь Цзинхэн, разглядывая огромный корпус. — Поройся-ка в своей базе данных, проверь по номеру, что случилось с этой «трёшкой»?
— Господин, этот серийный номер не ищется в моей базе. Этот мех не был зарегистрирован на стадии выпуска из производства.
Брови Линь Цзинхэна сдвинулись в мрачном раздумье.
Тяжёлое вооружение — совсем не то, что стандартные мелкие мехи, это — драгоценное достояние государства, и потому они, начиная от выхода с производства до металлолома, подлежат не менее строгому учёту, чем каменные стелы в лесу за зданием Парламента — подобный мех не мог затеряться сам по себе.
О чём же это свидетельствовало?
Внезапно Линь Цзинхэн развернулся на сто восемьдесят градусов и широким шагом направился к выходу.
Одноглазый Ястреб ожидал его у входа в частную тюрьму — он не последовал туда за Линь Цзинхэном, потому что не без оснований опасался, что у него рука дрогнет и он ненароком пристрелит Сестрицу-Вонючку. К этому моменту у его ног вырос приличных размеров холмик из сигаретных окурков, а из всех семи отверстий валили облака дыма [3]. Заслышав звук шагов, он бросил, не оборачиваясь:
— И что ты собираешься делать?
— Пересчитать материальные резервы, вооружение и снаряжение, включая находящиеся на этой базе и на двух секретных складах, размещённых в других местах, чтобы убедиться, что они пребывают в состоянии боеговности, — ответил Линь Цзинхэн. — А затем, используя аппаратное обеспечение этой базы, открою канал внешней коммуникации и позиционирования, чтобы призвать все серебряные эскадры. Связь с Серебряной девяткой прервалась где-то на периферии Восьмой галактики, а значит, она не так уж далеко отсюда. К тому же, здесь под землёй имеется одна «трёшка» с выведенными из строя ядрами — как раз подойдёт, чтобы установить на неё Чжаньлу, тем самым решив проблему его энергопотребления. Другие части требуют осмотра специалиста по капитальному ремонту мехов. Пойду поговорю с Лу Бисином.
Проявив редкую для него прозорливость, Одноглазый Ястреб в кои-то веки не стал вступать с ним в спор, ограничившись неопределённым «гм». Какое-то время он молча шёл за Линь Цзинхэном, но внезапно остановился, спросив:
— Открыв внешний канал связи, ты тут же раскроешь здешние координаты.
— Ну да, я в курсе, — только и ответил Линь Цзинхэн. — Как только по окончании инвентаризации будет достигнута полная боеготовность, мы сперва переправимся на два секретных склада Спенсера, расположенных вдоль подпольного маршрута, а затем используем эту базу как приманку, чтобы дать Серебряной девятке возможность действовать [4].
— Я имел в виду не припасы — как быть со всеми этими людьми?
— Какое мне до них дело? — не оборачиваясь, ответил Лишь Цзинхэн.
Одноглазый Ястреб воззрился на его спину с непередаваемым выражением лица.
— Похоже, за те пять лет, что ты провёл вдали от Лиги, тебе так и не довелось испытать простые человеческие чувства.
— Так ты хочешь заполучить голову Ареса Фона, — резко обернувшись, усмехнулся Линь Цзинхэн, — или, преисполнившись внезапным человеколюбием, жаждешь поиграть в «Звёздную монополию» [5] в этой чёртовой дыре?
За разговором эти двое приблизились к главному входу в здание администрации. В этот самый момент неподалёку раздался взрыв радостных восклицаний. Все находившиеся на улице люди ринулись в одном направлении, из окон перенаселённых зданий принялись высовываться нечёсаные и немытые домохозяйки, и даже несмышлёная детвора повытягивала шеи, прекратив погони и драки…
…чтобы узреть, как высящийся над самым центром космической станции 360-градусный вращающийся экран «ожил» вопреки всеобщим ожиданиям. Над верхним слоем искусственной атмосферы возникла чёрная мембрана, чтобы, приглушив дневной свет, избежать его влияния на качество графики. Затем, слой за слоем, подобно лепесткам, раскрылся мембранный экран, поддерживающий трёхмерное изображение.
Запустился какой-то старый фильм. На экране медленно проплывали кадры гор и долин, усыпанных постепенно распускающимися цветами, их озаряли льющиеся из-за горизонта лучи солнца. Из спрятанных в разных углах космической станции стереоустановок полились хриплые созвучия струнных. Поскольку эти колонки не обслуживались годами, многие из них вышли из строя, а некоторые ещё подавали голос, однако он звучал явно невпопад, так что, соединяясь, эти звуки напоминали долетающее с далёких звёзд эхо. Сперва люди стояли в немом изумлении, а затем разразились восторженными криками, устремившись на маленькую площадь под экраном, словно там затевался какой-то праздник.
Эта площадь давно превратилась во временную свалку бытовых отходов, и там стояла столь убийственная вонь, что мало кто отваживался к ней подойти. Хлынувшие на площадь люди тут же затеяли стихийную уборку, издавая такие звонкие визги и свист, что почти заглушали сам фильм.
За пятьдесят лет, что они провели на этой станции в полной изоляции, им только и оставалось, что жить в вечном страхе, полагаясь лишь друг на друга — они не смели и надеяться, что когда-нибудь в раз и навсегда устоявшемся укладе их скученного существования хоть что-то изменится.
Некоторые старики плакали в голос, потому что хотя здесь, на космической станции, были небоскрёбы, искусственное голубое небо и столь же фальшивая гравитация, тут не было ни высоких гор, ни долин в ущельях, и много лет поговорка «С приходом холодов уходит жара» [6] оставалась для них лишь пустым набором слов. Красоты всех этих планет были от них так далеки, что они успели забыть, каков на вкус весенний ветер, ласкающий влажную землю.
Неподалёку группка одетых в лохмотья людей подбрасывала Лу Бисина в воздух.
— Хватит, хватит, хватит, достаточно обычных слов благодарности! Я не в силах принять столь горячих приветствий! Лучше ступайте смотреть кино как цивилизованные люди! Цивилизованные! — Отбрыкивался он что было сил. — Эй, дедушка, не уподобляйтесь этим хулиганам, скорее уступите дорогу, не вынуждайте меня причинять вред пожилому человеку! Это же просто экран, ни к чему так распаляться! У нас впереди ещё немало работы!
Линь Цзинхэн остановился, слегка нахмурившись.
Благодаря своей исключительной гибкости Лу Бисин наконец выбрался из толпы и залез на мусорный бак. Между делом он где-то разжился громкоговорителем — возможно, то было порождение Земной эры, покрытое пеплом двух эпох. Нагнувшись, Лу Бисин выхватил из толпы своего бестолкового студента Бойцового Петуха. Перед лицом ни в чём не повинного парня он начисто протёр громкоговоритель размером с большой палец руки его белой рубашкой и остановил идущий на экране фильм.
Возможно, со временем Лу Бисин мог бы организовать свою собственную секту — он стоял на маленьком мусорном баке с таким видом, будто только что вышел на трибуну актового зала академии «Синхай».
— Раз-раз. — Лу Бисин неодобрительно покачал головой. — Звук никуда не годится, сколько лет стереосистема стояла заброшенной? Надо будет отыскать чертежи, после чего мы выкопаем колонки и отремонтируем их одну за другой. Всем привет, меня только что подобрал в космосе ваш босс, господин Спенсер. Моя основная специальность — преподаватель, а вторая — ремонтник. Вы можете обращаться ко мне за консультацией с чем угодно, от искусственной атмосферы торгового меха до водопроводных труб, кухонных плит и энергоносителей — за исключением разве что этой вашей плазменной энергобашни в небе и унитазов в домах уважаемой публики.
Толпа дружно расхохоталась.
Одноглазый Ястреб вздохнул и принялся пробираться сквозь это стоплотворение, чтобы позвать Лу Бисина.
Линь Цзинхэн не двинулся с места. Прислонившись к вычурному зданию администрации, он издалека пристально наблюдал за молодым человеком, выступающим с речью с мусорного контейнера.
— Это — лишь первый шаг, — вдохновенно вешал лапшу на уши [7] обитателям космической базы Лу Бисин. — Починив экран, мы можем сразу взяться за расположенные вокруг города стереоустановки — в конце концов, развлечение — важнейший аспект жизни. Добившись того, чтобы каждый смог смотреть фильмы, не отрываясь от работы, мы сможем приступить к другим важным начинаниям!
— Это к каким же? — спросил кто-то из толпы.
— Прежде всего, нам следует привести в порядок энергетическую систему базы, добившись того, чтобы в каждом доме круглые сутки было бесперебойное электроснабжение — тогда Отряд самообороны в любой момент сможет упражняться на мехах. — После того, как мы подтянем энергоносители, нужно составить план ремонта жилых помещений базы, усовершенствовать все экологические циклы, соорудить противоракетный комплекс звёздного класса…
Даже у Кэли, столицы Восьмой галактики, не было подобного комплекса. Обитатели захолустной космической станции были прямо-таки шокированы подобным размахом бахвальства — не успел Лу Бисин закончить, как его аудитория разразилась хохотом.
— А потом, сокрушив ближайшие банды космических бандитов, мы сможем отправиться в крестовый поход на Восемь великих галактик? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Нам также нужно учредить собственную Лигу, чтобы достичь высших показателей уровня жизни! Ха-ха-ха, пожалуй, мне следует создать законы, согласно которым всё это быдло за пределами нашей станции должно будет вставать передо мной на колени, целовать мои вонючие ноги и облизывать ступни — ну, все, кроме красоток!
— Слезай поскорее, мальчишка, я хочу досмотреть фильм!
— А ты не мог бы сперва усовершенствовать это стадо отбросов под названием «Отряд самообороны»?
— Не, он же только что сказал, что не занимается сортирами!
— Эй, парень, а что у тебя за предубеждение против сортиров? Неужто твоя задница их не одобряет?
Такого Бойцовый Петух стерпеть уже не мог. Полагаясь на свои габариты, он сиганул в толпу, выдернул самого горластого и тотчас принялся обрабатывать его кулаками. Между тем несколько членов Отряда самообороны, которые в данный момент были свободны от службы, смешались с толпой. Они просто хотели посмотреть кино — и тут на них ни за что ни про что вылили ушат оскорблений. Моментально распалившись, они с энтузиазмом вступили в потасовку, образовав клубок из дерущихся.
Лу Бисин как ни в чём не бывало убрал громкоговоритель. Привычный к подобным насмешкам со стороны толпы, он, уселся на бак и отыскал в мультимедийной базе данных старый мотив корриды, чтобы предоставить героическим бойцам соответствующий аккомпанемент, а сам принялся насвистывать в такт мелодии.
Кто-то из стоящих рядом сунул ему сигарету — очевидно, зелье из самых дешёвых. Обернувшись, Лу Бисин встретился взглядом с молодым человеком — на вид кровь с молоком, он прямо-таки светился юностью. Очевидно, ему не исполнилось и двадцати, но он уже носил форму Отряда самообороны.
— Благодарю, — охотно принял сигарету Лу Бисин. — Как я могу к вам обращаться?..
— Суббота.
— Ваша фамилия «Су» [8]? А с виду и не скажешь, что у вас восточное происхождение.
— Нет, я сирота, и у меня вовсе нет фамилии. Поскольку меня подобрали в субботу, так меня и назвали, — пожал плечами молодой человек. — Всё равно в Восьмой галактике имя не имеет особого значения.
Благодаря выпуклому лбу, прямому взгляду бездонных глаз и слегка опущенным уголкам тонких губ со стороны он казался весьма одарённым — разве что немного заносчивым.
— Тебя не волнует, что они дерутся? — спросил он Лу Бисина.
— Волею небес красота порождает несчастья, — вздохнул тот. — Это погружает меня в глубокую скорбь.
— Чужестранец, ты ведь на самом деле писатель, так? Ты впервые в подземном городе? — заинтересовался Суббота.
Лу Бисин сжал сигарету и повернулся к нему.
— На самом деле эта база — заброшенная станция снабжения. Поскольку властям она была без надобности, контрабандисты осмелились втихомолку прибрать её к рукам, — пояснил Суббота. — Эта энергобашня в небе из такого же подобранного хлама. Тебе когда-нибудь доводилось видеть искусственное солнце на приличной космической станции? Эта энергобашня — экспериментальный образец, который почему-то не был переработан ещё в эру старого звёздного календаря. Скитаясь по космосу, она в конце концов очутилась в Восьмой галактике, мы притащили её сюда и сделали нашим солнцем. В противном случае здесь не было бы ни лучика солнечного света, и всем этим старым отбросам только и оставалось бы, что покончить с собой. Наша база — собранное с миру по нитке лоскутное одеяло, немногим лучше конуры из картонных коробок, которые бездомные сооружают на обочине. Возможно однажды сильный порыв ветра сдует всё это прочь, как карточный домик — но здесь предпочитают не вспоминать об этом. На самом деле, эти люди никогда не знали спокойной жизни. Не стоит обнадёживать их шутки ради.
— Неужто всё, что здесь есть, и впрямь собрано из отбросов? — поразился Лу Бисин.
Вместо ответа Суббота испустил самоуничижительный смешок.
— Так чем вы не божественные творцы из древних мифов? — восхищённо вздохнул Лу Бисин. — Разве это не потрясающе?
Вопреки ожиданиям, Суббота не нашёлся, что на это ответить.
Рассмеявшись от души, Лу Бисин похлопал его по плечу. Заметив, что сквозь толпу к нему пробивается Одноглазый Ястреб с крайне недовольным выражением лица, он соскочил с мусорного бака:
— Мой старик идёт. Может, он хочет позвать меня к столу. Как-нибудь ещё поболтаем на днях. Ты почти одного возраста с моими студентами, так что, если хочешь, в свободное время заходи послушать мои лекции вместе с ними.
В этот момент мрачный, словно туча, Одноглазый Ястреб поманил его:
— Как насчёт этих твоих мелких обуз, ты хоть в курсе, где они?
— С ними всё будет в порядке, — отмахнулся Лу Бисин. — Все они — хулиганы со стажем, так что отлично знают, как постоять за себя в драке. Позволь им размяться как следует. Будем считать это уроком физкультуры.
Одного взгляда на заткнутую за пояс лазерную пушку и свирепое выражение лица Одноглазого Ястреба оказалось достаточно, чтобы самозабвенные драчуны мигом расступались, освобождая ему дорогу.
Какое-то время старый торговец оружием молчал, заложив руки за спину, затем спросил:
— Ты знал, что Сестрица-Вонючка скрывал информацию о космических пиратах?
— Угу.
— Когда?..
— При нашей первой встрече. — Лу Бисин зашвырнул окурок в мусорку в нескольких шагах от него. — Этот его Отряд самообороны немногим лучше моих студентов. Я с первого же взгляда понял, что прежде они и близко с мехами не стояли. Когда ты сказал, что он закупил оптом большую партию мехов, да ещё и собирался платить в рассрочку, для меня всё стало яснее ясного… Но я думал мы задержимся здесь на какое-то время для приличного ремонта — не ожидал, что Линь разругается [9] с ним так быстро.
— Так вот почему ты пустил этих щенков резвиться на улице? — спросил Одноглазый Ястреб, смерив его пристальным взглядом.
— Вся семья Мяты осталась на Пекине, а родители Уайта собирались эмигрировать, — сдержанно улыбнулся Лу Бисин. — То же относится к Сяо Хуан и Витасу…
— Поэтому ты боялся, что они, выйдя из себя, дадут волю рукам? — догадался Одноглазый Ястреб.
— А разве с тобой не случилось именно это? — бросил на него мимолётный взгляд Лу Бисин. — Пап, ты таким образом доиграешься до «высокой тройки» [10].
Подняв руку, Одноглазый Ястреб от души хлопнул его по спине.
— А ведь если бы не твои беглые студенты, возможно, ты не смог бы оставить свой Пекин.

Примечание автора:
«Звёздная монополия» — бизнес-игра эры НЗК, в которой игроки могут построить свой дивный новый мир [11] на голой планете.
Поскольку игра была довольно скучной, продавалась она плохо, и в конечном итоге создавшая её компания обанкротилась ╮(╯▽╰)╭

Примечания переводчиков:
[1] «Орхидея» 兰花指 (lánhuāzhǐ) — жест из пекинской оперы, когда большой и средний пальцы касаются друг друга, а остальные пальцы подняты вверх.
[2] Попытался оправдать — в оригинале чэнъюй 欲盖弥彰 (yù gài mí zhāng) — в пер. с кит. «хочешь накрыть — светит лишь ярче», обр. в знач. «чем сильнее пытаешься что-то скрыть, тем более явным оно становится», также «шила в мешке не утаишь».
[3] Из всех семи отверстий валили облака дыма — в оригинале два чэнъюя:
七窍生烟 (qīqiào shēngyān) — в пер. с кит. «из всех отверстий повалил дым», где семь отверстий (цицяо) — рот, ноздри, уши и глаза;
喷云吐雾 (pēnyún tǔwù) — в пер. с кит. «извергать облака и плеваться туманом», обр. в значении «дымить (курить)».
[4] Дать возможность действовать — в оригинале 开刃 (kāirèn) — в пер. с кит. «наточить меч».
[5] Звёздная монополия 星球大亨 (xīngqiú dàhēng) — название игры аналогично игре 地产大亨 (dìchǎn dàhēng), где вместо «земельной собственности» 大亨 (dàhēng) используется «небесные тела, звёзды» 星球 (xīngqiú).
См. также примечание автора в конце главы.
[6] «С приходом холодов уходит жара» 寒来暑往 (hánlái shǔwǎng) — фраза из «Тысячесловия», классического китайского мнемонического текста философского содержания, применяемого для заучивания иероглифов. Состоит из тысячи неповторяющихся иероглифов, разделённых на 125 строф, каждая из которых состоит из двух строк по четыре иероглифа. Приписывается чиновнику Чжоу Синсы (умер в 521 г.) при династии Южная Лян.
[7] Вешал лапшу на уши — в оригинале 画大饼 (huàdàbǐng) — в пер. с кит. «рисовать большие лепёшки (пышки из белой муки)».
[8] Ваша фамилия «Су»? — в оригинале Лу Бисин спрашивает: «Ваша фамилия Чжоу?», поскольку по-китайски суббота будет 周六 (Zhōu Liù) — Чжоу Лю.
[9] Разругается — в оригинале чэнъюй 撕破脸 (sīpò liǎn) — в пер. с кит. «разодрать лицо», обр. в знач. «публично разорвать отношения», «рассориться».
[10] «Высокая тройка» в оригинале 三高 (sān gāo) — «три высоких» или «три высоких значения», применяется в разных сферах, в сфере медицины — гипертония, повышенное содержание жира и сахара в крови.
[11] Дивный новый мир 美丽新世界 (Meǐ lì Xīn Shì jiè) — как в названии книги-антиутопии Олдоса Хаксли.


Следующая глава

Отбракованные. Глава 32

Предыдущая глава

…Разоружитесь и передайте нам право контроля над подпольным маршрутом и всеми имеющимися космическими станциями.


***

Подпольный маршрут проходил по краю Восьмой галактики и простирался дальше. Согласно словам контрабандистов, на нём имелись три секретные станции снабжения, координаты которых тщательно скрывались. Первая из них располагалась возле скопления астероидов на периферии Восьмой галактики — там в настоящий момент и дислоцировался «Отряд самообороны».

Сестрица-Вонючка, которого на самом деле звали Спенсер [1], считал, что, несмотря на изящную фигуру, его сердце исполнено мужества истинного героя, а потому понятия не имел, почему эта шпана наградила его столь унизительным прозвищем. Впрочем, в Восьмой галактике, где постоянные взаимные оскорбления были в порядке вещей, это едва ли можно было счесть чем-то заслуживающим внимания.

Семья господина Спенсера издавна промышляла контрабандой и торговлей на чёрном рынке, а потому он неукоснительно следовал принципу: «у хитрого зайца три норы». Координаты двух других станций снабжения он не доверял решительно никому, собираясь сбежать туда, когда дела пойдут совсем худо [2].

читать дальшеГостевые комнаты располагались на верхнем этаже шестиэтажного административного здания «Отряда самообороны». В коридоре круглосуточно находился неотличимый от обычного бродяги дежурный, который должен был являться по первому зову. В номере также имелся робот-горничная с функцией заказа еды — для такого рода подпольной космической станции это вполне могло сойти за роскошь.

Над базой парила энергетическая вышка, подобная рукотворной звезде — её излучение пронизывало искусственную атмосферу, равномерно освещая всю станцию. Лазурное небо легко было спутать с настоящим — и только если как следует присмотреться, можно было заметить некую неестественность в линии горизонта: там где «небо» встречалось с «землёй», оно не обретало привычного белёсого оттенка.

Как следует выспавшись на базе после месяца блужданий по космосу, путешественники будто родились заново. Теперь даже голоса переругивающихся на улице среди ночи [3] людей казались почти родными, напоминая студентам о «Первосортной мути», которая не затыкалась ни днём, ни ночью.

На следующий день к ним явился исполненный энтузиазма Спенсер, чтобы самолично устроить им экскурсию. Прежде всего, он продемонстрировал военную выправку «Отряда самообороны» — сказать по правде, ни один из его членов не дотягивал до более-менее человеческого облика — а затем отвёл гостей в свой кабинет.

— Это — отнюдь не временная база. Вы же сами видели — зданиям уже немало лет, многие местные провели здесь бóльшую часть своей жизни. — Сестрица-Вонючка указал на угол ближайшей улицы. — Взгляните на это.

Под высоким зданием группа седовласых стариков и старушек, разделившись на две фракции, затеяли вооружённый конфликт.

В Новую звёздную эру люди, достигнув зрелости в возрасте двадцати лет, внешне практически не менялись, пока им не стукнет двести — так называемый «средний возраст», когда их физиологические функции начинали медленно угасать. Средний возраст длился недолго: спустя тридцать-сорок лет постепенно наступала старость, а там уже близился и естественный конец жизни.

Глядя на этих вступивших в «закатную пору» людей, можно было с уверенностью дать им «средний возраст» — больше двух с половиной сотен лет.

Однако эти «двухсотпятидесятилетние» старцы явно сохранили завидную душевную бодрость и панковский задор; дядюшка, что стоял во главе одной из группировок, сжимал в руке кухонный нож, а шепелявость, проистекавшая от отсутствия двух передних зубов, не помешала ему во всеуслышание объявить, что сейчас он перережет всю семью оппонента.

— В молодости они перебивались, торгуя по всему космосу, и за свой век так и не обрели хоть какого-то места в жизни, так что всё, что им осталось — это доживать свои года в «подпольном» городе. — Сестрица-Вонючка пожал плечами и, толчком распахнув окно, гаркнул: — Да чтоб вас, старые ублюдки! Убирайтесь с глаз долой, нечего устраивать разборки под окнами вашего папаши!

Убелённые сединами почтенные старцы задрали головы и дружно показали ему средний палец.

Сконфуженному поведением своих непутёвых стариканов [4] Сестре-Вонючке только и оставалось, что захлопнуть окно, чтобы глаза не видели этого безобразия.

— Смех, да и только! Тут набилось слишком много людишек, к тому же, мехи потребляют немало ресурсов, так что с энергией здесь довольно напряжённо — отсюда и неизбежные стычки.

— И всё же я кое-чего не понимаю, — внезапно раздался размеренный голос Линь Цзинхэна. — Не знаю, удобно ли об этом спрашивать?

— Прошу, не церемоньтесь, — с готовностью [5] отозвался Сестрица-Вонючка.

— Раз уж все здешние жители прежде занимались контрабандой, то они наверняка привычны к межзвёздным странствиям, — воспользовался его любезным дозволением Линь Цзинхэн. — Почему бы тебе не составить из них команду пилотов?

Всё это время Лу Бисин стоял у окна, с недюжинным интересом наблюдая за развитием конфликта стариков, но услышав вопрос, он замер, с удивлением взглянув на Линь Цзинхэна.

— Четвёртый брат о нас чересчур высокого мнения, — криво усмехнулся Сестрица-Вонючка. — Где уж влачащим ничтожное существование мелким дельцам коснуться настоящего меха? Жалкое потрёпанное торговое судёнышко для нас — уже залог успеха. Сколько, по-вашему, среди них тех, кто способен добиться большего? Все они — не более чем канализационные крысы, и остаются ими из поколения в поколение.

Лу Бисин слегка сдвинул брови. Едва отзвучали слова Сестрицы-Вонючки, как он поманил к себе студентов:

— Вы никогда прежде не видели космические станции, на которых проживают в течение длительного времени, верно? Искусственная атмосфера и климатические условия здесь не такие, как на обычных планетах. Пойдёмте, я покажу вам, что да как.

Среди студентов не все были столь чувствительными, как Мята — но даже она, уловив некоторое напряжение, всё же не сразу смогла сообразить, в чём дело:

— Главный Лу…

— Идём-идём! — Лу Бисин не дал ей продолжить, принявшись подталкивать её, а затем и вовсе потянул за собой. — Они всё равно будут говорить о скучных вещах.

Мята оглянулась на Линь Цзинхэна — тот кивнул ей, провожая взглядом Лу Бисина, который уводил озадаченных юнцов, и лишь после этого уголки его рта изогнулись в весьма зловещей улыбке.

— Да ну? — неторопливо произнёс он. — Говорите, в жизни не касались настоящего меха? По всему выходит, что вы разжились этой партией весьма своевременно.

До сих пор Одноглазый Ястреб не понимал, куда он клонит — однако сейчас его взгляд внезапно заледенел.

Сестрица-Вонючка слегка переменился в лице: осознав, что сказал то, чего не следовало, он бессознательно попятился.

Но Одноглазый Ястреб не позволил ему скрыться: шагнув к нему, он сгрёб Сестрицу-Вонючку за ворот и приподнял его над полом.

— Что ты имеешь в виду? Говоришь, что прежде в глаза меха не видал, а сам два месяца назад закупил у меня целую партию? Ты ведь уже тогда знал, что космические пираты скоро нанесут удар, так ведь?

Трепыхаясь в его руках, Сестрица-Вонючка кое-как выдавил улыбку:

— Старший братец, постой, я всё объясню…

— Хрена собачьего ты мне объяснишь! — взорвался Одноглазый Ястреб.

Стоящий рядом с ним Линь Цзинхэн подлил масла в огонь [6], принявшись «уговаривать»:

— Да-да, Лу-сюн, прояви сдержанность, давай всё обсудим.

— Ты лизал мне ноги, ползая на коленях, словно пёс, навязывался в друзья, пытался разжалобить, не оставлял меня в покое, пока я не дал тебе скидку, а потом и рассрочку — и что всё это время было у тебя на уме? — Голос Одноглазого Ястреба стал угрожающе-низким, будто рык дикого зверя, на руках вздулись пульсирующие вены — чувствовалось, что он едва удерживается от того, чтобы не передавить тонкую шею Сестрицы-Вонючки напополам. — Глядя на меня, ты думал: «Ты только посмотри на этого тупого старого хера — нынче он так доволен собой, а когда явятся космические пираты, сдохнет без могилы» — не так ли?

К лицу Сестрицы-Вонючки прилила кровь, отчего он покраснел, будто помидор.

Линь Цзинхэн прислонился к стене в углу комнаты и, сложив руки на груди, бесстрастно наблюдал за этим со стороны.

— Даже если сам глава администрации Восьмой галактики желал приобрести мех частным порядком, он должен был заплатить мою цену. За все те годы, что этот папаша в деле, он прежде никому не давал поблажек. Я сделал тебе исключение, потому что пожалел тебя — а ты меня, значит, за идиота держал? По-твоему, я простофиля? — Одноглазый Ястреб внезапно швырнул Сестрицу-Вонючку на пол и как следует врезал ему кулаком: — Ебал я твоих предков!

Сестрица-Вонючка выплюнул куски передних зубов вместе с бриллиантами, из носа на воротник хлынула кровь. Извиваясь на полу, будто червяк, он прокашлял:

— Я… я ничего не мог поделать!

— И правда, что же ты мог поделать? — поддакнул Линь Цзинхэн. — Ведь если бы все узнали, что надвигается катастрофа, как же тогда ловить рыбку в мутной воде? Как разжиться припасами и оружием по низким ценам? Не говоря уже о скидке, — Лу-сюн, пожалуй, ты бы тогда не продал ему ни одного из своих мехов, так ведь?

— Мне дела нет до того, откуда ты проведал о космических пиратах — ты прекрасно знал о грядущем триумфальном возвращении [7] принца Кэли и что за удар он готовит — Кэли, Пекин… Столько людей помогали тебе, выступали для тебя посредниками [8], считали тебя братом — а ты даже не почёл за нужное предупредить их, спрятался в своей норе и спокойно наблюдал как их… — Голос Одноглазого Ястреба надломился. — Да ты вообще человек после этого?!

— Ну а какой у меня был выбор?! — внезапно взвился голос Сестрицы-Вонючки. — Я не так богат и влиятелен [9], как ты, господин Лу [10], у меня нет возможности раздобыть армию мехов! Если бы я рассказал об этом хоть единой живой душе, то это было бы всё равно что сообщить всем и каждому. При том, что правительство Лиги — жалкие отбросы, после этого известия вся Восьмая галактика в одночасье сошла бы с ума, и вы, большие шишки, загребли бы все припасы и оружие себе. Кто станет беспокоиться о других, когда речь идёт о собственной жизни и смерти?! Если бы кто-то вздумал следить за мной, то как бы я смог ему помешать — ведь куда мне тягаться с вами — и тогда, возможно, мне не удалось бы сохранить в тайне даже этот маршрут! Ну а просочись эта новость за пределы галактики, как бы себя повели космические пираты? Никто не мог предугадать этого! Не будь я готов ко всему, как я бы смог выжить? Все эти люди… эти люди, у которых нет даже удостоверения личности, как они могли бы выжить? Скажи мне!

Казалось, Одноглазый Ястреб не слышит ни единого слова. Бóльшая часть всего, что у него было, осталась на планете Кэли. После того, как он бежал оттуда, он старался не думать о том, что случилось, о том, что он не в силах был изменить. Он продолжал упорно делать вид, что ему всё нипочём, но разве мог он в самом деле оставаться равнодушным? Ведь он родился и вырос на Кэли, а в молодости возглавил борьбу против тирании принца Кэли, сражаясь плечом к плечу со многими прославленными героями. Планета Кэли для него была не только хранилищем капитала, который он копил без малого двести лет, там остались самые близкие его товарищи, с ней были связаны самые тёплые воспоминания его жизни.

Если бы только он узнал об этом хоть на день, хоть на час раньше…

— Будь ты на моём месте, неужто последовал бы чувству долга, оставшись бескорыстным и праведным? — продолжал кричать Сестрица-Вонючка охрипшим голосом. — Легко тебе рассуждать [11]!

Одноглазый Ястреб всегда считал крестьянина из «Басни о крестьянине и змее [12]» попросту слабоумным [13] — он бы в жизни не подумал, что однажды и сам предстанет в этой роли. Торговец оружием всегда исповедовал «закон джунглей», мало что могло его тронуть — и всё же слезливая история [14] Сестрицы-Вонючки про радужный вирус проняла его до глубины души — а теперь выходило, что он скормил своё сердце собаке.

Не в силах удержаться от того, чтобы не выпотрошить его заживо, Одноглазый Ястреб выхватил лазерную пушку, которую всегда носил при себе, и приставил к голове Сестрицы-Вонючки.

— Должен же за это кто-то ответить?

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались телохранители из «Отряда самообороны». Перекрыв выход так, что и капле не просочиться, они наставили дула всевозможного оружия на проявивших враждебные намерения гостей.

Сестрица-Вонючка повернул голову, причём кровь тут же потекла ему в рот, и, отплёвываясь, взмолился:

— Одноглазый Ястреб, я ведь считаю тебя другом! Не губи мою репутацию! Или ты забыл, на чьей сейчас территории?

— И чья же это территория? — выпрямившись, спросил Линь Цзинхэн.

От этого многозначительного вопроса по спине Сестрицы-Вонючки поползли мурашки. Не успел он отреагировать, как административное здание сотрясла внезапная дрожь.

Линь Цзинхэн со скупой улыбкой похлопал по манипулятору на руке:

— Под этим зданием спрятан мех… три энергетических ядра — значит, всё-таки тяжёлый мех, это и есть твоё секретное оружие?

Когда до Сестрицы-Вонючки дошёл смысл этих слов, он уставил неверящий взгляд на Линь Цзинхэна.

— Ты так ничего и не понял? — опустив голову, спросил тот. — До сих пор не догадался, откуда у мелкого меха столь обширная духовная сеть?

Сестрицу-Вонючку так затрясло, что у него язык завязался узлом:

— Ты… ты… ты…

— Да потому что эта духовная сеть не принадлежит тому мелкому меху. — Пока Линь Цзинхэн говорил, дрожь охватила всё здание — словно подземный монстр откликнулся на чей-то зов и, испуская громоподобный рёв, принялся карабкаться по стенам и трубам. — Так, может, обсудим, чья это территория? — с улыбкой спросил он.

В этот момент один из членов «Отряда самообороны» послал сигнал тревоги по внутренней сети базы:

— Босс! Ангар мехов… там куролесят духи! Только что группа мехов сама собой двинулись вперёд, и теперь они сами заряжают управляемые ракеты! Никто до них и пальцем не дотрагивался!

— Я предоставлю тебе выбор: либо вы разоружитесь и передадите нам право контроля над подпольным маршрутом и всеми имеющимися космическими станциями, либо я приму в дар твои славные мехи и навсегда избавлю твою станцию от проблемы перенаселённости, обратив её в пыль. — С этими словами Линь Цзинхэн прошёл в самую гущу охранников, будто там никого не было. — Какой из вариантов тебе больше по душе?

Тем временем невежественные люди на улице понятия не имели, что в административном здании в нескольких шагах от них идёт торг об их жизни и смерти. Почувствовав дрожь земли, щербатый старик равнодушно помахал Лу Бисину:

— Всё в порядке. В этом чёртовом месте не одно, так другое. Тут почти каждый день так трясёт, продолжай.

Корнем конфликта между седовласыми драчунами послужили разногласия щербатого старика и его хромоногого ровесника по соседству из-за энергетической панели. По причине предельной перенаселённости станции её энергетическая система представляла собой полный хаос. Бóльшая часть энергии расходовалась на мехи, а потому ежедневная доля, причитающаяся населению, была крайне ограничена по времени. Поэтому многие люди изготавливали незамысловатые энергетические панели, мало чем отличающиеся от примитивных солнечных батарей древних людей — эти уродливые приборы торчали отовсюду, жадно перехватывая каждый лучик солнца от энерговышки. Само собой, не обходилось без ссор из-за того, что одни панели перекрывали другие — чуть ли не каждый день вспыхивали новые скандалы.

— Атомная энергетическая вышка, которую вы видите в воздухе — это наследие девятисотлетней давности, времён эпохи Межзвёздных странствий. — Лаконично поведал Лу Бисин. Он весьма эффективно использовал свой опыт наставления мелких антиобщественных элементов, чтобы найти общий язык с обеими враждующими сторонами. В руках у него была чашка горячего чая, которой его снабдил хромой старик, а рядом щербатый старик чистил ему яблоко ножом, которым только что собирался кромсать оппонентов. Организовав на улице импровизированный лекторий, Лу Бисин вдохновенно [15] вещал: — Одно из величайших достижений Эпохи великих звёздных открытий — это такого рода «искусственная звезда». В те годы проект носил название «Семена Солнца». Уайт, нечего просто тупо стоять и греть уши, делайте заметки — так вот, запасов энергии такой вышки хватит, чтобы поддерживать жизнь десятки тысяч лет. Даже если люди покинут космическую станцию, вышка всё равно будет беспрерывно излучать свет и тепло, так что проблему источника энергии можно считать решённой. Я только что обратил внимание, что в основе подачи энергии вашей станции лежит самая примитивная система, которая предназначена, чтобы дистанционно заряжать следующие мимо мехи или торговые суда. Но может ли подобное зарядное устройство поддерживать жизнь целого города? Очевидно, что его эффективность слишком низка. На самом деле, нет никакой нужды в том, чтобы разделять систему подачи энергии на гражданские и военные нужды: устройство, охлаждающее мехи при взлёте и посадке, может с лёгкостью поддерживать работу тепловой энергостанции, которой хватит для всех вас с избытком, при этом она не займёт места на земле, ведь такая станция вполне может левитировать.

Вручив ему небрежно очищенное яблоко, щербатый старик со смехом сказал:

— Легко сказать, мальчишка.

— Да ведь это пара пустяков! — заверил его Лу Бисин. — У вас здесь на станции столько мехов, и нет автоматической службы профилактического осмотра и ремонта? Как только разберёмся с планом, можно приступать к внесению поправок в программу роботов-ремонтников.

— Звучит круто, — признал хромой старик. — Чем ты вообще занимаешься?

— Просто учительствую, — скромно отозвался Лу Бисин.

Старики и старушки разразились дружным хохотом, решив, что способности современной молодёжи к бездумному бахвальству [16] определённо возросли.

— А я-то было решил по твоим завиральным речам, что ты по меньшей мере эксперт по астронавтике из исследовательского института Уто!

— Ах ты чертёнок, и сколько солнц ты уже посадил?

— По-твоему, тепловая станция — это тебе блинчик из дрожжевого теста, раз её раскатать раз плюнуть?

Отличаясь на редкость добродушной натурой, Лу Бисин посмеялся вместе с ними, ничуть не обидевшись, даже когда старики и старушки принялись распускать руки, шутливо пихая его в бок [17]. Продолжая смеяться, он разрезал яблоко и раздал студентам, которые не спешили присоединяться к веселью, таким образом заткнув им рты, чтобы те не вздумали огрызаться на стариков.

Тут одна старушка вытянула костыль и постучала им по руке Лу Бисина:

— Паренёк, ты тут так бойко говорил, может, сделаешь с этим что-нибудь?

Проследив, куда она показывает, Лу Бисин увидел висящий над узкой улочкой большой экран на 360° — пустой и беззвучный: похоже, он не работал уже многие годы.

— Во времена молодости моим любимым хобби было доставить груз, вернуться живой, а потом сесть на городской площади и посмотреть фильм, — поведала старушка. — Но где-то полвека назад — говорят, это были помехи магнитного поля или что-то в этом роде — он погас и больше не включается. Ну а теперь ситуация снаружи такая, что база больше не осмеливается обмениваться сообщениями с внешним миром, а без сигнала нет и телевидения, так что таким старым хрычам, как мы, совершенно нечем заняться — только и остаётся, что цепляться к друг другу, собачась целыми днями. Ну а ты так заливал, будто способен взойти на небеса и спуститься под землю — может, сумеешь снова его наладить?


Примечания переводчиков:

[1] Спенсер — в оригинале 斯潘塞 (Sīpānsāi) — Сыпаньсай.

[2] Дела пойдут совсем худо — в оригинале чэнъюй 山穷水尽 (shānqióng shuǐjìn) — в пер. с кит. «истощились горы и воды иссякли», обр. в знач. «дойти до крайности, оказаться в безвыходном положении, исчерпать все средства», ср. также «куда ни кинь, всюду клин».

[3] Среди ночи — в оригинале 半夜三更 (bànyè sāngēng) — в пер. с кит. «среди ночи в третью стражу» — ночь между семью вечера и семью утра делилась на пять «страж» по два часа, третья — с 11 до часу ночи.

[4] Непутёвые стариканы — в оригинале 二百五 (èrbǎiwǔ) — в букв. пер. с кит. «двести пятьдесят», обр. в знач. «дурак, недотёпа». Существуют несколько гипотез происхождения этого каламбура, вот одна из наиболее интересных:

В эпоху Сражающихся царств стратег и дипломат Су Цинь пал от руки наёмного убийцы в Царстве Ци. Правитель Ци пришёл в ярость и, желая во что бы то ни стало поймать злодея, придумал хитроумный план. Он отрубил голову Су Циню и велел бичевать её, а потом повесить на воротах, объявив, что он был злодей и предатель, и правитель Ци не знал, как от него избавиться, а потому готов даровать убившему его герою тысячу золотых таэлей. На эту уловку и впрямь купились четверо человек. Когда они явились во дворец, правитель спросил у них, как же они поделят награду, и один из них ответил: да очень просто, по двести пятьдесят таэлей каждому. Тогда взбешённый правитель приказал выдать им деньги и тут же казнить их, а настоящий убийца благополучно скрылся в Царстве Цинь.

[5] С готовностью — в оригинале 屁颠屁颠 (pìdiān pìdiān) — в букв. пер. с кит. «тряся задницей», так описывают скачущих от радости или переваливающихся при ходьбе с боку на бок людей.

[6] Подлил масла в огонь — в оригинале чэнъюй 添油加醋 (tiānyóu jiācù) — в пер. с кит. «добавлять масло и уксус», обр. также в знач. «приукрашивать факты, прибавлять для красного словца, искажать действительность, преувеличивать».

[7] Триумфальное возвращение — в оригинале чэнъюй 卷土重来 (juǎn tǔ chóng lái) — в пер. с кит. «вернуться, вздымая пыль».

[8] Выступали посредниками — в оригинале чэнъюй 牵线搭桥 (qiānxiàn dāqiáo) — в пер. с кит. «тянуть за ниточку и наводить мост».

[9] Богат и влиятелен — в оригинале чэнъюй 财大气粗 (cáidà qìcū) — в пер. с кит. «богатый и сильный говорит заносчиво», обр. в знач. «деньги не проблема; выставлять напоказ своё богатство; быть высокомерным от большого богатства».

[10] Господин Лу — в оригинале 陆爷 (Lù-yé) — Лу-е, где 爷 — «господин, барин, владыка», а также «папаша, батюшка».

[11] Легко тебе рассуждать — в оригинале 站着说话谁都不腰疼 (zhànzhe shuōhuà shéi dōu bù yāoténg) — в букв. пер. с кит. «когда кто-то стоит и говорит, ни у кого не болит поясница».

[12] Басня о крестьянине и змее 农夫与蛇 (Nóngfū yǔ shé) — одна из басен Эзопа (VI в. до н.э.). В холодный зимний день, возвращаясь с рынка, крестьянин нашёл на обочине дороги замёрзшую змею. Пожалев её, он взял змею на руки и отогрел. Очнувшись, змея укусила крестьянина, и, умирая, он сказал: «Я получил справедливую награду за то, что спас ядовитую змею!»

[13] Слабоумный — в оригинале чэнъюй 脑子有坑 (nǎozi yǒu kēng) — в пер. с кит. «в мозгу есть вмятина», обр. в знач. «тупенький, слабый умом».

[14] Слезливая история — в оригинале чэнъюй 声泪俱下 (shēng lèi jù xià) — в пер. с кит. «возгласы скорби и слёзы не прекращались», обр. в знач. «говорить сквозь слёзы», «с плачем и слезами».

[15] Вдохновенно — в оригинале чэнъюй 热火朝天 (rè huǒ cháo tiān) — в пер. с кит. «жаркий огонь направляется в небо», обр. в знач. «кипеть, быть в самом разгаре; (иметь) широкий размах; гореть энтузиазмом».

[16] Бездумное бахвальство — в оригинале 吹牛不打草稿 (chuīniú bù dǎ cǎogǎo) — в пер. с кит. «бахвалятся, не делая набросков (черновиков)», что в обр. знач. «хвастаться чересчур вольно, даже не задумываясь над своими словами; нелогичное, противоречащее действительности хвастовство, которое даже не пытаются сделать правдоподобным».

[17] Распускать руки, шутливо пихая его в бок — в оригинале чэнъюй 动手动脚 (dòngshǒudòngjiǎo) — в пер. с кит. «пустить в ход руки и ноги», обр. в знач. «шутить, баловаться, лапать, распускать руки».


Следующая глава

Отбракованные. Глава 31

Предыдущая глава

Добро пожаловать в отряд самообороны Восьмой галактики.


***

Получив от Линя дозволение «спустить на Сестрицу-Вонючку всех собак» Одноглазый Ястреб, однако, не воспользовался его любезностью — вместо этого он свёл брови с такой силой, что ещё немного, и они достигли бы линии роста волос:

— Неужто, чтобы приструнить кучку босяков, тебе непременно нужно прикидываться тираном всия галактики? Или ты жить не можешь без того, чтобы не повыделываться?

— Надо думать, ваше превосходительство судит по себе, — равнодушно отозвался Линь Цзинхэн.

читать дальшеСестрица-Вонючка так же быстро пришёл в себя. Под прицелом восьми орудий этот изящный, но малопривлекательный мужчина показал достойную восхищения твёрдость духа, тут же послав ответ:

— Тьфу ты, со мной всё ещё три тысячи моих братьев, и мы лучше погибнем, чем сдадимся!

— Хочешь подарить мне ещё три тысячи голов? — усмехнулся Линь Цзинхэн. До чего любезно с твоей стороны, мне прямо-таки неловко.

Тут даже Лу Бисин утратил дар речи.

Не говоря уже о духовной силе генерала Линя, в его обычно безмолвном языке также крылась потрясающая воображение мощь: он умудрялся вести ожесточённые словесные баталии одновременно на два фронта, как с врагом, так и с союзником, не сдавая позиций ни на одном из них.

В тот самым момент, когда Лу Бисин невольно рассмеялся, качая головой, Линь Цзинхэн случайно встретился с ним взглядом, и у бывшего адмирала Лиги тревожно стукнуло сердце — на какую-то долю мгновения он заподозрил, что, должно быть, представления Лу Бисина о его моральном облике далеки от идеала.

В самом деле: он не уважает старших, не заботится о младших; характер у него хуже некуда, да ещё и эта тяга к театральным эффектам…

Однако, что он мог с этим поделать? За долгие годы службы в армии «пускание пыли в глаза» и «поддержание видимости» стали неотъемлемой частью его жизни.

Никому в Первой галактике не было дела до того, в скольких войнах сражаются их генералы, сколько пиратов они убили, каких военных теорий и концепций обороны придерживались — громкие заголовки решают всё. Не важно, похвал они исполнены или брани — даже если бесконечным потоком клеветы, изливающимся в средствах массовой информации — ничего не имеет значения, лишь бы люди, наслаждающиеся двумя сотнями лет спокойной жизни, не позабыли о тебе.

Потому-то Уто нуждалась в таком человеке, как он: Парламенту Лиги требовался достаточно бросающийся в глаза, сумасбродный, язвительный и невозможный тип на роль диктатора, чтобы сделать из него врага общественности.

Главные принципы Лиги — «свобода и равенство»; и как же базирующаяся на этих принципах Лига может воспрепятствовать военной автономии семи других галактик? Такое требование нельзя признать обоснованным — тут-то на сцену и выходит подобный «злодей». Его основная задача — прочно удерживать свои позиции и оттягивать на себя общественное недовольство, позволяя правительству Лиги беспомощно разводить руками: «Хоть мы не в силах совладать с этим человеком, мы всё же не страшимся его, продолжая упорную борьбу».

В то время как Парламенту требовался образ «непримиримого злодея», Военному комитету нужен был преемник Лу Синя, который, будучи их талисманом, позволит сохранять равновесие в условиях внутренних разногласий среди военных — и все эти годы Линь Цзинхэн тратил немало усилий на поддержание этого противоречивого образа, балансируя между различными партиями.

А как в противном случае тот, кому не исполнилось ещё и сотни лет, мог вскарабкаться на вершину карьерной пирамиды?

Неужто только за счёт таланта и способностей?

С того самого дня, как он покинул Лигу, на протяжении вот уже пяти лет Линь Цзинхэн неустанно пытался избавиться от приросшего к нему образа, чтобы вернуться к своей истинной личности, которую он некогда похоронил заживо. Однако с тех пор минуло три десятка лет, и он уже не помнил, каким должен был быть изначально.

Возможно, он и вправду именно такой человек, который не способен жить, не рисуясь.

— Можете попробовать подсоединиться к духовной сети, — внезапно предложил он. — Сейчас к ней подключён Чжаньлу, я велю ему, чтобы он выдал вам полномочия согласно вашему уровню духовной силы.

Четверо студентов остолбенели от изумления: могли ли они подумать, что эта не пойми кому адресованная фраза без всяких предисловий предназначалась им?

Поскольку никто не решался отозваться, в воздухе повисло неловкое молчание. Делая вид, что не замечает этого, Линь Цзинхэн как бы между делом добавил:

— Но только ненадолго: такой мелкий мех с трудом справляется с энергопотреблением Чжаньлу.

— Что стоите столбом, негодники? — вскочил с места Лу Бисин. — Неужто вам совсем не любопытно попробовать?

— И как тебе не совестно покупать любовь других с помощью Чжаньлу? — не выдержал Одноглазый Ястреб.

К сожалению, на него уже никто не обращал внимания.

Ведь это же Чжаньлу, легендарный мех Лиги! Сколько раз за всю жизнь человек может своими глазами увидеть тяжёлый мех, не говоря уже о том, чтобы почувствовать, каково это — подсоединиться к его духовной сети?!

В сравнении с простой и грубой духовной сетью маленького меха, обладающего искусственным интеллектом Чжаньлу можно было счесть заботливой нянечкой — в тот самый момент, когда студенты один за другим вошли в духовную сеть, он моментально оценил уровень каждого и автоматически заблокировал бóльшую часть информационного потока.

Он даже предусмотрительно запустил мелодию из старинной музыкальной шкатулки, поинтересовавшись у Мяты:

— Это помогает облегчить ваше беспокойство?

— …Эм, спасибо, не стоит, — поспешила тактично отказаться девушка, у которой от странных музыкальных пристрастий искусственного интеллекта по коже побежали мурашки. — Меня, по большей части, пугает пустынность космоса, а теперь, когда там так много людей, бояться нечего… Так что вы не могли бы это выключить? А то эта мелодия напоминает мне фильмы ужасов.

Духовная сеть Чжаньлу была необычайно обширна, и у тех, кто в первый раз оказывался в ней, попросту захватывало дух, вызывая смутные воспоминания о том, как в детстве, запрокинув голову, они впервые узрели беспредельность Млечного пути.

Лишь тогда студенты обнаружили, что диспозиция Сестрицы-Вонючки и его приспешников теперь лежит перед ними как на ладони, а вдали даже смутно виднеется их логово, расположенное на расстоянии двух дней полёта отсюда.

Окутывая человеческое сознание, духовная сеть порождает особое чувство: как будто крохотная букашка [1], носимая волнами бескрайнего океана, получила возможность избавиться от своей ничтожной плоти, обратившись во всемогущее божество, для которого не существует границ.

Беспредельное одиночество, но и столь же беспредельная свобода.

И это всё Чжаньлу — знаменитый меч, некогда дважды отброшенный Лигой.

А вот о чём четверо студентов не имели ни малейшего понятия — так это о том, что никому, кроме двух полноправных хозяев Чжаньлу, прежде не было дозволено ступить на эту территорию.

— Следуйте за мной, — прозвучал у них в ушах голос Линь Цзинхэна. — Не бойтесь меха, и не сопротивляйтесь духовной сети. Мех — ваш союзник, а не противник.

— Генерал Линь, — осторожно поинтересовался Уайт, — Чжаньлу очень деликатный, но я по-прежнему считаю, что «Пекин»… и точная имитация духовной сети, которая используется здесь для тренировки — это какой-то кошмар.

— Мелкие мехи клепают абы как, и интеллектом они не обременены, в этом всё дело, — пояснил Линь Цзинхэн. — К ним просто нужно привыкнуть.

Пока он говорил, духовная сеть Чжаньлу подёрнулась рябью. Глядя на мир с точки зрения меха, человек видит пространство и время совсем иначе — в частности, он ясно чувствует, когда сеть другого меха накладывается на его собственную.

Ощутив, как их втягивает в столкновение с духовной сетью неприятеля, студенты разразились паническими возгласами.

Но они тут же обнаружили, что уже слились с ней. Духовная сеть противника лежала перед ними, словно разобранный чип — Линь Цзинхэн явно желал, чтобы они пронаблюдали процесс захвата духовной сети в деталях, а потому постарался сделать его как можно более наглядным.

— Хоть показатели вражеского меха превосходят «Пекин», — воспользовавшись возможностью, вклинился с объяснением Лу Бисин, — уровень совместимости пилота едва превышает пятьдесят процентов — должно быть, это его первый полёт. Он тут явно ради массовки.

Едва он закончил, как противник, похоже, почувствовал вторжение в духовную сеть и от испуга окончательно пал духом [2]. Его духовная сила утратила устойчивость, и уровень совместимости упал ниже пятидесяти процентов, так что он самостоятельно разорвал соединение, не дожидаясь, пока за него это сделает соперник.

— Главная проблема с новичками, такими, как вы — в их психологических качествах, — принялся вещать Лу Бисин с головокружительной скоростью. — Вы сейчас чувствуете порт духовной сети противника? Чем ниже уровень совместимости, тем шире порт, и тем проще тому, у кого больше духовной силы, вторгнуться в сеть. После того, как пилот противника теряет сознание, совместимость с духовной сетью падает до нуля, при этом порт освобождается полностью. Сейчас вы можете, воспользовавшись случаем, пройти стандартную процедуру установления связи с духовной сетью меха, чтобы попытаться подчинить его себе. Если у вас всё получится, то вы сможете осуществлять над мехом «обратный контроль». Не бойтесь, генерал рядом.

В своей безграничной наглости [3] он дошёл до того, что самовольно записал Линь Цзинхэна в свои ассистенты.

Впрочем, сам Линь Цзинхэн не сказал на это ни слова. Все мехи Сестрицы-Вонючки оказались в сфере действия духовной сети Чжаньлу — он разметал их, словно осенний ветер палую листву. Противник обезумел от страха, не в силах понять, откуда у этого вшивого меха взяться подобной духовной сети.

Когда они наконец пришли в себя, отступать было слишком поздно — «хоровое» построение превратилось в полный хаос. Бог знает откуда Сестрица-Вонючка набрал толпу ни на что не годных пилотов, пытаясь создать видимость силы: возможно, они были временными работниками, которых наспех обучили и вытолкнули в бой. Половина мехов тут же выбыла из строя в результате столкновений, программных сбоев и обрыва связи пилотами, смешавшись в общую кучу-малу — а в довершение всего какие-то из мехов то и дело захватывали студенты, которым выпала нежданная удача [4]. Поскольку они не владели даже самыми базовыми навыками управления, оказавшиеся под их обратным контролем мехи вели себя словно объевшиеся белены собаки или свиньи, совершая самые причудливые кульбиты, что лишь усугубляло панику в рядах противника.

Огромный отряд мехов был уничтожен в мгновение ока.

Однако Линь Цзинхэну недолго суждено было красоваться: за какие-то три минуты Чжаньлу высосал запасы энергии «Пекина» чуть ли не досуха. Взвыл сигнал тревоги, давая понять, что праздник пора заканчивать.

— Я ж говорил, что показушников поражает громом! — принялся злорадствовать Одноглазый Ястреб. — Чжаньлу, ты нам слишком дорого обходишься!

— Погоди минутку, — прервал его Лу Бисин, — противник шлёт нам запрос на связь.

— Выключи сирену и принимай, — велел Линь Цзинхэн.

Едва была установлена связь, как «твёрдый духом» Сестра-Вонючка, который только что был полон решимости «погибнуть, но не сдаться», истошно завопил:

— Остановитесь, хватит! Глава, большой босс, старший братец Одноглазый Ястреб, я признаю свои ошибки! Я не знал, с каким большим человеком имею дело [5]! Ну что взять с такого ничтожного человечишки, как я?!

Едва он успел договорить, как запасы энергии «Пекина» иссякли окончательно — остался лишь необходимый для функционирования минимум. Духовная сеть Чжаньлу тут же рассеялась, и он вновь обратился в механический манипулятор, приземлившись на руку Линь Цзинхэна.

Одноглазый Ястреб встал бок о бок с ним в находящемся на грани энергетического коллапса мехе, и оба с одинаковой безупречностью вошли в образ готовых карать и миловать [6] божественных владык: «Если впредь будешь помнить своё место, я, так и быть, на первый раз пощажу тебя» — говорил весь их вид.

Им удалось успешно пустить пыль в глаза Сестрице-Вонючке: почувствовав, что чудовищное давление исчезло, он решил, что вовремя пошёл на попятный. Испустив вздох облегчения, он тут же расплылся в льстивой улыбке:

— Старший братец Одноглазый Ястреб всё верно говорит! Перед лицом принца Кэли, этого врага человечества, нам следует сплотиться против общей угрозы! Ну а теперь, когда мы во всеоружии, нам нужно лишь, чтобы этот… как величать уважаемого господина?

— Линь, — равнодушно выплюнул Одноглазый Ястреб.

— Как? Вы — тот самый Четвёртый брат из «Чёрной дыры»? Ох, весьма наслышан о вас, давно мечтал о знакомстве… Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! — Растянув широкий рот в улыбке, Сестра-Вонючка продемонстрировал передние зубы, инкрустированные бриллиантами. — Нам остро недостаёт таких талантов, как Четвёртый брат! Старший братец Одноглазый Ястреб для меня всё равно что родной брат — он всегда предоставлял мне самые выгодные условия в сделках, а теперь, когда ещё и привёл ко мне Четвёртого брата, моё скромное жилище будто озарилось светом! Что и скрывать, давно уже мне так не улыбалась удача! Нужно как следует свериться с гороскопом, когда я вернусь домой — должно быть, несчастливая звезда моего рождения наконец-то теряет влияние!

Благодаря этому случаю Линь Цзинхэн узнал кое-что новое о твёрдых моральных устоях обитателей Восьмой галактики.

Итак, Сестрица-Вонючка, генерал без армии, был вынужден с натянутой улыбкой сопроводить их в своё старое логово, бросив на произвол судьбы отряд мехов и валяющихся в отключке пилотов, которые, страдая в безмолвии, болтались в космосе в ожидании помощи.


***

Наконец они прибыли в «подземное царство» контрабандистов. При взгляде сверху на космическую станцию можно было предположить, что она занимает около тысячи километров квадратных. Половина этой площади отводилось под хранение мехов и оружия, так что люди вынуждены были ютиться на оставшейся половине — и едва ли в Новую звёздную эру можно было найти другое место с подобной плотностью населения.

— Конечно, тут тесновато, — пожаловался Сестрица-Вонючка. — Прежде это была станция снабжения, ну а теперь здесь собираются бедолаги [7], которым больше некуда податься. Сейчас здесь проживает свыше десяти миллионов, и, право, это предел — разумеется, это не может нас не тревожить.

— Смотри, без фокусов, — ледяным голосом предупредил Одноглазый Ястреб. — Пусть мы сейчас и не в мехе, прихлопнуть тебя нам труда не составит.

— Братец, а я ведь и вправду задолжал тебе, — горько усмехнулся Сестрица-Вонючка. — Согласно контракту, за мной ещё три сотни миллионов «восьмёрок» [8], могу перевести их тебе сейчас же, что скажешь?

Из-за огромного имущественного разрыва между галактиками Лиги в разных регионах приходилась использовать разные валюты, у которых был определённый обменный курс. Полное наименование «восьмёрок» было «находящаяся в обращении монета Восьмой галактики Нового звёздного календаря». В других семи галактиках «восьмёрки» и в мирное время не очень-то пользовались спросом, ну а сейчас, когда Лига вот-вот рухнет, а в объятой паникой Восьмой галактике бесчинствуют космические пираты, цена «восьмёрок» почти сравнялась с обёрточной бумагой.

— Не скрою, у нас тут имеется достаточно припасов, а также множество мехов и оружия, вот только всё это просто барахло, потому что у нас чудовищная нехватка эффективных боевых единиц. Вынужденные довольствоваться тем, что есть, мы наскребли лучших из худших [9] и кое-как обучили их управлять мехами… но вы же сами видели их уровень. — С лица Сестрицы-Вонючки на миг сползла заискивающая улыбка — он вывел своих спутников на главную улицу.

Хоть это была всего лишь космическая станция, жизнь на ней прямо-таки била ключом: люди устанавливали прилавки с товаром прямо на обочине дороги, рядом с ними только что открылась харчевня. Заслышав звуки с улицы, люди, вытягивая шеи, выглядывали с балконов, на которых сушилось бельё. Несколько детей с визгом пронеслись мимо, весьма культурно поприветствовав новоприбывших:

— Я вас с дерьмом смешаю! Тра-та-та-та-та…

— Снаружи царит паника, и никто не знает, сколько мы ещё сможем здесь скрываться. — Приняв серьёзный вид, Сестрица-Вонючка взглянул на Линь Цзинхэна. — Четвёртый брат, я уже слышал об этом. Раз уж нам суждено было встретиться сегодня, я не стану темнить [10]. Пекин-ß и Кэли больше не вернуть. За последние дни до меня долетали новости… принц Кэли уничтожил три планеты, перекрыл все главные маршруты, захватил всех представителей власти, что остались в живых, и провёл съезд, на котором вынудил их признать своё господство. Я знаю, что все вы теперь — всё равно что бездомные бродяги, и привёл вас сюда вовсе не потому, что боюсь вас…

Одноглазый Ястреб ухмыльнулся.

Толстокожесть Сестрицы-Вонючки была поистине выдающейся [11] — делая вид, что не замечает его, он со всей искренностью продолжил вещать Линь Цзинхэну:

— Я очень уважаю талантливых людей… но в мщении суть или нет, нас здесь свыше десяти миллионов, вместе с женщинами, стариками и детьми — раз уж они пришли ко мне, я теперь за них в ответе. Если мы и напали на вас исподтишка за пределами станции, то лишь потому, что мы робки и боимся чужаков. Раз уж мы теперь разобрались с этим недоразумением и из врагов стали друзьями, то, полагаю, вам всё равно некуда больше податься, так почему бы вам, милостивые господа, не остаться здесь и не присоединиться к нашему отряду самообороны? Полагаю, это послужило бы ко всеобщей пользе.

— И то верно, — холодно заметил Одноглазый Ястреб. — Если ты способен победить, то попросту убираешь ненужного свидетеля, а коли не способен, то приходится пошевелить мозгами, изыскав другой способ — например, лить в уши врагам сладкие речи, чтобы сделать их своими громилами [12]. Сестрица-Вонючка, а у тебя такая большая башка на плечах не просто для красоты — она у тебя и впрямь неплохо варит.

— Да что вы, право, вы меня перехваливаете, — как ни в чём не бывало принял польщённый вид Сестрица-Вонючка. — На самом деле, у нас проблемы не только с обороной, но и с технологиями та же беда — как говорится, ноги вытащишь — хвост увяз [13]. Эта космическая станция изначально не предназначалась для жизни, и теперь из-за чрезмерной нагрузки постоянно возникают проблемы с искусственной атмосферой. Нам позарез нужны специалисты с техническим образованием. Чтобы соорудить хотя бы вот такую дырявую сеть, мои люди трудились как проклятые [14] — кто же знал, что вы взломаете её с полпинка. К тому же, мне впервые довелось увидеть, чтобы у такого маленького меха была столь обширная духовная сеть, вы прямо-таки ниспосланы нам Небесами… Ах, вот мы и на месте.

Он остановился у подножия многоэтажного здания, архитектурный стиль которого весьма напоминал самого Сестрицу-Вонючку — оно прямо-таки сверкало показной роскошью. На дверях красовалась неоновая надпись — словно вывеска ночного клуба — «Силы самообороны Восьмой галактики».

— Добро пожаловать в отряд самообороны Восьмой галактики, — остановившись перед этой в высшей степени импозантной вывеской, приветственно распахнул объятия Сестрица-Вонючка. — Это и есть наше подземное царство.


Примечание автора:

Чжаньлу — истинный продукт современных технологий: две минуты говорит и два часа заряжается~


Примечания переводчиков:

[1] Букашка — в оригинале 蝼蚁 (lóuyǐ) — в пер. с кит. «муравьи и медведки», обр. в знач. «насекомое», «бессловесный скот», «ничтожный, бессильный человек».

[2] Пал духом — в оригинале 六神无主 (liù shén wú zhǔ) — в пер. с кит. «шесть божеств (в даосизме — сердце, лёгкие, печень, почки, селезёнка и желчный пузырь) не имеют хозяина», обр. также в знач. «растеряться, совершенно смешаться».

[3] В своей безграничной наглости — в оригинале 蹬鼻子上脸 (dēngbízi shàngliǎn) — в пер. с кит. «забираться на лицо через нос», обр. в знач. «обнаглеть, зарваться, сесть на шею».

[4] Выпала нежданная удача — в оригинале поговорка 瞎猫碰死耗子 (xiāmāo pèng sǐ hàozi) — в пер. с кит. «слепой кот наткнулся на дохлую мышь», обр. в знач. «везение, случайная удача».

[5] Не знал, с каким большим человеком имею дело — в оригинале поговорка 我有眼不识泰山 (wǒ yǒuyǎn bùshí tàishān) — в пер. с кит. «имея глаза, я не разглядел гору Тайшань», обр. в знач. «не узнать знаменитость, оказать должного уважения», ср. также «слона-то я и не приметил».

[6] Готовых карать и миловать — в оригинале 生杀予夺 (shēngshāyǔduó) — в пер. с кит. «миловать, казнить, жаловать и отнимать», обр. в знач. «распоряжаться судьбами, властвовать над жизнью и смертью, безграничная власть».

[7] Бедолаги — в оригинале 放个屁能砸脚后跟 (fàng gè pì néng zá jiǎohòugēn) — в букв. пер. с кит. «даже гадя, попадают себе на пятки», образно о людях, которых преследует злая судьба.

[8] «Восьмёрка» ‘八币’ (bā bì), где 八 — «восемь», а 币 — «деньги, валюта, монеты», денежная единица Восьмой галактики.

[9] Наскребли лучших из худших — в оригинале поговорка 矬子里拔将军 (cuózi li bá jiāngjūn) — в пер. с кит. «выбирать генерала среди карликов», обр. в знач. «выбирать лучшего из тех, кто есть, выбирать лучшего из худших».

[10] Я не стану темнить — в оригинале 明人不说暗话 (míng rén bù shuō àn huà) — в пер. с кит. «просвещённый человек не станет говорить темно (сплетничать)».

[11] Толстокожесть была поистине выдающейся — в оригинале 皮厚三尺 (píhòu sānchǐ) — в пер. с кит. «толщина кожи в три чи (т.е., около метра)».

[12] Громила — в оригинале 打手 (dǎshou) — в пер. с кит. «боец, силач», букв. «драчливая рука», исторически — силач, состоящий на службе у помещика для расправы над крестьянами, также — телохранитель.

[13] Ноги вытащишь — хвост увяз — в оригинале чэнъюй 捉襟见肘 (zhuōjīn jiànzhǒu) — в пер. с кит. «потянешь за полу ― видны локти», обр. в знач. «не сводить концы с концами, бедствовать», ср. также «тришкин кафтан».

[14] Трудились как проклятые — в оригинале 九牛二虎之力 (jiǔ niú èr hǔ zhī lì) — в пер. с кит. «сила как у девяти быков и двух тигров», обр. в знач. «нечеловеческая сила, огромные усилия, неимоверный труд».


Следующая глава

Отбракованные. Глава 30

Предыдущая глава

На сей раз, Лу-сюн, можешь крыть его как душе угодно!

***

Уайт пошатываясь сошёл с беговой дорожки, подавив пару рвотных позывов, к глазам подступили горячие слёзы.

— Люди? Люди! Поблизости есть хоть какое-нибудь небесное тело? Самая завалящая космическая станция тоже сойдёт! Мне уже во сне грезится, как я ступаю на твёрдую почву! Я больше не могу есть холодные концентраты, мне даже варёная зелень сгодится!

Отталкивая друг друга, студенты высунули головы из тренировочного зала, и даже Мята, которая в этот момент отдыхала в женской спальне, из последних сил выползла оттуда, чтобы посмотреть, что происходит. Они уже целый месяц скитались по безлюдным просторам Вселенной, и вот наконец вновь соприкоснулись с человеческим обществом — само собой, молодые люди захлёбывались потоком восторженных слов, сожалея лишь о том, что мех не может превратиться в огромную руку, чтобы обнимать их всю оставшуюся дорогу.

читать дальшеОднако реакция старших была отнюдь не столь радужной.

Неожиданно дверь каюты Одноглазого Ястреба распахнулась, и из неё размашистым шагом вышел старый торговец оружием с лицом мрачнее тучи [1]:

— Какова обстановка?

Линь Цзинхэн прищурился:

— Бисин, доложи о состоянии нашего арсенала.

— Неплохое, — едва заслышав его голос, без раздумий отозвался Лу Бисин, который как раз находился на складе оружия. — С герметичностью всё прекрасно, и с условиями хранения никаких проблем, разве что… программное обеспечение немного устарело. Не приведёт ли это к промедлению в бою?

Лишь тут до него дошло, что Линь Цзинхэн только что назвал его по имени.

В ушах Лу Бисина тут же зазвенело — этот звук был не особенно громким, будто мимо пролетал комар. Его уши шевельнулись, и молодого человека охватило ощущение, что с гравитационной системой меха что-то определённо не в порядке, такую лёгкость в ногах он внезапно испытал.

Прежде Линь никогда не называл его вот так просто — обычно он использовал имя и фамилию, а когда желал поддеть его, то величал «ректор Лу», «молодой господин» или тому подобным образом. Ну а при личном общении — просто «ты» да «ты».

Застыв на мгновение, Лу Бисин спросил, будто в трансе:

— Хочешь, я обновлю его для тебя?

— Нет, возвращайся. — Казалось, долетающий по радиосвязи голос Линь Цзинхэна омрачился. — Система обороны активирована.

Лу Бисин вскинул голову — мех загудел всем корпусом, защитное поле накачивалось энергией по максимуму, два управляемых снаряда скользнули в стволы орудий.

— Четвёр… командир Линь, — тут же поправилась Хуан Цзиншу, — в чём дело? С этим сигналом что-то не так?

— С начала Звёздной эры в истории человечества самая большая опасность во Вселенной исходит отнюдь не от чёрной дыры, — ответил за него Одноглазый Ястреб. — Запомните, чертенята, люди куда опаснее чёрных дыр.

— Это — локальный сигнал, обладающий высокой скоростью и мощностью, однако он служит для внутренней, а не для внешней коммуникации. — У Чжаньлу, как всегда, было наготове научно-популярное объяснение. — Подобные внутренние сети без выхода во внешнюю среду обычно используются в военное время, когда блокируют все внешние коммуникации, таким образом скрываясь от сканирующих устройств неприятеля. Как правило, предел действия внутренней сети одновременно очерчивает область патрулирования — и сейчас мы как раз проникли…

Не успел он договорить, как «Пекин» внезапно содрогнулся.

Не издав ни звука, Линь Цзинхэн открыл огонь. Управляемый реактивный снаряд прочертил дугу по чёрному горизонту, столкнувшись с другим снарядом, который с беспримерной точностью атаковал их из засады. Осколки снарядов и излучение от взрыва ударили по «Пекину» и были рассеяны системой обороны. Окружающая их тьма расцветилась фейерверком, на миг озарившим космос.

Вокруг них сомкнулось сплошное кольцо из по меньшей мере шести десятков мехов, и каждый из них выглядел куда более грозным, чем «Пекин».

Едва встретившись, они отправили в качестве приветственного подарка реактивный снаряд — похоже, о любви с первого взгляда тут и речи не шло.

Недоверчиво переглянувшись, Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб в один голос выдали:

— Это ты им насолил?

Но прежде, чем эти двое успели привычно сцепятся друг с другом, между ними вклинился голос, отвечая за обоих:

— Нет и нет, но прежде всего, прекратите ругаться!

Встав между ними, Лу Бисин поднял руки, разделяя спорщиков, но в то время, как его правая ладонь упёрлась прямиком в грудь Одноглазого Ястреба, заставив того отступить на пару шагов, вытянутая левая рука так и застыла перед грудью Линь Цзинхэна — пальцы дважды потянулись к его груди… но так и не осмелились её коснуться: три верхних пуговицы рубашки генерала Линя были расстёгнуты!

Неужто за время службы в Серебряном форте ему настолько опротивели строгие правила ношения военной формы Комитета Лиги?

Встретившись глазами с Линь Цзинхэном, Лу Бисин судорожно отдёрнул руку, сделав вид, что поправляет причёску, и самым что ни на есть недостойным образом [2] ретировался к пульту связи.

Подсоединив к нему свой персональный терминал, Лу Бисин с головокружительной быстротой ввёл цепочку кодов:

— Мой папа уже много лет занимается бизнесом, он — торговец, заинтересованный в хороших отношениях со всеми. Ни у кого не может быть оснований держать на него обиду… — Обращаясь к Одноглазому Ястребу, он продолжил: — Старик, Линь ведь не то, что ты — неужто ты правда считаешь, что он способен настроить против себя столько людей?

Одноглазый Ястреб с шумом выдохнул через нос.

— Что ты делаешь? — спросил Линь Цзинхэн.

— Изначально я разработал эту игрушку, чтобы во время межзвёздных перелётов пользоваться интернетом на халяву. Хочу попытаться с её помощью подсоединиться к их внутренней сети. — Лу Бисин говорил неторопливо, но при этом его пальцы мелькали с такой скоростью, что, казалось, вот-вот взлетят. — Для начала нужно подумать, как поприветствовать другую сторону. Должно быть, произошло какое-то недоразумение, и прежде чем ринуться в драку, нужно попытаться поладить [3] с ними, так ведь?

— Никогда не считал нужным вести переговоры с дешёвыми сучками, которые набрасываются первыми, — сокрушённо вздохнул Одноглазый Ястреб.

— Согласен, — отозвался Линь Цзинхэн.

Торговец оружием тут же переобулся в воздухе:

— …но если технические средства позволяют, почему бы и не попробовать?

Группа мехов медленно выплывала из темноты, будто отряд мрачных стражей, восставших из тьмы древней гробницы. Казалось, угольно-чёрные дула смотрят им прямо в лицо. На границах духовной сети ощущалось сильное напряжение. Не поднимая головы, Лу Бисин довольно шустро подобрался к краю чужой сети и с довольной улыбкой присвистнул.

Внезапно дисплей озарился светом, будто на пульте связи открылся третий глаз, который беззвучно скользнул по округе: теперь прятавшиеся во тьме мехи больше не могли от него укрыться, плотно усеяв экран своими силуэтами. Тут же стало ясно, что одним кольцом мехов их противник не ограничился — имелись ещё и засады, так что их окружение насчитывало немало слоёв [4], более всего напоминая «пирожные долголетия» [5].

Выводить против них подобную «делегацию» было попросту антинаучно, поскольку скорость и потребление энергии у мехов — даже небольших — в сравнении с земным вооружением были прямо-таки астрономическими, так что столь тесный строй попросту лишал их манёвренности, не говоря уже о том, что электромагнитные поля и духовные сети неизбежно оказывали влияние друг на друга, что легко могло привести к программным ошибкам и нестабильности духовной сети. И в случае крупномасштабной бомбардировки укрыться им будет решительно негде — они могли рассчитывать на более-менее впечатляющий результат, лишь если противник страдает трипофобией [6].

Эти выстроившиеся словно для хорового выступления мехи совсем не походили на регулярные войска — и уж тем более на безжалостных и алчных космических пиратов. Куда больше это напоминало толпу сброда, заключившую временный союз, чтобы затеять массовую драку.

— Кто из них только что выпустил снаряд? — спросил Линь Цзинхэн.

В высшей степени интеллектуальная сеть тут же подсветила жёлтым мех напротив них.

— Отправить туда запрос на установление связи? — предложил Лу Бисин.

— Нет, — отозвался Линь Цзинхэн, — меня интересует тот, что сбоку.

— Почему? — тихо спросил Уайт у Чжаньлу. Тот охотно пояснил:

— Потому что согласно статистическим данным чаще всего начинают потасовку те, кто больше других желает выслужиться — обычно такие держатся возле лидера.

Богатый духовный мир господина меха наполнил Уайта недоумением:

— Неужто ты даже такое способен просчитать?

Пока он говорил, соединение было установлено, экран пульта связи вновь вспыхнул, и на нём появилось изображение кабины меха.

С другой стороны экрана появился мужчина в тёмно-сером официальном костюме — зажим для галстука, запонки на манжетах, серьги-гвоздики, и тому подобные побрякушки моментально притягивали к себе внимание. Он был одет с таким блеском, что на него невозможно было смотреть, не зажмурившись, и отличался утончённостью фигуры, абсолютно недостижимой для обычных людей, однако с ней совершенно не сочеталась необычно большая голова, похожая на поджаренный до золотистой корочки мясной шарик [7], насаженный на бамбуковую палочку.

«Мясной шарик» смерил Линь Цзинхэна ледяным взглядом:

— Чей ты лазутчик?

Не успел он ответить, как Одноглазый Ястреб неожиданно подал голос.

Увидев этого человека, старый торговец оружием сперва испытал шок, затем он приблизился к пульту связи и спросил:

— Сестрица-Вонючка [8]? Ты-то как тут оказался?

Уголок глаза мужчины дёрнулся:

— Одноглазый Ястреб!

— Эта дрянь обирает своих же [9], требуя платы за «крышу» с других контрабандистов. — Подняв голову, Одноглазый Ястреб внимательно оглядел окружившие их мехи и внезапно разразился яростной бранью: — Сестрица-Вонючка, да ведь это же я, твой папаша, продал тебе эту партию мехов! А я-то думаю, за каким хреном они кажутся мне такими знакомыми? А теперь ты собрался поджарить этого старика [10] его же товаром? Ах ты сволота, да ты даже не расплатился за них до конца !

— Я слышал, что твою планету Кэли поджарили, будто попкорн, — потрясённо отозвался Сестрица Вонючка. — Как ты умудрился выжить?

— А что, ты так хотел, чтобы я сдох? Увы, пока не собираюсь, — язвительно ухмыльнулся Одноглазый Ястреб. — Восьмую галактику превратили в угольный брикет, лишь я, твой папочка-кредитор, умудрился ускользнуть — и как, ты благодарен за это небесам?

Сестрица-Вонючка не знал, что и сказать на это.

— Нечего ныкаться за спинами младших братишек, словно черепаха в панцире! — прикрикнул на него Одноглазый Ястреб. — А ну выходи и поговори со мной как мужчина!

— Вот уж нет, — отозвался Сестрица-Вонючка, бросив взгляд на Линь Цзинхэна. — А тебе лучше бы не двигаться с места, иначе кто-то из этих братишек может ненароком в тебя пульнуть.

Диапазон действия духовной сети имеет свои ограничения — к примеру, у такого мелкого меха, как «Пекин», он был сравнительно невелик, куда уже, чем дальность попадания космической управляемой ракеты ближнего действия.

Хоть их противник прихватил с собой целую шайку приспешников, он продолжал соблюдать крайнюю осторожность, бдительно держась на безопасном расстоянии: ближайший из окруживших «Пекин» мехов оставался вне диапазона действия его духовной сети.

— Полагаю, ты получил, что заслужил? — смерив Одноглазого Ястреба заинтересованным взглядом, Сестрица-Вонючка продолжил: — Так что же, теперь, когда твоё старое гнездо разбомбили, ты приполз ко мне, словно бездомный пёс, чтобы просить подачки? В таком случае, старина, попрошайничай как следует. Я не забываю старых друзей, так что, в принципе, мог бы приютить тебя, но только если ты сперва пересмотришь своё отношение.

Старый торговец оружием хотел было холодно усмехнуться в ответ, вспомнив о том, как не так давно этот тип рассыпался перед ним в заискивающих улыбочках, чтобы получить оружие и мехи: контроль вооружения в семи галактиках был крайне жёстким, так что этот контрабандист-перекупщик без него никак не мог нащупать в них лазейку. Тогда Сестрица-Вонючка готов был встать перед ним на колени и лизать ему сапоги. Должно быть, теперь он окончательно уверился в собственной безнаказанности, раз позволил себе показать своё истинное лицо.

— Не скрою, на сей раз я и впрямь претерпел некоторый ущерб от этого буйнопомешанного из семьи Фон. Мы все пришли из того времени, и все как один затаили глубокую ненависть к гвардии принца Кэли, так ведь? — подавив гнев, ответил Одноглазый Ястреб. — И уж поверь, этот старый психопат опасен, как надвигающийся шторм, а за его спиной вдобавок маячит тень «антиутопистов». Если позволить им взять Восьмую галактику тёпленькой, то впредь нечего и мечтать о счастливых деньках. У меня есть источники вооружения, у тебя — твой «подземный город». Почему бы нам не сесть всем вместе и не поболтать о том, как старым товарищам объединиться, чтобы одолеть общего врага?

Бросив на него беглый взгляд, Сестрица-Вонючка растянул губы в застывшей притворной улыбке:

— Как ты верно сказал, у меня есть мой «подземный город». Пока не было принца Кэли, мы уже жили как клопы в сточных канавах, и теперь, когда они явились, с чего бы им заниматься зачисткой канализации? Со мной всё будет в полном порядке, так с какой стати мне искать смерти на пару с тобой?

— Если я верно помню, твои родители и младшая сестра… все они в те годы погибли от радужного вируса. В прошлый раз, когда ты умолял меня о рассрочке, ты напился в зюзю и рыдал за столом как младенец. — Помедлив, Одноглазый Ястреб сдавленным голосом продолжил: — Ты рассказывал, что твоей сестрёнке было всего шесть лет от роду, и всё её тело сгнило заживо — стоило коснуться, как лилась кровь и отваливались куски мяса, а они попросту запихнули её в изолирующий контейнер, и она ещё не успела испустить дух, когда они отправили её в печь для сжигания отходов…

Не дослушав его, Сестрица-Вонючка схватился за лоб и разразился смехом:

— Одноглазый Ястреб, Лу-сюн, ты — сама наивность! Не выдумай я эту слезовыжимательную историю, как бы я втёрся к тебе в доверие? Я с малых лет сам по себе, чтобы выжить, тащил всё, что плохо лежит [11] — и откуда у такого, как я, взяться родителям и младшей сестре? Ха, я часом не говорил тебе, что у нашей семьи была усадьба и садик, а также пара псов среднего размера? Не слишком ли это пасторально?

Челюсти Одноглазого Ястреба непроизвольно сжались.

Холодное лицо Сестрицы-Вонючки немного смягчилось:

— Мне жаль, но я всего лишь хочу спокойно прожить несколько лет, так что в мои планы не входит нарываться на неприятности. Ты же знаешь, Лу-сюн, в этом мире есть две категории людей, которые непременно должны умереть: это секретари, так как они знают слишком много, и наши кредиторы.

— Ты… — выдавил Одноглазый Ястреб.

— Прости-прощай! — рассмеялся Сестрица-Вонючка, обнажая белоснежный оскал, и оборвал соединение.

В тот же миг десяток мехов из ближней части кольца одновременно вскинули дула, будто приготовившись исполнить туш, который развеет в пыль зажатый между ними крошечный мех.

— Ублюдок! — взревел Одноглазый Ястреб.

Будто почувствовав что-то, Лу Бисин обернулся к Чжаньлу. Тот закрыл глаза, и всё его тело мигом обратилось в едва видимую тень. Духовная сеть незаметно наложилась на духовную сеть «Пекина», растекшись по ней, подобно невидимой волне.

В то самое мгновение, когда мехи неприятеля готовы были открыть огонь, духовные сети десятка шедших в авангарде мехов вдруг взбурлили. Не в силах противиться жестокому вторжению, прошедшемуся из конца в конец ряда, духовные сети шестидесяти мехов одновременно отключились, пилоты противника попадали на землю, будто подкошенные [12].

Контроль над несколькими мехами, ближайшими к меху Сестрицы-Вонючки, был перехвачен как по мановению руки. Лучевая пушка одного из них разнесла систему обороны и главный передатчик «мясного шарика», а восемь управляемых ракет в состоянии боевой готовности угрожающе нависли прямо над ним.

Линь Цзинхэн осторожно помассировал виски и под потрясёнными взглядами всех присутствующих еле слышно произнёс:

— Свяжись с ними ещё раз. На сей раз, Лу-сюн, можешь крыть его как душе угодно.


Примечания переводчиков:

[1] Лицо мрачнее тучи — в оригинале 面沉似水 (miàn chén sì shuǐ) — в пер. с кит. «лицо словно погружено в глубокую воду».

[2] Недостойным образом — в оригинале 人模狗样 (rén mú gǒu yàng) — в пер. с кит. «человек, а ведёт себя, как собака», обр. в знач. «внешний облик или поведение не соответствует реальности, выдавать себя за кого-либо, притворяться».

[3] Прежде чем удариться в драку, нужно попытаться поладить — в оригинале чэнъюй 先礼后兵 (xiānlǐhòubīng) — в пер. с кит. «сначала — подарки, потом — оружие», обр. в знач. «действовать сначала мирно и по-хорошему, и только потом прибегать к силе», «не добром — так силой».

[4] Немало слоёв 里三层外三层 (lǐ sān céng wài sān céng) — в пер. с кит. «три слоя внутри, три слоя снаружи», обр. в знач. «укутаться как капуста», «толпиться вокруг, обступить со всех сторон».

[5] Пирожные долголетия 年轮蛋糕 (niánlún dàngāo) — тонкие рулетики из множества слоёв.

[6] Трипофобия 密集恐惧症 (mìjí kǒngjùzhèng) — боязнь скоплений кластерных отверстий, здесь подразумевается — расположенных рядами оружейных дул.

[7] Поджаренный до золотистой корочки — в оригинале чэнъюй 金碧辉煌 (jīnbì huīhuáng) — в пер. с кит. «сверкать золотом и яшмой», обр. в знач. «блестящий, великолепный».

Мясной шарик 撒尿牛丸 (sāniào niúwán) — «брызгающие мясные шарики» — букв. «писающие говяжьи шарики» — шарики из говядины с жидкой начинкой внутри.

[8] Сестрица-Вонючка 臭大姐 (Chòu-dàjiě), 臭 (chòu) — в пер. с кит. «вонючий, тухлый, отвратительный», 大姐 (-dàjiě) — вежливое «старшая сестрица», также «барышня». Это сочетание иероглифов также означает клопа Coridius chinensis или Aspongopus chinensis 九香虫 (jiǔ xiāng chóng) — в пер. с кит. «насекомое девяти ароматов», в китайской медицине его употребляют сушёным в качестве болеутоляющего средства и средства для стимуляции циркуляции ци.

[9] Обирает своих же — в оригинале 黑吃黑 (hēi chī hēi) — в пер. с кит. «чёрный пожирает чёрного», обр. в знач. «разборки между преступниками», «собачья грызня», «вор у вора дубинку украл».

[10] Этот старик — в оригинале老子 (lǎozi) — фамильярное «старик», «отец», так нередко гневно или шутливо именуют себя в разговоре; также выше Одноглазый Ястреб называет себя «папкой».

[11] Тащил всё, что плохо лежит — в оригинале чэнъюй 偷鸡摸狗 (tōujī mōgǒu) — в пер. с кит. «воровать кур и искать собак», обр. в знач. «тащить что попало», «вести бесчестный образ жизни», а также «заниматься втихую любовными делами».

[12] Будто подкошенные — в оригинале чэнъюй 人仰马翻 (rényǎng mǎfān) — в пер. с кит. «люди ― навзничь, кони ― кувырком», обр. в знач. «полная неразбериха, хаос; в крайнем смятении; полный разгром».


Следующая глава

Отбракованные. Том 2. Тернистый путь. Глава 29

Предыдущая глава

…Они коснулись края этого «подземного мира».


***

Навигационная карта меха «Пекин» демонстрировала пустой экран. Маршрут, которым они сейчас следовали, не был нанесён на карту — эту «кротовую нору» проложили бесчисленные группы контрабандистов, снующие взад-вперёд по Восьмой галактике, а это значило, что ни о каких гарантиях безопасности здесь и речи не шло.

«Пекином» назывался маленький мех Линь Цзинхэна.

Строго говоря, обычно лишь тяжёлые мехи, вроде Чжаньлу, удостаивались собственного имени и порядкового номера; в то же время как таким мелким моделям, претендующим в лучшем случае на роль букашки в безбрежных просторах космоса, да к тому же не наделённым искусственным интеллектом, само собой, давать имя не было нужды, однако на этом настоял Лу Бисин — он будто хотел с помощью последнего, что он прихватил с Пекина-ß, увековечить память о планете, куда они никогда больше не смогут вернуться.

читать дальшеВстав на колени в уголке тренировочного зала, Хуан Цзиншу открыла в переборке окошко размером с ладонь и выглянула наружу. Там царил всё тот же непроглядный мрак, ни зги не видно: ни лучика света, ни других судов, ни хоть какой-то планетки — поскольку для подобного межзвёздного путешествия гравитация может стать фатальной, маршрут проходил вдали от крупных небесных тел.

Лишь время от времени мех влетал во что-то вроде облака космической пыли — мелкие частицы дрейфовали в воздухе, образуя завихрения, которые отражали свет далёких звёзд; на расстоянии они казались тонкой, будто крыло цикады, тюлевой завесой, источающей слабое сияние.

Они следовали по этому «подпольному маршруту» уже около месяца, и на его протяжении совершили несколько штатных скачков. Мало-помалу Хуан Цзиншу свыклась с ощущением, что все её внутренние органы [1] едва не выдавливает наружу.

Не считая этого, окружающее мех пространство оставалось неизменным — в нём не было ничего будоражащего или угрожающего — и это порождало смутное чувство, что такого рода беспредельное одиночество — нечто нормальное.

Грандиозная война Лиги с космическими пиратами, безумный принц Кэли, бесследно сгинувшая в огне Родина… сейчас всё это казалось не более чем причудливым сновидением.

Эти отсталые студенты с отсталой планеты, которые благодаря своему специфическому жизненному опыту так и не разжились особыми способностями, по-прежнему оставались ни на что не годной обузой.

В тренировочном зале имелся симулятор меха, оснащённый имитацией миниатюрной духовной сети. Хоть они тренировались в течение месяца как черти, до сих пор ни один из них так и не сумел успешно к ней подключиться.

Уайт был редкостным задохликом — как в отношении физических возможностей, так и способности переносить невесомость он уступал всем своим однокурсникам. На настоящее время он отрубался уже на моменте подключения к симулятору меха.

Такой дуболом, как Бойцовый Петух, напротив, обладал прекрасными физическими данными и отменным аппетитом, однако уровень его интеллекта оставлял желать лучшего. Изначально будучи полуграмотным, он испытывал острый недостаток минимального уровня образования. Не говоря уже об освоении высоких технологий, стоило немалого труда заставить его проштудировать инструкцию к применению мелкой бытовой техники — и это ещё без учёта его проблем с дефицитом внимания, склонности к агрессии и прочих отклонений в поведении.

Хоть у вышеупомянутой парочки и были проблемы, они всё же со временем поддавались разрешению, а вот ситуация с Мятой была куда сложнее.

Она в определённой степени страдала боязнью темноты. В прошлом ей никогда не приходилось оставаться одной по ночам — будь то в сиротском приюте или в женском общежитии — а потому эта фобия прежде не давала о себе знать. Но при подсоединении к духовной сети чувства человека сливаются с сенсорами меха; обычно люди уделяют всё своё внимание внешней среде, если только не ставят перед собой задачу отслеживать сердцебиение и дыхание, а потому человека, подключённого к духовной сети, захлёстывает чудовищная волна информации, поглощаемой мехом из внешней среды — и тут-то беспросветная тьма космоса наваливалась на Мяту неподъёмным грузом. Не проходило и пяти секунд соединения с духовной сетью, как она принималась истошно кричать и плакать навзрыд, всё её тело обливалось холодным потом, а пульс и частота дыхания сбивались до такой степени, что дело едва не доходило до медикаментозного вмешательства.

Что же до самой Хуан Цзиншу, то, что и говорить, пневмоцефалия неспроста зовётся «болезнью пустого мозга» — до сих пор уровень её сродства с духовной сетью не достигал и 30%, и никто не мог объяснить, почему.

Раздался слабый щелчок надавливания на металлическое ушко — кто-то сбоку от неё открыл банку пива, по воздуху тут же разлился характерный аромат.

— Главный Лу? — обернулась Хуан Цзиншу.

Лу Бисин вытащил бумажный стаканчик, налил до половины и отдал ей:

— Это из старых запасов Линя — наверно, кто-то из его подчинённых оставил тут, не зная, что он не такое не пьёт. Думаю, что его срок годности на исходе.

— Никто его не пьёт, срок годности почти вышел, — бесцветным голосом произнесла Хуан Цзиншу, — а вы по-прежнему жмётесь — нет чтобы дать мне целую банку?

— Тебе и половины вполне достаточно, деточка — не хватало ещё, чтобы я избаловал вас всех. — Протянув руку к стаканчику, Лу Бисин спросил: — Ты будешь пить или нет? Если нет, так отдай мне.

Хуан Цзиншу тут же отдёрнула руку.

Подождав, пока она почти допила, Лу Бисин вновь нарушил молчание:

— В твоей вчерашней домашней работе слишком много ошибок, она явно выполнена спустя рукава, а в эссе обнаружены следы плагиата. Прежде такого не бывало. Так в чём дело?

— Откуда вы узнали, что я списывала? — удивилась Хуан Цзиншу.

— Неужто ты думаешь, что я бы дал студентам книги для дополнительного чтения, которые прежде хотя бы не пробежал глазами? Такие невежды, как вы, ребята, уж точно не стали бы читать что-либо сверх списка по доброй воле. — Лу Бисин прислонился к стене тренировочного зала, приняв расслабленную позу, но даже при этом умудрялся выглядеть собранным. — Так что я знаю, с какой книги и с какого именно абзаца ты это списала — что тут удивительного?

Ничуть не пристыжённая этим [2] Хуан Цзиншу покаянно склонила голову:

— А, ну так вычтите у меня баллы.

Однако Лу Бисин не сводил с неё взгляда, с неизменным терпением ожидая продолжения.

Одним глотком допив оставшееся пиво, девушка вытерла губы, напустив на себя вид прожжённой хулиганки:

— Главный Лу, некоторых вещей упорным трудом не добиться. Люди изначально не равны друг другу — кто-то рождается без ног или без рук, кому-то отроду не суждено ничего добиться, и им только и остаётся, что выбыть из гонки. Я… да что там, все мы такие. Мы вышли с завода отбракованной продукцией. Уж простите, главный Лу, но научить нас управлению мехами ещё сложнее, чем хомячков — прыгать сквозь горящее кольцо.

— В прыжках хомячков сквозь горящее кольцо нет никакой эстетической ценности, — уклончиво ответил Лу Бисин.

— Но ведь после начала этой войны людям, которые не умеют управлять мехами, непросто будет выжить в космосе, так ведь? Мы не в силах предвидеть, что случится в дальнейшем, а потому не можем позволить себе всю жизнь быть отбросами, во всём зависящими от других, — спокойно рассудила Хуан Цзиншу. — Управление мехами требует немалой крепости как тела, так и психики. Оператор должен обладать развитым интеллектом, генетические дефекты для него немыслимы. Вам не кажется, что это своего рода естественный отбор, направленный на то, чтобы выбраковать ущербных и сохранить лишь полноценных?

— Гм. — Лу Бисин в лёгком удивлении приподнял брови. — Если можно так выразиться, твой учитель несколько удивлён слышать от тебя подобное.

— «Дело не в том, что вы недостаточно одарены от природы, а в том, что вкладываете недостаточно усилий — вам следует уделить больше внимания методикам обучения» — это вы хотели сказать? — презрительно скривила губы Хуан Цзиншу. — Главный Лу, вы, учителя, никогда не изменитесь — так и твердите одни и те же фразы, что и сотни тысяч лет назад?

— Нет, я лишь хотел сказать, что всегда думал, что лишь склонные к интроверсии молодые люди предаются размышлениям о смысле жизни человека и его роли в обществе. Не ожидал, что таким представителям юношества, чьим хобби являются бои пивными бутылками, также это свойственно. Выходит, что подобный духовный поиск является общим инстинктом для всех представителей человечества, входящих в пубертатный возраст. Но кто бы мог подумать, что ты окажешься поклонницей такого безыскусного и безнадёжно устаревшего учения, как «социальный дарвинизм» с его концепцией «выживания сильнейших»?

Хоть Хуан Цзиншу мало что поняла из слов ректора, у неё возникло смутное чувство, что речь идёт о чём-то не слишком хорошем.

— Эволюция человеческого общества в частности и видовая эволюция в целом — необычайно долгий и сложный процесс. Когда ты пытаешься судить о нём, опираясь на свой жизненный опыт немногим более десятка лет, то это всё равно что рассматривать леопарда через трубку, видя лишь одно пятно на его шкуре [3], — размеренно произнёс Лу Бисин. — В первый день вашего обучения я говорил, что мир меняется слишком быстро и, быть может, десяток лет спустя всё перевернётся до неузнаваемости — можешь ли ты в точности предугадать, какими будут следующие десять лет? А ведь тебе предстоит прожить их не одну сотню. При том, что ты ничего не можешь сказать с определённостью даже о ближайших годах, как ты можешь судить о том, кто ущербный, а кто — полноценный?

Хуан Цзиншу в одночасье утратила дар речи.

— Деточка, — неторопливо отхлебнув пива, продолжил Лу Бисин, — насколько мне известно, до сих пор не существует доказательств того, что пневмоцефалия делает ощущение духовной сети невозможным. Даже если у тебя недостаёт способностей, ты можешь сперва как следует разобраться в себе и в мехе, чтобы выбрать другое направление развития, вместо того, чтобы, едва начав отставать от других, тут же удариться в трусливое бегство. Можешь при случае расспросить командира Линя — даже в гарнизоне Серебряного форта далеко не все обладают таким же уровнем духовной силы, как он.

Едва отзвучали его слова, как по радиосвязи тут же раздался ответ:

— Разумеется, нет. За исключением бойцов передового фронта, Серебряный форт не предъявляет жёстких требований к духовной силе солдат.

Лу Бисин от неожиданности едва не подавился пивом: «Разве ты сам не говорил, что в этой “кротовой норе” опасности подстерегают со всех сторон? И при этом ты настолько легкомысленно относишься к своим обязанностям пилота, что находишь время подслушивать, как я поучаю эту девчонку?»

На какое-то мгновение у него возникло чувство, что туманно-серые глаза Линя глядят отовсюду, беспрестанно наблюдая за ним, а в пиво, в которое он только что пил, будто натолкали несколько цзиней [4] куриных перьев, такой зуд начался в его внезапно пересохшей глотке. С силой прочистив горло и переменив позу, он спросил:

— Ты же говорил, что мы подходим к станции снабжения этого подпольного маршрута?

— Согласно твоей карте, осталось день-два, — ответил Линь Цзинхэн.

«А ведь герметичность тренировочного зала… и впрямь выше всяких похвал! — подумалось Лу Бисину. — Когда вход задраен, здесь раздаётся лёгкое эхо, так что радио звучит так, словно тебе нашёптывают прямо на ухо».

Еле заметно вздрогнув, он толчком распахнул дверь и вышел из тренировочного зала.

Стоя на лестничной площадке, он мог видеть весь нижний этаж меха, который сейчас покрывала гигантская трёхмерная схема маршрута.

В отличие от наземной трассы, межзвёздный маршрут не мог пребывать в покое: карта постоянно вращалась и видоизменялась, от густой сети координат рябило в глазах, так что при одном взгляде на столь сложную схему Бойцовый петух разрыдался бы в голос.

Линь Цзинхэн стоял посреди этой карты, и вращающиеся огоньки то и дело проползали по его одежде, порой озаряя лицо — при взгляде издалека казалось, будто это сон или мираж. Лу Бисин обнаружил, что этот человек одет по-домашнему небрежно — но даже небрежность выдавала в нём солдатскую аккуратность и выправку, что лишь подчёркивало необычайную противоречивость его характера. Радужка его глаз отливала серым, а волосы также больше не казались чёрными: если приглядеться к ним как следует, можно было заметить, что они на оттенок светлее. Каждую черту его лица можно было долго смаковать по отдельности; но, сочетаясь вместе, они по какой-то необъяснимой причине отталкивали людей, так что те не осмеливались взглянуть ему в лицо, сохраняя в памяти лишь холодность его выражения.

Лу Бисин знал его пять с лишним лет — но впервые обнаружил, что так и не разглядел его как следует.

— Командир, — Лу Бисин оперся на перила, умело приняв дерзкую и раскованную позу, — Когда ты служил в Серебряном форте, сколько любовных писем ты получал ежегодно?

Линь Цзинхэн на миг замер, будто оторопев от изумления.

За него поспешил ответить Чжаньлу:

— В почтовом ящике командира всегда действовала функция фильтрации, отсеивающая послания из неизвестных источников. Тем не менее, на общий почтовый ящик Серебряного форта ежедневно приходило бесчисленное множество адресованных вам писем, в особенности после того, как вы публично отвергли мисс Евгению.

— А почему я об этом не знал? — тут же отреагировал Линь Цзинхэн.

— Поскольку никакой важной информации они не содержали, начальник охраны и секретарь разбирались с ними за вас, — методично поведал Чжаньлу тоном ведущего новостей [5]. — Согласно статистике, около половины корреспондентов обрушивались на вас с порицаниями за то, что вы оскорбили чувства богини, а другая половина страстно уверяла, что, невзирая на то, что вы — садистски настроенный импотент, или же асексуал-извращенец, они всё столь же горячо любят ваше прекрасное лицо.

У Линь Цзинхэна не нашлось слов.

— Некоторые из них были весьма невежливы, — рассудительно заметил Чжаньлу, — однако статистические данные показывают, что, имея дело с крупными общественными деятелями, люди нередко демонстрируют грубость и невоспитанность в письменных заявлениях, это вовсе не свидетельствует о падении общественных нравов.

— А ну смирно, молчать! — не выдержал Линь Цзинхэн.

Искусственный интеллект беспрекословно выполнил команду, застыв немым изваянием.

Поддавшись внезапному импульсу, Лу Бисин произнёс:

— Зачем же так свирепствовать? Разве это плохо, когда тебе говорят, что ты красивый?

На сей раз Линь Цзинхэн не выглядел столь сердитым и непреклонным — лишь отмахнулся от него, прикрикнув:

— Что за чушь! Тебе что, заняться нечем? Чем болтаться без дела, лучше ступай-ка проверь запасы оружия и амуниции.

Лу Бисин облизнул пересохшие губы, сплющил банку из-под пива и, закинув её в процессор отходов, послушно удалился. Его не оставляло чувство, что его последние слова в адрес Линь Цзинхэна прозвучали как неприкрытый флирт.

«Итак, он не разозлился», — тайком сделал мысленную пометку исполненный исследовательского духа Лу Бисин, будто только что завершил небольшое, но полное опасностей приключение, и, мысленно подпрыгивая от беспричинной радости, бросился выполнять задание.

Полчаса спустя мех «Пекин» внезапно поймал сигнал; кто-то находился поблизости, а значит, они коснулись края этого «подземного мира»!


Примечания переводчиков:

[1] Внутренние органы — в оригинале 五脏 (wǔzàng) — в букв. пер. с кит. «пять нечистых» или «пять внутренних органов»: сердце, печень, селезёнка, лёгкие и почки.

[2] Ничуть не пристыженная этим — в оригинале идиома 死猪不怕开水烫 (sǐzhū bùpà kāishuǐ tàng) — в пер. с кит. «мёртвая свинья ошпариться не боится», обр. в знач. «быть безразличным к чему-либо», «снявши голову по волосам не плачут», а также «наглый, бесстыжий».

[3] Рассматривать леопарда через трубку, [видя лишь одно пятно на его шкуре] 管中窥豹 (guǎn zhōng kuī bào) — чэнъюй, обр. в знач. «узкий взгляд, ограниченный кругозор», «судить по аналогии, обладая недостаточным материалом».

[4] Цзинь 斤 (jīn) — мера веса, полкилограмма.

[5] Ведущий новостей — в оригинале 新闻联播 (Xīnwén liánbō) — «Синьвэнь Ляньбо» — ежедневная новостная программа Центрального телевидения Китая.


Следующая глава

Отбракованные. Глава 28

Предыдущая глава

Но и фальшивый мир — это всё же мир. Пусть большинство людей прозябали во тьме и невежестве, они всё же имели возможность жить.


***

— Он всё ещё в сознании, а значит, его способность переносить боль выше, чем у обычных людей, — заметил Линь Цзинхэн. — Это хорошо.

Едва отзвучали его слова, как зонд в мозге Ноль Ноль Один медленно повернулся и внедрился в спинной мозг. Линь Цзинхэн провёл рукой, нанося слой плёнки на стеклянную пластину, закрывающую темя пирата. Стекло мигом превратилось в зеркало, повернувшись под таким углом, чтобы позволить Ноль Ноль Один ясно видеть его собственное лицо.

Микрохирургический инструмент размером с мелкого жучка переполз на его тело. С первого взгляда он казался детской игрушкой-симулятором — если не обращать внимания на скальпель, бур и миниатюрную электропилу, покачивающиеся в его передних лапках, то можно было назвать его довольно милым.

читать дальшеЗанявший позицию стороннего наблюдателя [1] Одноглазый Ястреб приподнял веки:

— Эй, у нас не так много инструментов для микрохирургии.

— Знаю, — отозвался Линь Цзинхэн. — Этот инструмент не предназначен для людей, он — из моей личной коллекции.

Тем временем «жучок» заполз на лицо Ноль Ноль Один. Перво-наперво он прочно зафиксировал его веки — тем самым, не повредив глаза, он полностью лишил его способности моргать. Затем передними лапками он принялся накладывать швы, в то время как задними останавливал кровотечение, работая с чрезвычайной ловкостью и аккуратностью. Вскарабкавшись немного выше, он издал звук, похожий на жужжание электропилы, и по лбу Ноль Ноль Один заструилась кровь — но она тут же застыла под действием кровесвёртывающего геля. Вслед за этим из-под волос, подобно перхоти, полетела костяная мука — «жучок» взялся за кости черепа.

Это зрелище оказалось столь недетским, что глаза Ноль Ноль Один закатились, и он попытался упасть в обморок — однако два зонда в его нервных центрах вовремя пресекли посланный вегетативной нервной системе сигнал. После этого его мышцы отказали, так что вместо воплей ужаса он мог испускать лишь слабые стоны. Весь процесс пытки в целом чётко следовал эстетическим предпочтениям адмирала Линя — тихий и высокоэффективный — «жучок» виртуозно вскрывал череп, обнажая живой мозг.

— Такой метод используют космические пираты, чтобы пытать пленных. — Одноглазый Ястреб прищёлкнул языком от удивления. — Говорят, что эту процедуру разработал принц Кэли, после чего она быстро вошла в моду, став одной из классических пыток, применяемых космическими пиратами. Её также называют…

— Поедание сырых обезьяньих мозгов, — закончил за него Линь Цзинхэн.

— Извращенец, — покачал головой Одноглазый Ястреб. — Кто бы мог подумать, что академия «Улань» готовит подобные таланты?

Причиной так называемых «смерти от боли», «смерти от испуга» и «смерти под пытками» обычно служит чрезмерная стимуляция нервных окончаний, вызывающая нервный шок, который приводит к смерти от торможения сердечной мышцы и падения кровяного давления. Такого рода шок обычно порождается пороговым уровнем боли, которую человек в состоянии вынести.

При применении технологий, блокирующих этот физиологический процесс, человек способен переносить уровень стимуляции, существенно превышающий предел его выносливости.

Неспособный ни контролировать свои мускулы, ни закрыть глаза, Ноль Ноль Один был вынужден терпеть роль наблюдателя, неспособного хоть как-то повлиять на происходящее.

Вслед за этим мозг пытаемого подключался к особому датчику, и допрашивающий принимался задавать ему вопросы, снова и снова. Даже если допрашиваемый терял сознание, детектор всё равно продолжал получать отклики непосредственно от его мозга, так что пытка длилась, пока допрашивающий не получал нужных ему ответов или, пресытившись жестоким развлечением, милостиво позволял своему пленнику умереть.

Весь процесс был совершенно бескровным, разве что вид обнажённого мозга немного его портил — в остальном же эту сцену можно было признать вполне цивилизованной.

Будучи космическим пиратом, Ноль Ноль Один прекрасно разбирался в такого рода вещах, а потому знал, что должно случиться дальше, и его вынужденно распахнутые глаза наполнились неописуемым ужасом.

— Похоже, ты и сам знаток этих дел, — усмехнулся Линь Цзинхэн.

С этими словами он поднялся на ноги, но тут дали о себе знать то ли боль от раны на спине, то ли последствия чрезмерной кровопотери — не в силах твёрдо стоять на ногах, он пошатнулся и при этом нечаянно мазнул пальцем по экрану, выскочившему на его персональном терминале. Он и сам не знал, что за программу запустил; так или иначе, один из зондов в теле Ноль Ноль Один внезапно ослаб, так что онемение частично спало с его тела, и он наконец смог испустить истошный вопль ужаса.

Позабыв обо всём, Ноль Ноль Один проревел, еле ворочая языком:

— А-а, сдаюсь… спрашивайте… всё, что угодно скажу… а-а… ты… ты…

Но Линь Цзинхэн, будто не слыша его, сделал вид, что собирался вернуть зонд на место.

Ноль Ноль Один будто обезумел — он принялся орать, мешая слюну со слезами, и заплетающимся языком умолял дать ему шанс во всём сознаться.

В нужный момент вмешался Одноглазый Ястреб:

— У стоящих на пороге смерти всегда есть право голоса — разве тебя так уж затруднит дать ему сказать пару слов? Дай я сам спрошу.

Посмотрев на Ноль Ноль Один сверху вниз, Линь Цзинхэн растянул губы в улыбке, от которой волосы вставали дыбом, и сделал Одноглазому Ястребу приглашающий жест:

— Прошу, Лу-сюн.

Приблизившись к пленнику, Одноглазый Ястреб нагнулся к нему, опираясь о колени.

— Как твоё настоящее имя?

— А? Нет настоящего имени. — Ноль Ноль Один мало-помалу вновь обретал власть над своим языком. То и дело поглядывая на зеркало, он всё же не осмеливался присмотреться как следует. Его дыхание оставалось поверхностным, хватая воздух, он, сбивчиво продолжил: — Ни у кого из нас нет имён. С самого детства нас называли лишь по номерам.

— Гм, значит, ты вырос за пределами галактики, — кивнул Одноглазый Ястреб. — Там немало пиратских группировок, к которой из них ты принадлежишь? Не к Гвардии ли принца Кэли?

— Нет, не к ней, — судорожно принялся отрицать Ноль Ноль Один. — Я принадлежу к Легиону свободы.

Одноглазый Ястреб бросил на Линь Цзинхэна вопросительный взгляд.

— Нечего на меня смотреть, — отрубил тот. — Хоть я от случая к случаю веду дела с космическими пиратами, это не значит, что я знаю там всех кого ни попадя [2].

— Да-да, это всё потому, что, обитая за пределами галактики, мы крайне осторожны. За последние годы мы и шагу не ступали на территорию Лиги. Эти люди принца Кэли только и знают, что создавать проблемы, ведь сам он считает, что Восьмая галактика — его законные владения, что в те давние времена Восьмая галактика предала его. Этот на всю голову больной извращенец думает лишь о том, как бы свести счёты со всем миром! — Боясь, что он не сможет уложить своё признание в отпущенное время, Ноль Ноль Один говорил всё быстрее, словно собирался, набрав скорость, оторваться от земли, так что в этом потоке непросто было различить отдельные слова.

— Тогда скажи мне, сколько подразделений космических пиратов участвует в нынешнем вторжении? — вновь приступил к допросу Одноглазый Ястреб.

— Главным образом, три, — ответил Ноль Ноль Один. — Те, что нанесли внезапный удар по Серебряному форту — должно быть, «Союз славы». Когда мелкие группировки бежали за пределы галактики, сперва они в большинстве своём влачили жалкое существование, пока не присоединились к этому союзу. Они набирали людей, плетя заговор, чтобы одолеть Лигу и основать какую-то… Империю Славы. Помимо «Союза славы» там была ещё одна группировка — могущественная и крайне опасная. Насколько я знаю, они называют себя «Антиутопическим обществом [3]».

Уголки глаз Линь Цзинхэна дёрнулись:

— Антиутописты? Неужто они ещё живы?

«Антиутопическое общество» зародилось в конце Земной эры. Вначале оно походило на такие организации, как «Общество защиты животных», «Защита источников пресной воды» и тому подобные, модные в среде творческой молодёжи движения. Её основной целью было привлечение внимания к тому, что наука и технологии — это обоюдоострый меч. Члены этого общества призывали людей вернуться к природе, не позволяя всё более мощным по силе технологиям властвовать над их жизнями.

Всем известно, что творческая молодёжь — это безобидные существа, радеющие об экологии. Они культурные и законопослушные. Даже разгорячившись, самое большее, на что они способны — это поднимать шум, и уж точно не станут предаваться разнузданным поджогам и убийствам. Они даже оставили будущим поколениям множество ценных произведений искусства. В те дни бóльшая часть творческих людей выказывала «антиутопические» тенденции. Однако после того, как человечество устремилось в космос и вступило в Звёздную эру, всё переменилось. Атмосфера, царящая в салонах этих деятелей культуры, была уже не та — верховенство в нём захватили радикальные противники технического прогресса.

Грязные деньги всегда вытесняют из обращения чистые деньги [4]; похоже, что голос сумасшедшего всегда легче услышать.

В 192 году по Старому звёздному календарю действующее правительство официально признало «Антиутопическое общество» «деструктивной сектой», после чего оно скатилось ещё ниже, превратившись в настоящую опухоль на теле общества.

На границе Старого и Нового звёздных календарей «антиутописты» отбрасывали на историю человечества кровавую тень. Лишь когда Лига объединила восемь великих галактик, была предпринята карательная экспедиция, в ходе которой «Антиутопическое общество» было полностью уничтожено.

Кто бы мог подумать, что эта мёртвая сороконожка по-прежнему держится на ногах [5]? Вопреки ожиданиям этот жуткий призрак все эти годы скрывался за пределами восьми галактик, выжидая удобного шанса, чтобы нанести ответный удар!

— Да, так и есть! Они выступают против искусственного разума, «Эдема» — словом, всех современных технологий. Они также верят в то, что странствия по космосу и его исследования стоит держать под запретом, если в них нет настоятельной необходимости. С их точки зрения, люди должны ютиться на Земле, словно обезьяны — ну не больные ли? Принц Кэли тоже присоединился к этому обществу после своего панического бегства из Восьмой галактики! — добавил Ноль Ноль Один с заискивающей улыбкой. — Остаётся наше подразделение. Мы… разумеется, наш «Легион свободы» — куда более миролюбивая организация. Вплоть до настоящего времени наши силы базировались за пределами восьми галактик и вовсе не принимали во всём этом участия. Вооружённые конфликты всегда приводят к кровопролитию, не так ли? Кто бы ни выдвигал политические требования, простые люди ни в чём не виноваты. Я был уполномочен приказом обратиться ко всем вам с чистосердечным предложением сотрудничества. Ведь все стремятся к мирной жизни…

Вертя в руках персональный терминал, Линь Цзинхэн заметил:

— Прошу просить, но в конечном итоге ты не пощадил даже своих людей. Взорвать космическую станцию, разом уничтожив и врагов, и друзей — это уж никак не походит на стремление к «мирной жизни».

Лицо Одноглазого Ястреба мигом помрачнело, и он пнул Ноль Ноль Один по голени:

— Ты что, нас за идиотов держишь?

— Нет-нет, что вы! — затараторил Ноль Ноль Один. — Всё это чистое недоразумение! У нас есть строгие правила по части конфиденциальности. Мне ни в коем случае нельзя было допустить утечку информации о проводимых экспериментах и плане «опиум», в противном случае организация меня бы не пощадила… Но оказалось, что вы с Четвёртым братом обладаете невероятными способностями. К этому моменту вам уже удалось заполучить один из наших «опиумов», и это заставляло нас нервничать. Мы думали… думали, что вы явились с недобрыми намерениями. Казалось, что вам что-то известно. К тому же, в тот момент ситуация окончательно запуталась — ваши друзья на своём мехе ворвались прямиком в нашу лабораторию, где хранилась секретная информация, и я боялся…

— Что ещё за план «опиум»? — прервал его Одноглазый Ястреб.

Ноль Ноль Один на мгновение овладела необычайная нерешительность.

— Похоже, он не хочет говорить, — с каменным лицом заявил Одноглазый Ястреб. — Всё-таки его рот не столь надёжен, как его мозг. Не лучше ли…

Безусловно, Ноль Ноль Один был крепким орешком, однако «поедание сырых обезьяньих мозгов» было столь зверским процессом, что при виде того, как Линь Цзинхэн вновь собирается засунуть в него зонды, он тут же зарыдал от страха и принялся звать на помощь все известные ему старшие поколения своей семьи.

— Я расскажу, расскажу! — сквозь слёзы выкрикнул он. — Всё расскажу про план «опиум»… Четвёртый брат Линь наверняка догадался, что чип, который вы извлекли из Паука, и есть «опиум» — после имплантации он придаёт человеческому телу необычайную крепость, давая ему ощущение неограниченной мощи. Этот чип также способен частично симулировать некоторые функции «Эдема», такие как маскировка и экранирование… Разумеется, чип сам по себе вызывает некоторое привыкание, и после его извлечения наблюдаются лёгкие побочные эффекты.

Кулаки Одноглазого Ястреба непроизвольно сжались.

— Вы же сами видите, что мы живём в беспокойный век — в такое время каждый должен как-то защищать себя. Но обычному человеку в подобных условиях выжить весьма непросто — физическое состояние подавляющего большинства людей таково, что они даже за пределы атмосферы выйти не в состоянии. — Похоже, Ноль Ноль Один занимался «сетевым маркетингом» слишком долго — напрочь позабыв о своём положении пленника, он выпалил, брызгая слюной: — Мы лишь хотели воспользоваться возможностью выпустить на рынок партию готовых чипов, чтобы больше людей смогли стать господами собственной судьбы, укрепив своё тело с их помощью…

— То бишь, чтобы пристрастить как можно больше людей к этим вашим чипам, вызвав у них зависимость, — холодно прервал его Одноглазый Ястреб. — А потом мало-помалу повышать степень воздействия, пока они окончательно не превратятся в тех монстров, которых мы видели на арене в вашей лаборатории? Превосходно — куда уж всяким антиправительственным и деструктивным сектам до столь оборотистых наркоторговцев, как вы. Они борются за власть, не жалея сил — однако сами не заметят, как боеспособность их подчинённых окажется под вашим контролем.

— Где сейчас действуют подразделения «Союза славы» и «антиутописты»? — спросил Линь Цзинхэн.

— Я слышал, что «Союз славы» занял Уто, они собираются объявить себя временным правительством, а затем в течение нескольких лет покончить с Лигой, — ответил Ноль Ноль Один. — А «антиутописты», должно быть, заняты тем, что наживаются на чужой беде [6]. Серебряный форт потерян, так что столица нынче не может позаботиться даже о себе самой — где уж тут помогать другим галактикам. Разумеется, повсюду поднимается ропот и желание отвести душу — обитаемые галактики превратились в котёл горячей каши, а вот за их границами, напротив, царит тишина и покой. Я могу указать вам дорогу в штаб «Легиона свободы» — там вас, господа, ждёт самый сердечный приём…

Не успел он закончить, как Линь Цзинхэн встал, прошёл сквозь стеклянную стену изолятора через дверь, где его опрыскало дезинфицирующим спреем, и тут же направился обратно, попутно извлекая из мозга пленника зонды и снимая с него трепанационного «жучка».

Не сознающий, что происходит, Ноль Ноль Один испустил вздох облегчения, полагая, что вышел сухим из воды.

— Господин Лу, так ведь? — смущённо обратился он к Одноглазому Ястребу. — А вы… не могли бы найти что-нибудь, чтобы прикрыть мне голову?..

— Что, надеть тебе череп обратно?

Ноль Ноль Один с надеждой воззрился на старого торговца оружием.

— К чему эти хлопоты? — Одноглазый Ястреб растянул губы в улыбке, обнажая ряд острых зубов под крючковатым носом, а затем показал на свои глаза утки-мандаринки. — Видишь это? Когда я в 136 году последовал за генералом Лу Синем, чтобы навести в Восьмой галактике порядок, я потерял глаз. Тогда я поклялся, что ни от одного из пиратов, что попадётся мне в руки, даже тела целого не останется.

Спустя десять минут от Ноль Ноль Один и впрямь не осталось даже волоска. Его конечности были завёрнуты в имеющиеся на мехе мешки для экскрементов и отправлены в открытый космос.

После этого Одноглазый Ястреб продезинфицировал весь медотсек, тщательно вымыл руки и неторопливо вышел за дверь. Линь Цзинхэн стоял у входа в тренировочный зал на втором этаже, облокотившись о перила, и наблюдал за тем, как студенты истошно вопят [7] во время адаптации к невесомости. Заслышав шаги поднимающегося к нему Одноглазого Ястреба, он обернулся:

— Как ты догадался, что на самом деле у меня нет датчика, считывающего сигналы мозга, и я попросту блефовал?

Одноглазый Ястреб застыл — одна нога на ступени, другая — на лестничной площадке, и смерил Линь Цзинхэна взглядом, полным противоречивых эмоций — почти уважительным.

Однако спустя мгновение серьёзности старый персидский кот презрительно фыркнул:

— Да эти твои ребяческие хитрости недостойны упоминания, ха-ха!

Этим своим «ха-ха» он мигом разрушил только что зародившийся во время зверского допроса хрупкий основанный на взаимопонимании молчаливый союз, инициировав новый раунд боевых действий.

— Вы правы, вламываться в ночное заведение с оружием наперевес, чтобы отнять чужие трусы… столь бесчеловечный поступок и впрямь не следует упоминать в приличном обществе, — скромно кивнул в ответ Линь Цзинхэн. — Это в самом деле достойно смеха, Лу-сюн!

— Да чтоб тебя, сукин сын Линь… — выругался Одноглазый Ястреб, прикрыв смущение вспышкой гнева.

В этот момент приоткрытая дверь тренировочного зала отодвинулась, и Лу Бисин постучал о притолоку:

— В мехе так много места, а вам двоим непременно нужно ругаться именно здесь? Тут же несовершеннолетние, отец, ты не мог бы изъясняться при них без подобной лексики? Прошу, следи за собой!

Затем он повернулся к Линь Цзинхэну, и его голос тут же опустился на октаву.

— Ну что с ним поделаешь, — почти извиняясь, вздохнул он. — Ему за двести, пожалуй, его уже не переделаешь. Не обращай на него внимания.

Одноглазому Ястребу оставалось лишь возмущаться про себя: «Это кому тут за двести? Да кто разрешал тебе округлять мой возраст подобным образом?!»

— Ничего страшного, — благоразумно ответил Линь Цзинхэн. — Через двадцать минут мы совершим скачок, выйдя за пределы галактики, так что советую вам немного передохнуть. Поскольку на этот раз скачок не экстренный, кабина не будет заполнена защитным газом. К тому же, лучше вам не использовать лекарства во избежание привыкания — если есть проблемы с физической формой, то возьмите глюкозу на складе и принимайте её, чтобы восполнять недостаток энергии. — Помедлив, он добавил, обращаясь к студентам: — Не бойтесь, скоро вы к этому привыкнете.

Одноглазый Ястреб уже приготовился было излить на него новый поток гнева, но услышав из уст Линь Цзинхэна столь многословные и заботливые наставления, он тут же позабыл всё, что хотел сказать, и застыл на месте, вытаращив глаза и разинув рот от изумления.

Механический голос запустил обратный отсчёт, и мех исчез с того места, где только что находился, оставив позади охваченные пламенем войны [8] Восемь великих галактик. Он устремился к отправной точке «кротовой норы», не нанесённой ни на одну карту, и скрылся в безбрежной темноте космоса, держа курс в неизведанном направлении за границы галактики.

За двести лет существования Лиги разрыв между богатыми и бедными непрерывно рос, насквозь фальшивые политики лицемерили, обманывая друг друга, подобный грандиозной лжи «Эдем» застил глаза покорных людей, внутри прогнив до костей.

Но и фальшивый мир — это всё же мир. Пусть большинство людей прозябали во тьме и невежестве, они всё же имели возможность жить.

Пока снаряды пиратов не разорвали безмятежное ночное небо, и судьба каждого человека не повисла на волоске…

Конец первого тома


Примечания переводчиков:

[1] Занявший позицию стороннего наблюдателя — в оригинале чэнъюй 作壁上观 (zuòbìshàngguān) — в букв. пер. с кит. «наблюдать с [крепостной] стены», обр. в знач. «равнодушно наблюдать».

[2] Всех кого ни попадя — в оригинале чэнъюй 阿猫阿狗 (āmāo āgǒu) — в пер. с кит. «котёнок и щенок», диал. презр. также «кто угодно, каждый дурак, каждый встречный-поперечный».

[3] Антиутопическое общество — 反乌托邦协会 (Fǎnwūtuōbāng xiéhuì), где в слове «Утопия» 乌托邦 (wūtuōbāng) 乌托 (wūtuō) — омофон названия столичной планеты Уто 沃托 (Wùtuō).
Далее антиутописты — в оригинале 反乌会 (fǎnwū huì) — букв. «Общество анти-У».

[4] Грязные деньги всегда вытесняют из обращения чистые деньги — в оригинале 劣币驱逐良币 (lièbì qūzhú liángbì) — в пер. с кит. «низкокачественные деньги вытесняют из обращения высококачественные» — экон. закон Грешема, также закон Коперника-Грешема, обр. в значении «великие люди уходят в прошлое».

[5] Мёртвая сороконожка по-прежнему держится на ногах 百足之虫,死而不僵 (bǎizúzhīchóng, sǐ’érbùjiāng) — обр. в знач. «даже потеряв силу и власть, некогда могущественный человек/семья все равно обладает влиянием».

[6] Наживаются на чужой беде — в оригинале чэнъюй 趁火打劫 (chènhuǒ dǎjié) — в пер. с кит. «грабить во время пожара», обр. в знач. «греть руки на чужой беде, прижимать человека в трудную минуту, бить лежачего».

[7] Истошно вопят — в оригинале чэнъюй 鬼哭狼嚎 (guǐ kū láng háo) — в пер. с кит. «рыдать, как призрак, выть, как волк», обр. в знач. «завывать, выть, вопить, издавать душераздирающие крики, пронзительно причитать и кричать».

[8] Охваченные пламенем войны — в оригинале чэнъюй 战火纷飞 (zhànhuǒ fēnfēi) — в пер. с кит. «пожар войны носится в воздухе», обр. в знач. «охваченный пламенем войны, пламя войны бушует повсюду, постоянная ожесточённая борьба».


Следующая глава

Отбракованные. Глава 27

Предыдущая глава

Воздух в этом мехе чересчур сухой.


***

Режим смены дня и ночи в мехе был вполне способен обмануть чувства, создав иллюзию реальности: пока у людей не возникало мысли открыть люк, им казалось, что они по-прежнему находятся на своей планете.

В пять утра искусственный солнечный свет начал постепенно усиливаться, мягко высвобождая пассажиров из объятий сна.

На Пекине-ß у большинства подростков были трудности с ранним подъёмом. Подавляющая часть предложений, поступавших в почтовый ящик ректора, касалась того, чтобы перенести начало занятий на два часа позже.

Однако в жизни любого человека наступает такой момент, когда он с нетерпением дожидается рассвета.

читать дальшеДолжно быть, скрытые возможности людей поистине безграничны — за одну лишь ночь чудом уцелевшие подростки научились справляться с душевной болью без посторонней помощи. Все они с полным энергии видом расселись вокруг обеденного стола. Хуан Цзиншу первой принялась листать учебные материалы на своём персональном терминале, и остальные автоматически последовали её примеру. Независимо от того, вникали ли они в их содержание, все до единого приняли вид завзятых отличников [1].

За сеансом утренней самоподготовки последовал завтрак, после чего студенты воспользовались отведённым на переваривание временем, чтобы устроить занятие по теории. Оно включало в себя распознавание всевозможного оборудования меха, а также… посещение живого адмирала Лиги.

— Так значит, Четвёртый брат в самом деле когда-то был генералом?.. — прошептал Бойцовый Петух. — А что это вообще за звание? У нас в Восьмой галактике такого нет… Он что, выше главы администрации галактики?

— Пожалуй, это зависит от того, о какой галактике речь, — осторожно рассудил Уайт. — Нашего главу администрации даже упоминать не стоит — от него толку меньше, чем от Четвёртого брата и его «Чёрной дыры».

Приняв вид умудрённой старшей сестрицы, Хуан Цзиншу презрительно бросила:

— Да их вообще нельзя ставить на одну доску.

Будучи неординарной девушкой, безразличной к дутой славе, Мята лишь досадливо вздохнула:

— Всё это не имеет значения. Знаешь, во сколько в год обходится содержание адмиральской должности? А стоит хоть раз ему отказать — как он тут же подаст в отставку.

Так эти четверо хулиганов, не осмеливавшиеся даже заговорить с Линь Цзинхэном, как ни в чём не бывало болтали в каких-то пяти шагах от него, думая, что он их не слышит.

Линь Цзинхэн подозревал, что его наконец настигло воздаяние за то, что он привык в обычное время притворяться глухонемым; ему только и оставалось, что склониться над украденной Лу Бисином картой «подпольного» маршрута, упорно продолжая делать вид, что ничего не слышит.

— Обычно жалованье рассчитывается исходя из ранга, — со всей серьёзностью продолжила Мята. — Стало быть, у адмирала оно весьма высокое. К тому же, я полагаю, что у него также есть свои источники «серого дохода».

Линь Цзинхэн попросту утратил дар речи.

Похоже, эта девчонка только что обвинила его в коррупции.

— А то, — согласился Уайт. — Армии требуются регулярные закупки оружия, оборудования, а ещё мехов — как тут обойтись без отката? Вот наш главный Лу продал свой мех — и отгрохал целую академию! Даже если класть себе в карман всего лишь один процент от суммы, навар выходит порядочный!

Линь Цзинхэн на мгновение замер — он был вынужден признать, что в словах мальчишки в самом деле есть смысл: согласно этой концепции он в своё время проворонил несколько десятков миллиардов, не меньше.

Тут как раз вернулся Лу Бисин — и как назло успел услышать, что несут его подопечные. Обнаружив, что, пока он занимался перенастройкой внутренних систем меха, эти негодники не оставили от его репутации и камня на камне, он тут же принялся выгонять их:

— Кыш, кыш отсюда! Нечего тут мешаться!

Подняв голову, он случайно поймал взгляд Линь Цзинхэна и тут же, потупившись, сделал вид, что всецело занят наставлением студентов, больше не осмеливаясь смотреть в его сторону.

Вчера, пребывая будто во сне, Лу Бисин напрочь позабыл, что находиться на мехе — совсем не то, что на земле, ведь здесь всё и вся пребывает под неусыпным надзором вездесущей духовной сети. Хоть внешне поведение Линя ничуть не отличалось от обычного, сам молодой ректор этим утром был мнительным сверх меры: ему казалось, что он был уличён в коварном намерении наложить свои лапы… а теперь объяснить всё это было слишком сложно.

Ощущая крайнюю неловкость, он пошевелил своей неразумной рукой, раздумывая: «Какой смысл тебя оставлять? Из-за тебя одни неприятности».

В этот момент уголки губ Линь Цзинхэна чуть дрогнули в неуловимой улыбке. На самом деле, вчера он и вовсе не заметил того, чего нынче так стыдился Лу Бисин. Поскольку он остался без антибиотика, ему пришлось во всём полагаться на свою иммунную систему, и из-за этого температура до сих пор не спала. Прошлую ночь он провёл в полубессознательном состоянии, и хотя, находясь в космосе, он всегда был будто натянутая струна, тогда его внимания хватало лишь на отслеживание обстановки за пределами меха, чтобы ни одна экстренная ситуация не застала его врасплох.

Глядя на напряжённую спину Лу Бисина, он к своему удивлению обнаружил, что этот беспардонный нахал [2] способен смущаться.

Неужто это всё потому, что он видел его плачущим?

В какой-то мере это было даже мило, но также вызывало жалость.

В этот момент Линь Цзинхэн учуял запах дыма и, не оглядываясь, холодно заявил:

— Чтобы понимать, что в мехе запрещены курение, открытый огонь и любые пульверизаторы, достаточно обычного здравого смысла. Если хочешь покурить — выметайся отсюда и кури сколько влезет.

Видя, что из-за свежезаштопанных ран Линь Цзинхэн до сих пор ограничен в движениях, Одноглазый Ястреб уверился в своей безнаказанности и выпустил в его сторону колечко дыма:

— А, адмирал Линь? Что-то ночью вас было не видно… Но теперь-то этот простолюдин может порадоваться тому, что вы изволили выжить.

Не говоря ни слова, Линь Цзинхэн сделал несколько шагов, минуя его. Решив, что он отступил, донельзя гордый собой Одноглазый Ястреб сделал было жадную затяжку — но дым ещё не успел достичь его лёгких, когда выработанная многолетним боевым опытом интуиция торговца оружием дала ему понять, что тут что-то не так. Он поспешно отступил на полшага — и тем самым успешно избежал холодного фонтана из раздатчика питьевой воды, однако сигарету спасти не удалось.

Есть такие люди, которые, стоит не бить их один день, тут же забывают, кто здесь главный.

— Сукин сын! — взревел Одноглазый Ястреб.

— От такого же слышу, — ответил Линь Цзинхэн.

Обменявшись с Одноглазым Ястребом любезностями, он как ни в чём не бывало развернул карту с маршрутом и поманил к себе старого персидского кота:

— На станции снабжения хранились маршруты, которые начинаются на стыке Седьмой и Восьмой галактик — всего их три, и все они расходятся в разных направлениях. На них имеется свыше тысячи нелегальных точек пространственных скачков — экологическая среда контрабанды в вашей Восьмой галактике и впрямь отличается невероятным уровнем развития, это прямо-таки основная отрасль экономики — я обвёл три ближайшие к нам точки. Взгляни-ка, они не вызывают у тебя сомнений?

Разумеется, нельзя очертя голову бросаться в первый попавшийся переход для пространственного скачка — в противном случае вы имеете шанс убедиться, что прыгать в чёрную дыру не очень-то весело. В местах, населённых людьми, всегда имеется огромная сеть точек перехода, и каждому из её узлов соответствуют определённые межзвёздные координаты. Строго говоря, сам «скачок» осуществляется за счёт запасов энергии и возможностей самого меха. Хоть всем этим пунктам перехода соответствуют точные координаты, время от времени случаются определённые отклонения от них, порождаемые разного рода помехами, состоянием пилота, или же другими факторами. Отклонения в пределах одной тысячной астрономической единицы [3] считаются допустимыми.

Каждый мех, не важно, легальный или нет, непременно оснащён «навигационной картой Вселенной», на которой подробно указаны все узлы сети пространственных скачков.

Так называемые «незаконные точки пространственных скачков» — это не нанесённые на общеизвестную карту точки, координаты которых не подтверждены — всё равно что содержащиеся в глубокой тайне личные потайные ходы.

Всё ещё сам не свой от гнева [4] Одноглазый Ястреб просто протянул запястье, чтобы скопировать карту на свой персональный терминал. Некоторое время спустя он кивнул:

— Все координаты достоверны, однако направления различаются: одно из них ведёт куда-то в сторону планеты Кэли, так что о нём можно забыть; ещё одно — в какое-то ничейное место на стыке Седьмой и Восьмой галактик, а третье — уходит за их пределы. Адмирал Линь, мне доводилось слышать, что верховный командующий Лиги — старый хрыч, который явно зажился на свете, так что его даже принимать во внимание не стоит [5]. Ты же — генерал, обладающий реальной властью, вот и скажи мне, какова нынешняя обстановка на военном фронте и куда нам следует направиться?

— Межгалактическое сообщение полностью отрезано, а поскольку «Эдем» в какой-то мере зависит от аппаратного обеспечения коммуникационной сети, возможно, его также не удалось сохранить. Теперь, когда Восемь великих галактик оккупированы неприятелем, Лига потеряла возможность нанести ответный удар. — Голос Линь Цзинхэна всё ещё звучал немного хрипло, а потому он слегка прочистил горло, прежде чем продолжить: — В последние годы Лига отказывалась предоставлять военным подразделениям автономию из боязни утратить над ними контроль. Если межзвёздные бандиты в самом деле сумели перевербовать некоторых лиц из верхушки Лиги и одним ударом захватить Серебряный форт, то становится очевидным, что штаб армии будет парализован в кратчайшие сроки.

— И вы допустили существование столь очевидных дыр? — ошарашенно [6] спросил Одноглазый Ястреб. — Да что с вами не так?

— Всему виной конфликт интересов. — Линь Цзинхэн обернулся, чтобы убедиться, что Лу Бисин стоит в отдалении лицом к лицу с Чжаньлу, знакомя студентов с устройством высокоуровневого меха, и продолжил, не выбирая слов: — Из-за того, что на протяжении многих лет пираты являли собой лишь малочисленные и не представляющие опасности кучки партизан, Лига преисполнилась оптимизма относительно собственной неуязвимости. Они полагали, что в столь суровых условиях, в которых существуют космические пираты за пределами восьми галактик Лиги, могут выжить лишь немногие, а потому они попросту неспособны быстро набрать достаточное количество людей. Даже в том случае, если пиратам удалось бы устроить временные беспорядки, то Лига, придя в себя, тут же собрала бы десятикратно превосходящие силы, моментально уничтожив противника. Ведь всем известно, что эра космических пиратов благополучно завершилась — кто же мог подумать, что эти ничтожные группировки были лишь верхушкой айсберга — грозной силы, которая не давала о себе знать целые две сотни лет?

— Ты имеешь в виду, что все эти годы кто-то откармливал этих бандитов за пределами галактик? — понизив голос, спросил Одноглазый Ястреб.

— Ты же помнишь, с каким позором гвардию принца Кэли вышибли из Восьмой галактики — этот самый Арес Фон был вынужден уползти оттуда едва ли не в чём мать родила — ну а теперь, похоже, в его распоряжении по меньшей мере одно формирование тяжёлых гиперпространственных мехов. — Оглянувшись, Линь Цзинхэн заговорил ещё тише. Хоть никого поблизости не было, эти двое обменивались фразами торопливо и энергично, будто гангстеры на переговорах. Взгляд Линь Цзинхэна прошил Одноглазого Ястреба подобно лучу лазера: — Так откуда взялись эти люди и эти мехи? Не родил же он их, в самом деле?

Взгляд Одноглазого Ястреба едва не изрыгал огонь:

— Если бы только Лу Синь был с нами…

— Разумеется, его нет с нами, — еле слышно произнёс Линь Цзинхэн. — Неужто ты за столько лет так ничего и не понял? Само собой, они должны были избавиться от него в первую очередь.

Зрачки утки-мандаринки внезапно сузились:

— Что ты сказал?

Но Линь Цзинхэн не взял на себя труд повторить — вместо этого он смерил Одноглазого Ястреба чрезвычайно многозначительным взглядом, после чего без слов развернулся и направился в сторону Ноль Ноль Один немного скованной из-за частичного паралича походкой. Когда он проходил мимо студентов, те наряду с преподавателем по неведомой причине подобрались, сдвинули вместе стопы и навытяжку выстроились в шеренгу.

— Вольно, — машинально бросил Линь Цзинхэн.

Лишь когда команда слетела с его языка, он сообразил, что сказал. Подняв глаза, Линь Цзинхэн обнаружил ряд застывших столбом обезьян, напряжённый взгляд которых был прикован к ступням — эти маленькие дикари видели строевую подготовку разве что в сериалах, а потому понятия не имели, какую ногу следует выставлять вперёд по команде «вольно» [7].

— Четвёртый… то есть, командир, какую ногу расслабить, левую или правую? — решился спросить Бойцовый Петух.

Линь Цзинхэн лишь беспомощно махнул рукой в сторону второй лесенки с противоположной стороны от комнаты отдыха на втором этаже:

— Вон тот зал специально предназначен для тренировок — там есть вся необходимая аппаратура для физической подготовки, отработки невесомости, а также симуляции для обучения эксплуатации мехов. Я выдал вам полномочия для доступа туда в любое время.

Лу Бисин кивнул с простым: «Угу».

Этот молодой человек всегда был общительным и бойким сверх меры и знать не знал таких понятий, как «чересчур церемониться» или «смущаться при незнакомых». Да что там, впервые повстречавшись с этим человеком за пределами атмосферы планеты Пекин, он накапал крови из своего носа в его питательный раствор — и всё же ни разу в жизни он не испытывал подобной неловкости.

Видя, что тут всё равно ничего не поделаешь, Линь Цзинхэн вытянул руку и помахал перед лицом Лу Бисина:

— Ладно, предположим, что я ничего не видел, всё в порядке.

Однако тот при этих словах перепугался ещё сильнее: его подозрения полностью подтвердились!

Пусть адмирал Линь всегда оставался холодным и саркастичным человеком, Лу Бисин всё-таки пользовался его благосклонностью на планете Пекин пять с лишним лет, так что в одностороннем порядке считал, что они друзья — но, каким бы близким ни было их знакомство, на что это похоже — трогать лицо другого человека, пока тот спит?

Это ж просто классический сюжет подлого посягательства — в любовных романчиках [8] он входит в десятку наиболее популярных эпизодов!

Однако, когда паника немного спала, у него вновь зародилась робкая странная мысль: «Неужто он не отвернулся от меня [9] даже после подобного?»

При том, что всё тело Линь Цзинхэна было сплошь замотано бинтами, пальто, которое он накинул на плечи, практически ничего не скрывало. Стоило Лу Бисину бросить на него взгляд, как в памяти почему-то всплыло, как он некогда «подобрал» адмирала за пределами атмосферы планеты Пекин. Тогда тот, пребывая в анабиозе, плавал в питательном растворе, а находящиеся в этом состоянии люди, конечно же, не носят одежду. Лу Бисин до сих пор прекрасно помнил своё изумление, когда, из любопытства открыв створку капсулы, он обнаружил там человека. Долгие годы суровых тренировок не оставили в его теле ни капли лишнего жира, все показатели свидетельствовали об идеальной физической форме — этот человек походил на классический набросок мужской фигуры. До сих пор этот образ мирно хранился в глубинах памяти, но сейчас ему будто бы стало там тесно, и он беззастенчиво проявился в реальности [10], заставив Лу Бисина бессознательно прикрыть нос.

— В чём дело? — тут же спросил Линь Цзинхэн.

— Воздух в этом мехе чересчур сухой, — с трудом ответил Лу Бисин.

«Слишком уж он изнеженный», — почти с жалостью подумал Линь Цзинхэн. Однако, покачав головой, вслух он сказал:

— В медотсеке должен быть увлажнитель воздуха, можешь захватить его с собой в тренировочный зал. Просто не забудь задраить дверь: если влажность сильно повысится, это может повредить узлы меха.

Стоило последовавшему за ним Одноглазому Ястребу это услышать, как он тут же взъярился, решив, что этот тип по фамилии Линь — подлый пёс, который не остановится ни перед чем, чтобы заполучить [11] его сына:

— Что ж ты тогда болтал, что в мехе строго запрещены курение, открытый огонь и пульверизаторы?

Линь Цзинхэн вместо ответа помахал учителю и его студентам. Лу Бисин же впервые почувствовал, что не горит желанием вмешиваться во взаимную вражду этих двоих — вместо этого он поспешил ретироваться, прихватив с собой подопечных, будто спасался бегством.

Подходя к двери тренировочного зала, он увидел, как Чжаньлу и Одноглазый Ястреб под командованием Линь Цзинхэна перемещают Ноль Ноль Один в герметический медицинский отсек. Неведомо почему после этого адмирал ещё и выгнал Чжаньлу из медотсека, велев ему сторожить дверь. Поскольку тот был весьма дружелюбным искусственным интеллектом, заметив пристальный взгляд Лу Бисина, он кивнул ему издалека.

Молодой человек помахал ему в ответ. У него было такое чувство, что в последнее время он постоянно качается на эмоциональных качелях, а сознание осаждают навязчивые иллюзии.

В то же время в медотсеке, подняв прозрачные стены отдельной кабины, Ноль Ноль Один швырнули на пол.

— Так в чём дело? — спросил Одноглазый Ястреб, скрестив руки на груди. — Почему ты не позволяешь Чжаньлу присутствовать при пытках? Неужто боишься научить свой мех плохому?

— Прекрати нести чушь и помоги мне, — отрезал Линь Цзинхэн.

Усмехнувшись, Одноглазый Ястреб вытянул ногу, чтобы как следует выпрямить тело Ноль Ноль Один, а затем принялся наблюдать, как из поверхности пола вытягиваются кандалы, сковывая конечности и шею пирата. Одновременно с этим выдвинулись два тонких зонда, которые вонзились прямо в мозг Ноль Ноль Один — оба были подсоединены к персональному терминалу Линь Цзинхэна.

— А может, тебя не оставляет чувство, что твой учитель наблюдает за тобой глазами Чжаньлу? — не унимался Одноглазый Ястреб. — Подумать только, его самый прилежный ученик, которым он так гордился, прячет у себя орудия пыток, строго запрещённые со времён основания Лиги?

В области пыток человеческое воображение не знает пределов. Если в древности существовали «десять величайших пыток [12]», то в космическую эру они были поставлены на научную платформу. Однако, какие бы грязные политические баталии ни творились внутри Лиги, она всегда основывалась на «примате прав человека», а потому при переходе на Новый звёздный календарь правительство Лиги провозгласило новейшие поправки к «Декларации прав человека», согласно которым такой «пережиток прошлого [13]», как пытки, был признан непростительным преступлением.

Не проронив ни слова в ответ, Линь Цзинхэн пошевелил зондами через персональный терминал — и Ноль Ноль Один, несколько дней пребывавший в бессознательном состоянии, был безжалостно вышвырнут из духовной сети. Тело насильственно возвращённого к бодрствованию пирата сотрясли яростные конвульсии.

Его зрачки расширились, дыхание участилось; сперва он напряг все мускулы в тщетной борьбе, затем в ужасе огляделся.

— Опустим взаимные представления, — заявил Линь Цзинхэн. — Мы желаем уточнить у тебя пару моментов, чтобы определиться с дальнейшим маршрутом.

— Что за хе… — заорал было Ноль Ноль Один, однако внезапно онемел, а его тело забилось, словно рыба, опущенная в кипяток. По-прежнему раззявленный рот бесконтрольно дёргался в судорогах, а из горла послышался удушливый хрип.

— Что это с ним? — поинтересовался Одноглазый Ястреб.

— Прямая стимуляция болевых центров позволяет добиться уровня боли, которую живой человек испытать не способен, — ответил Линь Цзинхэн, не поднимая головы, и тут же обратился к Ноль Ноль Один: — Ты меня неверно понял. Я вовсе не собираюсь тратить время впустую, выбивая из тебя признания. Вместо этого я попросту вскрою твой мозг. Держись, тебе ещё рано умирать.


Примечания переводчиков и автора:

[1] Завзятые отличники — в оригинале 学霸 (xuébà) — в букв. пер. с кит. «тиран/деспот учёбы), употребляется в значении «отличник, прилежный ученик, книжный червь», а также «монополист в науке».

[2] Нахал — в оригинале 货 (huò) — в пер. с кит. «товар, груз, вещь», а также «материальная ценность, деньги», обр. в знач. «человечишка, лентяй, негодник, болван, дурень».

[3] Примечание автора (Priest): Астрономическая единица (AU) — это среднее расстояние от Земли до Солнца. Земля — колыбель человеческой расы, астрономические исследования в Солнечной системе — ценнейшее наследие, оставленное семейством гоминидов.
*Картинка с гордым лицом первобытного человека*.jpg

[4] Сам не свой от гнева — в оригинале 鼻子不是鼻子眼不是眼 (bízi bùshì bí zǐ yǎn bùshì yǎn) — в букв. пер. с кит. «нос не нос, глаз не глаз», образно о грубом человеке, который не сдерживает гнев, или человеке, который сам на себя не похож; выражение鼻子不是鼻子眼不是眼 (bízi bùshì bí zǐ ) — «нос не нос» также употребляется, когда человек не нравится другому и его критикуют независимо от того, что он делает. Сердитая физиономия, когда человек указывает на другого, демонстрируя неудовольствие или отвращение.

[5] Старый хрыч, который явно зажился на свете — в оригинале 老不死 (lǎobùsǐ) — в пер. с кит. «старик никак не помрёт», обр. в знач. «немощный старик», бранное «старый хрыч».

Даже принимать во внимание не стоит — в оригинале чэнъюй 名存实亡 (míngcún shíwáng) — в пер. с кит. «название существует, сущность умерла», обр. в знач. «осталось одно название», «существует только на словах», «осталась одна видимость», «существует только номинально».

[6] Ошарашенно — в оригинале чэнъюй 目瞪口呆 (mùdèng kǒudāi) — в пер. с кит. «вытаращить глаза и открыть рот», обр. также в знач. «остолбенеть, обалдеть».

[7] В отличие от команды «вольно» по уставу ВС РФ, согласно которому по команде можно ослабить в колене правую или левую ногу, в китайской армии по команде 稍息 (shàoxī) полагается сперва взглянуть на командующего, а затем выставить вперёд прямую левую ногу на расстояние 2/3 стопы в направлении большого пальца ноги, причём центр тяжести переносится на правую ногу; при необходимости долго стоять по команде «вольно» через какое-то время ногу можно поменять.

[8] Любовные романчики — в оригинале 小黄文 (xiǎohuángwén) — в букв. пер. с кит. «маленькие жёлтые книжки» — произведения жанра городской романтики, включающие сцены секса (но без упоминаний половых органов), фокусирующиеся на чувствах между мужчиной и женщиной.

[9] Отвернулся от меня — в оригинале 翻脸 (fānliǎn) — в букв. пер. с кит. «отвернуть лицо», обр. в знач. «рассердиться, порвать отношения, перестать здороваться».

[10] Беззастенчиво проявился в реальности — в оригинале чэнъюй 招摇过市 (zhāoyáo guòshì) — в пер. с кит. «с помпой разъезжать по улицам, рисоваться, похваляться», а также «заниматься саморекламой».

[11] Заполучить — в оригинале 拉拢 (lālǒng) — в пер. с кит. как «перетянуть на свою сторону, переманить», так и «завести интрижку, крутить шашни».

[12] Десять величайший пыток 十大酷刑 (shí dà kùxíng) (на самом деле их около двадцати) — наказания, применявшиеся в уголовном законе древнего Китая при особо тяжких преступлениях: сдирание кожи; разрубание по пояснице; разрывание тела колесницами (пятью лошадьми); пять наказаний («разделение тела на восемь частей» (обычно после казни — целостность тела для китайцев имела особое значение): отрубание головы, ступней, рук, лишение глаз, ушей и носа и разрубание оставшегося торса на три части; казнь тысячи порезов (линчи); удушение (в Китае обычно вместо повешения практиковалось удушение тетивой, причём палач за спиной казнимого накручивал тетиву на лук (при этом не нарушалась целостность тела, а потому такая казнь считалась милостивой); варка в котле (при династии Тан употреблялась при выбивании признания при допросе); кастрация (или стерилизация), букв. «дворцовое наказание», у дворян нередко заменяло смертный приговор; отрубание ступней (возможно, отрубание ног по коленную чашечку); втыкание игл под ногти (обычно бамбуковых щепок, применялось в основном к женщинам); закапывание живьём (часто применялось в военное время, при этом осуждённый должен был копать себе могилу сам); отравление ядом (отравленным вином, которое называлось «чжэнь» 鸩 (zhèn) — от чжэнь-няо, мифической птицы с ядовитыми перьями, отсюда идиома 饮鸩止渴 (yǐnzhèn zhǐkě) — «утолить жажду отравленным вином»), довольно редкий вид казни, применялся в качестве «высочайшей милости» — дозволения умереть от императора; сажание на кол; распиливание (воспринималась как вид адской казни); перебивание позвоночника; заливание свинца (ещё один вид адских мук); «причёсывание и умывание» — жестокий вид казни, когда с тела соскребается кожа; «выворачивание наизнанку»; «сажание на деревянного осла» — вид казни для неверных жён.

[13] Пережиток прошлого — в оригинале 遗毒 (yídú) — в пер. с кит. «унаследованный яд», обр. также в знач. «оказывать вредное влияние, губительно отразиться на чём-либо» и «родимое пятно».


Следующая глава
Страницы: 1 2 3 4 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)