Автор: Psoj_i_Sysoj

Глава 7 — 13.02. 2027. Няньу. Часть 2

Предыдущая глава

Сидя в ресторане с сигаретой в зубах, Сыту Чжан не мог удержаться от того, чтобы то и дело выглядывать наружу.

Все кафе и рестораны стремятся выжать как можно больше из новогодних праздников, а потому вход в ресторан был закопчён от дыма, от которого слегка раскраснелось лицо Сыту Чжана.

В воздухе разносился дразнящий аромат тушёной баранины. Шумная толпа его знакомых уже приступила к выпивке в забронированном на верхнем этаже отдельном зале.

Сыту Чжан и вправду располагал весьма широким кругом знакомых из самых разных слоёв общества [1]: прикидываясь простачком, он безошибочно находил путь к сердцу любого. Если подумать, то хоть все эти люди с утра до вечера твердят о собственной значимости, сами они только и знают, что кутить напропалую.

— Этот ублюдок, мать его, опять вздумал потешаться надо мной… — скрежеща зубами от гнева, процедил Сыту Чжан. Ожидание свыше десяти минут всегда давалось ему с трудом — у него вообще были изрядные проблемы с терпением, потому-то он и носил тёмные очки, практически не снимая, чтобы прятать за их стёклами свирепый взгляд.

читать дальшеОт другого человека он вовсе не потерпел бы подобных выходок, однако помня, что он — единственный, перед кем Сяо Наньчжу готов открыть душу, Сыту Чжан смирил свой гнев, решив довериться ему ещё один раз.

Однако всё, к чему это привело — что он лишний раз убедился, что верить этому человеку — себя не любить: он не только поиздевался над ним, но и проделал это дважды.

Сыту Чжан с перекошенным лицом в сердцах сжал окурок, уже собираясь вернуться на верхний этаж, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Йоу, неужто выбежал встречать меня к дверям? Совсем стыд потерял?

Едва Сыту Чжан признал безразличную интонацию этого ублюдка, как выражение его лица моментально переменилось — к Сяо Наньчжу он повернулся уже улыбаясь.

Хоть они с Сяо Наньчжу были одного поля ягоды [2], но его друга отличало стройное и худощавое телосложение [3], которого не могла скрыть даже многослойная одежда, и некое природное изящество.

Подобная комплекция в наши дни считается не особо выигрышной для мужчины, однако Сяо Наньчжу, похоже, это немало не беспокоило, потому как он не очень-то стремился произвести впечатление на противоположный пол.

Этой насмешкой Сяо Наньчжу попытался замаскировать то, как он на самом деле изумился тому, что Сыту Чжан в кои-то веки вышел встречать его к дверям.

Не в силах проникнуть в мысли друга, Сяо Наньчжу покорно последовал за ним — и грозная парочка направилась на верхний этаж.

Их глазам предстала безумная пьянка и орущие во всё горло собутыльники; при виде этого Сяо Наньчжу вопросительно приподнял брови. Заметивший это Сыту Чжан похлопал его по плечу, впервые засомневавшись, стоило ли зазывать диковатого друга на подобное мероприятие.

Бросив на него понимающий взгляд, Сяо Наньчжу без слов изогнул губы в улыбке, перешагнув порог зала вслед за другом. Стоило им показаться там, как внимание шумной компании тотчас переключилось на вошедших:

— Йоу, Сыту Чжан, кто это там с тобой? Тот самый смертельно серьёзный друг детства? Что это он топчется за твоей спиной, будто скромная жёнушка? Так вон он какой! А ну-ка представь его нам, ха-ха! А вчера не захотел прийти к нам на пирушку! Позорит тебя, Сыту!

Так громогласно поприветствовал Сяо Наньчжу толстяк лет тридцати пяти — тридцати шести, носящий очки в золотой оправе; его соседи по столу в один голос заржали, давая понять, что только и помышляют, кого бы смутить. Однако Сяо Наньчжу всем своим видом дал понять, что его нимало не задели эти поддразнивания — он как ни в чём не бывало занял место на краю стола. Подхватив бутылку гаоляновой водки [4], он ловко откупорил её большим пальцем и налил всем присутствующим, другой рукой привычно прикуривая сигарету.

— Вчера меня отвлекли кой-какие дела, так что заставил вас ждать попусту, за что покорно прошу прощения у всей честной компании. Как насчёт того, чтобы выпить для начала — вздрогнем?

Стоило ему заговорить, как насмешливо приподнятые брови и изогнутые в лёгкой улыбке губы тотчас разрушали холодный и неприступный образ, свойственный Сяо Наньчжу, когда он молчал.

Сквозящее в этой улыбке своеволие [5] и дымящая во рту сигарета Чжунхуа [6] придавали его словам иронический смысл, мгновенно разряжая атмосферу. И всё же Сыту Чжан по-прежнему не без оснований опасался, что неуживчивый нрав его Сяо Наньчжу и тут сослужит плохую службу. Подсев поближе, он бросил, подтолкнув друга:

— Сяо Наньчжу, мы все в курсе, что ты только что вернулся домой и хочешь найти работу. В начале года будут кой-какие строительные объекты, так что, будь уверен, бро, без дела тебя не оставим. А как всё уладим, ты должен непременно выпить с нами!

Все сидящие за столом согласно закивали, однако Сяо Наньчжу отлично понимал, что обещать — отнюдь не значит жениться, а потому сидел с невозмутимым видом, поддерживая разговор на разные темы. К тому времени, как они прикончили несколько бутылок, а блюд на столе почти не осталось, он уже знал, чем заняты все эти друганы Сыту Чжана.

Толстяка в очках звали Цао Чун, он работал менеджером по продажам в местной страховой компании, и, как у всех успешных людей этой профессии, язык у него был подвешен как надо — при разговоре он то и дело подтрунивал над «северянами [7]».

Рядом с ним сидел Чжао Тяньшэн — он работал дальнобойщиком. За ним разместился Ли Мао — молодой предприниматель, компания которого занималась строительством и отделкой; остальные трое были его подчинёнными, которых он прихватил с собой.

Из беседы Сяо Наньчжу заключил, что все они — довольно славные ребята, привыкшие вращаться в обществе, сметливые и не дураки побазарить. Безостановочно болтая с Сяо Наньчжу и друг с другом, они не давали беседе зачахнуть. Принявшись за «новичка», эти «старикашки» устроили ему настоящий допрос, требуя от него армейских баек.

— Да я, это, на кухне работал, — отмахнулся Сяо Наньчжу. — Там, конечно, тоже хватало неразберихи — это вам не как в кино.

Стоит ли говорить, что его слова изрядно разочаровали собеседников.

Наблюдавший за этим со стороны Сыту Чжан посмеивался про себя, однако не спешил разоблачать явную чушь, которую нёс Сяо Наньчжу.

Тут Цао Чун наконец задал вопрос, какое же такое дело помешало Сяо Наньчжу прийти вчера. Сыту Чжан закашлялся, судорожно соображая, как бы помочь другу уйти от этого вопроса, но тот невозмутимо ответил:

— Да, такое дело, дома приключился пожар, газ загорелся… По правде сказать, я и сам хорош [8] — вчера гороскоп так сошёлся, что огонь потушить удалось, но такое разве с ходу разгребёшь?

Стоило ему произнести это, как все присутствующие как один уставились на него: как-никак гороскопы — весьма специфическая материя [9], а Сяо Наньчжу говорил об этом с такой непринуждённостью, словно был знатоком подобных вещей.

— Йоу, дружище Сяо, а ты, как я посмотрю, шаришь в гороскопах! Может, и мне погадаешь?

— Смотри-ка, Сыту, а дружище Сяо эксперт, а ведь, глядя на его года, и не скажешь… Так погадаешь нам?

Все принялись поддакивать, требуя, чтобы Сяо Наньчжу показал свои умения на деле, при этом на лицах застыло насмешливое недоверие — они явно собирались потешиться за его счет. Взяв в руку стакан, Сяо Наньчжу бросил на Сыту Чжана многозначительный взгляд, в котором будто бы плясали черти.

Сыту Чжан не знал, что и думать — он никак не мог взять в толк, когда это Сяо Наньчжу овладел подобным мастерством, однако поспешил поддержать друга:

— Хэй, не стоит смотреть на людей свысока! Мы с ним вместе выросли, так что могу засвидетельствовать, что его семья напрямую с этим связана! Глава семьи [10] с младенчества готовила его в преемники, обучая толкованию гороскопа, а госпожа Сяо была в этом общепризнанным авторитетом! Давай, Сяо Наньчжу, покажи-ка им!

Говоря это людям, не капельки не верящим в мистику, Сыту Чжан сам изрядно рисковал стать объектом насмешек; однако Сяо Наньчжу, похоже, такая перспектива ничуть не беспокоила — окинув любопытствующих невозмутимым взглядом, он как ни в чём не бывало попросил у официанта ручку и лист бумаги. Выдвинув стержень, он склонился над тонким листом из блокнота.

— Так, внимание, небольшой фокус для почтенной публики — братец Ли хочет попробовать? Есть какие-то пожелания?

Слова Сяо Наньчжу предназначались горящему нетерпением Ли Мао — прочие, сами не решаясь, принялись подбадривать приятеля. Допив вино, поддавшийся уговорам Ли Мао подсел поближе к Сяо Наньчжу, закатавшему повыше рукава своей куртки.

— Составь-ка мне гороскоп на сегодня, — неуверенно предложил он. — Можно мне тоже держаться за ручку?

— Гороскоп? Это можно, — согласился новоявленный гадатель. — Нужно только, чтобы ты сказал мне дату рождения [11], тогда поведаю всё, что узнаю.

Говоря это, Сяо Наньчжу намеренно замедлял речь, создавая таинственную атмосферу, пока в зале не повисла жутковатая тишина. Вытянув шеи в нетерпении, присутствующие уставились на Сяо Наньчжу и Ли Мао, вместе держащихся за самую обычную шариковую ручку.

— Я… Я родился 4 июня 1970 года, — пробормотал Ли Мао.

Стоило ему вымолвить это, как кончик ручки пришёл в движение — однако со стороны было не похоже, что ею двигал кто-то из этих двоих: ручкой словно бы водил кто-то третий. При виде этого Ли Мао уставился на Сяо Наньчжу широко распахнутыми глазами, а тот молчал, продолжая улыбаться. Остальные также пришли в замешательство [12] — всё ещё подозревая в этом какой-то трюк, они в недоумении уставились на ряд крупных корявых иероглифов:

— Сегодня ты потеряешь состояние, так что следует потратить деньги заранее.

Прочитав написанное вслух, Цао Чун обменялся растерянным взглядом с остальными. Ли Мао с трудом поднялся, опираясь о стол вспотевшими ладонями, и поспешно вернул ручку Сяо Наньчжу.

— Что… Что это значит?! — потрясённо пробормотал он.

— Смысл этой фразы, братец Ли, тебе предстоит понять самому, — невозмутимо отозвался Сяо Наньчжу. — Это же твой гороскоп — откуда мне знать?

Прищурившись, он сделал интригующую паузу. Не сдержавшись, Сыту Чжан пихнул его, а переменившийся в лице Ли Мао явно собирался продолжить расспросы, однако ему помешал зазвонивший в кармане телефон. Стоило ему снять трубку, как по залу разнеслись панические крики его бухгалтера:

— Директор Ли, беда-а-а!!! Те сорок работников, которым мы задержали зарплату, явились к дверям компании и устроили беспорядки! Орут в сорок рупоров — сущее безумие! Грозятся отравиться Саньлу [13], если мы не выполним их требования! Скорее, сделайте что-нибудь!

Ли Мао замер с телефоном в руке.


Примечание автора:

Так как у меня были личные проблемы, обновлений долго не было (。﹏。*) Мой косяк… Однако с этого дня всё закончилось и больше не повторится…


Примечания переводчика:

[1] Самые разные слои общества 三教九流 (sānjiàojiǔliú) — в букв. пер. с кит. «три учения и девять течений (школ)», а также «философские школы и течения»; также переводится как «все слои общества, все круги, разношёрстная компания, всякой твари по паре».

[2] Одного поля ягоды — в оригинале 老倭瓜 (lǎowōgua) — в пер. с кит. «мускатная дыня». 老倭 (lǎowō) переводится как старый уродец-коротышка.

[3] Стройный и худощавый — в оригинале 挺直的和白杨树 (tǐngzhí de hé báiyángshù) — в пер. с кит. «прямой и тонкий, как белый тополь (白杨树 (báiyángshù))».

[4] Гаоляновая водка 白酒 (báijiǔ) байцзю или ханшин — традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий русской водке. Представляет собой прозрачную жидкость со специфическим запахом от 40% до 60% крепости. По-видимому, наиболее крепкой разновидностью байцзю является «Лаобайгар» (кит. трад. 老白干儿, (lǎobáigānr), выпускаемый в Северо-Восточном Китае (около 70% спирта). Производится на всей территории КНР, в Гонконге и на Тайване. Байцзю пользуется наибольшим спросом среди китайцев. Наиболее распространённым сортом байцзю является «Эрготоу» 二锅头, (Èrguōtóu) и «Маотай» 茅臺酒 (máotáijiǔ). В Китае байцзю известно также под названием шаоцзю 烧酒, (shāojiǔ) — букв. «горячее вино», что намекает одновременно и на процесс выгонки, и на былой обычай употреблять байцзю подогретым. https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B0%D0%B9%D1%86%D0%B7%D1%8E

[5] Своеволие — в оригинале 桀骜 (jié’ào) — в букв. пер. с кит. «необъезженный конь», в образном значении — «дикий, своевольный».

[6] Чжунхуа, они же Chunghwa 中华 (zhōnghuá) — известная марка китайских сигарет. Крепкие, в красной упаковке, с изображением Запретного города и площади Тяньаньмэнь. Подробнее: о самой марке: https://en.wikipedia.org/wiki/Chunghwa_(cigarette) и о сигаретах в Китае в целом: http://jj-tours.ru/articles/china-cigarette-smoking.html

[7] Северяне 北方人 (běifāngrén) — в букв. пер. с кит. «люди с Севера», обычно под этими словами подразумеваются северные китайцы.

[8] Я и сам хорош — в оригинале 没记性 (méi jì xìng) — в пер. с кит. «не учиться на своих ошибках».

[9] Специфическая материя — в оригинале 神神刀刀 (shénshen dāodao). 神神 (shénshen) переводится как «относящийся к миру святых», 刀刀 (dāodao) — букв. «два ножа», «острый, резкий».

[10] Глава семьи — в оригинале 上梁 (shàngliáng) «верхняя балка». Скорее всего, отсылка к этому выражению: 上梁不正下梁歪 (shàngliáng bùzhèng xiàliáng wāi) — «Когда верхняя балка гнётся, нижние тоже кривятся» — в образном значении «какой начальник, такие и подчинённые», а также «дети берут пример с родителей».

[11] Дата рождения 生辰八字 (生辰八字) (shēngchén bāzì) — в пер. с кит. «гороскоп из восьми знаков», основные данные о рождении человека: год, месяц, день и час.

[12] Пришли в замешательство 头雾水 (tóu wù shuǐ) — в букв. пер. с кит. «туман в голове».

[13] Отравиться Саньлу — отсылка к молочному скандалу 2008 года, когда от сухого молока и детских смесей бренда Саньлу 三鹿 (sān lù) «Три оленя» пострадали 300 тысяч человек, в т.ч. и детей: https://en.wikipedia.org/wiki/2008_Chinese_milk_scandal


Следующая глава
1

Комментарии


Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)