Автор: Psoj_i_Sysoj

Глава 9 — 14.02.2027. День всех влюблённых. Часть 1

Предыдущая глава

— Так что, если впредь тебе попадётся нечто нечеловеческое, ты должен его…

— …уничтожить.

читать дальшеОт этих простых слов, несущих в себе невыразимо мрачный смысл, Сяо Наньчжу застыл как громом поражённый.

Он словно воочию почуял тяжёлый запах крови, а в ушах зазвучали отзвуки душераздирающих воплей, от которых его самообладание заметно покачнулось. Сяо Наньчжу без слов опустил глаза, уставившись на свои ладони. Истолковав это так, что новый работодатель не желает марать руки, Няньу бросил на него косой взгляд и, понизив голос, напустил на себя суровый вид:

— Духи бедствий нематериальны, но искоренять их надлежит живому человеку. Близится конец года, а это время, когда злые духи собираются в этом мире, и не исключено, что тебе самому придётся разбираться с ними. Только что сформировалось несколько духов бедствий — я устранил их сам, но в следующий раз это надлежит сделать тебе. Твоя бабушка любила делать записи о подобных вещах — полагаю, тебе стоит поискать её заметки.

С этими словами Няньу сурово насупил брови, прекратив чистить арахис, и с тяжёлым вздохом бросил оценивающий взгляд на Сяо Наньчжу.

Понимая, что Няньу так разоряется единственно чтобы донести до него эту несомненно важную мысль, Сяо Наньчжу молча опустил глаза вслед за юношей, который ради пущей убедительности нацепил маску свирепого календарного духа, будучи по природе весьма робким и стеснительным.

Имея свои принципы, которыми он руководствовался в работе, Сяо Наньчжу предпочитал чётко различать, что чёрное, а что белое, чтобы не допустить фатальной ошибки. Против всех ожиданий грозный тон Няньу внушил ему уверенность, несмотря на манеру юноши, пронизанную кажущимся безразличием. Глядя на него, Сяо Наньчжу невольно вспомнил свою бабушку, которая запрещала ему прогуливать уроки и играть в гостиной.

— Да, сделаю всё, что в моих силах, — отозвался он, пойдя на компромисс, чтобы успокоить Няньу.

Эти скупые слова достигли своей цели: вздохнув с облегчением, Няньу оглянулся на старые часы на стене, в кои-то веки с нетерпением поджидая момента, когда они пробьют двенадцать часов.

Чтобы не упустить момент, когда нужно вернуться в календарь, Няньу больше не брал в руки съестное. Однако же перед тем, как спешно ретироваться, он вежливо попрощался с Сяо Наньчжу до встречи в следующем году. Тот в ответ задумчиво кивнул, провожая взглядом юношу, который в лучах света возвратился на свою страницу в календаре.

После того, как сегодняшний посетитель удалился, Сяо Наньчжу некоторое время неподвижно сидел в гостиной, где снова воцарилась мёртвая тишина. Внезапно он улыбнулся, сам не ведая чему, и поднялся на ноги, чтобы взять телефон.

«Вот и ещё один день позади…» — пробормотал он себе под нос и, зажав в зубах сигарету, откинулся на спинку дивана, принимаясь просматривать сообщения, полученные от новых знакомцев: Цао Чуна, Чжао Тяньшэна и Ли Мао.

Убедившись, что ничего важного в них не было — как и следовало ожидать, всех их волновали лишь предсказания, от которых зависела личная выгода — Сяо Наньчжу, взяв их просьбы на заметку, отложил телефон, чувствуя, что день прошёл не зря.

Потянувшись, он вновь поднялся с дивана и только тут вспомнил о рабочих заметках бабушки, о которых упомянул Няньу. Сунув ноги в тапочки, он прошёлся по гостиной и, не тратя времени, снял покрытую пылью коробку с полки в ванной, выудив из неё заветную книжицу в жёлтой обложке. Учитывая, что его бабушка не отличалась особой склонностью к порядку, вещи в коробке были свалены как попало, так что столь краткие поиски можно было счесть везением.

Вымыв руки, Сяо Наньчжу развалился на кровати, небрежно перелистывая несколько отдающие плесенью страницы. Перво-наперво ему в глаза бросились сетования бабушки насчёт дедушки Лю, который, будучи весьма неординарным человеком [1], изучал в парке искусство фехтования мечом [2] — при том, что бабушка сама некогда заинтересовала его своими танцами с веером [3], она ни в какую не желала отпускать мужа танцевать на площади. Этот абзац привлёк внимание Сяо Наньчжу, заставив его невольно улыбнуться, поскольку он тут же припомнил пересуды тётушек на площади на эту тему.

Едва удерживаясь от того, чтобы посмеяться в голос над вздорным характером своей бабушки, Сяо Наньчжу продолжил листать книжицу.

Постепенно для него стало очевидным, что казавшиеся разрозненными записи на деле чётко упорядочены по годам и датам.

Поскольку самые ранние записи были сделаны более полувека назад, многие места в ней были непонятны Сяо Наньчжу.

Перелистав дневник до самого начала, он обнаружил, что первая запись была сделана ночью на Чуси, в канун Нового года [4]. Ему удалось прочесть лишь: «Нынче все желают друг другу счастья, однако есть тот, кто в этот день несчастнее всех…»

Далее почерк сделался совсем неразборчивым, но Сяо Наньчжу почувствовал, что этот отрывок его бабушка писала в момент, когда её чувства пребывали в полном смятении.

В памяти Сяо Наньчжу тут же всплыла загадочная уклончивость Няньсы, стоило речи зайти о Чуси, и ему тотчас захотелось вызнать об этом духе календаря побольше.

Однако же до его появления оставалось ещё несколько дней, и едва ли он удосужится заявиться пораньше, лишь чтобы завязать знакомство, так что Сяо Наньчжу предпочёл употребить это время на получение информации о тех календарных духах, которые должны посетить его в скором времени. Грядущему Дню всех влюбленных его бабушка посвятила целую страницу — причём как его традиционной версии — Цисицзе [5], так и новомодному Цинжэньцзе [6].

Из её записей следовало, что празднование Дня всех влюблённых 14-го февраля, в День Святого Валентина, в Китае зародилось лишь пару десятков лет назад, так что это до мозга костей совершенно западный праздник. Согласно легенде, в Древнем Риме по воле жестокого тирана множество влюблённых не могли соединиться, однако отважный солдат вместе со своей возлюбленной преодолел запрет, за что оба поплатились жизнью — с тех пор этот день почитается в Западных странах, именуясь в честь него.

В Китае также есть сказание о влюблённых — Волопасе и Ткачихе [7], которых разлучила богиня Сиванму [8] — эта легенда связана с праздником Цисицзе: на него женщины всегда просили о том, чтобы руки были умелы, а сердце — чутко.

И угощения, изготовляемые ими в этот день, также были весьма простыми: лёгкие сласти из фруктов, лепёшки [9], слегка обжаренная в кунжутном масле выпечка — не то что розы, шоколад и ювелирные украшения на День Святого Валентина — однако же это не мешало людям из года в год веселиться на Цисицзе.

К сожалению, в последние годы люди начали забывать истинную суть этого праздника: за исключением стариков, немногие возятся с приготовлением традиционных закусок, да и дух его не назвать прежним; и всё же некоторые предприниматели в попытках повысить продажи упорно именуют Цисицзе китайским Днём Всех Влюблённых — стоит ли говорить, что это вылилось в ожесточённую вражду между двумя календарными духами: традиционным Цисицзе и новомодным Днём Всех Влюблённых — Цинжэньцзе.

Пусть бабушка и не говорила об истоках этого конфликта напрямую, по мере прочтения записей в душе Сяо Наньчжу крепло нехорошее предчувствие. Отходя ко сну, он, всё ещё пребывая под впечатлением от заметок бабушки, продолжал размышлять над тем, насколько общеизвестные праздники могут на самом деле отличаться от привычных представлений о них.

Возможно, эти раздумья и навеяли необычайно жуткий сон. Начинался он, впрочем, вполне мирно: Сяо Наньчжу стоял над плитой, варя в кастрюле лапшу — бульон источал аппетитный густой пар, и мягкая нежная лапша выглядела весьма соблазнительно.

И вдруг не пойми откуда на него нахлынуло целое полчище истошно вопящих тварей, закрывая горизонт, и тело Сяо Наньчжу пронзила острая боль от их укусов. Чтобы спастись от них, ему только и оставалось, как вновь и вновь рвать их голыми руками, заливая себя фонтанами крови; однако похожие на чудовищно искажённых людей монстры тотчас неуклюже поднимались на ноги, чтобы вновь на него наброситься.  

Хотя его тошнило от вида учинённой им кровавой бани [11], сердце Сяо Наньчжу оставалось безучастным — а ведь он только что собственноручно погубил такое число существ, почти неотличимых от живых людей — и от этого на него накатило чувство вины такой силы, что Сяо Наньчжу упал на колени и закрыл глаза, лишь бы не видеть учинённой им бойни.  

Тут же холодная как лёд рука коснулась подбородка, приподняв его лицо, и прошлась по шершавым губам медленным дразнящим движением.

— Очень хорошо. — Несмотря на одобрительные слова, холодность этого голоса пронизывала до костей.

То, что Сяо Наньчжу не мог видеть лица говорящего, лишь усиливало чувство невыразимого страха, сдавившего сердце. Он хотел было подняться на ноги, но не мог побороть воли человека, возвышающегося над ним. Как бы он ни старался продрать глаза, чтобы наконец разглядеть этого ублюдка [12], всё, что предстало его взору — режущая взгляд яркость красно-золотых одежд, так что всё, что ему оставалось в ответ, это…  

Лаять?


***

Когда Сяо Наньчжу очнулся на следующий день, из всего сна в его памяти осталось лишь его начало.

Поэтому он решительно отбросил мысль о каше на завтрак, и поспешил на кухню, чтобы приготовить себе миску лапши. Хоть его и посетила мысль о том, что неплохо бы справиться по гороскопу: можно ли в этот день варить лапшу — к тому времени, как в его квартиру пожаловал очередной незваный гость, с готовкой уже было покончено.

В нос ударил дурманящий аромат роз, возвещающий явление духа Дня Всех Влюблённых — бросив странный взгляд на Сяо Наньчжу, он от души рассмеялся, по-свойски заявив:

— Йоу, утречка! Ты ведь всё ещё одиночка, а? Готов к сегодняшнему дню, ха-ха? Для таких, как ты, это не слишком весёлый день, ха-ха-ха! (*≧▽≦)ツ

Сяо Наньчжу так и застыл над своей кастрюлей (o#゜曲゜)o


Примечание автора:

Сегодня специально выложила пораньше ТТ

Спасибо за комментарии и за то, что читаете~ А то в последнее время мне было очень грустно~~~


Примечания переводчика:

[1] Неординарный человек — в оригинале 仙风道骨 (xiānfēngdàogǔ) — в пер. с кит. «манеры бессмертного и тело (облик) даоса».

[2] Фехтование мечом 太极剑 (tàijíjiàn) тайцзицзян — китайское традиционное искусство.

[3] Танец с веером 扇子舞 (shànziwǔ) — шаньцзыу.

[4] Канун Нового года 大年三十除夕 (dànián sānshí chúxī) — Данянь Саньши.Чуси — 30-й день 12-го лунного месяца по китайскому календарю.

[5] Цисицзе 七夕节 (qīxījié) (также называют «китайским Днём Святого Валентина») — вечер 7-го числа 7-го месяца по лунному календарю (отмечаемый посиделками и соревнованиями в рукоделии: по поверью, божества звёзд «Пастух» и «Ткачиха», разделённые Млечным Путём, встречаются в этот день как супруги).

[6] Цинжэньцзе 情人节 (qíngrénjié) — на самом деле, так именуется как «традиционный» День Всех Влюблённых, отмечаемый 7-го числа 7-го месяца по лунному календарю, так и навеянный влиянием Запада День Святого Валентина, отмечаемый 14-го февраля, но автор под этим названием имеет в виду именно последний, «новый» праздник.
История происхождения праздника на самом деле несколько иная: император Клавдий II действительно запретил легионерам жениться, полагая, что семья отвлекает от военной службы, однако священник Валентин из Тернии преступал запрет, заключая браки между легионерами и их возлюбленными. Также он имел обыкновение мирить ссорящихся, помогал составлять любовные послания и передавал цветы возлюбленным легионеров по их просьбе. Его изобличили и приговорили к казни. Трагедия усугублялась тем, что он был влюблён в дочь тюремщика. Перед казнью он написал ей письмо, подписанное «Твой Валентин», которое она прочла уже после его смерти.

[7] Волопас (или Пастух) 牛郎 (Niúláng) и Ткачиха 织女 (Zhīnǚ) — звёзды, находящиеся к западу и востоку от Небесной реки — Млечного Пути.

Существуют несколько версий этой легенды:

1) По легенде Ткачиха, дочь небесного правителя Тянь-ди, спустившись с неба, полюбила Волопаса и вышла за него замуж. Узнав об этом, Нефритовый император и богиня Сиванму пришли в ярость, и богиня силой вернула Ткачиху на небеса. Волопас отправился за ней в Небесный дворец с помощью волшебных туфель, но Сиванму взмахнула золотой шпилькой — и их разделил разлившийся Млечный путь. Узнав об этом, сороки слетелись, образовав мост, с помощью которого воссоединились супруги. Увидев это, богиня Сиванму смягчилась, разрешив им встречаться раз в году на одну ночь — в 7 день 7 месяца на сорочьем мосту.

2) По легенде, Небесный владыка за усердие разрешил Ткачихе выйти замуж за Волопаса, жившего на западном берегу реки. Выйдя замуж, та перестала ткать, и в наказание Владыка возвратил её на восточный берег, разрешив встречаться с мужем лишь раз в год ― 7-го числа 7-го месяца. В этот день стая сорок образует мост, помогая влюблённым воссоединиться на одну ночь.

[8] Сиванму 西王母 (xīwángmǔ), или 王母娘娘 (Wángmǔ Niángniáng) — Царица-мать Западного рая, хранительница персиков бессмертия сяньтао 仙桃 (xiāntáo), одна из наиболее почитаемых богинь в даосском пантеоне.

[9] Лепёшки 饼 (bǐng) — лепёшка, пирожок или блин.

[10] Кровавая баня — в оригинале 血肉 (xuèròu) — в пер. с кит. «плоть и кровь».

[11] Ублюдок 王八蛋 (wángbadàn) — в букв. пер. с кит. «черепашье яйцо». Образное значение этого выражения исходит из китайского поверья, что черепахи — ужасно распущенные животные и буквально не знают, от кого снесли яйцо.
1

Комментарии


Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)