Автор: Psoj_i_Sysoj

Мастер календаря. Глава 20 — 19.02.2027. Чуньцзе. Часть 1

Предыдущая глава

19 февраля 2027 года, Новый год по лунному календарю.

В этот день следует: освящать домашние храмы [1], выполнять обязательства, ставить столбы и несущую балку; стоит воздерживаться от: новоселий, путешествий, принесения жертв предкам, свадеб.

В Данянь [2], первый день нового лунного года, официально прошедший испытательный срок Сяо Наньчжу шёл по дороге к дому Сыту Чжана с подарочной коробкой фруктов в руках [3].

Начиная сегодняшнего дня он больше не безработный.

читать дальшеЗа эти несколько дней Сяо Наньчжу на досуге успел всесторонне ознакомиться с особенностями новой работы и пришёл к выводу, что, хоть духи календаря порядком отличались по характеру, в общем-то, с каждым из них всё же можно было поладить.

В Новый год всё должно идти по-новому — вот и Сяо Наньчжу искренне желал начать новый год с чистого листа, однако с самого утра на него навалился целый ворох неприятностей.

Ведь он накануне пообещал другу детства Сыту Чжану, что зайдёт к нему, чтобы разделить праздничную трапезу, так что, хоть ему и лень было шевелиться, мужчина всё-таки взял себя в руки и отправился в путь.


***

Сяо Наньчжу проснулся ещё до рассвета, однако зимой ватное одеяло обретает чрезвычайную соблазнительность. Собираясь с духом, чтобы наконец встать, он внезапно насторожился: его ушей достиг тихий звук из соседней комнаты — от входной двери доносился какой-то шорох.

Во мраке тонкая красная тень, словно кошка, проскользнула в комнату.

Всё ещё не вполне проснувшийся Сяо Наньчжу заключил, что эта крадущаяся во тьме к его постели фигура — очередной дух календаря, который пожаловал на работу, а потому не обратил на него особого внимания.

Одолевающая мужчину дремота изрядно усыпила его обычную бдительность, и, позволив себе расслабиться, он упустил момент, когда юркая тень, скользнув к нему, выбросила вперёд ручки — тут же раздался треск петард, которые утренний посетитель запихнул ему прямо под одеяло.

Взрывы заставили Сяо Наньчжу содрогнуться всем телом от неожиданности, и он с криком: «Бля!!!» [4] тут же полетел на пол вместе с одеялом — при этом на лице у него застыло довольно-таки глупое выражение.

Сам злоумышленник был явно в восторге от своей выходки, так что прямо-таки покатывался со смеху.

Всё это не могло не заставить Сяо Наньчжу перекоситься от гнева. С мрачным видом поднимаясь с пола, он в два счёта добрался до этого пацанёнка, разряженного, словно красный подарочный конверт, и в один приём повалил его, прижав к полу, невзирая на крики шутника, что он — легендарный Чуньцзе, молниеносный и стремительный, и прочую подобную чушь.

— А-а-а, пусти меня!!! Пусти!!! — надрывался мальчик. — Ты, мерзавец [5]!!!

Облачённый в ярко-красную двубортную курточку на пуговицах [6] и расшитые золотом шаровары, с точкой цвета киновари меж бровей, Чуньцзе-цзюнь и сам не на шутку разозлился, ругаясь на чём свет не стоит.

Однако когда Сяо Наньчжу с недрогнувшим лицом нашарил в карманах паренька пару петард, раздумывая, куда бы их засунуть этому шкодливому духу, этот простофиля уже не осмеливался сказать ни слова. Видя это, Сяо Наньчжу с холодной усмешкой поднёс к запалу одной из изъятых петард бычок сигареты, вопросительно приподняв брови.

— Это что ж такое — ищешь неприятностей в первый же день нового года? Что за отношение к своему боссу, а, красавчик?

— Ты… ты… — тотчас захныкал мальчик, — да как ты смеешь! Я — как-никак, Чуньцзе!

Побелевший от испуга дух календаря впервые столкнулся со столь же отпетым хулиганом, как и он сам — неудивительно, что при этом он пришёл в полное смятение.

Чуньцзе всерьёз опасался, что мастер календаря вот-вот расправится с ним его же собственным оружием, так что его лицо сморщилось в обиженной гримасе, а глаза стремительно покраснели.

Глядя на это, Сяо Наньчжу наконец повеселел. Разумеется, у него и в мыслях не было обижать маленького духа календаря, он хотел лишь напомнить ему, кто здесь главный. Также мужчине всё-таки было любопытно, с какой такой радости Чуньцзе, которого он видел первый раз в жизни, безо всякой причины вздумал искать с ним ссоры — откуда мастеру календаря было знать, что причина кроется в нём самом.

Данянь и Сяонянь были родными братьями.

Обычно люди с нетерпением ждут Даняня, забывая о том, что из утробы матери их вышло двое, похожих как две капли воды, в том числе и по характеру.

Поскольку их разделяло немало дней, они никогда не выходили на службу вместе, однако всегда хорошо ладили, и Сяонянь знал, что может положиться на своего любящего старшего брата.

Чуньцзе также до безумия любил и баловал младшего братика, и они всегда прикрывали проступки друг друга [7] — об этом отлично знали все духи календаря.

Поэтому невольно послуживший причиной смерти карпа Сяоняня Сяо Наньчжу за глаза был отвратителен Чуньцзе. При одной мысли о том, что его любимый братишка рыдает из-за этого человека сердце старшего также обливалось слезами — потому-то взбалмошный Чуньцзе не желал свести знакомство с Сяо Наньчжу по-хорошему.

— Не волнуйся, Сяонянь! — приговаривал он. — Старший братец отомстит за тебя! Чего мне бояться какого-то малолетнего мастера? Пусть даже Чуси уже наведывался к этому ублюдку, уж я-то устрою человечишке славную взбучку, и именно в тот момент, ха-ха-ха...

Однако, когда он заступил на пост, данное любимому младшему брату обещание столкнулось с определёнными трудностями...

Чуньцзе был несколько раздосадован тем, что сам подвёл себя собственным бахвальством — и вместе с тем преисполнился ещё бóльшим отвращением к этому беспардонному человеку. Но он, так сказать, пал, не завершив начатого [8] — не поквитался с Сяо Наньчжу, не отомстил за брата, добился лишь того, что его скрутили по рукам и ногам. От этих мыслей мордашка Чуньцзе сморщилась в гримасе жуткой обиды, при виде чего Сяо Наньчжу не сумел удержаться от смеха.

— Эй, разве я не купил твоему братику черепашку? — попытался урезонить его мужчина. — Так что тебе ещё нужно? Ведь черепашки живут так долго — настоящее олицетворение долголетия, хороший же символ! А ты говоришь со мной так грубо [9]! Если вы с Сяонянем родные братья, то понятно, почему вы так близки…

Выяснив, как обстоит дело, Сяо Наньчжу пришёл к решению, что ему недосуг возиться с этим озорником [10].

Зашвырнув злосчастные петарды в мусорное ведро, он поднял Чуньцзе с пола и поставил его на ноги, походя ущипнув за белые нежные щёчки.

Поначалу паренёк втайне побаивался его, не в силах поверить, что после этой неудачной шуточки Сяо Наньчжу вот так просто отпустит его — однако мастер тут же направился в ванную, где принялся умываться и чистить зубы. Дух календаря протопал за ним и, остановившись перед дверью, просунул голову внутрь:

— А ты… не поджаришь в масле моего петушка [11]? — шёпотом спросил он.

— Если впредь будешь послушным — не поджарю. А если не научишься держать себя в руках — то поджарю на пару с братиком.

Говоря это, всецело занятый бритьём Сяо Наньчжу продолжал щуриться в зеркало, приоткрыв рот, а потому не смотрел в сторону Чуньцзе. Тот не сводил с него насторожённого взгляда: мысль о том, что его ненаглядный брат может пострадать от этого мерзавца, не на шутку его встревожила. Отразившиеся на его лице чувства позабавили закончившего бриться Сяо Наньчжу, так что он поневоле улыбнулся и, легонько дёрнув мальчика за косичку, беззаботно бросил:

— А впрочем, как ты можешь не шкодить — разве ты не Чуньцзе? Скажешь пару слов на счастье? Давай-ка выйдем отсюда и поздравим кое-кого с Новым годом!

Дух календаря бросил на него озадаченный взгляд.

Он не мог понять, о чём говорит этот громила, и потому его лицо приняло малость глуповатое выражение. Не беря на себя труда что-либо объяснить ему, Сяо Наньчжу переоделся, взял загодя купленные подарки и вместе с Чуньцзе отбыл в гости к Сыту Чжану.


***

Добравшись до района, где проживал его друг, Сяо Наньчжу спросил у пускающих петарды на обочине дороги ребятишек, как попасть во внутренний двор. Там его с самого утра, сидя на корточках, поджидал Сыту Чжан.

— Я уж думал, что ты не придёшь, — испустил он облегчённый вздох при виде Сяо Наньчжу. — Боялся отойти от дома хоть на шаг! Быстрее, пойдём, поздороваешься с ма — она сейчас болеет, так что ждёт тебя дома. Давай, заходи скорее, тут холодно!

Едва заслышав его громогласное ворчание, в котором проглядывала искренняя забота, Сяо Наньчжу шутливо улыбнулся. Пожав Сыту Чжану руку, он сунул ему свёртки и, воспользовавшись случаем, взял у него пачку любимых сигарет. Тот, наградив его сердитым взглядом, хотел было похлопать Сяо Наньчжу по плечу, но он отступил в сторону, и глазам Сыту Чжана предстал красивый мальчик лет семи-восьми, разодетый в роскошные традиционные одежды.

— Слышь, этот пацанёнок…

Сыту Чжан опешил при виде Чуньцзе: в конце концов, такого красивого ребёнка не то что в обычной жизни, а и в телесериале нечасто встретишь — и изумлённо воззрился на Сяо Наньчжу.

Однако тот, не говоря ни слова, лишь улыбнулся с привычным насмешливым прищуром. Притянув к себе упирающегося Чуньцзе, он, склонив голову, бросил:

— Сынок — моя копия, правда?

— Да пошёл ты…

Чуть не задохнувшись от возмущения, Сыту Чжан мигом переменился в лице [12] — ведь он почти поверил. При виде этого Сяо Наньчжу поневоле расхохотался и под воздействием уставленного на него пристального взгляда Чуньцзе наконец неторопливо пояснил:

— Да я тебя подколол, это сын приятеля, прихватил его с собой поесть на халяву, не прогонишь ведь, а?

— Да за кого ты меня принимаешь? Мои папа с мамой до невозможности обрадуются, они уже в летах, так что любят возиться с детьми — мочи нет, каждый день от меня внуков требуют… И всё-таки, что это за приятель такой, а? Ребёнок-то и впрямь хорошенький!

Сыту Чжан явно изготовился до упора вытягивать из него, откуда взялся Чуньцзе, но Сяо Наньчжу, не собираясь говорить ему правду, ограничился парой слов. Когда они вошли во внутренний дворик, туда с кухни тотчас выглянула пожилая женщина в ярко-красном пуховике. При виде гостя на её лице тотчас расцвела радостная улыбка:

— Да это же А-Нань!!! Какой большой вырос!!! Сколько лет тебя не видела!!! Заходи быстрее!!! Сперва попей сиропа, а я пока сварю тебе домашнее яичко — ты ведь ещё не завтракал?

Хоть они не виделись много лет, мама Сыту Чжана ничуть не изменилась: всё та же не знающая удержу сердечность и неизменное радушие. От переизбытка чувств она стиснула пальцы Сяо Наньчжу в своих ладонях, и их горячее тепло тут же согрело сердце мужчины.

Сяо Наньчжу, не церемонясь, заверил маму Сыту Чжана, что обожает все её блюда, и она радостно рассмеялась в ответ. Тут, склонив голову, женщина наконец заметила стоящего рядом Чуньцзе, и при едином взгляде на миловидное белоснежное личико божественного покровителя в ней тотчас проснулась та самая трепетная любовь, которую старшие члены семьи испытывают к младшим.

— Ой! Чей ты, деточка? — спросила она. — Какой же ты хорошенький! Ай, не может быть, чтобы ты был сыном А-Наня! Ну-ка, ну-ка, поди сюда, бабушка даст тебе свёрток с кое-чем вкусненьким, чтобы ты рос как следует!

С этими словами мама Сыту Чжана вытащила из кармана передника розовый бумажный пакет с полосатыми рисовыми лепёшками [13].

Это лакомство пожилые люди обычно дарят ребятишкам на Новый год с небольшой суммой денег — от пятидесяти до ста юаней — вроде и немного, но этот символ заботы о младшем поколении считается доброй новогодней традицией.

Сяо Наньчжу хотел было забрать из рук тётушки красный конверт с деньгами — не дело, что мама Сыту Чжана дарит подарки Чуньцзе, которому, пожалуй, лет больше, чем всем им вместе взятым, однако женщина наверняка решила бы, что он отказывается из вежливости, а потому всё равно вручила бы мальчику деньги всеми правдами и неправдами. Пусть даже Чуньцзе никакой Сяо Наньчжу не сын, отказываться от конверта он не станет — так что мужчине только и оставалось, что, присев на корточки, погладить Чуньцзе по голове, украдкой шепнув ему:

— Если тебе дарят подарки, недостаточно просто сказать спасибо — скорее пожелай им счастливого года!

От слов Сяо Наньчжу Чуньцзе сперва затих, смущённо хлопая глазами. Посмотрев на пакет с крохотным квадратным печеньем в своих руках, он поднял взгляд на приветливое и добросердечное лицо пожилой женщины — и на сердце у него стало необычайно тепло.

Быть может, он слишком давно не имел дела с людьми, в одиночестве влача годы бессмертного духа-покровителя — на самом же деле Чуньцзе и сам давно жаждал приобщиться к шумной атмосфере праздника.

Оказавшись по воле Сяо Наньчжу в этой совершенно обычной семье, он вместо неприязни неожиданно ощутил настоящую радость. Подумав об этом, Чуньцзе заметил, с каким трудом пожилая женщина бредёт обратно на кухню, и от горечи у него перехватило дыхание. Подняв голову, дух календаря от всего сердца произнёс:

— Бабушка, в будущем году я желаю вам крепкого здоровья, долгих лет жизни и счастья~!


Примечания автора:

Благодарю прекрасных сияющих сестричек за донаты! (^o^)/

Вчера у меня почему-то пошла кровь из носа, поэтому обновления не было… Прошу прощения ТТ


Примечания переводчика:

[1] Освящать храмы — 开光 (kāiguāng) — в пер. с кит. «открыть свет», а также буддийское понятие «освящать (храм, изображение Будды)», «ниспослать счастье (богомольцам, участвовавшим в первом богослужении после открытия (освящения) храма».

[2] Данянь — кит. 大年 (dànián) — «урожайный год», Новый год по старому календарю, старое имя Чуньцзе.

[3] Подарочная коробка с фруктами 水果礼盒 (shuǐ guǒlǐhé)


[4] Бля!!! — в оригинале 卧槽 (wòcáo) — омоним китайского ругательства 我肏 (wǒcào) — «я имел», «пиздец», «ни хрена себе».

[5] Мерзавец — в оригинале 大坏蛋 (dàhuàidàn) — в букв. пер. с кит. «большое тухлое яйцо». А ещё это партийная кличка Сяо в этой главе — Чуньцзе про себя так именует его всё время.

[6] Двубортная курточка на пуговицах 对襟衣 (duìjīn yī) — традиционная китайская верхняя одежда.


[7] Прикрывали проступки друг друга — в оригинале 护短 (hùduǎn) — в букв. пер. с кит. «защищать недостатки», образно — «замазывать ошибки, прикрывать недостатки».

[8] Пал, не завершив начатого — в оригинале 出师未捷身先死 (chūshī wèi jié shēn xiānsǐ) — в пер. с кит. «он погиб, не завершив дела [; и все последовавшие за ним герои горько оплакивали его]».

[9] Грубо — в оригинале 熊 (xióng) — в пер. с кит. «медведь», а также диалектное «грубый, свирепый», «ругать, обижать» и «трусливый».

[10] Озорник — в оригинале 熊孩子 (xióng háizi) — в букв. пер. с кит. «медвежонок», так называют непослушных и избалованных детей.

[11] Петушок — в оригинале 小鸟 (xiǎoniǎo) — в букв. пер. с кит. «птенец, птичка», разговорное — «писюн».

[12] Переменился в лице — в оригинале 脸都绿了 (liǎn dōu lǜ le) — в букв. пер. с кит. «лицо позеленело» (от гнева, злости, стыда или испуга).

[13] Полосатые рисовые лепёшки 玉带糕 (yù dài gāo) — в букв. пер. с кит. «нефритовое ленточное рисовое печенье» — тонкие разноцветные пастилки.
4

Комментарии

Любопытненько. Духу праздника праздник пришелся по душе, как это мило.
Здоровья и процветания переводчикам!
Спасибо большое за перевод.

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)