Автор: Psoj_i_Sysoj

Мастер календаря. Глава 27 — 11.11.11.11.11 [1]. Часть 1

Предыдущая глава

Лотереи за репосты в вэйбо — далеко не новость: разве не к этому способу прибегают многие владельцы блогов, желая быстро набрать подписчиков? Изначально Сяо Наньчжу хотел лишь немного подбодрить Юаньсяо, вовсе не собираясь откладывать сегодняшнюю работу, однако за неожиданно короткое время его пост набрал четыре-пять тысяч репостов, а число подписчиков перевалило далеко за тысячу. Стоящая рядом Юаньсяо пришла в не меньшее изумление: при виде того, как люди, стремясь во что бы то ни стало выиграть, один за другим делают репосты, желая счастья на её праздник, глаза девушки засияли, всё вокруг теперь приводило её в восторг. Однако некоторое время спустя под постом вдруг появилась довольно странная ветка комментариев — их содержание привело как Юаньсяо, так и Сяо Наньчжу в недоумение.

читать дальше
@Государь приказал мне это сделать

Счастливого Юаньсяо (^o^)/ Молю об удаче, молю о счастливой доле на Праздник фонарей! А призовые клёцки, о которых здесь говорится, с какой они начинкой? Они с мясным фаршем, так ведь~ Кто здесь в команде «солёненького», пусть поддержит меня обеими руками~

@Пока не исчезнут горы, Небеса не соединятся с Землёй, Эркан не предаст свою любовь [2]

Счастливого Юаньсяо~ Ставлю свой молоток [3] на то, что в них начинка из кунжута! Или из сладкой бобовой пасты! Плохиши с правой стороны / давайте-ка с триумфом преподадим урок партии солёного!!! Кто со мной, давайте порвём их!!!

@Южнее южных гор:

Похоже, опять не избежать битвы между партиями сладкого и солёного! Почему бы вам не оставить в покое юэбины, цзяоцзы, вонтоны, юаньсяо и тофунао [4]!!! И как вам самим не надоело, а? (╯‵□′)╯︵┻━┻


Похоже, молодёжь сцепилась не на шутку. Хоть Сяо Наньчжу признавал, что не очень-то разбирается в Интернете, он всё равно не мог этого понять. Однако всё это порядком его раздражало, так что он, недолго думая, попросту отключился. При виде этого Юаньсяо на какое-то время молча застыла, словно над чем-то призадумалась.

Прежде на Юаньсяо люди непременно гуляли по ярмаркам, разгадывали написанные на бумажных фонарях загадки [5] и угощались юаньсяо, однако нынче всё изменилось — Праздник фонарей, которому полагалось быть весёлым и многолюдным, теперь выпадает на рабочий день, и, не считая нескольких официальных мероприятий, никто на самом деле не желает ничего на него устраивать. Маленькие ярмарки мешают движению, к тому же они небезопасны, ведь на них царит антисанитария. Такая забава, как загадки на фонарях, окончательно отжила своё, так что нечего и говорить о том, чтобы литературные таланты стояли под фонариком с красавицей, предаваясь размышлениям. Юаньсяо же превратились в недорогой полуфабрикат, который в любой момент можно купить в супермаркете, чтобы наварить себе тарелочку. Что до самой барышни Юаньсяо, то порой она и сама забывала, в чём же смысл её праздника.

— Много лет назад я чувствовала, что все искренне радуются моему празднику, — печально начала она. — Всё было разукрашено фонарями и гирляндами, всюду царило веселье, весь Чанъань сиял огнями — вы бы видели, как это было весело! Благородные воители и певички, молодые учёные и прекрасные барышни, между которыми расцветала привязанность и искренняя любовь всем на зависть… Однако те дни давно минули, и мало кто помнит, кто я такая… «А, уже Юаньсяо? Надо бы поесть клёцек — что ж ещё? Уже пора на работу — как же быстро пролетел первый месяц года!» Может, несколько лет спустя на мой день будут есть не юаньсяо, а малатан [6], смогу ли я тогда по-прежнему именоваться духом календаря Юаньсяо, на что буду способна? Никто не будет знать, кто такая Юаньсяо, как она вынуждена была прибегнуть к милости господина Дунфана, как радела за покой и благополучие в каждом доме… Ах, мастер, у меня на душе так горько-о-о-о!!!

Безостановочно вытирая раскрасневшиеся глаза вышитым платочком, она размазала орнамент из жёлтых лепестков на лбу [7], который нанесла, выходя на службу. Будучи дамой прошлых эпох, Юаньсяо отличалась сентиментальностью и эмоциональностью, а потому не могла сказать и пары слов без того, чтобы не расплакаться. При виде этого Сяо Наньчжу почувствовал себя весьма неловко. В конце концов, печали, снедавшие Юаньсяо, посещали всех духов календаря, при этом кого-то постигла куда более незавидная участь — к примеру, Хуачжао, Ханьши [8] и им подобных — их-то и вовсе запрещали… Однако понимая, что вслух такое говорить не стоит, он вместо этого заверил её:

— Эх, Юаньсяо, разве ты не понимаешь, как сильно заблуждаешься? Хоть люди сейчас и вправду забывают старые обычаи, всё же в тебе заключена самая суть нашей народной культуры, и ты сама как дух календаря никогда не должна забывать об этом. Но думаю, что то, что вашу с Дунфан Шо историю сейчас мало кто помнит — вполне в порядке вещей. В конце концов, подобные целомудренные отношения между мужчиной и женщиной, основанные на взаимной помощи и увенчанные счастливым концом [9], не интересны широкой публике! Сейчас при создании сериалов гонятся за накалом страстей, взлётами и падениями, запутанными чувствами — так что в этой твоей старой истории вы с Дунфан Шо должны были бы с первого же взгляда влюбиться друг в друга, дав клятву вместе сбежать — но увы, жестокий тиран-император уже положил на тебя глаз, и вот на пятнадцатое число месяца аромат иссяк и яшма потускнела — ты зачахла, оставив по себе лишь плошку клёцек с кунжутом, и с тех самых пор народ передаёт эту душещипательную историю из уст в уста! Вот тогда, ручаюсь, твоя популярность была бы куда больше. Теперь-то ты понимаешь, каковы люди — увы, всё так и есть…

Послушав, как сестричка Юаньсяо изливает ему душу, Сяо Наньчжу почувствовал, что должен вразумить её — к сожалению, вид девушки оставался столь же безрадостным; видимо, даже столь древний и могущественный традиционный праздник способен на столь чистосердечные переживания. Однако же беспардонная болтовня Сяо Наньчжу всё же произвела на неё впечатление: поначалу Юаньсяо растерялась, не в силах вымолвить ни слова. Спустя довольно долгое время эта красавица внезапно вскинула голову и устремила на Сяо Наньчжу сияющий взор:

— А ведь мастер прав! Я тоже чувствую, что именно так и следует изложить эту историю! Я желаю, чтобы каждый человек при взгляде на клёцки вспоминал обо мне, Юаньсяо!!! Меня так просто не сбросить со счетов!!! Позвольте мне поразмыслить над этим! История любви — это прекрасно! Раз уж я теперь с господином Дунфаном, то два-три факта про его императорское величество следует привести в порядок и записать в книгу! Кому-нибудь это непременно понравится!!! Хоть его императорское величество ровным счётом ничего для меня не значит, всё же уксус [10] господина Дунфана мне по душе… Ах, наверно, это нужно особо пояснить в примечаниях, так ведь?

— Достаточно, — прервал её Сяо Наньчжу. — Ты и так слишком хорошо всё поняла (:з)∠)_


***

Судить о том, каким на самом деле был император У-ди, Сяо Наньчжу предоставил великим историкам — сам он вовсе не желал во всё это вникать. Однако же благодаря его наставлению дурное настроение Юаньсяо наконец улетучилось, и она преисполнилась желания работать, что было весьма кстати, ведь после обеда к ним пожаловало два клиента — стильная дама на шикарной машине и невзрачно одетая старушка.

Само собой, ко всем клиентам, что приходили к нему без записи, Сяо Наньчжу относился одинаково любезно — неважно, богач ли это или обычный человек, лишь бы он был способен благополучно расплатиться по счёту, и тогда мастер календаря прилагал все усилия, чтобы как следует уладить его дело. Прибывшая первой состоятельная госпожа, по-видимому, впервые приехала за советом в подобную частную квартиру. При виде этого старого ветхого многоквартирного дома у неё в душе зародилось подозрение, что приличный человек тут жить не может.

Однако, поднявшись вместе с шофером, она внезапно почувствовала, что в этой квартире царит атмосфера неописуемой лёгкости. Хоть она не могла этого объяснить, откуда-то словно изливалась благодать, озаряя всю гостиную переливчатым сиянием. Разлитое в воздухе ощущение доброжелательности и тепла позволяло любому человеку тут же почувствовать себя как дома. Это совсем не походило на квартиры, где царит затхлая атмосфера, не было здесь и создающей мрачное впечатление заброшенности. Хоть мебель была расставлена как попало, входящие сюда сразу понимали, что это — хорошее место, приносящее удачу. Это ощущение накатывало внезапно, но не сказать, чтобы оно было необоснованным, ведь прежде женщина посетила с экскурсией немало древних буддийских храмов и строений, благословенная земля которых впитала в себя немало счастливых предзнаменований, что пробуждали в сердцах людей добрые чувства. Раздумывая над этим, повидавшая мир образованная состоятельная госпожа вдруг вспомнила о том, зачем сегодня пустилась в путь. Сев за чайный столик, она наконец обратила внимание на ожидающих её мужчину и женщину — взглянув на неё, высокомерная посетительница не могла не восхититься ею в глубине души.

Поскольку её мужем был известный политик, и их семья была весьма богата, эта женщина, которую звали госпожа Ван Ли [11], за свою жизнь, само собой, повидала немало выдающихся личностей, однако по большей части круг её общения был довольно узок — как ни удивительно, она никогда не встречала среди своих знакомых людей со столь безупречной, но при этом искренней манерой держаться, с ног до головы лучащихся благополучием и удачей. Что же до мастера календаря по имени Сяо Наньчжу, то его внешность была немногим выше среднего, но все его черты были исполнены порядочности, так что с виду он был честным и хорошим человеком, которому в жизни сопутствует успех. Возможно, именно благодаря окутывающей его ауре счастливой судьбы, этот мужчина средних лет привлекал к себе немало внимания. Молодая женщина рядом с ним подала посетительнице стакан воды и лёгкие закуски — несмотря на то, что прожитые годы также оставили печать на её лице, Ван Ли никогда не доводилось видеть столь же прекрасного и трогательного существа.

— Девушка, позвольте спросить, как вы ухаживаете за собой? — не удержалась женщина от заданного шёпотом вопроса — видимо, красота Юаньсяо взволновала её чувство прекрасного, а потому она не смогла совладать с любопытством.

Приняв девушку за ассистентку Сяо Наньчжу, Ван Ли решила, что этот обладающий незаурядными способностями мастер календаря держит при себе помощницу, также владеющую тайными знаниями. Однако Юаньсяо растерялась, услышав этот вопрос — могла ли она подумать, что эта женщина столь восхитится её внешностью, что даже позавидует ей. Склонив голову, Юаньсяо призадумалась, после чего эта отзывчивая девушка с ласковой улыбкой поведала:

— У меня нет какого-то особого способа, но я люблю есть клёцки; не пожелает ли госпожа тоже их отведать?

Её ответ изрядно озадачил Ван Ли — она не могла взять в толк, что это за способ ухода за собой? Может, эта женщина просто не хочет с ней поделиться? В её душе зародилось семя безудержной ревности, однако прежде чем клиентка успела сказать хоть слово, Юаньсяо встала и с улыбкой направилась на кухню за чашкой клёцек. Вот только Ван Ли не любила все эти сласти — в конце концов, с годами ей пришлось, заботясь о фигуре, сесть на диету, ведь она постоянно беспокоилась о том, чтобы сохранить привязанность мужа — а потому, вежливо приняв чашку клёцек, она просто поставила её на стол, не собираясь притрагиваться к угощению, но тут сидящий напротив неё Сяо Наньчжу обратился к ней:

— Госпожа Ван, верно? О чём вы хотели спросить? Вам ведь знакомы наши правила?

Этот своевольный с виду мужчина пристально посмотрел на неё, заговорив ровным и вежливым тоном. Уже по наряду гостьи он понял, что перед ним — крупный клиент, требующий бережного обращения, а потому, соблюдая приличия, отбросил свою привычную нерадивость и застарелую тягу к курению. В этот момент Юаньсяо подала госпоже Ван чай, настоянный на финиках [12], и горку обжаренных до золотистого цвета шариков из клейкого риса с кокосовой обсыпкой [13]. Строгая и сдержанная дама бросила решительный взгляд на мастера календаря и его ассистентку, после чего ненадолго над чем-то задумалась и наконец суховато промолвила:

— Хорошо, мне рассказал о вас приятель — что вы можете наметить удачные и неудачные дни, вот я и решила спросить. Но в конце года так много дел, что мне только сегодня и удалось найти для этого немного времени...

С этими словами она достала из сумки ручку и стопку бумаги, исписанной заметками о делах её семьи — будучи приличной женщиной, Ван Ли стеснялась поведать о некоторых подробностях вслух, а потому просто загодя всё записала. Сяо Наньчжу прислушался к её желанию — бросив взгляд на заметки, он тут же протянул их сидящей рядом Юаньсяо. Та, проглядев их по диагонали, какое-то время спустя склонилась к мастеру календаря и шепнула ему на ухо пару фраз.

Пока они шептались, Ван Ли не отрываясь смотрела на них, раздумывая, обладает ли этот мужчина по имени Сяо Наньчжу достаточными способностями, чтобы помочь ей, поэтому она казалась несколько напряженной. Немного посекретничав с Юаньсяо, Сяо Наньчжу наконец понял, что дама чем-то сильно обеспокоена. Вернув ей записи, он, собравшись с мыслями, заговорил:

— Прежде всего, вопрос госпожи касается её семьи. Мне думается, что некий мужчина, будучи вне семьи, навлёк беду. Могу сказать вам, что для того, что вы собираетесь сделать, лучше всего подойдёт Восьмое Марта — в этот день сама судьба благоволит нашим соотечественницам. При этом всему, что нарушает гармонию брака, грязным замыслам, что негативно влияют на семью, этот день определённо не благоприятствует. Перед этим госпоже следует совершить омовение и сжечь благовония, и лучше всего было бы взять с собой вашего сына, ведь это позволит добиться наилучшего успеха при наименьших затратах [14]. Второе дело, о котором вы хотели спросить — это день свадьбы вашего сына. Гм, сказать по правде, дети вашего сына, молодого господина Лина, уже разбросаны по свету [15] — даже не знаю, можно ли назвать вас бабушкой или же всё-таки…

Незаконченная фраза Сяо Наньчжу повергла даму в шок — судя по тому, как Ван Ли переменилась в лице, она никак не ожидала подобного ответа. Её лицо потемнело: эти негодники — её муж и сын — своими выходками постоянно доводили эту гордую женщину до белого каления. В этот нелёгкий момент больше всего ей хотелось позвонить по телефону домой и закатить скандал, однако, подумав о семье, она всё же воздержалась от этих импульсивных действий. Хоть Сяо Наньчжу отнюдь не интересовался личными делами богатых семей, Ван Ли всё же опасалась, что он предаст эти позорные дела огласке, а потому, добившись желаемого ответа, она не только отдала надлежащее вознаграждение, но и хорошенько приплатила за молчание.

Получив богатый барыш, Сяо Наньчжу не смог удержаться от широкой улыбки. Однако при взгляде на женщину, лицо которой от негодования покрылось пятнами, он поневоле преисполнился к ней сочувствия. Претворяя зародившийся замысел, он подтолкнул к Ван Ли чашку исходящих паром клёцек. Та устремила на него непонимающий взгляд, но этот молодой мужчина лишь хитро улыбнулся.

— Эти клёцки всё же хороши, госпоже следовало бы съесть хотя бы штучку. В них заключены молодость и красота, и отведать их можно лишь сегодня...

При этих словах глаза Ван Ли засияли. Умом она понимала, что в этом мире не существует чудодейственного средства, способного вернуть молодость и красоту, однако, когда она дрожащими руками приняла чашку с юаньсяо и под многозначительным взглядом Сяо Наньчжу с жадностью [16] проглотила одну клёцку, вместе с этим невероятно странным вкусом её переполнило ощущение невыразимого уюта, в груди разлилось тепло. Её лицо несколько посветлело, уродовавший его гнев развеялся.

— Это… Это…

Ван Ли радостно схватилась за телефон, увидев на его экране своё порозовевшее лицо. Ей стоило немалых усилий удержаться от того, чтобы сделать селфи и тотчас разослать всем друзьям. После этого она тут же принялась умолять мастера календаря продать ей ещё плошку этих клёцек. Однако чудодейственность этого блюда заключалась именно в его новизне, а потому Сяо Наньчжу и Юаньсяо не могли беспрерывно потворствовать желаниям женщины, и отказали ей, предложив вернуться на Праздник фонарей в следующем году. Это порядком разочаровало Ван Ли, однако она уже успела увериться в способностях мастера календаря и не поскупилась на вознаграждение, отчего, провожая её, Сяо Наньчжу преисполнился воодушевлением. Он уже собрался было вернуться в дом, когда к его двери следом за ним подошла старушка.


Примечания переводчика:

[1] Эта глава получила название 11.11.11.11.11, потому что была опубликована в День холостяка, 11 ноября, в 11 часов, 11 минут и 11 секунд.

Китайский День холостяка, 11 ноября, является самым большим днем продаж в мире.

Считается, что праздник берет начало в 1993 году, когда в Нанкинском университете, студенты решили, что у парочек есть День Святого Валентина и белый день, а празднования дня одиноких людей нет, и выбрали своим днём 11.11, поскольку единицы напоминают фигурки одиноких людей. Типичная закуска для одиночек в этот день - это жареная во фритюре хлебная палочка, потому что ее форма напоминает цифру "1". Люди обычно едят 2 или 4 палочки, что символизирует 11.11.

[2] Пока не исчезнут горы, Небеса не соединятся с Землёй, Эркан не предаст свою любовь — в оригинале 山无棱天地合尔康与君绝 (Shān wú léng tiāndì hé ěr kāng yǔ jūn jué) — немного переделанная фраза из сериала «Моя прекрасная принцесса» 《还珠格格》 (1998-1999) — эти слова говорит главной героине, Ся Цзывэй, её возлюбленный, Фу Эркан — один из наиболее мемных героев китайских сериалов (можете набрать 尔康手 и вы увидите знаменитую «руку Эркана»).

Эти слова «山无棱,天地合,才敢与君绝。» взяты из народной любовной песни династии Хань 上邪 (shàngyé) — в букв. пер. с кит. её название означает «над грехом», образно — восклицание «Боже!»

Приблизительный перевод стиха таков:
Боже! Я желаю узнать тебя, мой господин, сострадать тебе, и это чувство никогда не увянет.
Пока высокие горы не исчезнут, пока бурные реки не иссякнут,
Пока студёной зимой не прозвучит раскат грома, пока жарким летом не выпадет белый снег,
Пока Земля и Небо не соединятся, я не осмелюсь предать твоё глубокое чувство.


Как можно видеть, Эркан взял первые и последние слова клятвы.

Небольшая статья на китайском про этот стих, откуда мы брали информацию:
https://zhidao.baidu.com/question/105305201.html

[3] Молоток 锤子 (chuízi) — жарг. также «половой член».

[4] Цзяоцзы 饺子 (jiǎozi) — отварные пельмени с мясной и овощной начинкой.



Вонтоны 馄饨 (húntun) — хуньтунь — «круглые ушки» в костном бульоне, мелкие пельмени в супе.



Тофунао 豆腐花 (dòufuhuā) — тофухуа — «цветочный тофу», или 豆腐脑 (dòufunǎo) — «загустевший тофу», блюдо из вторично сгущённого тофу, похожее на омлет, подаётся с большим количеством специй.



[5] Разгадывали написанные на бумажных фонарях загадки 猜灯谜 (cāi dēngmí) — в букв. пер. с кит. «разгадывать загадки на фонариках», эта игра была столь популярной, что сейчас это словосочетание означает «разгадывать загадки».

Обычай разгадывания загадок на фонарях появился в эпоху династии Сун, в эпоху Мин и Цин они пользовались особой популярностью, тогда их загадывали не только на Юаньсяо, но и на Цисицзе.

Хозяин фонаря прикрепляет ко дну фонарика бумажку, на которой написана загадка. Если отгадывающий знает ответ, то он может сорвать бумажку, свериться с отгадкой и забрать её себе. Если он правильно отгадал загадку, то получает небольшой подарок. Темы загадок могут быть самыми разными: астрономия, география, традиционная литература и т.д.

Обычно загадки пишутся в стихотворной форме и чаще всего по одной схеме: загадка — слово-подсказка — ответ. Иероглифы в загадке и отгадке не должны повторяться, а намёк и отгадка не должны совпадать.

Пример такой загадки:
Братья сидят вокруг шеста, но стоит им разойтись, как их одежды рвутся.

Подсказка:
Неодушевлённый предмет.

Ответ на загадку: Чеснок.

Информация с сайта: https://www.sites.google.com/a/soe.uspi.ru/tradicii-i-obycai-kitaa/home/prazdnik-fonarej

[6] Малатан 麻辣烫 (málàtàng) — «острый горячий горшок» — блюдо сычуаньской кухни, разновидность фастфуда. Малатан получил своё название от соуса мала — своего основного ингредиента.

Считается, что Малатан придумали работающие на реке Янцзы лодочники, которым приходилось жить на своих лодках, работая в сырую и туманную погоду, отчего они часто болели. Чтобы бороться с сыростью, они варили травы, добавляя туда сычуаньский перец и имбирь — так и появился малатан.

В отличие от ресторанного варианта «горячего горшка», который ест только заказавшая его компания, уличный вариант малатана готовится в большом котле, где ингредиенты варятся на шпажках, каждый может выбирать, что хочет съесть, и ест на месте или уносит с собой.



[7] Орнамент из жёлтых лепестков на лбу 花黄 (huāhuáng) — разновидность рисунков на лице хуадянь 花钿 (huādiàn).

Одно время в Китае было модно желтить лоб. Есть версия о том, что вместо того, чтобы наносить пигмент на весь лоб, на него крепили жёлтый цветок или другие жёлтые орнаменты, которые потом перестали быть только жёлтыми, превратившись в украшение на лоб хуадянь.

Информация с сайта: https://zen.yandex.ru/media/id/5d2442ff23371c00adb65797/kitaiskaia-krasavica--makiiaj-epohi-tan-5ee36d2269fe895ccbaa2460



[8] Ханьши 寒食 (hánshí) — Праздник холодной пищи, отмечается за 1-2 дня до начала сезона Цинмин; в этот день запрещено разводить огонь.

[9] Счастливый конец 大圆满 (dà yuán mǎn) — «великая завершенность» (духовная практика в буддизме Ваджраяны).

[10] Уксус 醋 (cù) — обр. в знач. «ревность».

[11] Ван Ли (Wáng Lì) — в пер. с кит. фамилия женщины означает «князь, государь», а имя — «красивая, прекрасная».

[12] Чай, настоянный на финиках 红枣茶 (hóngzǎochá) — этот чай благоприятно воздействует на кровь, печень, нормализует сон, повышает иммунитет.



[13] Шарики из клейкого риса с кокосовой обсыпкой 糯米糍 (nuòmǐ cí) — номи цы или ло май чи — наиболее известный в Гонконге вид выпечки, широко распространённый даже за границей. Бывают шарики со вкусом зелёного чая, манго и т.д., внутри обычно сладкая начинка — сладкий кокос, измельчённый арахис, кунжут, сладкая бобовая паста.



[14] Позволит добиться наилучшего успеха при наименьших затратах — в оригинале чэнъюй 事半功倍 (shìbàn gōngbèi) — в пер. с кит. «дела ― вполовину, успеха ― вдвое», обр. в знач. «при малой затрате сил получить хороший результат», «высокоэффективный, окупающийся с лихвой».

[15] Разбросаны по свету — в оригинале 流落人间 (liúluò rénjiān) — в букв. пер. с кит. «скитаются без пристанища среди людей».

[16] С жадностью 狼吞虎咽 (lángtūn hǔyàn) — в пер. с кит. «глотать, как волк, пожирать, как тигр», обр. в знач. «жадно пожирать; иметь волчий аппетит; наброситься на еду».


Следующая часть
1

Комментарии

Большое спасибо за перевод!
Psoj_i_Sysoj, судя по всему, проблемы у старушки окажутся куда серьёзнее и интереснее, чем у госпожи Ван.

очепяточку нашламожно купить в супермаркете
Дракуловед, да, увы, так и есть...
Вторая часть про старушку будет уже на этой неделе!
Большое спасибо за очепяточку! :-)
Елена К., и вам спасибо за внимание! 🤗

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)