Что почитать: свежие записи из разных блогов

Записи с тэгом #Priest из разных блогов

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 26

— Это мое... — Шэн Линъюань открыл было рот, но забыл слово. В итоге он сдался и вновь заговорил с акцентом. — Мой скелет.



Шэн Линъюань скользнул по юноше взглядом, долго не решаясь взглянуть на поселение перед ними, а после ответил:

— Нет.

Они стояли на склоне небольшого холма. От подножия горы и до середины склон был усеян растительностью. У горной дороги теснились ряды маленьких домиков. Они прятались среди леса, едва заметные, круглые и невысокие. Издалека они были похожи на грибы. Это была ночь новолуния, и рассыпанные по небу звезды напоминали море. Глядя на них, человек полностью погружался в состояние покоя.

Сюань Цзи не знал, верно ли его собеседник понял вопрос. Юноша задумался и перефразировал предложение, в ответ ему Шэн Линъюань медленно произнес:

— Это не иллюзия.

скрытый текстКогда Шэн Линъюань только пришел в этот мир, его разум был пуст. Его переполняло любопытство ко всему, что его окружало. Прислушиваясь к речи других людей, он мог имитировать их акцент. Независимо от того, что он видел, он всегда пытался понять принцип действия предмета и как его использовать.

Но… Память вернулась как незваный гость.

Возвращение к жизни оказалось в высшей степени обременительным. Воспоминания давили на него тяжким грузом и лишали возможности оглядеться. Шэн Линъюань был подобен древнему клинку, только что извлеченному из земли. Стоило холодному блеску (1) встретиться с воздухом, как он тут же ржавел. Даже самый прекрасный меч оказался бы бесполезен.

(1) 寒光 (hánguāng) холодный блеск (обр.) о блеске холодного оружия (меча).


Он говорил на мандарине, но теперь слова звучали не так гладко, как когда он учился языку в госпитале в Чиюань.

— Это проклятие одно из семи великих заклинаний клана шаманов. Оно называется «обратное течение». — Шэн Линъюань заговорил еще медленнее. В темноте не было видно его лица, что делало его похожим на старика, и это невольно напомнило Сюань Цзи о тех заржавевших духах. — Я… Тот, кого я прибил к стене, должно быть, был двойником. Заклинание было в его крови. Он наверняка понял, что я собираюсь вернуть его обратно в гроб. Я допустил ошибку.

— «Обратное течение»?

— Да... — Шэн Линъюань открыл было рот, но на мгновение забыл, как произнести это слово. Его голос напоминал высохший горный поток. Конец фразы растянулся (2) и повис в воздухе. — Стоит мне увидеть его, как все воспоминания и переживания тотчас возвратятся ко мне. Если есть прошлое, от которого я не могу избавиться, оно будет повторяться снова и снова, пока я не умру.

(2) 捉襟见肘 (zhuōjīn jiànzhǒu) потянешь за полу ― видны локти, обр. тришкин кафтан; нос вытащить - хвост увязнет.


Это и есть «обратное течение» — бесконечно зацикленное воспоминание!

— Подожди минутку, но я ведь тоже здесь, — Сюань Цзи обернулся и увидел, как мальчишка, только что пронесшийся сквозь него, подбежал к, стоявшему в конце тропинки, дому. Деревянная дверь заскрипела, и юный шаман что-то прокричал. Сюань Цзи не понял ни слова из того, что он сказал. Юноша вздохнул:

— Сегодня действительно долгий день.

Он собирался поймать шайку шарлатанов, сделать все по закону. Юноша никак не ожидал, что рыба, попавшаяся на крючок, окажется акулой и тут же утащит его на дно.

Он так и не нашел связи между Цзи Цинчэнем и Би Чуньшэн, но зато его необъяснимым образом затащили в какой-то курган. Прежде чем он успел понять, что происходит в этом безумном призрачном месте, из гроба выскочил, притворявшийся мертвым, глава клана шаманов, и два демона принялись болтать друг с другом на незнакомом языке. Юноша понятия не имел, какими знаниями обменивались между собой эти цзянши. Сюань Цзи не понимал ни слова. А теперь, к тому же, он оказался втянут в странное заклинание.

Сюань Цзи недоуменно подумал: «Разве вражда между этими двумя имеет ко мне какое-либо отношение?»

Он всего лишь бедный государственный служащий в порванной одежде. У него даже нет возможности подать заявление о возмещении ущерба. Почему эти цзянши сначала убили его подозреваемого, а потом затащили в омут его самого?

Что же он сделал не так? Может, они решили, что он «озерная рыба»?

— Кроме того, старший, мне действительно неловко это говорить, но разве так сложно одолжить что-то, а после вернуть назад? Может быть, ты уже отдашь мне мой меч? Ты не подумай, я не жадный. Будь у меня два таких, я бы обязательно прислал тебе один. Но этот меч действительно нужен мне.

— Мне очень жаль, но… — сказал Шэн Линъюань. Он хотел объясниться парой фраз, но его словарный запас современного китайского языка был очень ограничен. Он долго не мог правильно сформулировать предложение. Наконец, он ответил извиняющимся тоном. — Это мое.

Сюань Цзи потрясенно уставился на него. Некоторые люди производили приятное впечатление, но на самом деле были грубы и бесстыдны!

— Прошу прощения? Я не ослышался?

— Это мое... — Шэн Линъюань открыл было рот, но забыл слово. В итоге он сдался и вновь заговорил с акцентом. — Мой скелет.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Языковой барьер действительно оказался большой проблемой. Возможно, он что-то не так расслышал.

— Так, я не понял. Вы хотите сказать, что мой меч, — Сюань Цзи вытянул вперед руки, словно демонстрируя, — вот такой ширины, способный разрубить человека — это ваш скелет? То, что… осталось от вас после смерти?

Шэн Линъюань слегка кивнул.

— Мои останки.

— А я тогда кто такой? — голос Сюань Цзи слегка изменился. — Красивая урна для праха с ограниченным тиражом?

Линъюань, казалось, ничего не понял.

— Когда я прыгнул в огненное море Чиюань, — тихо сказал он, — мои кости сгорели не до конца, а вот остатки тела и души полностью рассеялись.

Сюань Цзи лихорадочно соображал.

Он прыгнул в огненное море Чиюань? Но возможно ли это?

Когда Алоцзинь произнес: «Ваше Величество» и «владыка людей», Сюань Цзи показалось, что он ослышался. С древних времен, помимо легендарных богов, только император Шэн Сяо из великой династии Цичжэн удостоился звания «владыки людей».

Ведь именно он, будучи простым смертным, подавил мятеж и восстановил порядок. Он совершал подвиги, до которых обычным людям было далеко. Его уважали, перед ним преклонялись, как перед божеством или дьяволом.

Быть не может! Исторические книги описывали императора Шэн Сяо как рослого мужчину мощного телосложения! Его изображали наравне с Четырьмя Небесными Царями (3), он прославился как великий воин!

(3) 四大天王 (sì dà tiānwáng) будд. Четыре Небесных Царя - четыре бога-хранителя (Вирудхака, Дхиртараштра, Вирупакша, а их предводитель Вайшравана), каждый из которых оберегает одну из четырех сторон света.


Как таким человеком мог быть вот этот молодой красавчик?

Сюань Цзи открыл рот, но в его голове было так много вопросов, что ему попросту не хватало слов.

— Останки, вероятно, подобрал твой предок, — продолжил Шэн Линъюань, не обращая на него никакого внимания. — При помощи древнего метода «выращивания души». Это старинный способ бережного совершенствования.

Сюань Цзи потерял дар речи и способность здраво мыслить. Будто не расслышав, что ему сказали, он вновь повторил:

— Выращивание… Что? Какой еще старинный способ?

Шэн Линъюань подумал, что, выросший среди людей, этот маленький демон был похож на ребенка, вскормленного волками. Даже имея элементарные знания, ему все равно не доставало мудрости.

Поэтому он терпеливо объяснил.

— Это значит сосредоточить всю силу своей души на останках и вырастить чужое тело посредством своего. Если тело уцелело, оно перестанет гнить, но, если нет, неполный труп будет питаться чужой жизненной энергией в течение длительного времени. Накопив достаточно, он сможет даже вырастить новую конечность из культи. Возможно, принимая наследство своего клана ты был еще слишком молод, чтобы запомнить все это. Что касается меча, это все потому, что ты принадлежишь к металлическому классу. «Воскрешение трупа» требует сосредоточения тела и души. Если чьи-то останки связаны с живым сосудом, они часто появляются в форме духовного инструмента.

Сказав это, Шэн Линъюань сделал паузу, а после продолжил:

— Но я тоже удивлен. Я полагал, что ты относишься к огненному классу, но я обознался. Видимо, это из-за того, что теперь все кланы смешались между собой.

Сюань Цзи, наконец, обрел способность говорить.

— Но, если ты… Если вы все это время находились в моей спине... То, кто тогда был в госпитале...

Это подделка?

Или какой-то злобный дух, призванный темным жертвоприношением, решил выдать себя за владыку людей?

Как Его Величество может быть дьяволом?

— Это лишь «сердцевина стебля» (4). Ты знаешь, что это такое?

(4) 通心草 (tōngxīn cǎo) – вероятно, речь идет о тетрапанаксе бумажном. Тунцао чжи – так называемые миниатюры. В западную литературу они вошли под ошибочным названием «рисовые акварели». Небольшие по размерам, яркие по краскам и порой по-детски наивные, тунцао чжи воспринимались художественной элитой Китая как «грубые картинки», ремесленные поделки, не достойные даже упоминания.


Нечто подобное он уже видел в «Альманахе». У Сюань Цзи вдруг задергался глаз, а на душу легла тень. В начале «Альманах» сказал, что этот человек – кукла, вырезанная из нефрита и, похоже, не ошибся!

Но какая тогда разница в силах между нефритовой куклой и каннибалом?!

— Эта безделушка долгое время была со мной, она была моими глазами и ушами, с ее помощью я мог даже обратиться к людям. Я оставил ее своему телохранителю. Думаю, он ее и похоронил. А потом, когда меня разбудило темное жертвоприношение, я позаимствовал тело этой куклы, чтобы откликнуться на зов. Ты же нашел мои настоящие останки, и, когда грянул гром, я смог вернуться на свое место. Я долгое время был оглушен и ничего не помнил.

Шэн Линъюань протянул руку, смутно припоминая, что он вовсе не хотел отзываться на ритуал. Он намеревался убить любого, кто потревожит его долгий сон.

Кстати, почему он открыл глаза и вернулся в этот мир?

Он попытался вспомнить, но висок пронзила острая боль, и Шэн Линъюань бессознательно нахмурился.

Его останки так хорошо сохранились, что вместе с телом вернулась и его мигрень.

Сюань Цзи погрузился в размышления. Этот «владыка людей» определенно не был человеком.

Император Шэн Сяо умер три тысячи лет назад. Даже если «древний способ выращивания души» мог заставить его двигаться и говорить, он все еще был трупом. Душа умершего рассеивается. Призраки — это лишь иллюзии несчастных людей, самообман. Тело — это не оболочка, которую можно небрежно снять, а потом надеть обратно. Сначала он был куклой, вырезанной из нефрита, а затем, пережив удар молнии, подобно струящимся облакам и дыму (5), вернулся обратно к своим останкам. В книгах шаманов Дунчуаня было написано, что только бессмертные были на это способны.

(5) 云烟 (yúnyān) облака и дым. 云烟过眼 (yún yān guò yǎn) пронестись перед глазами как облако и как дым (обр. в знач.: пролететь во мгновение ока).


Но владыка людей, Его Величество, неужели он… зачем-то ступил на темный путь?

Что же было упущено в этих безжизненных историях?

Обычная усмешка исчезла с лица Сюань Цзи, он затаил дыхание и спросил:

— Предок… Что вы за человек?

Неужели они были старыми друзьями? Поэтому он так тщательно поддерживал это тело?

Покалывание в виске Шэн Линъюань не исчезло, теперь его голова раскалывалась от боли. Однако, он нашел в себе силы улыбнуться и медленно ответил.

— Наш труп как лед и пламя, он долговечен. Твой предок был очень храбр. Он в самом деле удивителен.

Сюань Цзи поразился злобе, таящейся в его словах. Во мраке ночи глаза юноши на мгновение потемнели. Одновременно с этим он понимал, что в этом не было никакого смысла. Император У вошел в историю как одиночка, рожденный под несчастливой звездой. Он убил своего учителя и всех своих родственников. У него не было семьи. Предположения людей о нем были вполне обоснованы. Даже если он и злился, то не на него. Целью был его предок, умерший три тысячи лет назад и даже не оставивший портрета.

Современная молодежь давно утратила понятие «клан». Даже если кто-то оскорблял все восемнадцать поколений их семей, для них это не имело никакого значения. Кто знал, какими они были на самом деле?

Однако Сюань Цзи действительно страдал от сердечной боли. Какое-то время он не мог дышать, словно это его невыразимую дружбу только что предали.

Но вдруг, какой-то шум прервал его мысли. Звук шел снизу. Кто-то что-то прокричал на языке шаманов.

Сюань Цзи быстро привел в порядок свои чувства и огляделся. У подножия горы группа людей с факелами окружила какого-то человека. Здоровяк нес кого-то на спине и звал на помощь. Пусть Сюань Цзи и не понимал их языка, но не сложно было догадаться, что это именно призыв о помощи.

Весь клан был взволнован. По обе стороны дороги горели фонари. Люди тянулись издалека, по склону холма и до самого подножия горы. Сонные, они одевались и выходили из домов, желая посмотреть, что же произошло.

Тишина ночи развеялась, словно сон.

— Кто это? — осведомился Сюань Цзи.

— Это я, — тихо сказал Шэн Линъюань. — А это — старый глава клана. Я — тот, кого он несет.

В это время в ближайших деревьях что-то зашуршало. Сюань Цзи посмотрел вниз и увидел, как из тени ствола выглянула маленькая голова. Это был мальчик семи или восьми лет, с круглыми, как виноградины, глазами. Мальчик теребил пальцами спутанные косички.

Сюань Цзи сделал полшага в сторону и сказал:

— Я боюсь. Этот парень слишком похож на того, который притворялся трупом.

— Ну, — взгляд Шэн Линъюаня упал на мальчика. Помолчав немного, он сказал. — Это Алоцзинь.

— Что?

В это время глава клана прошел мимо них, и Сюань Цзи смог разглядеть ребенка, которого он нес.

Руки и ноги мальчика были длинными, но его тело, казалось, не поспевало за ними. Он был худым и сквозь тонкую кожу просвечивались вены. Мальчик был завернут в большой плащ, из-под которого виднелась лишь половина его бледного лица. С кончиков его пальцев стекала кровь.

Из деревянного дома на вершине холма вышел старик в церемониальной одежде. Сюань Цзи догадался, что он был духовным лидером клана шаманов. Все называли его «великим мудрецом».

Огонь осветил бревенчатую хижину. Только теперь Сюань Цзи обнаружил, что на двери не было кольца, украшенного двумя камнями. Именно такое он видел в сознании Шэн Линъюаня.

Оказывается, это были постройки клана шаманов. Не удивительно, что они показались ему чужеродными.

Старик, вышедший из деревянного дома, взял раненого мальчика на руки, и собравшиеся посмотреть шаманы принялись перешептываться между собой. Маленький Алоцзинь с любопытством заглядывал в щели между ногами взрослых, а после встал на цыпочки и пискнул:

— Это маленький принц? Неужели это правда? Дайте мне посмотреть, дайте посмотреть!

Сюань Цзи не удержался и спросил:

— Ты ранен?

— Ничего необычного, — Шэн Линъюань стоял вне толпы и не торопился подходить. — Мой отец погиб в битве при Чиюань, страна пала, столица превратилась в оплот демонов, а человеческая раса пришла в упадок. Людям нужна была надежда. Поэтому талантливые советники моей матери (6) придумали пророчество. Они говорили: «Рожденный среди миллиона злобных духов, омытый кровью своих отца и брата, юный принц придет, чтобы самолично уничтожить род демонов».

(6) 母后 (mǔhòu) мать монарха, (особенно при обращении принца или принцессы к матери). Здесь – вдовствующая императрица.


— Речь идет о…

— Что ж, такой ерундой можно было обмануть лишь нецивилизованных людей и демонов. Они действительно в это верили. Когда я родился, я был бельмом на глазу у их короля. Он с детства преследовал меня и пытался убить. Когда мне было десять лет, мой учитель передал меня в новую семью. Три демона преследовали меня до самого Дунчуаня. Двенадцать моих телохранителей были убиты. Меня спасли шаманы. — сказав это, Шэн Линъюань оглянулся на освещенную гору. Его голос звучал немного неразборчиво. — Бывшая резиденция клана — настоящий персиковый источник (7). Я прятался в этом раю шесть лет.

(7) 世外桃源 (shìwài táoyuán) - персиковый источник вне пределов людского мира (обр. в знач.: страна блаженства).

Shandian, блог «Liu Yao: The Revitalization of Fuyao Sect (Возрождение клана Фуяо)»

Глава 49. Три бедствия: небо, земля и человек.

Том 3. Неприятные последствия.


Буря носилась по мрачному небу (1). Посреди густого леса протянулась узкая извилистая тропа, конец которой уходил далеко за пределы видимости.

(1) 风雨如晦 (fēngyǔ rú huì) ветер и дождь проносятся по мрачному небу обр.: мрачная и тяжелая ситуация.


Очевидно, это место уже давно опустело, а прошедший ливень еще сильнее размыл дорогу.

Юноша шестнадцати-семнадцати лет поддерживал еле идущего старика. Двое мужчин были одеты в плащи из соломы. Во всяком случае, это было лучше, чем ничего. Большую часть ночи они провели в пути и насквозь промокли. У старика, похоже, были проблемы с ногами. Он часто останавливался, потирая ноющее колено.

скрытый текстОн прищурил выцветшие от старости глаза, посмотрел вдаль и вздохнул.

Юноша рядом с ним негодовал:

— Что толку от этих бессмертных? Чушь! Они всегда принимают наши подношения, но всякий раз, когда мы пытаемся встретиться с ними, нам приходится преодолевать такие трудности. Какая им вообще польза от бедных крестьян?

Старик был потрясен, услышав его слова:

— Не говори ерунды!

Глаза у молодого человека стали круглые, как у тигра. Он ответил:

— Разве я не прав? И они называют это защитой? Где же их благословение? Всякий раз, когда мы страдали от засухи или наводнения, просили ли они меньше подношений? В год восстания Аньпин-вана (2) три уезда и пятнадцать городов оказались в большой беде. Повсюду свирепствовали воры, и множество людей остались без крова. Они хоть раз появились? Бессмертным нет никакого дела до мирских проблем. А что теперь? В деревне завелся злой дух. Он терроризирует округу, пожирает жителей и приносит столько беспокойства, но они все еще ведут себя так, будто ничего не происходит, ожидая, что мы попросим их о помощи?

(2) 王 (wáng) император, великий князь, принц (титул высшей знати).

Хромой старик остановился на полпути и потер поясницу.

— Бессмертные совершенствуются, им некогда заботиться о мире. Если нам что-то нужно, мы должны сами прийти и сообщить им об этом. Что ты такое говоришь?!

Молодой человек сердито ответил:

— Это единственный путь в долину Минмин. Чтобы выдержать все трудности и опасности твои намерения должны быть искренними! Почему же им тогда самим не спуститься и не принять подношения? Вот, что было бы действительно искренне...

— Люлан! Замолчи! — старик с силой стукнул посохом о землю. — Если ты продолжишь нести чушь, можешь возвращаться домой (3)! Незачем вовлекать жителей Шиу в неприятности!

(3) 滚回 (gǔnhuí) груб. вернуться, свалить обратно (на родину).


Юноша увидел, что он сердится, и на его лице промелькнула тень. Он не осмелился больше спорить. Повернувшись к старику, он снова сказал:

— Бессмертные действительно так велики?

Вдруг, небо содрогнулось от грома. Гремело совсем рядом, и молодой человек оказался застигнут врасплох. Его лицо тут же побелело и, отбросив прежнюю мелочность, он спросил:

— Дедушка, почему гром сегодня звучит так странно?

Но ответа он так и не получил, последовавшие одна за одной, яркие вспышки, как упавши капли дождя, обрушились вниз, озарив все ночное небо. Старик так испугался, что поспешно дернул юношу за руку, заставляя опуститься на колени. Отбивая земные поклоны, он принялся бормотать молитвы себе под нос, боясь шелохнуться. Звери и птицы попрятались в лесу, избегая попадаться на глаза. Даже трава и деревья дрожали на ветру.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем громоподобный рев, наконец, стих. Отзвуки непогоды отдавались слабым эхом, а земля все еще дрожала.

Юноша еще долго не мог ничего услышать. Он был оглушен и не осмеливался произнести ни слова.

Только когда ливень закончился и тучи разошлись, небо озарилось тусклым лунным светом. Дрожа, Люлан, наконец, сдвинулся с места и помог старику подняться. После чего они продолжили свой путь.

Юный Люлан спросил:

— Дедушка, я боюсь. Десятки молний ведь не смогут уничтожить долину Минмин, правда?

— Не говори лишнего, — тихо упрекнул его старик. Он тащился по грязной тропинке, заметно прихрамывая. Понизив голос, старик сказал. — Кажется, какой-то бессмертный столкнулся с Небесным Бедствием.

— Небесное Бедствие?

— Путь самосовершенствования нелегок. На долю идущих по нему выпадает множество испытаний. Я слышал, что Небесное Бедствие — самое смертоносное из них. Бесчисленное множество бессмертных отдали свои жизни (4), в попытках пережить его. Но, если бы они справились, их уровень развития значительно бы возрос. Они бы еще на шаг приблизились к тому, чтобы действительно разделить свою жизнь с небом и землей, — по лицу старика пробежала тень неуверенности. — Я слышал от своего деда, что однажды в прошлом он видел, как бессмертный столкнулся с Небесным Бедствием. Молния ударила в него десять раз. Это было очень опасно... Может быть, человек, переживший подобное, был таким же грозным мастером, как повелитель долины?

(4) 陨落 (yǔnluò) упасть метеоритом (обр. в знач.: почить, скончаться ― о крупной личности).


Пока они разговаривали, узкая извилистая тропинка внезапно свернула в сторону. Впереди открылась широкая панорама с видом на долину Минмин.

Горы казались такими далекими. На омытых дождем склонах повсюду распускались цветы (5). Лунный свет пронизывал все вокруг тонкими нитями. Сейчас долина больше всего напоминала сказочную страну (6).

(5) 漫山遍野 (mànshānbiànyě) заполнять горы и долины (обр. в знач.: заполнять собой всё).


(6) 人间仙境 (rénjiānxiānjìng) обр. рай на земле, царство бессмертных (небожителей) среди людей.


— Дедушка, посмотри, мы пришли... — удивленно сказал Люлан, но тут же застыл на месте, не успев договорить.

У подножия цветущего склона раскинулось большое поле, окруженное барьером из амулетов. Обычные люди не могли их заметить. Молнии выжгли поле до черноты, создавая резкий контраст между внутренней и внешней стороной круга. Снаружи все находилось в цвету, а внутри не осталось ни единой травинки.

На выжженной земле стоял человек.

Одежда этого человека превратилась в лохмотья, его рукава были опалены. Со спины он казался довольно высоким. Вероятно, это был мужчина.

Между ними было не менее сотни чжан, но незнакомец, похоже, услышал голос Люлана и повернулся, чтобы посмотреть на путешественников. Несмотря на то, что его одежда была изорвана в клочья, он был необычайно красив. В бледном свете луны казалось, будто он выточен из нефрита. Глаза его напоминали многолетний иней. Как только Люлан встретился с ним взглядом, он сразу же почувствовал холод, пробравший его от макушки до кончиков пальцев ног, и так испугался, что не смел даже пошевелиться.

Но в следующий момент он понял, что дедушка тянет его за собой. Они вместе опустились на колени и, поклонившись незнакомцу, старик сказал:

— Приветствую бессмертного. Мы жители Шиу, что за пределами долины. Мы пришли попросить помощи, мы вовсе не собирались врываться сюда. Пожалуйста, не злитесь.

Мужчина удивился, а после небрежно махнул рукой. Люлан почувствовал, как его кожи коснулся холодок, будто наступила поздняя осень. Но, несмотря на это, людей он не заморозил. Все его тело стало легким, и эта прохлада тут же подняла их с дедом на ноги.

Этот бессмертный был удивительно добродушен. Он не только не доставил им никаких хлопот, но и оказался довольно вежлив.

— Все в порядке, не делайте этого. Дела за пределами долины меня не интересуют. Пожалуйста, подождите, я позову кого-нибудь, кто сможет вам помочь.

С этими словами он щелкнул пальцами, и прямо в небо устремился яркий луч. Мгновение спустя в отдалении мелькнула едва заметная, похожая на светлячка, сияющая точка. Когда она приблизилась, Люлан увидел, что это был летящий на мече заклинатель.

Приземлившись, младший адепт поспешно убрал меч и почтительно поклонился человеку в лохмотьях.

— Старейшина Чэн. Поздравляю старейшину, с тем, что вы пережили Большое Небесное Бедствие, и с тем, что ваш уровень развития стал выше.

— Тут не с чем поздравлять. Я едва не сгорел, — равнодушно ответил мужчина, указывая на смущенных деда и внука позади себя. — Они пришли издалека, помоги им.

Отдав эти простые распоряжения, он быстро кивнул Люлану и его деду. Затем фигура мужчины превратилась в размытое пятно и мгновенно исчезла.

Этот невероятный (7) бессмертный поразил Люлана. Даже когда младший адепт пригласил их в долину, его разум все еще находился под впечатлением от зрелища человека, стоящего посреди обугленной земли и небрежно обернувшегося, чтобы взглянуть на них.

(7) 飞天遁地 (fēitiāndùndì) по небу лететь и под землей проходить; обр. иметь способности всё сделать.


Люлан рассеянно подумал, что этот бессмертный всего на несколько лет старше его самого. Был ли он на самом деле «старейшиной» долины Минмин? Юноша не мог удержаться от зависти. Потом он вспомнил о ледяных глазах и поспешно отогнал от себя это чувство. Он испытывал благоговейный трепет и не смел больше сомневаться.

Младший адепт достал из своего одеяния листочек, поднес его ко рту и выдохнул, затянув какую-то бессвязную мелодию. В ответ с небес донеслось ржание, и из-за облаков показалась карета, запряженная белой лошадью. Лошадь фыркнула и уверенно приземлилась.

— Если бы не ваше благословение, я, возможно, не смог бы поговорить с ним сегодня, — дружелюбно сказал младший адепт. — Прошу вас.

Два человека осторожно забрались в летающую карету. Люлан был молод и любопытен, он тут же спросил:

— Брат чжэньжэнь, это правда был старейшина долины?

Старик испугался, что юноша скажет что-нибудь не то, и поспешно потянул его за руку.

— Пожалуйста, не сердитесь, этот ребенок…

— Все в порядке, господин, — младший адепт направил лошадь вперед и заговорил. — В нашей долине Минмин есть ледяное озеро, оно такое холодное, что даже я не осмеливаюсь подходить к нему близко. Говорят, что любая вода в пределах одного чжана от него обязательно замерзнет. Но озеро вовсе не безжизненно. Этот старший просто поселился там в какой-то момент, заняв пещеру на берегу. Он собрал внутри весь холод этого места и постоянно совершенствовался там. Поэтому теперь долина такая оживленная. Ведь он покорил ледяное озеро. Он редко появляется на людях, и мы втайне прозвали его «старейшиной».

Услышав это, Люлан ошеломленно сказал:

— Здесь настолько холодно? Неужели он не боится?

Младший адепт улыбнулся:

— Те, кто идет по пути самосовершенствования, должны быть способны противостоять всевозможным трудностям. Если у них нет решимости, как они смогут достичь великого Дао?

Всю дорогу карету то и дело потряхивало. Достигнув сердца долины, она медленно приземлилась.

Выбравшись наружу, Люлан увидел множество павильонов и различных зданий, с крыш которых свободно стекала вода. На улице никого не было, кроме нескольких прилетевших журавлей. Когда они ступили на землю, Люлан почувствовал во всем теле небывалую легкость. Он с удивлением посмотрел вниз и увидел, что грязь и дождевая вода полностью исчезли с его одежды, и он даже успел согреться.

Младший адепт отвел их обоих в маленький павильон и, несмотря на их бесконечную благодарность, налил им по чашке горячего чая. Затем он осведомился, зачем они приехали.

Старик вздохнул.

— Это долгая история. Дела простых людей не должны обременять бессмертных, но в последние дни в нашей деревне объявился злобный дух. Он решил вредить нам и специально нацелился на детей. За последние десять дней в округе пропало четверо или пятеро мальчиков. Вскоре, в глуши, мы нашли их обглоданные зверями тела. Мы сообщили об этом случае властям, и они прислали сюда нескольких служащих. Осмотрщики трупов сказали, что эти дети были обескровлены еще до того, как погибли.

Юноша выслушал старика и его смешливое выражение лица сменилось испугом.

— Что? Обескровлены? Сколько лет было этим мальчикам?

Старик пробормотал себе под нос «какое несчастье», прежде чем ответил:

— Всем им не было и десяти лет. Из-за случившегося все взрослые несколько ночей подряд патрулировали улицы, а потом... А потом, в один из дней, мы все увидели белую фигуру. Издалека фигура выглядела как парящий в воздухе кусок шелка, но вдруг, она оказалась прямо перед нами. Прежде чем мы успели среагировать, кто-то закричал. Когда мы обернулись, то увидели, что у одного из мужчин образовалась дыра в груди. Эта штука в миг вырвала его сердце. Даже чиновники и осмотрщики трупов были напуганы, они сказали, что власти не в силах справиться со злыми духами. Этот старик пришел в долину, чтобы попросить помощи у бессмертных…

Выслушав рассказ старика, младший адепт задал ему еще несколько вопросов, а затем произнес:

— У меня есть идея. Старшему не о чем беспокоиться. Возьмите юношу и как следует отдохните. Позвольте мне доложить об этом старейшинам, и завтра же я дам вам ответ.

Итак, старик и его внук остались в долине Минмин. Свежий ветер принес в эти края слабый аромат цветов. Это было поистине великолепное место. Но Люлан почему-то не мог заснуть. Образ того молодого старейшины, пережившего Небесное Бедствие, никак не желал покидать его сознание. Когда наступила полночь, он вдруг услышал снаружи людские голоса. Говорившие были довольно далеко, так что Люлан смог расслышать лишь отдельные слова.

Какой-то мужчина произнес:
— Да, я слышал об этом по дороге сюда. Это просто происшествие в обычной деревне, вряд ли там объявился кто-то знаменитый... Хм, попросите Чэн Цяня проверить это перед уходом.

Ему ответил еще один голос. Судя по всему, его обладатель был уже в возрасте:

— Что ж, хорошо. Он пережил семь Небесных Бедствий и уже полностью восстановился. Рано или поздно он бы все равно ушел.

Сначала Люлан никак не мог заснуть, но услышав этот разговор, он вдруг без всякой причины почувствовал сонливость. Через секунду он закрыл глаза и больше ничего не слышал.

Двое мужчин прошли мимо его окна, направляясь к ледяному озеру в сердце долины. Впереди шел старик. На лицо он казался молодым и энергичным, несмотря на совершенно седые волосы (8). Он был так толст, что сделался похожим на шар. Когда он улыбался, видно было только его зубы, но никак не глаза (9). Он был до ужаса безвкусно одет: на нем был атласный халат, а с пояса в беспорядке свисали все виды яшмовых подвесок и подвесных мешочков. Его одежда была необычайно яркой, как у земледельца, привыкшего кичиться своим богатством. Это был никто иной, как владыка долины Минмин, Нянь Минмин.

(8) 鹤发童颜 (hèfà tóngyán) белые волосы и детское лицо (обр. бодрый, моложавый, прекрасно сохранившийся).


(9) 见牙不见眼 (jiàn yá bù jiàn yǎn) букв. видны зубы, а глаза не видны; обр. улыбаться до ушей.


Позади Нянь Минмина шел ученый мужчина средних лет с мягкими чертами лица. Это был Тан Чжэнь, тот самый первозданный дух, что вырвался тогда из Поглощающей души лампы.

С помощью каких-то неизвестных методов Тан Чжэнь вновь обрел физическое тело. Но оно, казалось, было слабым и болезненным. Неясно, использовал ли он переселение душ (10) или какие-то другие запрещенные техники.

(10) 夺舍 (duóshè) переселение в чужое предсмертное тело (другого человека, животного) после собственной смерти).


Тан Чжэнь держал в руке белый фонарь. В фонаре не было свечи, но за бумажными стенками горел мягкий огонек. Похоже, это был какой-то артефакт. Мужчина произнес:

— Изначально это была лишь самая дикая фантазия, которая у меня когда-либо возникала. Совершенно неслыханно! Я не ожидал, что он действительно добьется успеха.

— Его тело умерло раньше срока, — с улыбкой сказал Нянь Минмин. — Он претерпел такие страдания, но на пороге смерти понял, что его душа может войти в камень. Совпадение, что это оказался именно камень сосредоточения души. Он может вобрать в себя сущности гор и рек, но душа никогда не войдет туда без разрешения. Однако, этот мальчик смог удержаться внутри. Даже не имея физического тела, он каким-то образом продолжил совершенствовать свой изначальный дух, потому-то он и пережил Бедствие. Сорок девять лет назад ты принес камень сосредоточения души ко мне, в долину Минмин и, используя его в качестве основы, еще сорок девять лет помогал ему сформировать новое тело на дне ледяного озера. Не говоря уже о том, что ему пришлось мириться еще и с невероятным холодом. Ах, ему всего чуть больше ста лет, но он уже столкнулся с тремя главными бедствиями: небом, землей и человеком... Этот старик прожил так долго, но никогда не видел ничего и отдаленно похожего на непреклонную волю этого ребенка.

Нянь Минмин похлопал себя по животу и произнес:

— Если бы у меня была хотя бы половина его решимости, сейчас я был бы стариком, у которого все еще есть талия.

Тан Чжэнь промолчал.

Заклинатель его уровня уже давно должен был достичь инедии, но он ничего не мог поделать со своей любовью к еде, поэтому его тучное тело продолжало расти.

Тан чжэньжэнь кашлянул и произнес:

— Я еще не поблагодарил владыку долины за то, что он одолжил мне ледяное озеро.

Нянь Минмин махнул рукой.

— О чем ты говоришь? Мои никчемные ученики не смогли покорить это место. Но теперь никто больше не страдает от холода. Все эти годы мы наслаждались комфортом. Более того, кто-то вроде него стал «старейшиной» в моей скромной долине. Это такая честь для нас. Но нам уже слишком поздно греться в лучах чужой славы.

— Я в долгу перед этим молодым человеком. Когда Вэнь даою принес мне камень сосредоточения души — я должен был найти способ помочь ему, — сказал Тан Чжэнь. — Но даже если бы случай позволил совершенствовать свой изначальный дух в камне, создать физическое тело из нефрита еще никому не удавалось, так что я не знал, преуспеет ли он. Я боялся, что со временем он начнет волноваться, поэтому я извлек его воспоминания. Теперь же, когда он пережил семь Небесных Бедствий и успешно восстановил свое тело из камня сосредоточения души, пришло время мне вернуть то, что по праву принадлежит ему.

Так за разговором они добрались до ледяного озера. Когда они приблизились, холод стал невыносимым для Тан Чжэня. Он быстро сложил руками печать, и его лицо сделалось еще более болезненным.

Они продвигались все дальше и дальше, пока не услышали плеск. Хозяин этого места только что закончил купаться и выбрался на берег. Нянь Минмин громко сказал:

— Чэн Цянь сяою (11), мы нарушили ваш покой?

(11) 小友 (xiaoyuo) что буквально означает «юный друг». Созвучно с «даою», за исключением того, что обычно используется для более молодых товарищей-заклинателей.


Этот толстяк уже не в первый раз нарушал его покой. Все в долине Минмин по какой-то причине были очень разговорчивы, так что Чэн Цянь просто привык к этому.

Он не чувствовал никакого особого дискомфорта от их присутствия. Он вышел из белого тумана, окутавшего всю поверхность озера, поднял с замерзшего берега одежду, и накинул ее на свое тело. Стоило ему сделать только три шага, и его покрытые инеем волосы полностью высохли. Даже заиндевевший халат оттаял и теперь ниспадал с его плеч. Уровень его совершенствования, достигнутый в ходе бесчисленных испытаний (12), дошел до той стадии, когда он мог беззвучно воздействовать на мир вокруг.

(12) 千锤百炼 (qiānchuíbǎiliàn) тысячекратная ковка и стократная закалка (обр.) закаленный, прошедший огонь и воду.


Чэн Цянь кивнул и сказал:

— Владыка долины, брат Тан, я собирался навестить вас. Входите и садитесь. Здесь может быть немного холодно, так что будьте осторожны.

Стояла середина лета, но в пещере на берегу озера не было ни намека на жару. Войдя внутрь, можно было увидеть лед и иней, безжалостно покрывшие каждую поверхность. Даже стулья замерзли. Чэн Цянь слегка пошевелил пальцами, формируя маленький огненный шарик, и отправил его под одно из сидений. Изморозь на нем мгновенно испарилась. Стул при этом остался цел.

— Брат Тан, вы не очень хорошо выглядите. Пожалуйста, сядьте в более теплое место.

Что до владыки долины, Нянь Минмина, то на него Чэн Цяню было все равно. Во всяком случае, этот старик был таким толстокожим и мясистым, что мог бы без проблем перенести любой холод.

Содержимое забытого на столе чайника давно уже замерзло. Чэн Цянь взял чайник и покачал его в руке. С помощью своей Ци, которую он направил внутрь, Чэн Цянь растопил лед и через некоторое время из-под крышки поднялось облачко пара. Он налил каждому из своих посетителей по чашке горячей воды.

Тан Чжэнь принял чашку, чтобы согреть руки, и поставил фонарь перед Чэн Цянем.

— Настало время вернуть тебе это. На своем пути ты обрел еще один шанс на жизнь. Это поистине замечательное достижение. В будущем тебе стоит быть более осторожным.

Чэн Цянь ничуть не удивился. Он знал, что Тан Чжэнь извлек его воспоминания о прошлом. Он кивнул, взмахнул рукой, и маленький огонек, вырвавшийся из недр фонаря, тут же скрылся в его рукаве. Чэн Цянь торжественно произнес:

— Я буду помнить милость Тан Чжэня, что помог мне обрести это физическое тело. Если в будущем вам понадобится помощь, Чэн Цянь без колебаний рискнет жизнью ради вас.

Если вам нравится наша работа - вы можете подарить команде перевода шоколадку) Кнопочка "донат" есть в группе "ВКонтакте"

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 25

— Кто, кроме вас, может быть настолько бессердечен? Кто еще может быть достоин звания беспощадного владыки людей?


В узком проходе мелькнул свет, и из темноты вышел человек. В руках он держал сияющий белый цветок.

Человек этот был невысокого роста, а его голос едва заметно дрожал. С первого взгляда сложно было понять — юноша это или девушка, но приглядевшись, можно было увидеть, что все же юноша. Его длинные волосы, заплетенные в множество косичек, были красиво уложены на затылке. Левую половину его лица скрывала маска. Маска улыбалась и человек, носивший ее, тоже. Его правый глаз был большой и яркий, как виноград. Юноша производил впечатление того, кто способен четко различить, где черное, а где белое (1).

(1) 黑白分明 (hēi bái fēn míng) ясно различать, где белое, где чёрное (добро и зло, ложь и правда)
.


скрытый текстЕсли бы не кровавая дыра во лбу, он запросто мог бы сойти за тех очаровательных иностранных айдолов (2), что постоянно мелькали по телевизору.

(2) 偶像 (ǒuxiàng) кумир.


Сюань Цзи нахмурился и снова посмотрел на Шэн Линъюаня. Он не знал, кто это был и никогда не слышал имени «Алоцзинь». Но козлобородый говорил, что «труп» был прибит гвоздями, и между его бровей виднелся характерный след. Вероятно, гроб, поднявшийся со дна озера, был усыпальницей этого человека.

Что за чертовщина творится в последнее время? Что это за мода на оживших мертвецов?

В шаманском кургане было похоронено более сорока тысяч человек, но у этого юноши здесь оказался «отдельный номер». Судя по всему, он был представителем всеми ненавидимой знати.

Даже Шэн Линъюань только что упомянул об этом. Как там звали главу клана шаманов?

Сюань Цзи спросил:

— Ты глава клана шаманов? Или какой-то местный святой?

Человек в маске оказался не только пришельцем из прошлого, но и иностранцем. Вряд ли он знал древний «мандарин», не говоря уже о современном языке Сюань Цзи. Он и не должен был понять услышанное. Склоненная голова, широко раскрытые глаза, выражение любопытства на юном лице… Так вели себя дети в детском саду. Если кто-то старше двенадцати лет продолжал поступать подобным образом, он был либо идиотом, либо психопатом.

Неизвестно почему, но в этом странном человеке была какая-то непередаваемая естественность.

Его невинность казалась очень даже убедительной.

— Глава. — ответил за него Шэн Линъюань. — Это последний глава клана шаманов, Алоцзинь

Алоцзинь узнал свое имя и просиял, обнажив пару очаровательных маленьких клыков.

Сюань Цзи покосился на великого дьявола.

— Ты его знаешь? Он жив или все-таки мертв?

— А ты как думаешь? — Шэн Линъюань бегло взглянул на юношу. В таком положении Сюань Цзи не мог расправить крылья, ему оставалось лишь сложить их за спиной. Шэн Линъюань посмотрел на алые перья и взгляд его сделался таким холодным, будто он больше никогда не хотел их видеть.

— Ты сказал, его пробудило темное жертвоприношение?

Обливаясь холодным потом, Сюань Цзи тайком открыл «Альманах тысячи демонов». На этот раз книга немедленно выдала ему ответ: «каннибал».

Еще один демон! Они что, запустили массовое производство?

Сердце Сюань Цзи слегка сбилось с ритма, и юноша нацелился «Альманахом» на Шэн Линъюаня.

Однако между страницами все так же зияла пустота.

Сюань Цзи вздохнул. Он понятия не имел, что случилось с этой сломанной книгой. Стоило ему наткнуться на Шэн Линъюаня, и на знакомых страницах будто поселился вирус. В прошлый раз «Альманах» молчал полдня. Сперва он пытался убедить Сюань Цзи, что великий дьявол — это кукла, вырезанная из нефрита. А теперь, что существо перед ними — каннибал…

Но именно в тот момент, когда он решил пожаловаться самому себе, в «Альманахе тысячи демонов» всплыли новые слова.

На этот раз все произошло немного быстрее, чем раньше. Сюань Цзи внимательно посмотрел в книгу и увидел, что на страницах появился символ «бедствие».

Сюань Цзи промолчал.

Какого черта?! Это точно вирус!

Рука Шэн Линъюаня лежала на мокрой каменной стене. Он услышал, как странный человек в маске произнес на языке, на котором говорили три тысячи лет назад:

— Ты не рад мне, брат Линъюань?

— Будто сон, — пробормотал в ответ Шэн Линъюань. Он растерялся, а после вздохнул и потянулся к тени. Его слабый голос больше походил на шепот возлюбленного. Он сказал:

— Алоцзинь, подойди сюда, я хочу посмотреть на тебя.

Сюань Цзи не понял его слов, ведь фраза звучала на языке шаманов. Но, возможно, это была какая-то особенная пещера, ведь как только он прислушался к шепоту, состоящему из тысячи поворотов (3), он бессознательно отступил в сторону, чувствуя, что не в состоянии слушать эту ложь.

(3) 千回百转 (qiānhuíbǎizhuǎn) многосложный.


Но Алоцзинь оказался не таким бдительным, как он. Он слушал лживые речи Шэн Линъюаня и в оцепенении смотрел на человека в халате (4) из листьев. Открытая сторона его лица от смущения залилась краской. Затем румянец распространился дальше и растекся вокруг глаз. Даже маска приобрела плачущее выражение.

(4) 袍 (páo) китайский халат.


— Я заперт здесь совсем один, — обиженно сказал он. — Я не знаю, как давно эти люди разбудили меня. Я хочу выйти и осмотреться. Где мы? Это все еще Дунчуань? Почему в Дунчуане так много смертных? Я не понимаю ни слова из того, что они говорят.

Шэн Линъюань мягко произнес:

— Я знаю.

— Я следил за этим человеком, — сказал Алоцзинь, указывая на тело козлобородого. — А потом почувствовал твое дыхание, поэтому и призвал тебя сюда. Линъюань, это действительно ты? Я не сплю? Я так по тебе скучал.

Но Шэн Линъюань не сдвинулся с места, он лишь прикрыл глаза и вновь сказал:

— Я знаю.

Шаг за шагом Алоцзинь приближался к нему.

— Брат Линъюань, а что насчет клана?

В этот момент Сюань Цзи увидел, как на лице великого дьявола промелькнуло выражение глубокой печали. Это заставило его почувствовать, что он, возможно, ошибался.

Алоцзинь был словно околдован. Он медленно взял Шэн Линъюаня за руку и с грустью прошептал:

— Снаружи столько всего интересного. Я не могу понять, что они делают, но на их стенах множество движущихся картин, а на дорогах постоянно жужжат железные насекомые. Ночью повсюду горят разноцветные огни, и на улицах полно вкусной еды. Словно на новогодней ярмарке... — Алоцзинь внезапно понизил голос. — Они так счастливы, брат Линъюань.

К горлу Шэн Линъюаня подступил ком. Он хотел было что-то сказать, но вместо этого сжал ладонь в кулак.

Пусть Сюань Цзи и не понимал языка шаманов, но он хорошо чувствовал обстановку. Его интуиция буквально кричала: «Будь осторожен!»

Когда голос затих, обиженное выражение на маске Алоцзиня внезапно стало свирепым.

— Но почему они так счастливы? Ненавижу...

Вдруг, позади него возникла виноградная лоза. Именно эти «кровоточащие» цветы опутывали стены в пещере. Воздух наполнился неприятным запахом, и лоза ринулась прямо к Шэн Линъюаню, попутно зацепив и Сюань Цзи.

Сюань Цзи в панике бросился бежать (5).

— Твою мать!

(5) 抱头鼠窜 (bàotóu shǔcuàn) обхватить голову и убежать как мыши обр. в знач.: бежать в панике, обратиться в бегство.


Но в этот самый момент Шэн Линъюань быстро схватил Алоцзиня за горло. Алоцзинь оказался на полголовы ниже его самого. Он ударился спиной о стену и потерял опору. В том месте, где лоза успела коснуться руки дьявола, тотчас появилась открытая рана (6). Но Шэн Линъюань, казалось, совсем не чувствовал боли. Он даже не взглянул на ранение. Он что-то тихо прошептал, и за спиной у него раздался грохот. Из глубины озера тут же вылетело несколько острых шипов, каждый длиной около пятнадцати сантиметров. Шэн Линъюань поймал один из них и безжалостно (7) вонзил его Алоцзиню в лоб! Маска «каннибала», с выражением крайней злобы на ней, осталась на прежнем месте.

(6) 皮开肉绽 (pí kāi ròu zhàn) кожа лопнула, и мясо обнажилось (обр. о жестоких побоях).


(7)稳准狠 (wěn zhǔn hěn)уверенный, точный и неумолимый.



Кровь забрызгала его шею и подбородок, и там, куда попадали капли, тут же расцветали ожоги. Но «обожжённые» участки кожи заживали с такой скоростью, что весь процесс можно было проследить невооруженным глазом.

Выражение лица Шэн Линъюаня оставалось неизменным, но взгляд его все еще был полон жалости. Он тихо сказал на ухо человеку в маске.

— Закрой глаза. Если ты не счастлив — не смотри.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Кого он ему напомнил?

Да ведь эти два оборотня готовы были загрызть друг друга!

Черты лица на маске Алоцзиня изменились, взгляд опустел. Он смотрел на Шэн Линъюаня перед собой, и постоянно бормотал:

— Когда я открыл глаза и увидев тебя, я подумал, что это сон, но оказалось, что это не так.

Шэн Линъюань не ответил ему. Он быстро вонзил оставшиеся шипы в конечности Алоцзиня.

— Это действительно вы, Ваше Величество. — тон голоса Алоцзиня внезапно изменился. — Кто, кроме вас, может быть настолько бессердечен? Кто еще может быть достоин звания беспощадного владыки людей? (8)

(8) 人皇 (rénhuáng) владыка людей (третий из мифологических императоров глубокой древности). Также ссылается на 三皇 (sānhuáng) миф о трех властителях.


Сюань Цзи хорошо расслышал последнюю фразу. Это был титул! С минуту он недоверчиво смотрел на спину Шэн Линъюаня, подозревая, что вместе с «Альманахом тысячи демонов» неизвестный вирус поразил еще и его уши.

Он никогда не сдавал экзамен четвертого уровня на знание древнекитайского языка, но, неужели он все правильно понял? Этот парень только что сказал «владыка людей»?

Последний шип прошел сквозь тело Алоцзиня, пригвоздив его к камню. Человек в маске задохнулся, замер и, казалось, испустил дух. Сюань Цзи слышал лишь, как бешено колотится его сердце.

— Ты... — он посмотрел на Шэн Линъюаня, но произнеся только это слово, сознательно изменил его на более вежливое. — Вы...

Но в следующий же момент пещера содрогнулась, прервав то, что он собирался сказать. Своды, вырытого расхитителями лаза, рухнули. Им больше негде было спрятаться. Они оказались заперты внутри.

Безумный смех обрушился на них со всех сторон. Это был смех прибитого к стене Алоцзиня!

Ян Чао сидел на заднем сиденье машины, поджав под себя ноги и закрыв глаза. Юноша держал в руке потерянные часы Сюань Цзи и выглядел так, будто погрузился в глубокую медитацию. Сидевший за рулем Старик Ло, и ехавшая рядом Пин Цяньжу, не смели издать ни звука, чтобы не нарушить его «взаимодействие со вселенной». Кто знает, сколько могло длиться это «взаимодействие». Увидев, что наступило время обеда, Пин Цяньжу поняла, что действительно проголодалась. Она осторожно вынула из кармана пачку орешков и отправила один в рот. Но Ян Чао вдруг открыл глаза, и Пин Цяньжу замерла, не решаясь сразу же его прожевать.

— Сестрица, можешь дать мне немного еды?

Пин Цяньжу помолчала, а затем сунула целый пакет орехов ему в руки.

— Что ты чувствуешь? Мы уже близко?

Ян Чао тоже был обладателем особых способностей. Но, будучи человеком из Отдела восстановления, он едва-едва попадал в класс духовной энергии. Во время боевых действий он мог лишь оказывать поддержку, и его способности не шли ни в какое сравнение со способностями Би Чуньшэн. Он хорошо чувствовал сильные эмоции окружающих его людей, а также мог понять положение и физическое состояние хозяина вещи. Но юноше явно не доставало опыта. Его навыки редко применялись в обычной жизни, и его точность нередко уступала нюху поисковой собаки.

— Эм, я не уверен… ты же знаешь, я не очень хорошо владею этой способность. Я ничего не чувствую, — сказал Ян Чао с печальным выражением лица. — Или мы проехали мимо, или...

— Тьфу-тьфу-тьфу, — прервала его Пин Цяньжу и тут же похлопала по спинке кресла Ло Цуйцуя. — Должно быть, мы просто проехали мимо. Старший брат Ло, быстро разворачивайся!

— Что ты от меня хочешь? Нельзя разворачиваться посреди дороги! Я тоже не знаю, когда прибудет подкрепление, — пожаловался Ло Цуйцуй. — Мы должны найти директора Сюаня, если он, конечно, все еще жив. Мы должны показать ему, что на наш отдел можно положиться.

В этот момент у Ян Чао зазвонил телефон.

— Алло, директор Сяо…

Ян Чао какое-то время слушал голос в трубке, а затем резко выпрямился.

— Директор Сяо отправил нам на подмогу «Фэншэнь» (9), мы с вами должны сообщить им координаты нашего местоположения!

(9) 风神 (fēngshén) миф. божество ветров.


А в это время в конференц-зале Пэнлай завибрировал мобильный телефон господина Юэ-дэ. Попивая воду, старик в черной суньятсеновке взглянул на экран и увидел, что кто-то отправил ему в WeChat сообщение: «Управление готовит небольшую пакость. Служебный самолет «Фэншэнь» только что приземлился в аэропорту Дунчуань».

Господин Юэ-дэ спокойно ответил: «Ну и что, я не боюсь теней» (10).

(10) 身正不怕影子斜 (shēn zhèng bù pà yǐngzi xié) прямое тело не боится кривой тени, обр. в знач. порядочный человек не боится клеветы.


Через некоторое время пришло следующее сообщение: «Наставник, кажется, они вышли из самолета и держат курс к нашей шахте, что нам делать?»

Лицо господина Юэ-дэ помрачнело.

Так называемая «шахта» была древним курганом. Сокровища, оставленные предками господина Юэ-дэ в Дунчуане должны были со временем отойти ему. Верхний слой захоронения был почти полностью раскопан, но под ним все еще находилась запретная зона. Говорят, что никто из тех, кто когда-то пытался спуститься туда, не вернулся живым.

У обладателей особых способностей чувства были куда острее, чем у обычных людей. Они ощущали опасность, исходившую от запретной зоны. Поэтому господин Юэ-дэ с самого детства избегал копаться в прошлом. Во всяком случае, спрятанные там вещи могли бы принести пользу нескольким поколениям. В кургане покоилось бесчисленное множество древних книг, одна часть которых была написана на древнекитайском языке, а вторая состояла из бессвязных символов. Все видевшие их люди не имели ни малейшего представления о том, что это было. Господин Юэ-дэ и его коллеги даже собрали группу лингвистов, в попытках расшифровать эти непонятные надписи. До сих пор им удалось перевести лишь малую часть, но этого оказалось недостаточно, чтобы понять столь сложные тексты. Но даже то, что они смогли узнать, в итоге помогло ему добиться господства в Дунчуане и выделиться, подобно журавлю среди кур.

Однако, в этом кургане, помимо старых книг, оказалось еще и «проклятие».

Понятие «проклятие» не раз встречалось в древних текстах, полностью перевести которые было невозможно. Сила его заключалась в том, что, имея при себе необходимые «инструменты», даже обычные люди могли бы им воспользоваться. Но, так как его поражающая способность была невелика, использование этого «проклятия» обычно не имело долгоиграющих последствий.

В этом и заключался секрет успеха господина Юэ-дэ.

С древних времен люди молились богам и Будде, и отправлялись в путь лишь тогда, когда обстоятельства складывались благоприятно. Храмы предков в землях Хэбо (11) постепенно зарастали сорняками. Кошка должна ловить мышей, чтобы ее пригласили в дом. За последние семьдесят лет не было ни войн, ни стихийных бедствий. Большинство людей жили и работали в мире и довольстве. Порой случались небольшие инциденты. «Управление по контролю за аномалиями» всегда выступало в роли «органа государственной безопасности» и в целом принимало участие в жизни государства. Его работники получали зарплату и входили в систему социального обеспечения. Они также зависели от налогоплательщиков. Но господин Юэ-дэ находился на полном самообеспечении.

(11)河伯 (hébó) миф. Хэбо, бог Реки (Хуанхэ)


Ученики господина Юэ-дэ всегда получали поддержку (12), им никогда не приходилось питаться северо-западным ветром (13).

(12) 一呼百应 (yī hū bǎi yìng) на один призыв отзывается сотня (обр. в знач.: ответить на призыв; получить массовую поддержку).


(13)西北风 (xīběifēng) северо-западный ветер 喝西北风[儿] питаться северо-западным ветром (когда есть нечего; голодать).


В мирные времена «учителя» оказались бесполезны. Им негде было показать себя (14). Даже сейчас, когда мистика снова вошла в почет (15), «учителям» все еще нужно как-то зарабатывать себе на жизнь. Найти занятие не так-то просто: со способного человека и спрос больше (16). Господину Юэ-дэ пришлось играть сразу две роли: причинять вред и быть «спасителем всего сущего» (17). Его ученики сперва проклинали людей, а потом сами же снимали проклятия и собирали деньги. Это был общеизвестный факт.

(14) 用武之地 (yòngwǔ zhīdì) обр. поле деятельности; возможность показать себя; найти применение своим способностям.

(15) 高高在上 (gāogāozàishàng) высоко, в вышине обр. в знач.: ставить себя высоко, полностью оторваться от массы.

(16) 能者多劳 (néngzhě duōláo) с умеющего (способного) больше спрашивается.


(17) 普度众生 (pǔ dù zhòng shēng) спасать всё живущее (о силе учения Будды); 救世主 (jiùshìzhǔ) обр. спаситель; человек, способный оказать помощь в чём-либо.


Господин Юэ-дэ окинул взглядом стол для совещаний. В их сфере деятельности всегда существовал ряд негласных правил. Действительно, нечего было и думать о том, чтобы сбежать.

Господин Юэ-дэ аккуратно поставил на стол эмалированную чашку и подумал: «Если уж осмелился прийти, то оставайся до конца».

Однако, прежде чем он успел раздать указания своим ученикам, на его мобильный телефон поступило новое сообщение: «В 11:19 в провинции Чаннин произошло землетрясение магнитудой 4,2, очаг землетрясения находится в Дунчуане, глубина эпицентра составила 0 километров».

Следом пришло еще одно сообщение от его ученика: «Мастер, в шахте только что произошло землетрясение!»

Сюань Цзи в это время как раз находился в «эпицентре». Когда пещера обрушилась, в его голове тут же возник план, который, по его мнению, должен был сработать. Однако он понятия не имел, куда упал: кругом было слишком темно.

Легкий ветерок принес запах земли, пение птиц и стрекот цикад.

Но как только Сюань Цзи сформировал на ладони пламя, чтобы осветить местность, кто-то пронесся мимо него с факелом в руках. Манера одеваться у этого человека была такой же, как у Алоцзиня. Он пискляво прокричал что-то на языке шаманов.

Сюань Цзи протянул руку, чтобы остановить его:

— Эй, подожди...

Но человек с легкостью прошел сквозь него и устремился по дороге к деревянному дому.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Что это за ужасная сцена? Кто из них умер, он или этот парень?

В этот момент чья-то рука внезапно схватила его за плечо. Сюань Цзи инстинктивно отступил назад и повернулся, огонь вспыхнул на кончиках его пальцев, и юноша увидел окровавленное лицо Шэн Линъюаня.

— Это место… Это иллюзия? Ты… — Сюань Цзи неожиданно вспомнил слова Алоцзиня о «владыке людей» и уважительно произнес. — Вы…

Что же на самом деле случилось в прошлом?

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 24

Кто. Открыл. Гроб?



— Открыл гроб? Чей гроб? — потрясенно спросил Сюань Цзи. — В гробу что, кто-то был? Кто?

Шэн Линъюань резко поднял голову, его глаза покраснели еще сильнее. Сюань Цзи опустил взгляд, но никого не увидел. Вдруг он услышал шум воды. Юноша вздрогнул. Козлобородый, лежавший рядом с ним на каменной платформе, исчез!

Пока один из них был заперт в гробу, не в силах подняться, другой успел сбежать. Сюань Цзи не знал, очнулся ли козлобородый только что, или изначально притворился, что потерял сознание, но, тем не менее, он прыгнул в озеро и поплыл прочь. Сюань Цзи повернулся на звук и увидел в каменной стене пещеры дыру, через которую можно было выбраться. Пока уровень воды не опустился, ее невозможно было рассмотреть.

скрытый текстКозлобородый уже давно должен была догадаться, что здесь есть выход. Он плыл по-собачьи, но так быстро, что впору было сдавать нормативы. Очевидно, он уже бывал здесь раньше!

Шэн Линъюань, который даже одежду не мог застегнуть, внезапно протянул руку и сжал пальцы. Вены на тыльной стороне его ладони резко вздулись, и козлобородый вновь оказался на поверхности. Его тут же подбросило в воздух и с силой потянуло назад, да так, что он едва не врезался лицом прямо в каменную платформу.

— О! ... — Сюань Цзи распахнул крылья и скользнул над землей, в одно мгновение догоняя несчастного. Прежде чем голова козлобородого разбилась как гнилой арбуз, юноша схватил его за лодыжку. Похоже, сегодня ни одному пловцу не суждено было коснуться стенки.

— Эй, старший! Это человеческая голова, а не ядро. Не у всех такой крепкий череп, как у тебя, алло!

Но вдруг Сюань Цзи почувствовал, что какая-то неистовая сила словно «засасывала» его ношу. И хотя он держал ноги несчастного, но верхняя часть его тела оказалась почти полностью втянута в гроб. Изнутри высунулась мертвенно бледная рука и сильно сдавила мужчине горло.

Голос Шэн Линъюаня резал слух, и звук этот напоминал скрежет окровавленных кусков железа друг о друга.

Он снова спросил:

— Кто. Открыл. Гроб?

Козлобородый конвульсивно задергался. Казалось, он боролся изо всех сил, лицо его налилось кровью и почернело, а шея опасно хрустнула. Сюань Цзи решил, что дьявол, вероятно, намеревался открутить ему голову голыми руками. Он быстро схватил Шэн Линъюаня за запястье и произнес:

— Отпусти, ты его задушишь!

Однако, едва он коснулся руки Шэн Линъюаня, то снова удивился. Это отличалось от встречи с тем человеком в госпитале в Чиюань. У дьявола теперь были температура и пульс. И, похоже, у него был жар!

Но именно сейчас юноша ничем не мог ему помочь. Сюань Цзи покачал головой и в этот момент его едва не оглушил резкий звонок мобильного телефона. Звук эхом прокатился по пещере. Силы Шэн Линъюаня иссякли. Сюань Цзи проверил его пульс (1), и наконец, разжал пальцы. Человек мягко осел в гроб. Сюань Цзи тут же подхватил козлобородого и нащупал свой телефон.

(1) 脉门 (màimén, mòmén) мед. место биения пульса.


Телефон не подавал признаков жизни с тех пор, как он попал в это призрачное место. В противном случае Ло Цуйцуй и его команда уже примчались бы на помощь. Мобильный молчал полдня и только сейчас он каким-то образом поймал связь. Индикатор сигнала показывал два деления.

Входящий звонок был от Сяо Чжэна.

Сяо Чжэн находился на совещании в конференц-зале в Пэнлай. Его едва не хватил удар, когда Ло Цуйцуй сообщил ему о смерти Сюань Цзи.

Порой у Сюань Цзи не было ни партитуры, ни мелодии (2). Сяо Чжэн хорошо знал об этом, ведь они не вчера познакомились. Однако, как бывший командир спецназа (3), он никогда не сомневался в силе их «временного работника». Кто бы мог подумать, что отдел «подтирания чужих задниц», завалит все дело именно в такой момент.

(2) 没谱 (méipǔ) диал. не иметь никакого представления.

(3) 特种部队 (tèzhǒng bùduì) воен. отряд специального назначения.


Сто восемь голосов призывали его к ответу. Шум их напоминал гомон птичьего рынка. В трубке послышались всхлипывания Ло Цуйцуя.

Сидевшая неподалеку матушка Юй явно что-то почувствовала, в ее взгляде промелькнул маленький огонек:

— Что случилось, юный Сяо, важные новости из Управления?

Ло Цуйцуй на другом конце телефона, наконец, высморкался и продолжил:

— Директор Сюань оставил нас. Что нам теперь делать? Вы должны прислать подкрепление! Здешнее отделение закрыто на карантин. А что насчет местного змея (4) Дунчуаня? Как бы то ни было, вы должны поторопиться и найти кого-то, кто сможет нам помочь!

(4) 地头蛇 (dìtóushé) букв. местный змей; обр. местный царек, глава местной мафии.


Местный змей Дунчуаня — господин Юэ-дэ. Этот человек был самым что ни на есть вредным пережитком династии Цин и больше напоминал цзянши (5). Перегнувшись через стол для совещаний, он прищурился (6), явно расслышав эту шутку.

(5) 僵尸 (jiāngshī) закоченевший (высохший) труп; обр. живой труп, зомби; вампир (в китайской мифологии)

(6) 三角眼 (sānjiǎoyǎn) глаза-щёлки (со злобным взглядом)


Сяо Чжэн не мог этого вынести. Он встал и, под многозначительными взглядами всех присутствующих, бросился в уборную. Войдя в кабинку, он достал из бумажника четыре звуконепроницаемых амулета и наклеил их на стены. Прежде чем наводить порядок в Отделе ликвидации последствий он должен был успокоиться сам. Затем он связался со спецназом. Распорядившись прислать подкрепление и держаться поблизости, он трижды повторил фразу «самый элитный отряд».

После подобных разговоров он был совершенно измотан. Он чувствовал лишь беспокойство и огромное давление. Чтобы унять волнение, Сяо Чжэн бессознательно набрал номер телефона Сюань Цзи. Он не ожидал, что, пусть даже на восьмой или девятый раз, но он действительно сможет дозвониться.

Так что и звонивший, и принимающий были удивлены. Как только их соединили, оба заговорили почти одновременно.

— Как дела? — осведомился Сюань Цзи.

— В чем дело? — спросил Сяо Чжэн.

— Это я спрашиваю тебя, что случилось! — Сяо Чжэн «вскочил» на унитаз, слова застряли у него в горле. Он сделал глубокий вдох, а затем разразился бранью. — Ты хочешь меня смертельно разозлить? Что, черт возьми, происходит? Когда это ты успел умереть? Где ты сейчас находишься?


— Лучше не спрашивай. Трудно сказать, похоже, я сейчас в могиле. — Сюань Цзи посмотрел вниз на поразительную каменную платформу. Его взгляд скользнул по Шэн Линъюаню. Лежа в гробу, тот едва слышно дышал. Его длинные сырые волосы переплелись с увядшими ветвями. Этот прекрасный дьявол выглядел так, будто только что завоевал новый дом (7) и еще не привык к своему телу.

(7) 完舍 (wán shě) букв. захватить дом. В даосизме – заимствование чужого тела. Даосы считали, что плоть – это вместилище и жилище души, ее дом.


Сюань Цзи был ослеплен им. Он отошел на несколько шагов и случайно сморозил полную чушь.

— Похоже, эта могила особенная. В ней находится гроб...

Как оригинально! А что, казалось бы, еще могло там находиться? Пароварка?

Услышав подобную глупость, Сяо Чжэн так рассердился, что едва не вскипел (8).

(8) 七窍生烟 (qīqiào shēng yān) из всех отверстий повалил дым; обр. выйти из себя, метать громы и молнии, кипеть от злости.


— Ну тогда, мать твою, там и оставайся!

— Нет, послушай меня, все не так просто.

Голос директора Сяо едва не разорвал динамик телефона. Еще немного, и он смог бы без всяких печатей призвать душу Сюань Цзи.

Юноша с трудом оторвал взгляд от Шэн Линъюаня.

— В этой могиле мириады зеркальных бабочек. Они погнались за мной, но я в порядке. Понятия не имею, что за отпугивающее устройство находится рядом с этим гробом, но бабочки не смеют приближаться к нему. Гроб помещен на каменный алтарь. Вокруг полно дхарм. Я не могу понять значение всех из них, но та, что ближе всего к центру вовсе не для успокоения души, это печать. Гроб был вскрыт совсем недавно, и теперь он пуст. Кто-то начертил краской поверх вырезанных дхарм тексты темного жертвоприношения. Изначальные границы массивов были разрушены этими символами, но, кажется, я поймал расхитителя могил. Подожди минутку.

Сюань Цзи поудобнее перехватил телефон и предусмотрительно встал между дьяволом и козлобородым. Он посмотрел на Шэн Линъюаня, желая убедиться, что успеет среагировать, если тот снова решит сделать что-то сомнительное. Затем он нажал на значок громкой связи и поставил ногу на «причинное место» козлобородого.

— Ты смеешь снова имитировать обморок?

Козлобородый успел вновь закатить глаза, но вдруг посмотрел на Сюань Цзи. Теперь этот старый засранец принялся громко причитать.

— Почему ты плачешь? Я что, похож на синий (9) труп твоего дедушки (10)? — раздраженно спросил Сюань Цзи. — Тебе что, в жизни так не повезло, раз ты кинулся разорять чужие могилы? Ты раскопал это место. Я, мать твою, уверен в этом.

(9) 青面獠牙 (qīng miàn liáo yá) синяя морда, торчащие клыки; злобный, жуткий.

(10) Китайские ругательства обычно имеют какое-то отношение к семье. Если кто-то называет себя одним из предков или каким-либо членом семьи просто так, то это используется для того, чтобы показать чувство превосходства и оскорбить собеседника.


Голос козлобородого дрожал.

— Я-я-я... Я не... Я никогда бы не совершил такой безнравственный поступок, как раскапывание могил. Да, это старина Лан. Старина Лан и его люди вынудили меня...

— Кто такой «старина Лан»?

— Старина Лан — это Цзи. Цзи Цинчэнь! Его зовут Цзи Цинчэнь! —козлобородый заерзал по земле, пытаясь избавиться от ноги Сюань Цзи. — Это все он! Я ничего не знаю! А-а, святой, прости меня, святой…

Козлобородый только и делал, что бормотал что-то невнятное, ни в чем особенно не сознаваясь. Внезапно голос его прервался, и, перестав тереться задницей о землю, он отчаянно отпрянул назад. Сюань Цзи увидел, что Шэн Линъюань, наконец, сел в гробу, и его сияющие, как зимние звезды, глаза неотрывно смотрели на козлобородого.

Сяо Чжэн прислушался к крикам и недоуменно спросил Сюань Цзи:

— Что там у тебя? Дай ему время успокоиться и спроси снова.

— Это не я... — Сюань Цзи выдержал короткую паузу. Вдруг он почувствовал сильный внутренний протест. Он замолчал, так и не позволив себе раскрыть существование Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи прикусил язык и подумал: «Должно быть, это снова духовная атака».

Духовная атака всепроникающа. Если человек не будет осторожен, то окажется под ее влиянием. По сравнению с ней особые способности Би Чуньшэн – просто детский сад. Неудивительно, что этот дьявол считался пожирателем душ.

Сюань Цзи быстро собрался с мыслями, сосредоточил свое внимание, закрылся от взгляда Шэн Линъюаня и вновь спросил козлобородого:

— Что вы делали здесь в прошлый раз, ты и Цзи Цинчэнь?

— Искали… искали маленький черный кувшин...

Сяо Чжэн услышал его ответ и сразу же переспросил:

— Что еще за «маленький черный кувшин»?

Неизвестно, на что пытался намекнуть дьявол, но даже несмотря на то, что Сюань Цзи находился между ними, козлобородый был очень напуган. Увидев длинные волосы Шэн Линъюаня, разметавшиеся по стенкам гроба, он снова обмочился и невнятно забормотал, кивая головой.

— Маленькие черные кувшины — это их сокровища, там внутри полно всяких «диковинок». Они выкопали их из земли. В одном было «проклятие», а в другом — «противоядие». Они накладывали проклятие на тех, у кого было больше денег, чем здравого смысла, заставляли их поддаться ему, а затем давали противоядие. И это неплохо работало! Можно было получить столько денег, сколько захочешь. Старина Лан сказал, что так можно быстро заработать. Я говорил ему, что это аморально, но он меня не слушал...

Козлобородый то и дело сбивался, но Сяо Чжэн и Сюань Цзи поняли его. Как и предполагал Ло Цуйцуй в самолете, в руках у Цзи Цинчэня был своего рода реквизит, способный заставить людей почувствовать симптомы, схожие с «одержимостью», и соответствующее «противоядие», способное искоренить «болезнь».

Они сами создавали все условия для возникновения проблемы, а затем исправляли ее, тем самым обманывая жертву.

— Откуда взялся этот «маленький черный кувшин»? Его использовал только Цзи Цинчэнь?

— Раньше их можно было купить на черном рынке, тогда ими пользовались все...

Сяо Чжэн слегка прищурился:

— Кто «все»?

— Мастера! Все мастера ими пользуются! Иначе откуда у них столько клиентов? Даже мастер Чжэнь и мастер Юэ-дэ используют их!

Даже учитывая звуконепроницаемый амулет, Сяо Чжэн все равно понизил голос.

— О ком ты говоришь? Повтори еще раз!

Козлобородый был напуган. Казалось, он готов был вот-вот сойти с ума. Он вздрогнул и закричал.

— Мастер Юэ-дэ! Я знаю, что они все это делают! У мастера Юэ-дэ восемьсот учеников. Каждый год они обязаны сообщать о своих заслугах. Если ученику не о чем сообщить, мастер говорит ему, что он не был усерден в практике и должен быть изгнан!

Сюань Цзи почувствовал, что у него разболелась печень (11):

— Что? Они делали все это, только чтобы не отставать от КПЭ (12)?

(11) 肝 (gān) печень (по старым представлениям - вместилище души, связывалась со стихией 木 Дерево).

(12) Интернет-сленг, используемый молодыми людьми, он расшифровывается как ключевой показатель эффективности и означает «не отставать от цели на работе».


— Замолчи! — прикрикнул Сяо Чжэн.

У козлобородого застучали зубы.

Сяо Чжэн заговорил медленнее, чеканя каждое слово.

— Итак, ты хочешь сказать, что из-за хорошей погоды (13) в стране и из-за того, что призраки пребывают в гармонии, ученики господина Юэ-дэ не могут выполнить поставленную мастером задачу и достигнуть звания «убийцы демонов»? И поэтому они создают новых демонов?

(13) 风调雨顺 (fēngtiáo yǔshùn) – досл. Ветер мягок и дожди благоприятны. Всё идет отлично; обстоятельства складываются благоприятно.


Неудивительно, что этот старый зомби из кожи вон лез (14). Он должен был знать наверняка, что этому парню с козлиной бородкой, Цзи Цинчэню, и ему самому, помогавшему своим ученикам, не избежать ответственности. Он явно хотел использовать Управление в качестве бамбуковой корзины, чтобы прикрыться, не имея возможности начисто вытереть свой грязный зад!

(14) 上蹿下跳 (shàng cuān xià tiào) прям. прыгать; обр. метаться, носиться во все стороны.


В это время сидевший в гробу Шэн Линъюань усмехнулся.

Сяо Чжэн подумал, что это Сюань Цзи, и сказал:

— Чего смеешься? Тебе вовсе не обязательно стоять рядом. С тобой я позже поговорю!

Сюань Цзи промолчал.

Похоже, они варились в одном котле.

— Старина Лан… Перед тем, как помешаться, старина Лан обзавелся кое-какими связями. Он все-таки достал этот маленький черный кувшин. Он говорил, что приобрел его на свои кровные… Он хотел лишь разжиться кое-какими деньжатами… Я ему только немного помогал. В действительности это не мое дело!

— Не говори ерунды, — Сюань Цзи отвесил ему пинок. — Тогда зачем ты вырыл эту яму?

Взгляд козлобородого метался из стороны в сторону, его жизнь была не больше жизни таракана. Он был так напуган, что едва не испустил дух. Но через некоторое время он адаптировался и снова начал лгать. В этом он оказался весьма талантлив.

В это время Шэн Линъюань медленно выдохнул, приподнялся и, наконец, выбрался из бронзового гроба.

Стоило ему попасться на глаза козлобородому, как того сразу же охватила паника, и он едва не рухнул к ногам Сюань Цзи:

— Я сдаюсь! Я сдаюсь! Я просто его подменяю… Просто подменяю и все! Нет! Не подходи! После того как он израсходовал все проклятия из маленького черного кувшина и распробовал его сладость (15), он стал расспрашивать всех подряд, пытаясь найти еще. И однажды, он... Это был ученик господина Юэ-дэ. Старина Лан потратил десятки тысяч только на то, чтобы несколько раз пригласить его на обед. Он умолял о помощи всех подряд (16), даже до гребаных местных сутенеров дошел, но так ничего и не добился. Старина Лан так разволновался, что впору было хвататься за уши (17). А потом появилась эта девица, что спала со всеми подряд. Она-то и рассказала, что один пьяный старикашка случайно проговорился кое о чем. Он поведал ей, что они выкапывали «эти штуки» из-под земли, но теперь, когда их запасы иссякли, им всем пришлось…

(15) 尝到甜头 (chángdào tiántou) попробовать что-то хорошее, вкусить сладость чего-то.

(16) 求爷爷告奶奶 (qiú yéyé gào nǎinai) жарг. выпрашивать у всех подряд, просить каждого о помощи.

(17) 抓耳挠腮 (zhuā ěr náo saì) хвататься за уши и чесать щеки, обр.: быть в замешательстве, не находить себе места от волнения.


Сюань Цзи с трудом понимал смысл длинного монолога козлобородого.

— Тогда ты осмелился прийти туда, куда она сказала, и раскопать гробницу. Ты хотел найти маленький черный кувшин, но в результате разрыл курган?

— Мы ... мы не знали...

— Какой еще курган? — спросил Сяо Чжэн.

— Я объясню тебе позже, — Сюань Цзи присел на корточки и ухватил козлобородого за воротник. — Кто нарисовал эти символы?

В слабом свете экрана телефона лицо козлобородого исказилось, а губы слегка дрожали:

— Это старина Лан...Я не знаю, где он все это взял. Он сказал, что это просто защитный амулет, чтобы избежать проблем, если что-то пойдет не так... Мы наняли «местных мастеров», расхитителей могил. Мы воспользовались картой, которую украла та девчонка, копали всю дорогу до этого места и увидели вот это...

Он поднял дрожащую руку и указал на бронзовый гроб.

Шэн Линъюань, должно быть, замерз, так как его кожа посинела от холода. Его пальцы медленно скользили по узорам на бронзе. Он казался таким одиноким, и нельзя было сказать наверняка, о чем он думал.

— Эти расхитители могил, стоило им увидеть гребаный гроб, как они тут же обезумели, будто приняли что-то. Один старик из их группы сказал им, чтобы они ничего не трогали, потому что он чувствовал, что это место источает энергию Инь, и что фэн-шуй здесь неправильный. Он сказал, что смерть похороненных здесь людей не была мирной, и они никогда больше не смогут переродиться... А еще он сказал, что гроб долгое время находился под водой, и заклинания на каменной платформе были вырезаны очень глубоко. Хотя я и не знал, что они означают, но они были очень похожи на те, что используются для подавления злых духов. В итоге, никто его не послушал. Они предполагали, что бронзовый гроб мог относиться к периоду войны в Цзючжоу. На протяжении тысячелетий земная кора несколько раз сдвигалась, и фэн-шуй изменился. Гроб так хорошо…

Похоже, компания рассорилась друг с другом. В конце концов, каждый, кто страстно желал богатства, должен был победить более жадных и бесстыдных.

— Так это ты открыл гроб?

— Нет, нет, нет! Это не я, это они! Они! Я же сказал им не открывать! —отрицал козлобородый. — Старина Лан сказал, что этот «амулет» дарует спокойствие. Они просто нарисовали эту штуку на каменной платформе, а потом поклонились гробу...

У Сюань Цзи не было слов:

— Вы даже про церемонии не забыли. Так с чего вы взяли, что грабить могилы — это цивилизованно?

Козлобородый поднял голову, и в его глазах отразился свет мобильного телефона. Он тихо произнес:

— Когда они открыли гроб, только я и старый расхититель не осмелились заглянуть туда. Они вместе сорвали крышку, и изнутри тут же послышался странный цветочный запах. Я видел человеческое тело...

— А разве могло быть иначе?

Разве могли в гробу подобного размера похоронить, например, собаку?

— Человек... — козлобородый тяжело сглотнул и прошипел. — Не кости! Это была даже не мумия! Его тело не сгнило. Он выглядел так, будто спал, а прямо между его бровями был вбит длинный гвоздь!

Сюань Цзи услышал скрип. Обернувшись, он увидел Шэн Линъюаня. С совершенно каменным лицом тот пытался встать на ноги и оперся на бронзовый край, с силой стиснув его пальцами.

— Старый расхититель тоже преклонил колени…но эти люди… в них словно что-то вселилось. Они кричали «сокровище», обнимали его, а потом бросились вынимать из тела гвозди. Но при попытке завладеть «сокровищем» возник конфликт, один из них внезапно достал нож и заколол своего сообщника насмерть. Кровь залила гроб, но я ясно видел, что там не было ничего, кроме трупа!

Капли воды со сводов пещеры с тихим шелестом упали в озеро, отчего его поверхность пошла рябью. Сюань Цзи почувствовал, как по его обнаженной спине пробежали мурашки.

— Я был до смерти напуган. У всех этих расхитителей могил были красные глаза, и они убивали друг друга, будто заклятые враги. Старина Лан, этот полоумный, похоже, даже не понял, что произошло. Он не пошел грабить и не бросился бежать, а просто встал рядом с гробом, почти позволив одному из расхитителей убить себя! Я схватил его, и мы вместе со стариком бросились бежать! Но вода в озере внезапно поднялась и почти затопила яму, которую мы вырыли, когда только пришли сюда. Я, старина Лан и старый расхититель могил... Мы втроем убежали, даже не попросив остаток уплаченной суммы обратно.

Я думал, что мне приснился кошмар, но через несколько дней старина Лан снова пришел ко мне. Он рассказал, что, пока расхитители дрались друг с другом, он нашел на груди мертвеца маленькую нефритовую шкатулку, с вырезанной на ней бабочкой. Нефрит был почти прозрачный, и внутри можно было рассмотреть несколько маленьких черных семян, похожих на кунжут. Они выглядели точь-в-точь как «проклятия» из тех черных кувшинов… Но ничего похожего на «противоядие» внутри не оказалось. В то время нас это мало заботило, ведь у нас еще оставалось немного с прошлой находки. Старина Лан сказал, что с этой штукой мы сможем заработать миллионы. Нам лишь нужно было использовать их до тех пор, пока не израсходуем все противоядия, а затем мы могли бы продать остатки людям господина Юэ-дэ...

Сюань Цзи сразу же понял, что маленькие черные семена, о которых говорил этот глупый козлобородый, вероятно, были мутировавшими яйцами бабочек.

— Ты использовал их? Сколько этих «семян» ты использовал?

— Только одно, — жалобно сказал козлобородый. — Но это было не то же самое... Мальчик, проглотивший семечко, вел себя совсем не так, как тот жирный козел до него. В прошлом, стоило кому-то съесть «проклятие», и они сразу же начинали делать все, что говорил им старина Лан. Дела обстояли так, что, когда мы ставили «диагноз», члены их семей никогда не сомневались в его достоверности. Но этот мальчик был неуправляем... Старина Лан сказал, что это подделка, что семена не настоящие, и мы все испортили. В конце концов он исчез, сказал, что подыщет другое место, чтобы «залечь на дно». Он не сообщил, где именно решил спрятаться. Мы никогда не действовали вместе, иначе, если бы люди увидели нас, мы бы влипли. Кто бы мог подумать...

Кто бы мог подумать, что Цзи Цинчэнь найдет свою смерть в Большом каньоне Чиюань.

Почему Цзи Цинчэнь вообще отправился к Большому каньону Чиюань?

Это была предопределенность или случайность? Он — последняя жертва из тысячи в жертвоприношении Би Чуньшэн. А еще в его теле находилась бабочка. Откуда она взялась? Когда он успел заразиться?

Когда расхитители могил убивали друг друга, они, вероятно, находились под воздействием и видели галлюцинации, но Цзи Цинчэнь оказался невосприимчив к этому. Был ли он одарен от природы или в то время им уже управляла бабочка?

Жертвоприношение в Большом каньоне Чиюань едва не перевернуло с ног на голову все Управление. Жуткие письмена на земле шаманского кургана, казалось, дополняли друг друга. Как будто они были лишь верхушкой айсберга какого-то грандиозного заговора.

— Я не осмеливался высовываться. Я попросил разыскать того, кого называли «последним учеником» господина Юэ-дэ, но так и не смог его найти. Он просто исчез, растворился в воздухе. Я... У меня не было других вариантов, да еще кончились деньги. Как раз в это время я увидел ваш пост в интернете. Я подумал, что, перед тем как исчезнуть, старина Лан успел обмануть еще одну жирную овцу.

— Значит, ты его наследник? — Сюань Цзи был так зол, что даже расхохотался.

Он вдруг понял, что что-то здесь не так. По словам козлобородого, было несколько расхитителей могил, учинивших резню над трупом. А что насчет самого древнего трупа? А крови? Где тела грабителей?

Козлобородый, тем временем, продолжал горько плакать:

— У меня ничего нет. Я просто действовал по обстоятельствам, хотел помочь другим и подзаработать. У меня не было дурных намерений! Конечно же я сразу ухватился за возможность получить на «путевые расходы». Но, как только ваш коллега открыл дверь автомобиля… я сразу же узнал этот запах…

Сюань Цзи тут же спросил:

— Какой запах?

— Цветы. Гнилые цветы. Сладкие и вонючие. Я никогда не забуду, что почувствовал, когда открыли гроб... — как только козлобородый перестал нести чушь, он вдруг замер. Кончик его носа нервно дернулся, зрачки расширились от ужаса, и человек задрожал, сжавшись в комок. Он открыл рот, но не издал ни звука. Сюань Цзи подсознательно потянулся к нему и тоже уловил этот аромат. Озеро было неглубоким, но воздух внутри пещеры был затхлым и отдавал гнилью. Сюань Цзи сильно шмыгнул носом и почувствовал благоухание цветов.

Козлобородый пробормотал:

— Вот оно, вот оно...

Словно отвечая ему, на поверхности воды внезапно появились пузырьки.

Кто-то рассмеялся. Голос был очень чистый, как у незрелого юноши. Он эхом отдавался в мрачной пещере. Это было странно. Но вдруг он заговорил на языке, очень похожем на язык клана шаманов. Сюань Цзи смог понять только одно слово из всех. Все тот же чистый и мягкий голос произнес: «Линъюань».

Сигнал на мобильном телефоне Сюань Цзи снова пропал. Кровавые разводы на лице Шэн Линъюаня почти исчезли.

Юноша начал петь. Ритм показался Сюань Цзи знакомым, но у него не было времени подумать, потому что парень с козлиной бородкой охнул и резво прыгнул вперед более чем на три фута. Он чуть не оказался у Сюань Цзи в объятиях, как раз в тот момент, когда из бурлящей воды поднялась куча раздувшихся трупов.

Вдруг раздался шум, послышался звук торопливых шагов, кто-то куда-то бежал и громко разговаривал. Шум доносился из тоннеля, ведущего в пещеру, откуда пришел Сюань Цзи.

Казалось, будто сюда идет целая толпа людей.

Но разве на этой дороге… Разве на этом пути не должно быть более сорока тысяч костей?

Сюань Цзи пнул покрытое волдырями тело обратно в воду, схватил одной рукой козлобородого и повернулся к Шэн Линъюаню.

— Эй, ты идешь?

Шэн Линъюань посмотрел на него пустыми глазами. Будто его душа все еще не вернулась на свое место. Сюань Цзи выругался и потащил дьявола за собой.

«Я сыт по горло! Мне ли не наплевать, что он там делает?» — подумал он, крепко сжимая запястье Шэн Линъюаня. Он полетел к наполовину открытой дыре, вырытой расхитителями. Добравшись, он попросту рухнул в яму и сложил крылья. Прежде чем он приземлился, в его душе возникло какое-то невыразимое чувство безысходности. Почти в то же самое время тяжесть в руках Сюань Цзи увеличился, и козлобородый замолчал.

Из глаза несчастного торчала тонкая нить, выходящая прямо через затылок. Кровь ударила в голову Сюань Цзи. Смертоносная «тонкая нить» немедленно обернулась вокруг его руки, но тут же сгорела, едва коснувшись кожи.

Странная песня, эхом отозвавшаяся в стенах кургана, оборвалась. В пещере появилась длинная тень. Нежный голос, который Сюань Цзи едва мог расслышать, произнес: «Демон!»

Шэн Линъюань, наконец, среагировал. Он медленно оттолкнул Сюань Цзи. Вырытая яма оказалась слишком мала для него, он не мог здесь выпрямиться и ему пришлось слегка наклониться.

Он оперся о скалу, словно ему тяжело было твердо стоять на ногах и прошептал:

— Алоцзинь.

Все это время Сюань Цзи размышлял о том, откуда ему знакома эта мелодия. Это было первое четверостишье детской песенки, которую он впервые услышал в воспоминаниях Шэн Линъюаня и в картине цветущего грушевого сада. Сюань Цзи никак не мог понять, почему он вдруг разобрал эти несколько фраз.

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 23

Эти руки показались Сюань Цзи знакомыми. Не так давно он сражался с этим человеком.


Сюань Цзи объездил всю страну, побывал в нескольких ботанических садах, но он никогда не видел таких чудесных цветов, что превращались в жидкость при одном неверном движении. Слишком поздно было их спасать.

С тех пор, как его меч «убежал из дома», судьба стала к нему еще более жестока. Сначала он столкнулся с этим «обновленным» дьяволом, но дьявол, во всяком случае, казался очень чистоплотным, и, вероятно, даже неплохо пах. А теперь он не должен был позволить своему мечу коснуться этих растений, у которых, похоже, начались «критические дни», иначе как он потом сможет вернуть его обратно в позвоночник?

Способен ли хоть один мужчина взвалить на свои плечи такую ношу?

скрытый текстВ какое-то мгновение у Сюань Цзи не хватило духу сбросить с себя козлобородого, ведь молодому человеку всю жизнь внушали «пять вещей и четыре достоинства» (1). И, хотя козлобородый, болтавшийся в его хватке, ужасно вонял, он ничего не мог с этим поделать. У Сюань Цзи не хватало рук, чтобы держать еще и меч, поэтому ему пришлось использовать все четыре конечности. Он вытянулся и силой заставил клинок подняться в воздух, после чего поудобнее перехватил козлобородого и ринулся следом за своим оружием. Он планировал поймать его и зажать ногами, чтобы не испачкать лезвие в «кровавом бульоне».

(1) 五讲四美 (wǔjiǎngsìměi) пять вещей, которые стоит делать и соблюдать, и четыре достоинства или красоты (быть культурным 讲文明 , быть вежливым 讲礼貌, соблюдать гигиену 讲卫生 , соблюдать дисциплину 讲秩序 , блюсти нормы нравственности 讲道德 , и четыре достоинства 四美 - обладать красивой душой 心灵美 , красиво говорить 语言美 , совершать красивые поступки 行为美 , красота окружающей среды 环境美)


Но в это время цветочный сок, уже вовсю лился по стенам. Преодолев половину пути, алые потоки вдруг проигнорировали земное притяжение и, неестественно изогнувшись, потекли по горизонтали.

Жидкость повисла в воздухе легкой дымкой. Но стоило ей только приблизиться к крыльям Сюань Цзи, как она тут же испарялась и превращалась в кровавый туман. Это было почти впечатляюще. Но козлобородый, будучи без сознания, не мог как следует восхититься Сюань Цзи. Вдруг мужчина резко вскрикнул и зашевелился. Несколько капель сока попали ему на руку, и та покрылась черными пятнами. Рука выглядела так, будто ее облили кислотой! Это заставило его окончательно проснуться. Цветочный сок оказался неимоверно токсичен!

Неизвестно, была ли причина в слишком горячих крыльях Сюань Цзи или в чем-то еще, но красный туман, появившийся от испарения странной жидкости, становился все более густым. Козлобородый тут же попал под его воздействие, и его кожа начала плавиться, как у человека, сжигаемого заживо.

Туман сгустился под сводами пещеры, встретился с холодной скалой, а затем пролился вниз. Сюань Цзи, человек-птица, хотя сам и не создавал кислотных дождей, очевидно, стал их переносчиком!

У юноши не осталось иного выбора, кроме как сперва позаботиться о живых. Заботиться о мече времени у него уже не было. Он с силой поджал ноги, и его огромные крылья образовали такой необходимый сейчас защитный купол, закрывая его самого и козлобородого мужчину.

Тяжелый меч, который он только что подхватил, со звоном упал обратно в объятия «кровавого дождя и ветра». (2)

(2) 血雨腥风 (xuèyǔ xīngfēng) кровавый дождь и пахнущий кровью ветер (обр. резня, кровавая бойня, кровопролитие, кровопролитный, залитый кровью, кровавый).


Озеро, в которое он рухнул, оказалось неглубоким, и клинок сразу же опустился на дно. Сюань Цзи посмотрел вниз сквозь щель между крыльями и обнаружил каменную платформу размером примерно в три квадратных метра. Она была полностью скрыта под поверхностью воды, а сверху, казалось, находилось что-то еще…

То, что он увидел дальше, заставило Сюань Цзи широко распахнуть глаза.

На каменной платформе стоял пустой гроб. Именно туда и упал его меч!

Прежде чем он успел броситься за ним, его сердце пропустило серию быстрых ударов. Ощущение было таким, словно ему в грудь вбили железный кол. Нестерпимый холод и болезненная пустота накрыли его с головой, словно цунами. Над ухом у юноши что-то щелкнуло, будто сломалось, на какое-то время лишив его возможности дышать.

Цветочный сок хлынул в озеро, и прозрачная вода в мгновение ока окрасилась в красный.

В то же самое время, у далекого алтаря в глубине Чиюань, разом остановились все патрульные духи. Стоило им только что-то почувствовать, как они сразу же обернулись. Еще одна каменная стела треснула!

Один за другим они попадали на колени. Кто-то из патрульных с осторожностью протянул гнилую руку, все еще сжимавшую меч, и попытался снова соединить треснувший камень. Но, прежде чем он успел дотронуться до него, камень с тихим шорохом рассыпался в порошок. Из разбитой стелы поднялся столб белого света и стрелой полетел на восток.

Духи посмотрели друг на друга. Ветер шумел в их холодных доспехах. Они были слишком стары. Их воспоминания заржавели, как и их собственные тела. Они никак не могли вспомнить, что это означает, но, похоже, это было что-то ужасное.

Когда меч упал в озеро, Шэн Линъюань почувствовал, что все семь его отверстий (3) были будто заклеены, его чувства онемели, а сердце забилось так быстро, словно пытаясь прорвать мышцы и выскочить из груди. Шэн Линъюань не хотел знать, что это было. В это мгновение он уже ничего не боялся. Он надеялся, что кровь, смешавшаяся с водой, соберется в кокон, и он сможет завернуться в него и спрятаться до скончания веков.

(3) 七窍 (qīqiào) - семь отверстий в голове человека: уши, глаза, ноздри, рот: органы восприятия внешнего мира; способности человека.


Но в этом мире не существовало места, где он мог бы спрятаться.

Крепкий сон, отдых, передышка… Для него все это было сродни фантазиям (4).

(4) 妄想 (wàngxiǎng) безудержная фантазия, несбыточные мечты, химера; сумасбродные идеи; предаваться несбыточным мечтам (сумасбродным идеям)


Его память была подобна пробудившемуся чудовищу, с широко открытыми глазами и огромной пастью (5).

(5) 血盆大口 (xuè pén dà kǒu) букв. пасть размером с таз для крови (о твари, животном).


Меч «зажужжал» и издал тихий гул. Пещера содрогнулась. Все цветы на стенах одновременно увяли. Из самого сердца озера поднялся ужасающий вихрь. Уровень воды стал постепенно опускаться, будто что-то засасывало ее внутрь гроба.

Сюань Цзи вздохнул с облегчением, когда ненормальное сердцебиение, бросившее его в холодный пот, успокоилось. Юноша с удивлением заметил, что кровавые воды озера были полностью поглощены гробом. Когда поверхность его вновь стала прозрачной, «обнажились камни». (6)

(6) 水落石出 (shuǐ luò shí chū) – вода спала — камни обнажились (все тайное становится явным).


Пустой гроб показался полностью, но меч, упавший в него, исчез. Внутри находился человек. Сюань Цзи, правда, не был уверен, можно ли было назвать его «человеком».

Взгляд козлобородого заметался из стороны в сторону. Сначала он потерял сознание от испуга, а потом от испуга же проснулся. Обнаружив себя повисшим в воздухе, он чуть было не сошел с ума. Даже Сюань Цзи не мог не вспотеть. Ему казалось, что после того, как он своими собственными глазами увидел «небесную кару, способную развеять кости в прах» (7), он смог бы без страха пересмотреть все фильмы ужасов будь то китайские или зарубежные.

(7) 天打雷劈、挫骨扬灰 (tiān dǎ léi pī, cuò gǔ yáng huī) кара небесная, воздаяние за грехи, букв. стереть кости в порошок и развеять прах обр. совершать тягчайший грех

Но то, что он видел сейчас, находилось за пределами его воображения, потому что тело в гробу не имело ничего общего с человеком.

Внутри лежал обгоревший труп. Нельзя было различить, где находилась его голова, а где ноги, у трупа не было ни одной целой кости, его позвоночник был сломан в пояснице, верхняя и нижняя половины полностью обгорели, а кое-где на костях еще виднелись ошметки гнилого мяса.

И этот безжалостно сожженный «человек» все еще мог двигаться!

Его кости «клацнули», а затем, – «пуф», – прорвались сквозь обожженную кожу. Они «топтались» вокруг, силясь найти свое прежнее положение, формируя длинный скелет, быстро обрастающий новой плотью.

Сюань Цзи отчаянно задрожал. На мгновение ему показалось, что слой за слоем наращивать новую кожу намного болезненнее, чем пережить тысячи порезов. Он вспомнил, что, когда жертвоприношение провалилось, дьявол неподвижно стоял на крыше здания и улыбался до тех пор, пока его пепел не развеялся по ветру.

Но «обгоревший труп» продолжал бороться, крепко держась за место своего захоронения обеими руками, и бронзовые стенки толщиной в цунь деформировались под его пальцами.

Существо беззвучно закричало… Его язык и голосовые связки еще не успели сформироваться.

Несмотря на то, что он просто был рядом и наблюдал, Сюань Цзи чувствовал себя так, будто его собственное тело горело и обливалось холодным потом.

Потребовалось с четверть часа, чтобы плоть и кости обгоревшего трупа полностью срослись. Окровавленное тело покрылось бледной кожей, длинные волосы водопадом хлынули вниз, покрывая весь гроб. Руки, крепко державшиеся за бронзовые стенки, с тихим стуком упали внутрь.

Его длинные тонкие пальцы напоминали драгоценный нефрит.

Эти руки показались Сюань Цзи знакомыми. Не так давно он сражался с этим человеком.

Дьявол, перенесший Небесное Бедствие, выбрался из меча!

В это время уровень воды в озере опустился почти на два метра, полностью обнажив каменную платформу. С высоты можно было рассмотреть, что вся ее поверхность была усеяна странными узорами. На самом деле, все рисунки были нанесены по-разному. Один их слой был высечен прямо на камне. Сюань Цзи никогда раньше не видел ничего подобного, но, судя по опыту, это было больше похоже на какой-то текст, нежели на узор. Другой слой был нанесен красками, их Сюань Цзи сразу же узнал. Это были жуткие письмена темного жертвоприношения.

Когда поверхность воды успокоилась, Сюань Цзи с минуту помедлил, и осторожно опустился на платформу. Он встал на цыпочки, чтобы не касаться начертанных на земле символов, и вдруг услышал прерывистое дыхание.

— Э-э-э, это... — осторожно спросил Сюань Цзи. — Ты… ты жив?

Человек в гробу, казалось, немного пошевелился, но ничего не ответил.

Сюань Цзи огляделся вокруг, нашел место, свободное от жертвенных текстов, и, наконец, положил туда козлобородого. Только теперь он понял, что чего-то не хватает.

«Погоди-ка, — подумал Сюань Цзи, — а где мой гребаный меч?»

Как только юноша опомнился, в его голове тут же выстроилась цепочка вопросов.

Как обстоят дела?

Разве старого дьявола не порубило на кусочки? А откуда тогда это тело? Как он превратился в живого человека?

Но все это мелочи, которые можно было бы отложить в сторону. Самое главное — это то, что дьявол выбрался наружу. А что насчет его меча?

Его оружие, прежде чем стать «одержимым», было частью его тела и двигалось лишь в соответствии с его желаниями. После того, как дьявол захватил его, Сюань Цзи постоянно страдал от «тоски по мечу» (8). Со временем все это переросло в чувство крайнего беспокойства. (9) Однако теперь юноша даже не мог почувствовать, где он находится, и необъяснимая тревога внезапно испарилась!

(8) 分离焦虑症 (fēnlí jiāolǜ zhèng) страх разлуки (тревожное расстройство у детей, вызванное разлукой)


(9) 五脊六兽 (wǔ jǐ liù shòu) – букв. пять гребней и шесть голов. (Чувство неловкости, беспокойства, крайняя душевная тоска)


Сюань Цзи подошел к гробу, намереваясь поискать оружие там, но, прежде чем он успел прикоснуться к нему, его взгляд задержался на человеке внутри.

Конечно же, он сражался с Шэн Линъюанем в госпитале в Чиюань. У человека в гробу было точно такое же лицо, такое же тело, даже длина волос осталась прежней, но ему показалось, что этот человек отличался от того, кого он повстречал ранее.

Тот человек умер у него на глазах, превратившись в пепел, и даже пылесос не смог бы собрать то, что от него осталось. С другой стороны, у Шэн Линъюаня из госпиталя не было «живого тела», это заставляло верить в то, что он совершенно не чувствовал боли, не чувствовал счастья, печали или злости. Даже если Небесное Бедствие разорвало его на части, это событие всего лишь напугало людей, как молния, угодившая в большое дерево.

Но человек в гробу был «жив». Сюань Цзи почти чувствовал на себе его боль.

Он молча лежал, все еще не в силах подняться. Кожа на его костлявых лопатках натянулась, готовая вот-вот порваться, а все его тело беззвучно дрожало от сдерживаемого дыхания.

В тот момент, когда Сюань Цзи увидел этого человека, его вдруг охватило какое-то сильное чувство. Это было сродни неописуемому горю и экстазу. Они переплелись так сильно, что его душа затрепетала. Будто тысячи лет ненависти, наконец, закончились, будто после долгой бескрайней ночи, наконец, появился проблеск рассвета. Никогда в жизни он не испытывал такой радости и такой печали. Его душа почти покинула тело (10). Сюань Цзи был так растерян, что едва не разрыдался, но вынужден был засунуть эти чувства куда подальше.

(10) 灵魂出窍 (línghún chūqiào) букв. душа покинула тело; обр. безумно, до беспамятства


Человек в гробу был таким бледным, словно тысячу лет не видел солнца. Его волосы были черные, как тушь. Жуткие алые разводы застыли на его лице и в уголках глаз. Казалось, будто он плакал кровавыми слезами. Столь сильный контраст ослеплял, производя поистине шокирующее впечатление.

И… Этот человек был совершенно раздет.

Погодите-ка!

Сюань Цзи пришел в себя, вырвавшись из объятий необъяснимого чувства. Он ошеломленно посмотрел на обнаженного мужчину. Этого было вполне достаточно, чтобы дважды поймать его за хулиганство!

— Ах…что? Я не…я не специально. Ты вдруг появился прямо оттуда, без какого-либо предупреждения... — Сюань Цзи быстро отвернулся, но сцена, которую он только что увидел, похоже, надолго отпечаталась у него в памяти. Он с силой зажмурился и в панике ощупывал себя руками. Он хотел было отдать этому человеку что-нибудь из своей одежды, чтобы тот мог прикрыться, но быстро понял, что ничем не сможет ему помочь. Его пальто и свитер наполовину сгорели, и теперь напоминали нищенские лохмотья, не прикрывающие спину. И у него не было привычки носить подштанники, если он сейчас отдаст ему штаны, то станет похож на тех братишек из популярного мультсериала (11). Это было бы слишком самоотверженно.

(11) Haier Brothers - два маленьких мальчика в плавках, главные герои китайского мультсериала.


— Или… что же... — Сюань Цзи огляделся вокруг, и сказал. — Я могу отдать тебе его одежду? Ты не возражаешь? Правда, она немного воняет.

Высохшие виноградные лозы, усеянные «кровавыми цветами», зашевелились и с тихим шелестом переплелись друг с другом, имитируя вязку, как на свитере Сюань Цзи. Превратившись в халат, они упали на плечи мужчины.

Но Шэн Линъюань, похоже, был не в состоянии выдержать вес одежды. Упавшее одеяние едва не придавило его. Сюань Цзи подсознательно протянул руку, чтобы помочь ему, но на полпути остановился и замер в полной растерянности. Он никак не мог понять, почему у него вдруг возникло такое желание.

В этот самый момент он услышал, как дьявол что-то пробормотал.

Сюань Цзи затаил дыхание.

— Что?

Тогда Шэн Линъюань вновь повторил то, что сказал, цедя каждое слово сквозь зубы.

— Кто… кто открыл его гроб?

Shandian, блог «Liu Yao: The Revitalization of Fuyao Sect (Возрождение клана Фуяо)»

Глава 48. Море и небо слились воедино, становясь поистине бескрайними.

Порой один-единственный момент может показаться неимоверно долгим. Настолько долгим, что растянется на вечность.

За свою жизнь человек переживает подобное лишь несколько раз. Например, оказавшись на грани смерти.

Чэн Цянь рефлекторно направил Шуанжэнь назад, но, стоило ему увидеть лицо нападавшего, как меч тут же завис в воздухе. Это был Хань Юань.

У Хань Юаня было множество причин внезапно подойти к нему сзади. Он мог пожелать собственными глазами увидеть агонию Чжоу Ханьчжэна, или добавить ему пинков, а мог просто прогуливаться, выпуская пар... Никто не стал бы защищаться от него.

скрытый текстНо в этот момент глаза его четвертого брата были кроваво-красными, совсем как глаза бродячих заклинателей с острова Лазурного Дракона. Такое знакомое лицо Хань Юаня теперь было окутано темной аурой, его черты исказились. Казалось, он собрал всю свою энергию в руке. Удар был такой силы, что юноша сломал себе пальцы, однако, он будто и вовсе не чувствовал боли.

Бродячие заклинатели, попавшие под действие «души художника», вели себя точно так же. Они игнорировали даже смерть, смотревшую им прямо в глаза, не говоря уже о боли.

Чэн Цянь в изумлении уставился на Хань Юаня. Он почувствовал, как энергия и жизненная сила покидают его, утекая через дыру в груди. Вместе с ними исчезали и все остальные чувства, будь то радость или гнев. Не было никакой возможности исправить это, не было никакого смысла бороться, независимо от того, что он никак не мог поверить в произошедшее.

Хань Юань поднял на юношу бесстрастный взгляд. Он выдернул руку из груди Чэн Цяня, и кровь тут же забрызгала его лицо. Словно в каком-то трансе он наблюдал за тем, как Чэн Цянь рухнул к его ногам.

Чэн Цянь все это время пристально смотрел на него, конечности юноши бессознательно подергивались. Вся оставшаяся в его теле кровь, казалось, прилила к его глазам, но Чэн Цянь не мог произнести ни единого слова.

Все взлеты и падения, все горести и радости, пережитые им за последние десять лет, превратились в ничто, сведясь к одной единственной банальной фразе: «такова жизнь».

Шуанжэнь, прижатый к шее Хань Юаня, задрожал и безвольно упал на землю, словно бесполезный кусок железа, оставив лишь неглубокий порез на коже четвертого брата.

Все произошло так быстро, что все присутствующие оказались глубоко ошарашены. Только когда Лужа вскрикнула, Янь Чжэнмин, наконец, вышел из своего полусонного оцепенения. Он все еще стоял на коленях, но все его конечности будто налились свинцом. Все его тело словно окаменело, так что он даже не мог пошевелиться.

Но Ли Юнь, всю свою жизнь слывший трусливым кроликом, вдруг совершенно позабыл об ужасных заклинателях с острова Лазурного Дракона. Он опрометью бросился вперед и оттолкнул Хань Юаня.

Хань Юань сильно пошатнулся и рухнул на землю, даже не попытавшись встать. Его пустые глаза смотрели куда-то в сторону. Если бы не вздымающаяся от дыхания грудь, он бы ничем не отличался от трупа.

— Сяо Цянь, Сяо Цянь... — глаза Ли Юня наполнились слезами, когда он беспомощно опустился на колени рядом с Чэн Цянем. Он бегло пошарил руками по собственным одеждам, силясь найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Он все еще цеплялся за надежду.

Чэн Цянь лежал на боку, словно выброшенная на берег рыба. Возможно, он услышал голос Ли Юня, потому что в его опустевших зрачках вдруг зажегся какой-то свет. Лежавший неподалеку Шуанжэнь взмыл в воздух над их головами. Развернувшись, он рванулся вперед, пронесся мимо Ли Юня, замораживая слезы на его лице, и погрузился прямо в череп Чжоу Ханьчжэна.

Этот меч и его новый хозяин, похоже, полностью оправдывали слова: «Даже в смерти человеческое сердце непоколебимо, как сталь».

Чжоу Ханьчжэн едва держался. Освободившись от гнета «камня сосредоточения души», он активировал заклинание «душа художника», наложенное им на Хань Юаня. В этот момент он был практически мертв. Последний удар морозного клинка положил конец самому большому бедствию нынешнего поколения.

У Чэн Цяня была особая связь с Шуанжэнем, ему не нужно было видеть все своими собственными глазами, чтобы быть уверенным в том, что Чжоу Ханьчжэн действительно погиб под его мечом.

На окровавленных губах юноши расцвела легкая улыбка. Он наконец-то убил этого человека. Отныне, если они будут осторожны, никто и никогда не узнает, что они из клана Фуяо. Никто не станет преследовать их, с целью завладеть каким-то неизведанным сокровищем, покоящимся на горе.

Чэн Цянь облегченно вздохнул. Он победил и теперь может успокоиться. Его голова окончательно склонилась к земле. Это было похоже на то, как если бы человек, находящийся на грани смерти, инстинктивно искал место своего упокоения.

В этот момент откуда-то сверху раздался удивленный возглас Ли Юня:

— Хань Юань! Что ты делаешь?

Как только Чжоу Ханьчжэн погиб, превращенный в марионетку Хань Юань содрогнулся всем телом. Похоже, помимо «души художника», в нем было что-то еще. Он еще не полностью очнулся, когда его растерянный взгляд упал на Чэн Цяня. На лице юноши появились признаки борьбы, будто настоящий Хань Юань сражался с чем-то, изо всех сил стараясь вернуть себе контроль над собственным телом.

Но в конце концов ему так и не удалось проснуться.

Хань Юань внезапно встал и, даже не взглянув на своих братьев, направился прямо к морю.

Ли Юнь захлебнулся рыданиями. Он быстро сложил печать, не заботясь о том, правильной она была или нет, и с силой хлопнул Хань Юаня по спине. Бесчисленные тонкие нити потянулись от его ладони, опутывая Хань Юаня.

— Стой на месте!

Хань Юань позволил этим нитям врезаться в его тело, оставляя мириады мелких порезов. Он будто так ничего и не почувствовал. Ли Юнь стиснул зубы и сжал пальцы в кулак, собираясь с силой оттащить брата назад, но в этот момент Хань Юаня внезапно охватило пламя. Казалось, в нем изначально было что-то неправильное. Пламя в мгновение ока испепелило паутину Ли Юня вместе с одеждой Хань Юаня. И, когда уже ничто не могло ему помешать, совершенно голый Хань Юань бросился к морю, нырнул в воду и больше не всплыл на поверхность.

Только Чэн Цянь ничего не знал о случившемся. Все его чувства притупились и сжались в комок, сосредоточившись на боли. Пара холодных рук потянулась к нему, поднимая и поддерживая. Чьи-то дрожащие пальцы коснулись его лица.

Как странно. Сейчас, Чэн Цянь не чувствовал ничего, даже запаха крови, окутавшего его, но каким-то образом ему удалось уловить аромат орхидей.

Этот аромат исходил от рукавов старшего брата. Юноша чувствовал его всякий раз, когда тот давал ему лекарство, и он задерживался на простынях, когда Чэн Цянь бездельничал в комнате Янь Чжэнмина. Всякий раз, когда этот запах окружал его, юношу всегда тянуло в сон.

Сознание Чэн Цяня начало угасать. Краткое прозрение, вызванное его желанием утащить Чжоу Ханьчжэна следом за собой, прошло, и на мгновение он даже забыл, где находится.

— Я... — Чэн Цянь начал бредить.

Янь Чжэнмин опустил голову, приблизившись к его лицу.

— М-м?

¬— ... хочу пойти... домой…

Янь Чжэнмин был потрясен. Его губы растянулись в печальную улыбку.

Юноша с трудом поднялся на ноги, держа Чэн Цяня на руках, и мягко сказал:

— Хорошо, пойдем домой. Старший брат отведет тебя обратно на гору Фуяо.

Чэн Цянь, казалось, улыбнулся ему в ответ. Он постепенно слабел, сил на то чтобы говорить почти не осталось, и юноша замолчал.

И в то же время, словно из ниоткуда, ему в голову пришла мысль: «Как больно. Умирать так больно. Неужели, когда я родился, я чувствовал то же самое?»

А потом он вспомнил, что, когда он родился, его мать перенесла эту боль за него.

Внезапно обида Чэн Цяня на своих родителей и всех остальных людей полностью исчезла, как по дуновению ветра. Вся его короткая жизнь, наполненная скитаниями у чужих ворот, в миг рассеялась, утонула в безмятежном аромате орхидей.

Голова Чэн Цяня потеряла опору и упала на плечо Янь Чжэнмина.

Именно это люди называли «судьбой» Она приходила с шумом, когда ей заблагорассудится, и уходила без следа. За тем, что прошло, уже нельзя было угнаться.

Ли Юнь вскочил на ноги и поспешил за ними:

— Старший брат! Старший брат! Отпусти его, Сяо Цяня больше нет!

Но Янь Чжэнмин отказался его слушать. Тогда Ли Юнь схватил его за локоть.

— Старший брат!

Шаги Янь Чжэнмина замерли, когда он повернулся и молча посмотрел на него. В его глазах не было ни слезинки. Сердце Ли Юня подскочило к горлу. Больше всего на свете юноша боялся услышать слова: «Медная монетка заснул, не шумите».

Теперь, когда один из них погиб, а другой пропал без вести, если еще и старший брат сойдет с ума, что он будет делать? Ли Юнь сделал полшага назад, его голос дрожал.

— Старший брат, пожалуйста, не пугай меня.

— Я знаю. — Янь Чжэнмин опустил глаза и прошептал, будто самому себе. — Я не сошел с ума. Пусть младшая сестра перестанет плакать.

Услышав это, Ли Юнь испугался еще больше, потому что безумие старшего брата оказалось еще более необычным.

— Иди и принеси немного воды. — сказав это, он даже не обернулся, даже не взглянул на Ли Юня. Прежде чем отнести тело Чэн Цяня в сердце необитаемого острова, он снова пробормотал. — Приведем его в порядок... А потом придумаем, как сделать лодку.

Ли Юнь ошеломленно спросил:

— Куда же ты хочешь отправиться на лодке?

— Сначала мы вернемся в дом Янь. Нужно все проверить, но я думаю, что этого места больше нет. Несмотря на все богатства моей семьи, они всего лишь люди. Избавиться от них не сложнее, чем разорить муравейник... Я просто хочу увидеть все своими глазами. Если они действительно погибли, я перестану думать об этом.

Тело Ли Юня покрылось мурашками. Всю дорогу сюда они продолжали обманывать себя, что амулет Сюэцина попросту исчез, а сам Сюэцин в полном порядке. Конечно, и с домом семьи Янь все было в порядке. Но теперь глава его клана, казалось, разом принял все те печальные новости, что этот мир бросил на его пути.

Чжэши молча опустил Лужу на землю и направился за водой. Затем он помог Янь Чжэнминю опустить Чэн Цяня на землю и смыть пятна крови, покрывавшие все тело юноши. Закончив с этим, Янь Чжэнмин все еще не мог избавиться от чувства, что столь неряшливый вид был слишком оскорбительным для Чэн Цяня. Он снял свои собственные верхние одежды и завернул в них юношу.

Опустившись на колени рядом с Чэн Цянем, Янь Чжэнмин еще долго смотрел на его лицо. Ему казалось, будто он собственными глазами видит, как последние крупицы надежды, таившиеся в глубине его сердца, превращаются в прах.

Янь Чжэнмин вдруг подумал: «Почему я все еще жив? Почему я не могу уйти вместе с ним?»

Как только эта мысль пришла ему в голову, его ядро начало вращаться в обратном направлении. Зловещее сияние, слабый предвестник отклонения Ци, озарило его лицо. Тысячи мыслей поднялись в его душе, сплетаясь с небывалой скорбью. Чжоу Ханьчжэн, Тан Яо, Бай Цзи... бесчисленные лица пронеслись прямо перед его глазами.

— Почему они не умирают? — внезапно пробормотал Янь Чжэнмин. — Что за высший закон позволяет этим бесстыдникам жить столетиями?

Чжэши, стоявший ближе всех к нему, сразу же заметил, что что-то не так. Он тихо позвал:

— Глава клана.

Янь Чжэнмин медленно повернулся к нему. В это мгновение, его, такие знакомые, вечно улыбающиеся персиковые глаза, превратились в бездонные колодцы, полные бескрайней темноты. Янь Чжэнмин вдруг глухо рассмеялся, четко и ясно произнося каждое слово:

— Если я достигну Дао, я буду творить все, что захочу, делать все, что мне заблагорассудится, я буду убивать людей без разбора и забирать у них все, что увижу. Если хоть кто-нибудь осмелится встать у меня на пути, я разорву его на тысячи частей, изрублю его душу настолько, что он больше никогда не сможет войти в цикл перерождений, будь он хоть сам Будда, хоть какое угодно другое божество!

Ли Юнь пришел в ужас.

— Старший брат, ты… Что ты такое говоришь?

— Ну почему? — голос Янь Чжэнмина стал еще ниже, он почти охрип. — Почему?

Не успел он договорить, как вокруг него поднялась волна темной энергии. Вихрь из песка и камней закружился в воздухе, не давая никому приблизиться. Ли Юнь протянул руку, намереваясь схватить Янь Чжэнмина за плечо, но, прежде чем он смог дотронуться до него, вихрь опрокинул его на спину и отбросил назад по меньшей мере на три шага.

Несчастный Чжэши совершенно не знал, что ему делать. Он мог лишь беспомощно смотреть на Ли Юня.

Ли Юнь моментально вскочил на ноги, силясь принять угрожающий вид.

— Янь Чжэнмин! Сяо Цянь мертв, Сяо Юань пропал, неужели ты думаешь, что я такой бессердечный, неужели ты думаешь, что мне не больно? Я бы с радостью предпочел умереть вместо него!

С самого детства Ли Юнь не отличался особой силой, он также никогда не показывал своей истинно-плохой стороны. Повзрослев, он перестал говорить резкости и всегда оставался спокойным. Всего за несколько фраз он израсходовал весь свой сдерживаемый гнев и быстро утомился. Топнув ногой, Ли Юнь глубоко вздохнул, глаза его покраснели. Он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Собравшись с мыслями, он, наконец, выдавил из себя слова, которые никогда не осмеливался произнести вслух.

— По крайней мере, Сяо Цянь был намного сильнее меня.

К несчастью, его редкое чистосердечное признание не было услышано. Янь Чжэнмин, казалось, совершенно потерял слух. Один из камней оторвался от земли, взвился в воздух и ударил Ли Юня по лицу, оставив кровавую ссадину. Ли Юнь был вынужден отступить еще на несколько шагов и случайно столкнулся с Лужей, сидевшей в стороне без присмотра.

Лужа беспомощно вцепилась в его ногу. Всего за несколько дней ее пухлое личико заметно похудело, а подбородок стал таким острым, что его можно было сравнить с двумя иглами для поиска души, висящими у нее на шее. Бросив на нее быстрый взгляд, Ли Юнь вдруг наклонился, присел на корточки и, сжав пальцами ее плечо, настойчиво сказал:

— Одолжи мне одну из этих игл!

Прежде чем Лужа успела среагировать, Ли Юнь выхватил одну из игл, щелчком пальцев сломал деревянный футляр и швырнул ее в сторону Янь Чжэнмина.

Лужа была ошеломлена. Сопровождаемая ее пронзительным криком игла исчезла в темном тумане, вонзившись в плечо Янь Чжэнмина.

Тьма мгновенно рассеялась. Охнув, Янь Чжэнмин рухнул вперед, прямо на Чэн Цяня, и замер. Какое-то время он не мог пошевелиться.

Ли Юнь немедленно бросился к нему, быстро выдернув ядовитую иглу и перекрыл кровоток. Точный удар достиг ядра Янь Чжэнмина, собственная Ци Ли Юня хлынула в тело старшего брата, выталкивая яд прежде, чем он успел распространиться. Когда черная кровь, сочившаяся из раны, стала красной, юноша, наконец, вздохнул с облегчением. Затем он выудил из-за пазухи пузырек с противоядием, едва не пострадавший от морской воды, и толкнул локтем неподвижного Янь Чжэнмина, бормоча:

— Ты не отвечал на мой зов... У меня не было другого выбора. Старший брат, сейчас же прими противоядие.

Но Янь Чжэнмин даже головы не поднял. Ли Юнь подождал еще немного, но ответа так и не получил. Протянув руку, он осторожно опустил ее на здоровое плечо Янь Чжэнмина и, наконец, почувствовал, что его старший брат дрожит, словно лист на ветру.

Держа в руках уже остывшее тело Чэн Цяня, Янь Чжэнмин горько плакал, пока не потерял голос.

Спустя полмесяца пребывания на острове, они, наконец, закончили делать лодку. Небольшая, украшенная грубо вырезанными заклинаниями, лодка едва вмещала двоих. К счастью, Лужа была еще совсем маленькой, так что они могли бы немного потесниться, а Янь Чжэнмин мог летать на своем мече, так что ему оставалось лишь следовать за ними по воздуху. Он завернул Шуанжэнь Чэн Цяня в кусок ткани, намереваясь унести его с собой. Их багаж просто не мог быть проще.

— Глава клана, нам пора уходить, — голос Ли Юня прозвучал как напоминание.

Янь Чжэнмин кивнул. Он обернулся и в последний раз посмотрел на этот никому не известный необитаемый остров. Вся красота его юного лица за одну-единственную ночь покрылась темной тенью, будто все прожитые им годы растянулись в вечности. Всего за одно короткое мгновение юноша изменился и вошел в возраст. [1]

[1] 长大成人 (zhǎng dà chéngrén) – букв. вырасти и возмужать.


Пока Янь Чжэнмин смотрел на остров, черты его лица, казалось, смягчились, в его взгляде промелькнул едва заметный намек на прежнюю теплоту:

— Однажды, когда мы вновь сможем без страха подняться на гору Фуяо, мы вернемся сюда и заберем тебя домой, хорошо?

Конечно же, ему никто не ответил.

Янь Чжэнмин повесил Шуанжэнь за спину, встал на свой зазубренный меч и взлетел, занимая место впереди.

Море и небо слились воедино, становясь поистине бескрайними.

Конец второго тома.




Доброго времени суток, дорогие ребята!
Спасибо, что вы были с нами эти два тома, спасибо, что переживали за наших любимых детей, радовались с ними, смеялись и плакали!
Мы ни в коем случае не прощаемся, конец истории еще очень и очень далеко.
Команда перевода предупреждает вас, что на ближайшие две недели мы вынужденно уходим в небольшой отпуск. Перевод Лю Яо теперь будет вестись полностью с китайского языка, без какой-либо поддержки анлейта, и нам нужно немного времени подготовиться, войти в режим, сделать новое оформление.
К тому же, наш второй проект «Топить в вине бушующее пламя печали» претерпел колоссальные изменения, внесенными в текст самим автором, и нам тоже нужно время, чтобы охватить такой огромный объем работы.
Просим вас отнестись с пониманием и не паниковать, проект никто и никогда не бросит! Мы любим эту историю, надеемся, что полюбили и вы.
49-я глава Лю Яо выйдет 28 мая 2020 года. Оставайтесь с нами, наберитесь терпения, мы скоро вернемся!
С уважением, команда перевода.


Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 22

— Ранее, я уже рассказал вам о причинах. Если вы желаете что-то обсудить со мной, можете не стесняться.

Сяо Чжэн с серьезным видом смотрел в монитор. Поскольку директор Хуан находился в заточении в конференц-зале «Совета безопасности Пэнлай», Сяо Чжэну пришлось принять командование Управлением на себя.

Директор Хуан не выдерживал такого напора. Он дистанционно связался с Сяо Чжэном и попросил его доложить о ходе последнего расследования.

Сяо Чжэн имел поистине уникальный талант. У него было всего два выражения лица: или сердитое или ничего не выражающее.

скрытый текстОн был одет в костюм, который обычные государственные служащие, даже работая два года и не тратя при этом ни копейки, не смогли бы себе позволить. Всем своим видом Сяо Чжэн выражал спокойствие, решительность и силу. Такой человек мог бы выйти и поприветствовать целую делегацию, не потеряв при этом ни капли самообладания. И даже сейчас, оказавшись перед лицом группы сверхсильных людей, он был абсолютно невозмутим. Глядя на него, нельзя было сказать, что такой человек мог бы родиться в обычной семье.

Ожидая решения суда «трех инстанций» (1), Сяо Чжэн систематически повторял то, что Сюань Цзи сказал ему в изоляторе.

(1) Проверка тремя инстанциями, совместная трёхсторонняя проверка (полиция, прокуратура, суд). 三会会会 (sān táng huìshěn) - судебный процесс трех инстанций. Судебная система, используемая в древнем Китае, созывавшаяся только по крупному делу. В данном случае используется как гипербола.


«Совет безопасности Пэнлай» всегда казался ему сказочным местом, но на самом деле в нем не было ничего необычного. Оформление конференц-зала было выполнено в лучших традициях прошлого века: белые стены, деревянные стулья, парочка живописных карт и два ряда длинных дешевых красно-коричневых столов. Вместе с термокружками, на столах также стояли эмалированные кувшины.

Участники конференции были разделены на два ряда. Мужчины и женщины, независимо от пола, все они излучали одинаково мощные ауры. Волосы у всех были аккуратно зачесаны, а уголки губ опущены. Но, как говорится: «За непостижимой мудростью не скрыть толстого живота».

Все эти влиятельные персоны разом уставились на Сяо Чжэна через экран. Их взгляды были похожи на взгляды посетителей сельскохозяйственной ярмарки, что смотрят на скотину и думают, вырастет ли она в будущем во что-то действительно стоящее.

Даже представлявший правительство директор Хуан был для них всего лишь обычным человеком. А в Пэнлае обычные люди всегда уступали другим. По тому, как они сидели, можно было судить, что он занимал кресло всего в нескольких местах от председателя.

На лучшем месте сидела пожилая дама с седыми волосами. По ее виду можно было сказать, что ей уже глубоко за шестьдесят. Женщина была невысокого роста, с легким макияжем на лице и маленьким шелковым шарфом, повязанным на шее. Она была хорошо одета, говорила медленно и выглядела очень достойно. Казалось, она придерживалась стиля старомодных леди.

— Младший Сяо, верно? — медленно произнесла пожилая леди. — Ты знаешь, кто я?

Сяо Чжэн кивнул.

— Матушка Юй.

Матушка Юй являлась организатором этой конференции. Она жила в уединении на северо-востоке, и никто не знал ее полного имени. Поговаривали, что она только выглядит молодо, но на самом деле ей уже больше трехсот лет. Но некоторые шли дальше, утверждая, что ей уже, по меньшей мере, тысяча лет и раньше она была частью «подразделения Цинпин».

— Я рада видеть, как растет наша молодежь, и как воды реки Янцзы накатывают друг на друга (2). — Матушка Юй смотрела на него с ласковой улыбкой. Сяо Чжэн не осмеливался воспринимать ее слова всерьез. Он все еще ощущал себя не в своей тарелке. В конце концов, на своем веку матушка Юй успела увидеть не мало «волн». Конечно же, ее сердце было не так велико, чтобы просто взять и отпустить их.

(2) 长江后浪推前浪 (cháng jiāng hòu làng tuī qián làng) досл. волны реки Янцзы накатывают друг на друга (обр.: каждое новое поколение превосходит предыдущее), старое поколение сменяется новым.


Матушка Юй произнесла:

— Ты хочешь сказать, что зеркальная бабочка вовсе не заразна, а все случившееся просто несчастный случай, верно? Позволь матушке спросить тебя: во-первых, даже если твои умозаключения верны, и бабочка, что заразила всех вокруг – это лишь одна единственная мутировавшая особь, откуда тебе знать, что не будет и второго подобного случая?

Лежавший на столе мобильный телефон Сяо Чжэна завибрировал. По дисплею запрыгали символы «Ло Цуйцуй». Сяо Чжэн взглянул на него и отменил вызов.

— Наши люди расследуют причину возникновения данной мутации. Я думаю, в ближайшее время они смогут предоставить нам все ответы...

Матушка Юй мягко перебила его:

— Значит, ты не знаешь. Зеркальная бабочка с давних времен представляла собой большую опасность. Мы до сих пор не смогли выяснить, как обстоят дела, а ты говоришь, что сможешь все это объяснить?

Сяо Чжэн промолчал.

Матушка Юй покосилась на него и улыбнулась:

— Во-вторых, даже если тебе удастся разрыть землю на три фута и найти специалиста, знающего все про зеркальную бабочку, где гарантии, что все эти случаи — просто совпадение? Какое это имеет отношение к расследованию дела Управления по контролю за аномалиями? Ваш бывший директор использовал столь опасный объект, чтобы сфальсифицировать число жертв, что уже является веским доказательством вины. Разве мы не должны встретиться с этой проблемой лицом к лицу?

Директор Хуан, сидевший неподалеку от нее, тоже попытался вставить свое слово:

— Эм… Матушка Юй, для этого дела уже была создана следственная группа.

— Разве внутреннее расследование может быть эффективным без должного надзора? — подал голос старик, сидевший по левую руку от матушки Юй. Старик был одет в черный костюм чжуншань (3). Он говорил очень быстро, а его голос был резким и громким. — Вы можете закрыть дверь, но кто же тогда увидит, что происходит внутри? Когда вашего бывшего директора задержали за совершенные им преступления, вы быстро надели ему на голову горшок с дерьмом (4), но ведь никто доподлинно не знает, что тогда случилось на самом деле? Верно, Сяо Ван? (5)

(3) 中山装 (zhōngshānzhuāng) «суньятсеновка» (костюм чжуншаньчжуан, мужской френч, похожий на военный китель, популярный в Китае вплоть до 90-х годов 20-го века)

(4) 扣屎盆子 (kòu shǐpénzi) очернить, опорочить кого-либо; обливать грязью; вылить ушат грязи (на кого); букв. нацепить горшок с дерьмом

(5) 小王 (xiǎo wáng) фамилия директора Хуана также является производным от слова 王 (wáng), что означает «королевский», «император».



Директор Хуан беспомощно ответил:

— Господин Юэ-дэ (6), моя фамилия Хуан. Человек, отвечающий за внутреннее расследование, один очень способный новичок. Он участвовал в операции по предотвращению темной жертвы и несколько часов боролся с демоном, призванным подозреваемой. Его резюме полностью прозрачно, он никогда не нарушал закон ради личной выгоды...

(6) 月德 (yuèdé) астрол. Юэ-дэ (название благоприятных созвездий и доброй силы; обозначается одним из знаков десятеричного цикла: 丙, 甲, 壬, 庚. Предсказание благоприятно для пиров и развлечений, земляных работ и ремонта построек, а также для принятия должности)


— Вы не ответили на наш вопрос, директор Хуан, — с улыбкой перебила его матушка Юй.

— Тем не менее, мы не можем быть уверены, что он невиновен! — вновь закричал старик в черном костюме чжуншань. — Я слышал, этого человека рекомендовал ваш прежний директор? Откуда вам знать, что он не нарушит закон?

Директор Хуан вынужден был сказать:

— Конечно, вы можете проконтролировать...

— Теперь поговорим о регулировании, — мужчина хлопнул рукой по столу. — Вы решили открыться «Совету безопасности Пэнлай», вот для чего мы здесь собрались. Все это время вы создавали для нас кучу правил и положений, отправляли своих сотрудников с инспекциями. Мы принимали это, сотрудничали с правительством. Но теперь, когда у вас возникли проблемы, вы больше не можете это контролировать, верно? Вы сидите в своем офисе в Юнани, скрытые от ветра и солнечного света, и вдруг у вас на пороге появляется эта заразная бабочка!

Одна гора не может вместить двух тигров. У каждого своя сфера влияния. Дом, зараженного бабочкой мальчика, находился под юрисдикцией господина Юэ-дэ. Поскольку это место было удалено от Главного управления по контролю за аномалиями, им оставалось лишь надеяться на местный филиал. Но их власть в данном регионе была настолько шаткой, что любой сквозняк мог запросто опрокинуть ее. Стоило случиться чему-то действительно серьезному, и местное Управление по контролю за аномалиями не смогло бы протиснуться внутрь. Оно вынуждено было просить сотрудников Главного управления прислать кого-нибудь, способного подняться на вершину этой горы и преклонить колени.

И без того громкий голос господина Юэ-дэ, казалось, стал еще громче.

— Каждый из нас должен послать в Главное управление человека с особыми способностями. Мы должны создать команду, чья работа будет направлена на взаимоконтроль и регулирование!

Директор Хуан криво усмехнулся и ответил:

— Я сказал, что лишь государственные органы могут создать...

— Ну, что ж, тогда не стоит больше беспокоиться об этом. Колодезная вода речной не помеха (7), в будущем, ваше Главное управление больше не будет засылать сюда своих людей с инспекциями.

(7) 井水不犯河水 (jǐng shuǐ bù fàn hé shuǐ) букв. Колодезная вода речной не помеха. Образно – не мешать друг другу, не касаться друг друга, жить отдельной жизнью.


За столом для совещаний разгорелась ссора. Директор Хуан несколько раз пытался вмешаться, но так и не смог вставить ни слова.

Сяо Чжэн вздохнул, и в этот момент его мобильный телефон вновь зазвонил. На экране высветилось «Ло Цуйцуй». Директор Сяо был жестким человеком и редко использовал в своей речи слова «я надеюсь». Но, прежде чем выключить камеру и взять трубку, он вдруг подумал про себя: «Надеюсь, хотя бы у Отдела компенсаций есть для меня хорошие новости».

— Директор, я должен вам кое-что сказать... — закричал Ло Цуйцуй с другого конца провода прямо в ухо Сяо Чжэну, ожидавшему «хороших новостей». — Наш директор — настоящий герой! Он был схвачен кучей костяных когтей и в одно мгновение исчез в черной дыре!

Сяо Чжэн почувствовал, как у него перехватило дыхание. Еще немного и он бы умер от нехватки кислорода.

— Директор Сяо, когда я смогу перейти на другую должность? — внезапно спросил Ло Цуйцуй.

Сяо Чжэн промолчал.

Похоже, теперь это дело вообще невозможно будет закончить.

Увидев, как «настоящий герой», Сюань Цзи без колебаний бросился в пещеру, Шэн Линъюань тут же попытался остановить его: «Подожди, что ты делаешь?»

«Разве ты не видишь тут целую кучу бабочек?»

«Зачем ты бежишь от бабочек? Они не могут паразитировать на тебе», — сказал Шэн Линъюань.

«Они могут паразитировать на этом человеке! — Сюань Цзи ворвался в пещеру, опустился на землю и сложил крылья. — Алло, старший! Ты заметил, что здесь есть еще одно живое существо и он все еще дышит? А еще он горячий и воняет!»

«Этот человек — мошенник. Он не похож на невинную жертву, почему тебя должно это волновать? — быстро произнес Шэн Линъюань. — Не ходи дальше!»

Сюань Цзи вдруг почувствовал в его словах что-то странное. Шэн Линъюань никогда не говорил с такой скоростью. Его голос звучал крайне неуверенно.

«Старший, только послушай себя. Это низко так говорить! Я — уполномоченный Управления. Разве прилично посылать в кучу бабочек обычных людей?»

«Остановись ради меня!» — Шэн Линъюань говорил тихо, но в его голосе отчетливо чувствовались слабые нотки гнева.

Сюань Цзи моргнул: «Старший, в чем дело? Ты знаешь, что находится в этой дыре?»

«Раз уж ты опасаешься этих бабочек, то должен понимать, что место, куда они не осмеливаются соваться далеко не парк аттракционов. Выходи, и я постараюсь вывести тебя отсюда».

Сюань Цзи с минуту колебался: «Ты постараешься? Ты знаешь, как отсюда выйти?»

«Внутри шаманского кургана есть алтарь, — на мгновение потеряв над собой контроль, выпалил Шэн Линъюань. Но уже через секунду к нему вновь вернулся его спокойный и мягкий голос. — Я просто хотел, чтобы эти кости отвели нас туда. В алтаре есть механизм. Если поклониться ему — откроется потайной проход, по которому можно будет выбраться на поверхность. Мы уже на полпути, алтарь должен быть совсем рядом. Будь умницей, послушай меня».

Несмотря на то, что дух Шэн Линъюаня был заточен в мече, его голос, казалось, заставил Сюань Цзи напрячься. Это явно была какая-то уловка. Не очень-то приятно было это слушать.

Уши Сюань Цзи онемели, а в глазах защипало.

«Туда даже бабочки не осмеливаются залетать. Риск очень велик. Как ты сможешь справиться с тем, что внутри, вместе с этим смертным? — Шэн Линъюань вздохнул. — Как старейшины твоего клана могли отпустить тебя одного? Они так безрассудны».

Сюань Цзи вдруг отчетливо понял, почему Би Чуньшэн обезумела, когда Шэн Линъюань спросил ее: «Кто тебя обидел?».

Этот человек, казалось, обладал какой-то странной магической силой. Его слова были подобны тонкой сети, которую он умело набрасывал на окружающих. Это заставляло людей думать, что они любят его всем сердцем. Все обиды, душевные страдания и печали, о которых они никогда никому не рассказывали, они готовы были излить ему.

Сюань Цзи не мог не остановиться.

«Этот маленький демон так молод и талантлив, — холодно подумал Шэн Линъюань. — Существа, обладающие врожденными способностями, от природы высокомерны и не желают общаться с другими кланами. Вырастить достойного наследника очень трудно, поэтому каждый клан хорошо защищает своих детей, они не выпускают их в мир бродить по свету просто так. Он сказал, что является главой рода. Должно быть, в его клане что-то произошло. С самого детства у него не было никого, кто позаботился бы о нем».

«Пойдем со мной, — прошептал Шэн Линъюань юноше на ухо. — Я не причиню тебе вреда».

Сюань Цзи, казалось, на мгновение засомневался. Он стряхнул козлобородого с меча, поднял его за воротник и подтащил к себе.

«Хорошо».

Затем он повернулся туда, откуда пришел. Вход в пещеру был залит сиянием и, казалось, что за ее стенами светло как днем. Все пространство вокруг было заполнено бабочками. Бабочки не осмеливались залетать внутрь, они могли лишь жаться друг к другу. Сюань Цзи некоторое время смотрел на них, а потом развернулся и широкими шагами направился прямо внутрь пещеры.

«Старший, ты сказал, что не причинишь мне вреда сейчас. А что насчет «потом»?»

Шэн Линъюань промолчал.

«Тебе ведь тысячи лет, не так ли? Мне, похоже, не хватает воспитания, ведь я не краснею, даже когда вру, глядя кому-то прямо в глаза. — Сюань Цзи покачал головой и мягко постучал острием меча по земле. — А ты покраснел?»

Стоило тяжелому лезвию коснуться каменного пола, как по пещере тут же разнесся лязг и загудело эхо. Прямо перед ним, казалось, образовалась пустота.

Сюань Цзи, несущий человека в одной руке и оружие в другой, похоже, не прилагал к этому особых усилий. Он бодро подошел к тому месту, откуда раздалось эхо, и, пока его рот не был занят праздными разговорами, произнес: «Раз уж ты пришел в наш мир, я должен научить тебя современным ценностям. Мы верим в равенство и справедливость. Опустим вопрос о справедливости, потому что нормы морали в твое время были совсем другими, нежели в наше. Поговорим о равенстве. Что такое равенство? Это касается всех живых существ. Независимо от того, есть ли у них особые способности или это всего лишь обычные люди. Хорошие они или плохие… В моем мире их права равны. Если он все еще хочет совершать преступления, я выведу его на улицу, а потом сдам в полицейский участок, но сейчас я буду относиться к нему так же, как и ко всем остальным и буду защищать его. Вот и все…»

Великого дьявола, похоже, взбесили его слова.

«...Все вы, древние императоры и генералы, устарели, понимаете? Вы неполиткорректны, я... — голос Сюань Цзи резко оборвался, стоило ему увидеть место перед собой. — Третьего же дядюшку…» (8)

(8) Здесь аналогично «твою мать».


Узкая пещера вывела его в широкий каменный зал. В его центре находилось небольшое озеро со стоячей водой. За все эти годы озеро, почему-то, совсем не пересохло. На скалах вокруг него росло нечто напоминающее виноградные лозы, которые Сюань Цзи никогда раньше не видел. Они были покрыты маленькими цветами, похожими на лампочки. Цветы тускло мерцали, испуская слабое свечение.

В тот момент, когда Сюань Цзи вошел, все бутоны одновременно распустились. Внутри пещеры вдруг стало очень светло. Белые, цвета слоновой кости, лепестки, сияли нежнее, чем взгляд любовника. Сюань Цзи тут же поспешил прикрыть нос себе и парню с козлиной бородкой на случай, если пыльца цветов окажется ядовитой.

Но у него было лишь две руки, поэтому тяжелый меч оказался отброшен в сторону.

Звук падения нарушил многолетний покой озера, и вода в нем пошла рябью. Белые цветы вокруг внезапно стали красными, затем сморщились и начали таять. Словно кровь, они потекли по стенам, со всех сторон устремляясь к клинку…

Shandian, блог «Liu Yao: The Revitalization of Fuyao Sect (Возрождение клана Фуяо)»

Глава 47. Поистине захватывающее чувство

По мере того, как расширялась территория вокруг Чжоу Ханьчжэна, Золотая Жабья Жидкость Ли Юня быстро теряла свою эффективность. Но они не могли позволить сознанию противника коснуться их. У Янь Чжэнмина не осталось другого выбора, кроме как помочь Ли Юню поддерживать концентрацию. Одновременно с этим он был вынужден приказать Хань Юаню вырезать несколько «птичьих» амулетов. Этот вид заклинаний был очень прост, к тому же, любящий животных Ли Юнь, усилил их. Эти маленькие деревянные таблички могли превращаться в птиц, не требуя от заклинателя большого количества энергии. Они могли подняться в небо, чтобы служить им глазами, и их было не так-то просто обнаружить.

Но, так как мастерство Хань Юаня оставляло желать лучшего, у птиц, что были им вырезаны, оказалось по две лишних ноги. Они неплохо летали, но обречены были постоянно спотыкаться, если бы их заставили идти пешком.

В течение всей ночи Ли Юнь не осмеливался сдвинуться с места, он не мог позволить своему разуму отвлечься ни на минуту, поэтому, вынужденный постоянно поддерживать концентрацию, к утру юноша оказался полностью истощен. Когда он увидел, как на востоке занимается рассвет, он, наконец, не удержался и спросил:

скрытый текст— Сколько еще это будет продолжаться?

— Еще немного, — спокойно сказал Янь Чжэнмин. — Он вынужден постоянно переходить с места на место. Этот человек не какой-то там бродячий заклинатель, что день и ночь способен провести, праздно шатаясь по острову. Он не останется, не станет впустую тратить здесь свое время и энергию.

На этот раз глава клана Янь вновь оказался прав. Как и ожидалось, после рассвета интерес Чжоу Ханьчжэна к пребыванию на острове заметно угас.

Яркие солнечные лучи отражались от морской глади. Один из людей в маске внимательно посмотрел на лицо Чжоу Ханьчжэна и сказал:

— Ваше Превосходительство, мы ничего не выиграем, если останемся здесь. Не лучше ли нам воздержаться от новых проблем и поспешить обратно?

Чжоу Ханьчжэн сцепил руки за спиной, на мгновение задумался и, казалось, окончательно уверился в том, что продолжение борьбы с этими неизвестными людьми не принесет ему никакой пользы. На этот раз он достиг всех своих целей и теперь мог уйти. Мужчина кивнул. Он повернулся, чтобы еще раз окинуть взглядом окрестности окутанные туманом иллюзий, и повысив голос, произнес:

— Господин заклинатель, этот скромный человек пришел сюда только для того, чтобы отдохнуть и перевести дух. У меня не было никаких злых намерений. Если я вас чем-то обидел, пожалуйста, простите мой проступок.

Услышав это, Ли Юнь тяжело вздохнул и расслабился. Он вытер холодный пот со лба и тихо произнес:

— Боже мой, наконец-то он решил уйти.

В данный момент расстояние между ними и Чжоу Ханьчжэном было менее сотни чжан. Они находились прямо за небольшим холмом и могли слышать слова Чжоу Ханьчжэна даже без помощи своих «разведчиков».

Янь Чжэнмин ничего не ответил. В течение всей ночи он вырезал заклинания для усиления концентрации. Единственный нож, который он носил при себе, был отдан Хань Юаню, поэтому ему пришлось использовать меч. При вырезании заклинаний существовала огромная разница между использованием специализированного ножа и использованием меча. Это был первый раз, когда Янь Чжэнмин использовал подобный метод, поэтому он часто терял контроль и Ци, направляемая внутрь амулетов, вырывалась наружу. Его руки были покрыты мелкими ранками, и все это время юноша пребывал в мрачном расположении духа. Даже когда он услышал, что Чжоу Ханьчжэн засобирался прочь, он все еще не выказывал никаких признаков радости.

Когда же он наконец сможет, как и подобает мужчине, выйти с гордо поднятой головой и сразиться с этим человеком по фамилии Чжоу?

Чжоу Ханьчжэн, казалось, не возражал против отсутствия ответа, он лишь сказал своим людям:

— Идем.

После чего повел им всем приготовиться к полету. Но что-то заставило его остановиться на полпути. Чжоу Ханьчжэн вдруг отчетливо почувствовал на себе пристальный взгляд. Уровень его совершенствования был довольно высок, к тому же, он всегда обладал хорошей интуицией. Он инстинктивно протянул руку в направлении взгляда и поймал... Четвероногую птицу.

Чжоу Ханьчжэн нахмурился. Он действительно понятия не имел, что это за странная порода, но внезапно ему в голову пришла одна мысль. Он сжал пальцами шею птицы, намереваясь убить ее, и пернатое создание тут же превратилось в деревянную табличку с грубо вырезанным заклинанием.

Стоило ему надавить чуть сильнее, и амулет распался на две части, а Ци, заключенная внутри него, рассеялась. Любой опытный человек сразу бы сказал, что мастерство заклинателя, создавшего это, находилось на довольно низком уровне.

Сердце Янь Чжэнмина бешено забилось. Он подумал: «Это плохо».

Словно охотничья собака, Чжоу Ханьчжэн поднес амулет к носу и понюхал его. Выражение его лица едва заметно переменилось, будто он что-то вспомнил. Глубокая складка между его бровями тут же разгладилась, и на губах заиграла зловещая полуулыбка.

— А я все гадал, кто бы это мог быть. Похоже, мои усилия не пропали даром…

До этого момента он не осмеливался распространять свое сознание по всему острову, так как боялся, что здесь может оказаться кто-то, чей уровень совершенствования намного выше, чем у него. Если бы сознание человека обнаружил и подчинил себе кто-то другой, оно немедленно обратилось бы против своего хозяина. Но в данный момент Чжоу Ханьчжэн уже выяснил, что люди на острове были группой Янь Чжэнмина, так что ему больше нечего было бояться. Прежде чем он закончил говорить, его сознание распространилось по всей округе, подавляя чужую ауру. Иллюзия Ли Юня была слишком слаба, чтобы выдержать такую атаку. У них не было никакой возможности скрыть свое текущее местоположение.

Чжоу Ханьчжэн парил на мече прямо над их головами. Он улыбался.

— Глава клана Янь, помнится, однажды, в лекционном зале, я уже преподал тебе урок. Разве ты не слышал поговорку «учитель на один день — отец на всю жизнь»? Почему ты прячешься? Не желаешь выйти и встретиться со мной?

Взмахнув рукавом, он раскрыл свой излюбленный веер. Вспышки сразу нескольких молний врезались прямо в поле концентрации Ли Юня. В мгновение ока его поверхностная иллюзия была разрушена.

Ли Юнь рухнул на землю как подкошенный и еще долго не мог подняться.

Янь Чжэнмин бросился к нему, чтобы помочь подняться и отойти в сторону. Цвет его собственного лица при этом, казалось, был еще хуже, чем у Ли Юня, но он все еще твердо стоял на ногах. Не говоря ни слова, он выхватил свой меч и пошел вперед.

Хань Юань побледнел от страха:

— Старший брат, что ты делаешь?

Янь Чжэнмин мрачно произнес, не останавливаясь:

— Не ходи за мной.

Всю свою жизнь, до этого момента, Хань Юань никогда не отличался особой смелостью. Он посмотрел на Ли Юня, а затем на Лужу. Юноша был в полной растерянности и некоторое время стоял неподвижно, но потом он вдруг глубоко вдохнул и побежал догонять своего первого старшего брата.

Чжоу Ханьчжэн бросил на Янь Чжэнмина оценивающий взгляд:

— За те годы, что мы провели порознь, глава Янь, похоже, отбросил свое старое «я» и стал совершенно другим человеком. Как твой старый друг, я чувствую удовлетворение.

Янь Чжэнмин вдруг осознал, что, прежде чем вытащить свой меч, Чэн Цянь никогда не тратил дыхание на слова. За всю свою жизнь он никогда так сильно не ненавидел ни одного человека. Вкус ненависти пугал его, но он становился источником адреналина и бесконечной силы.

Огромное небо над островом было ярким и ясным, а сердце молодого главы клана было полно убийственных намерений.

У него за спиной остались его братья и младшая сестра. Несмотря ни на что, этой битвы ему было не избежать. Янь Чжэнмин тоже не хотел тратить свое дыхание на бессмысленные разговоры, поэтому он выхватил меч и бросился вперед.

Но Чжоу Ханьчжэн никак не отреагировал на эту атаку. Вместо этого двое мужчин в масках поднялись в воздух по обе стороны от него, преграждая Янь Чжэнмину путь.

Чжоу Ханьчжэн беззаботно посмотрел на юношу и с чувством вздохнул.

— Фуяо. Некогда горные цепи ваших земель царапали облака, а сам клан был полон грозных мастеров. От одного лишь топота их ног содрогались небеса. Такая власть, такой престиж… Никто не ожидал, что настанут времена, когда вы падете так низко, что вашим ученикам не останется ничего другого, кроме как бродить по пустыне без цели. Порой, превратности судьбы действительно невозможно предсказать.

Ударом меча Янь Чжэнмин прорвал оборону защитников Чжоу Ханьчжэна. Его тело обратилось вспышкой яркого света, устремившейся прямо к противнику. Ветер, поднятый его клинком, трепал полы чужих одежд, но Чжоу Ханьчжэн оставался невозмутимым. Он даже не развернул свой веер. В воздухе раздался тихий звон, и молния ударила прямо в меч Янь Чжэнмина, оставляя на лезвии длинную трещину.

— В прошлом, с твоим уровнем самосовершенствования, ты не смог бы даже войти в круг внутренних учеников острова, — улыбнулся Чжоу Ханьчжэн. — Ты всегда носишь на шее печать главы клана, не слишком ли она тяжелая для тебя? Почему бы мне не помочь тебе нести это бремя?

Его пальцы вдруг превратились в когти. Казалось, прямо у него на ладони возник черный циклон, и мужчина потянулся к груди Янь Чжэнмина.

Янь Чжэнмин уклонился в сторону и взмахнул мечом, в попытке нанести удар, но его рука неожиданно дрогнула.

Циклон, созданный Чжоу Ханьчжэном, был полон невыразимой силы. Даже столкнувшись с мечом, он не только остался невредимым, но и значительно увеличился в размерах. Он обрушился на Янь Чжэнмина, стремясь раздавить юношу своей мощной аурой.

Именно тогда Янь Чжэнмин услышал, как Хань Юань воскликнул:

— Я здесь! Иди сюда, дай мне хорошенько тебе врезать!

Сердце Янь Чжэнмина забилось быстрее. Он опустил голову и увидел, что Хань Юань, Ли Юнь и все остальные вышли из своего укрытия за небольшим холмом. Двое мужчин в масках пошли прямо на них и тут же вступили в бой с Ли Юнем, что едва держался на ногах, и Хань Юанем, что был бесполезен с самого начала. Ситуация в миг приняла опасный оборот.

Но, стоило Янь Чжэнмину лишь на мгновение отвлечься, как гигантская рука Чжоу Ханьчжэна сократила расстояние между ними. Янь Чжэнмину негде было спрятаться, но не смотря на свои раны, он мог только попытаться разорвать эту дистанцию. Он ударил «ответным огнем», намереваясь утащить Чжоу Ханьчжэна вниз следом за собой.

И все же несмотря на то, что он готов был поставить на кон все, что у него было, Чжоу Ханьчжэн очень ценил свою собственную жизнь. Он был вынужден отступить.

Как увлекательно. Неужели это правда, что даже кролики могут кусаться, оказавшись за пределами безопасных территорий?

Но стоило ему так поступить, как аура ледяного меча подкралась к нему со спины. Холодок объял сердце Чжоу Ханьчжэна. Он, наконец развернул свой веер, выпуская столб огня и молний.

Раскат грома сотряс небо, и яростные вспышки устремились в море. Бушующие волны вспенились, будто готовясь породить нового водяного дракона. Первые капли соленого дождя упали на остров.

Чжоу Ханьчжэн осторожно отступил назад. Увидев человека, что стоял позади него, он сощурился. Это был Чэн Цянь.

Ранее, когда Чэн Цянь впервые очнулся на том далеком рифе, промокший до нитки он уже выглядел как нищий. А после избиения Вэнь Я чжэньжэнем его одежда и вовсе превратилась в лохмотья. Выглядеть еще хуже Чэн Цянь просто не мог. Стоило Янь Чжэнмину увидеть, в каком возмутительном виде юноша предстал перед ними, как убийственные намерения, переполнявшие его, немедленно исчезли.

В этот момент глава клана Янь, наконец, осознал, насколько он повзрослел. Когда он увидел Чэн Цяня, он едва не разрыдался. Юноша открыл рот, но какое-то время не мог вымолвить ни слова.

Чэн Цянь окинул Янь Чжэнмина взглядом и вдруг почувствовал, что в мире действительно был хоть кто-то, кто всегда держал его в своих мыслях, тоскуя по нему и беспокоясь о его благополучии. Он знал, что сейчас не самое подходящее время и место, но не мог удержаться от легкой улыбки, выдававшей все его чувства.

Разве не естественно для человека желать, чтобы в конце дня, когда он, наконец, придет домой, измученный жизненными невзгодами, кто-нибудь открыл бы ему дверь и спросил: «Где ты пропадал на этот раз?»

Чжоу Ханьчжэн ранее не видел Чэн Цяня, но ему было все равно. В его глазах эти недоделанные сопляки не имели никакой ценности, чтобы о них помнить. У них не было ничего, кроме имени их клана. Но он никак не ожидал такого поворота событий.

Тогда, в лекционном зале, Чжоу Ханьчжэну понравился пристальный взгляд Чэн Цяня. Теперь, спустя несколько лет, пусть юноша и стал более сдержанным снаружи, но его внутренний настрой оставался прежним, что удивительно сочеталось с аурой его ледяного меча. И все же, несмотря на свое восхищение, Чжоу Ханьчжэн не желал признавать Чэн Цяня с его посредственным уровнем развития. Он лишь слегка улыбнулся.

— Что, этот маленький заклинатель тоже хочет обменяться со мной ударами?

— Старший Чжоу, ты все неправильно понял, я не имею таких намерений. — не выпуская из рук Шуанжэнь, Чэнь Цянь кивнул Чжоу Ханьчжэну с церемонным почтением. Но в следующий же момент, без какого-либо предупреждения, он вдруг активировал «Камень сосредоточения души» Вэнь Я чжэньжэня.

Чжоу Ханьчжэн ощутил, что его тело стало тяжелее. В глубине его сознания тут же зародилось плохое предчувствие, а потом он понял, что его ядро, казалось, покрылось слоем льда. Его предельная концентрация вдруг ослабла. Уровень его совершенствования упал, по меньшей мере, на шестьдесят процентов.

Чжоу Ханьчжэн был потрясен. Что это еще за проклятая техника?

Но Чэн Цянь не дал ему времени обдумать это. Неся в себе силу прилива, он сделал шаг вперед и ударил Чжоу Ханьчжэна мечом.

Чжоу Ханьчжэну ничего не оставалось, кроме как постыдно отступить. С каждым новым ударом он отходил все дальше и дальше. Так как уровень его совершенствования был подавлен, защитная аура вокруг его тела рассеялась без следа. Холодное лезвие Шуанжэня полоснуло по его груди, разрезая одежду и обнажая кожу.

— Этот младший пришел сюда не для того, чтобы обмениваться ударами, — сдержанно продолжил Чэн Цянь. — Я здесь, чтобы покончить с одним человеком.

Такой поворот событий ошеломил всех. Хань Юань, отброшенный назад людьми в масках, несколько раз кашлянул, вытянул шею, чтобы лучше видеть, и пробормотал:

— Это же младший старший брат? Он что, чем-то одержим?

Лужа открыла было рот, но он тут же наполнился брызгами соленой морской воды, и девочка поспешила ее выплюнуть.

— Дело не в том, что Сяо Цянь стал сильнее, а в том, что Чжоу Ханьчжэн ослабел, — быстро отреагировал Ли Юнь. — Смотри, он даже стоять ровно не может. Защитная аура вокруг него тоже исчезла!

Янь Чжэнмин с тревогой подумал: «Что за подозрительный тип повстречался этому сопляку в его отсутствие? Каким же сомнительным приемам он научился?»

Сам он, не теряя времени, сражался с людьми в масках, желавшими всеми силами помочь своему хозяину.

Водяной пар окутал безлюдный остров. Поднятые клинком прилива капли взмыли вверх, прежде чем замерзнуть. Чжоу Ханьчжэн внезапно осознал:

— Подожди... Это же Шуанжэнь, смертоносный меч? Откуда он у тебя?

Чэн Цянь даже не потрудился ответить. Он взмахнул своим оружием, и иней, повисший в воздухе, сгустился в вихрь. Его основание было острым, как копье, и целилось прямо между бровей Чжоу Ханьчжэна.

Чжоу Ханьчжэн не ожидал, что столь юный молодой человек может без колебаний кого-то убить. Испустив яростный вопль, он взмахнул своим веером. Веер разорвал водяной вихрь. Пламя и искры столкнулись с морозом. Даже не дав себе перевести дух, Чжоу Ханьчжэн вновь вскинул руку. Молнии сплелись с новым порывом ветра, намереваясь сбить несущееся на него «копье». Но вдруг ледяные осколки, словно бурные волны, хлынули на берег. В мгновение ока они вновь сложились вместе и теперь казались еще прочнее, чем прежде!

Чжоу Ханьчжэна снова отбросило назад. Пытаясь избавиться от странного ограничения, он злобно посмотрел на Чэн Цяня.

— Сопляк, советую тебе остановиться. Перейдешь эту черту и точно пожалеешь.

Услышав это, Чэн Цянь едва не расхохотался. Он подумал: «Почему бы тебе не сказать эти слова самому себе, в тот момент, когда ты унижал других?»

Он тут же сложил печать, и Шуанжэнь, подобно выпущенной из лука стреле, рванулся к Чжоу Ханьчжэну. Окутавший его водяной поток окончательно разрушил тонкую грань между сном и явью. Его мощь была настолько пугающей, что даже вороны Чжоу Ханьчжэна были ошеломлены.

Чжоу Ханьчжэн заставил себя встретить атаку. Искрящаяся молния столкнулись со льдом. Ужасный гул потряс небо и землю. В этот момент ядро Чэн Цяня было в лучшем состоянии, чем, подавленное камнем, ядро Чжоу Ханьчжэна. Кроме того, он только что познал суть фехтования прилива и теперь не давал своему противнику возможности дышать.

После трех последовательных атак Чжоу Ханьчжэн закашлялся. Его рот наполнился кровью.

Как и следовало ожидать, фраза Чэн Цяня «я здесь, чтобы покончить с определенным человеком» не была преувеличением. Эти атаки почти истощили его собственное ядро, но ему было все равно. С помощью камня сосредоточения души он снова заставил себя двигаться. Он вскочил, потянулся к Шуанжэню и, собрав всю свою сдерживаемую злобу в этом единственном ударе, вознамерился покончить с Чжоу Ханьчжэном.

Зрачки Чжоу Ханьчжэна сузились до размеров острия иглы. В отчаянии он отбросил веер и сложил несколько сложных печатей. Бескрайнее небо внезапно потемнело. Густые облака собрались вместе, нависая над островом. Но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить Чэн Цяня. Вызывающий молнии веер не мог противостоять смертоносной силе древнего меча. Он с треском раскололся надвое и упал на землю.

Несмотря на все свои усилия, Чжоу Ханьчжэн все еще не мог преодолеть ограничение, наложенное на него камнем сосредоточения души. Отчаявшийся человек рискнул бы чем угодно! Используя в качестве проводника свое собственное тело, Чжоу Ханьчжэн призвал гром девяти небес.

Ослепленный своим убийственным намерением, Чэн Цянь даже не взглянул на небесную мощь, надвигающуюся на него. Единственное, что занимало его мысли — желание убить Чжоу Ханьчжэна. Все остальное его мало волновало.

Янь Чжэнмин, только что закончивший избивать двух мужчин в масках, обернулся на шум, и почувствовал, как его душа покидает тело.

До предела разогнав заклинанием изношенный меч под ногами, он бросился прямо в бой. Едва дотянувшись, он тут же схватил Чэн Цяня за талию и отбросил его в сторону. В этот момент Янь Чжэнмин чувствовал себя так, словно божественный гром коснулся его самого. Тонкие волоски на его затылке встали дыбом, по спине пробежали мурашки.

Необитаемый остров содрогнулся так сильно, что едва не рухнул на морское дно. В земле, в том месте, где они только что стояли, образовался огромный обугленный кратер.

Грохот оглушил Янь Чжэнмина. Едва очнувшись, он сомкнул пальцы на воротнике Чэн Цяня и взревел:

— Какого черта ты делаешь?!

Состояние Чэн Цянь было ничуть не лучше. Он чувствовал дрожь в груди старшего брата, но не мог слышать ни слова из того, что он сказал. Он завыл в ответ:

— Что ты кричишь? Я ничего не слышу!

Янь Чжэнмин безжалостно отвесил ему подзатыльник. Чэн Цянь, растерявший всю свою силу после прошлого удара, не был готов к этому. Он качнулся вперед и ударился лбом о плечо Янь Чжэнмина.

Но, прежде чем он успел поднять голову и начать спорить, рука Янь Чжэнмина легла ему на затылок. Юноша крепко держал его в своих объятиях.

Хватка у Янь Чжэнмина была такой, что он весь дрожал от напряжения. Он чувствовал себя так, словно только что очнулся от кошмара или пережил катастрофу.

В целом мире ничто не могло принести ему такого утешения, как это грязное тело в его руках.

Тысячи слов заполнили его сердце. Какое-то время он даже не знал, с чего начать. В глубине души ему казалось, будто он что-то почувствовал, но он никак не мог избавиться от внезапной растерянности. Прежде чем он успел разобраться в происходящем, громоподобный рев, обрушившийся на остров, стих. Чэн Цянь, этот бесчувственный сопляк, оттолкнул его, потирая затылок, и тут же объявил:

— Я еще не закончил с Чжоу Ханьчжэном, позже поговорим.

Янь Чжэнмин ошеломленно промолчал.

Хотя он и сам не до конца понимал, что хотел сказать, но пережитое им чувство было поистине захватывающим.

Чжоу Ханьчжэн, чей уровень самосовершенствования так внезапно подавили, был сильно ранен. После того, как он использовал собственное тело для призыва грома, каналы его меридиан были практически разрушены. Даже, если действие камня сосредоточения души закончилось, когда Чэн Цянь потерял свою силу, он все еще лежал на земле, не в силах подняться.

С полным ртом крови, Чжоу Ханьчжэн презрительно посмотрел на приближавшегося Чэн Цяня. Все, что он сейчас мог делать – издавать булькающие звуки. Он несколько раз пытался встать, но снова и снова падал обратно. Его костлявые руки царапали землю, оставляя кровавые следы. Картина была поистине ужасающей.

К несчастью для него, Чэн Цянь был непоколебим. Глядя на этого человека, юноша не испытывал ни жалости, ни страха. Он пошел прямо на него, намереваясь покончить с Чжоу Ханьчжэном одним взмахом меча.

Но именно в этот момент губы Чжоу Ханьчжэна вдруг изогнулись в демонической улыбке. Что-то в его рукаве издало резкий звук. Чэн Цянь нахмурился, прежде чем успел понять, что что-то не так. В следующее мгновение порыв ветра коснулся его затылка.

Чэн Цянь знал, что ему следует уклониться, но из-за того, что он слишком сильно перенапрягся, он едва ли мог собраться с силами.

Боль вспыхнула в середине спины. Чья-то рука пронзила его насквозь, прошла через тело и вышла из груди.

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 21

Если кто-то говорит «я убил человека», значит, он убийца. Если говорит «я убил тридцать шесть человек», значит, он не только убийца, но и безумец. Это классический случай в практике юристов и криминальных психологов.

Но если кто-то скажет «я убил сорок одну тысячу шестьсот тридцать шесть человек», то, услышав это, любой среднестатистический обыватель даже не испугается, потому что это число выходит за рамки реальности и не имеет ничего общего со здравым смыслом.

«А, — ошеломленно произнес Сюань Цзи, а затем бессознательно переключил свое внимание, — ты забыл, кто ты, но помнишь такое длинное число?»

Может быть, этот дьявол вовсе и не был императором? Может быть, на самом деле он был древним бухгалтером?

скрытый текстШэн Линъюань не обратил на него никакого внимания.

Сюань Цзи задумался и спросил: «Или ты только сейчас что-то вспомнил?»

Некоторое время спустя он услышал, как дьявол, заключенный в мече, неопределенно хмыкнул.

Сюань Цзи заломил руки: «Я прогадал!»

Он почувствовал себя луком-пореем, (1) цена на который возросла прямо накануне биржевого краха! Когда он надеялся использовать сознание дьявола для поиска ответов, этот старик даже свое собственное имя вспомнить не смог, и Сюань Цзи пришлось отказаться от этой затеи. Но теперь, когда их телепатическая связь разорвалась, этот негодяй вдруг заявил, что его память восстанавливается!

(1) Розничные инвесторы, теряющие свои деньги из-за более опытных конкурентов, т. е. их «собирают», как лук-порей.


Не будь он сам собранием секретов, Сюань Цзи с удовольствием выплюнул бы на меч три литра крови.

«Тогда, Ваше Величество, — поглубже спрятав свои коварные мысли, Сюань Цзи осведомился. — Когда в Цзючжоу началась война, вы перебили там всех. Но как вам удалось так точно подсчитать количество жертв? У вас было особое условие? Кто-то, кто не имел должного уровня познаний в математике, не мог присоединиться к вашим войскам?»

Шэн Линъюань долгое время молчал, прежде чем произнести: «Это была не война и не бойня».

Он не стал поправлять юношу, когда тот произнес «Величество», и не стал отрицать, что жил именно в этот исторический период.

«Подразделение Цинпин» было создано после окончания войны в Цзючжоу, в период Великого объединения. Выпалив эти слова Шэн Линъюань доказал, что он не мог быть императором Пином. Если Сюань Цзи не изменяла память, то единственным, кто умер в Чиюань после императора Пина, был император У, Шэн Сяо.

Сюань Цзи, снова и снова думал об этом, но ему все больше казалось, что что-то в этой картине не сходится. Ведь в таком случае Шэн Линъюань должен был быть человеком.

Но от макушки до пят в этом дьяволе не было ничего человеческого. Он всегда говорил: «вы — люди» или «вы — демоны». Сюань Цзи так и не понял, кто же он такой на самом деле.

Невозможно было подсчитать, сколько именно рас исчезло с лица земли после войны и в период Великого объединения. У этих рас были свои обычаи и нравы, различные уровни развития труда и культуры. С титулом главы дела обстояли еще хуже. Одни называли себя «королями», другие — «первопредками», а третьи были настолько невежественны и заносчивы, что считали себя «божествами».

Не было ничего удивительного в том, что некоторые нечеловеческие расы полностью копировали обычаи и порядки живших в то время людей.

Сюань Цзи тихо спросил: «Что это за клан шаманов? На чьей стороне они сражались?»

«На стороне людей, — Шэн Линъюань на мгновение задумался. Казалось, он совершенно не обращал внимания на попытки маленького демона прощупать ситуацию. — Шаманы всегда чувствовали свою принадлежность к людям. Взгляни на эти кости».

Сюань Цзи прислушался к его словам и посмотрел вниз, на землю. Даже невооруженным глазом можно было увидеть, что эти останки действительно принадлежали людям. Вероятно, при жизни шаманы ничем не отличались от них.

«Если это не бойня, — снова спросил Сюань Цзи, — то что же это?»

На этот раз Шэн Линъюань не ответил.

Если шаманы были на стороне людей, а этот дьявол сказал, что уничтожил весь их клан, то, получается, во время войны он находился на стороне демонов?

Это вполне ему соответствовало.

Сюань Цзи почувствовал холодное дыхание, исходящее от тяжелого меча. Через секунду ему показалось, что во всем этом есть что-то подозрительное.

Прежде всего, если Шэн Линъюань действительно был на стороне демонов, то зачем ему было изучать монархический строй и присваивать себе фамилию правящей династии того времени?

Более того, тот факт, что он запомнил настолько специфическое число, казалось, таил под собой совершенно другие чувства.

Также, как и фраза на языке шаманов, которой Шэн Линъюань только что научил его. Пусть Сюань Цзи и не понимал, что все это значит, но он чувствовал, что голос этого дьявола звучал очень нежно. Словно у старого друга, что пришел в гости издалека и теперь спрашивал, наклонившись к играющим у двери детям: «Не отведете ли меня к маме и папе?»

«Кем были эти шаманы?»

«Их клан всегда жил в Дунчуане, — сказал Шэн Линъюань с труднопереводимым акцентом. Когда он так говорил, в его голосе будто сквозил морозный ветер, пришедший с другой стороны времени и пространства. Он казался таким далеким и торжественным. — Они верили, что у гор и рек, у всей земли и всего сущего есть дух. Независимо от того, благоволила ли им природа или стихийные бедствия терзали эти края долгие годы, они были неотделимы от своей родины. Этот народ всегда считал, что люди подобны лесной траве. Покидая свою родную землю, люди оставляли и свои корни, обрекая себя на бесконечные несчастья. К тому же, они хорошо разбирались в «заклинаниях». Бабочка с человеческим лицом – это тоже своего рода заклинание. Их мудрецы годами совершенствовали эту технику при помощи тайных знаний. Изначально ее создавали для обряда очищения, проводимого на похоронах»

«На похоронах?»

«Они верили, что бабочка с человеческим лицом может взаимодействовать с двумя началами, инь и ян, — ответил Шэн Линъюань. — Некоторые из умерших уходили неожиданно, и порой их семьям казалось, что они еще так много не успели сказать. Тогда они приглашали великого мудреца, человека, отвечавшего за проведение обрядов и жертвоприношений. Он приходил в их дом и проводил церемонию. Он клал в рот мертвеца бабочку с человеческим лицом, и в течение всего следующего дня покойный вновь мог двигаться, он мог, как и раньше сидеть и ходить. Мог поговорить с семьей. Они получали возможность вновь увидеть человека, которого так хотели увидеть, и сказать то, что должны были сказать. Затем великий мудрец вынимал бабочку, и мертвый, наконец, мог упокоиться с миром».

Сюань Цзи был потрясен.

«А? Мы были уверены, что это просто паразит, неужели эта штука на самом деле волшебная?»

«Это паразит, — холодно ответил Шэн Линъюань. — С древних времен все траурные ритуалы — лишь плод заблуждения живых. Смерть человека подобна погасшей лампе. Откуда, ты думаешь, взялись все эти бесконечные истории? Это просто очередная церемония. Даже если в клане шаманов возникал спор, как лучше поделить имущество умершего, этот вопрос так или иначе решался главой клана. Никто не просил при помощи бабочек с человеческим лицом «позвать» для этого дела самого умершего».

«Дунчуань… Дунчуань — страна диковин с плодородной почвой, богатая ресурсами и духовной силой. Климат в этих краях очень переменчив. Порой здесь бывает солнечно, порой дождливо и снежно. За один день здесь можно лицезреть все четыре сезона, собрать осенний урожай (2), увидеть, как распускаются весенние цветы и, сидя около пруда с лотосами, читать книги при сиянии снегов (3). Даже вода здесь слаще, чем в других местах, потому эти земли породили множество редких сокровищ, о которых снаружи никогда не слышали».

(2) 有秋 (yǒuqiū) – получить богатый осенний урожай, в буквальном смысле намекает на то, что наступила осень. «Дайте мне почувствовать наступление осени».


(3) 映雪 (yìngxuě) – [изучать книги] при свете, отражённом от снега (обр. о неудержимом стремлении бедняка к учёбе даже во времена, когда не на что купить свечу)


Человек и меч следовали за спотыкающимся козлобородым. Сюань Цзи чувствовал себя все более и более странно. Тон голоса Шэн Линъюаня казался равнодушным, но его слова были полны внимания. С нотками ностальгии он описывал полный сокровищ Дунчуань не как вражескую территорию, а скорее, как собственную родину.

«Конечно, это место было желанным для множества людей, — сказал Шэн Линъюань. — С древних времен конечная цель каждого отдельного спора между живыми существами, в конце концов, сводилась к вопросу получения земель и ресурсов».

И это верно, потому что такие понятия как «территория» и «суверенитет» неразрывно следуют друг за другом, но и то и другое — порождения нового времени. В эпоху земледелия войны часто начинались из-за того, что стихийные бедствия лишали людей возможности зарабатывать себе на жизнь. Поэтому им приходилось обращаться к чужим землям.

«Таким образом, они использовали бабочек, чтобы защитить себя, — подумал Сюань Цзи. — Потому что эти создания способны не только оживлять мертвых, но и паразитировать на живых. Могли ли шаманы управлять бабочками? Могли ли они заставить их повиноваться?»

«Ну, история шаманского рода насчитывает множество глав, их познания в заклинаниях обширны и глубоки. Бабочка с человеческим лицом — это лишь малая часть их знаний. Когда армия демонов пересекла границы Чиюань, человеческая раса была подобна сеянцу пшеницы, оброненному в землю. Они даже не могли сопротивляться. Позже, когда демоны были уничтожены, ход событий, наконец, удалось переломить. В большинстве своем, это стало возможным лишь потому, что, в самые темные и опасные времена, клан шаманов, существование которого некогда тоже являлось тайной, передал секреты своей магии в руки человечества. Ведь они всегда чувствовали свою принадлежность к людям. Это был их долг».

«Это еще страннее, — сказал Сюань Цзи. — Судя по всему, клан шаманов — национальные герои. В те времена мало кто из людей умел читать и писать. Записывать все это для истории было невозможно, поэтому информация передавалась из уст в уста. Как они могли спокойно умереть, не оставив никаких следов?»

Шэн Линъюань мягко улыбнулся: «Чем ты питался, пока рос, маленький демон? Неужели ты не имеешь ни малейшего понятия о классовых предрассудках?»

Не дожидаясь ответа Сюань Цзи, он задумчиво сказал: «Теперь вы все в одной лодке. Они считали себя людьми, но люди никогда не признавали их».

«Бабочка с человеческим лицом… Зеркальная бабочка, как вы ее называете. Разве это не тот враг, перед лицом которого все должны содрогнуться? В те дни это была лишь верхушка айсберга всех шаманских заклинаний. Если бы они не выступали на стороне людей, кто бы поверил, что они были абсолютно беззащитны? Неужели ты думаешь, что люди, обладающие такой силой настолько безамбициозны и нечестолюбивы, что готовы сжаться в уголке Дунчуаня и всю жизнь провести в стороне от остального мира?»

Сюань Цзи услышал намек в его словах и недоверчиво повернул голову: «Погоди-ка, ты хочешь сказать, что причина смерти шаманов вовсе не в том, что они были убиты врагами на войне, а в том, что их предали союзники?!»

Шэн Линъюань ответил ему с безразличным видом: «Да, так что, застряв здесь, тебе следует быть осторожным».

Поток мыслей Сюань Цзи внезапно изменил направление: «В таком случае, ты...»

Прежде чем прозвучали слова «какую роль», они услышали крик лежавшего на земле козлобородого. Должно быть, он проснулся и обнаружил себя «гуляющим во сне» по столь ужасному месту. Его одежда была полна прыгающих костей, и это едва не напугало его до смерти. Рыдая, он бешено брыкался, пытаясь отбросить их подальше от себя. На его штанах, в районе промежности, тут же образовалось мокрое пятно.

Сюань Цзи повернулся к нему спиной и сморщил нос: «Кажется, наш товарищ перегрелся?» (4)

(4) 上火 (shànghuǒ) - плохо себя чувствовать, простыть, кит. мед. страдать от избытка внутреннего жара.


Но резкий запах мочи только усилился.

Шэн Линъюань холодно сказал: «Лучше о себе побеспокойся».

Как только его голос затих, от земли донеслось негромкое хихиканье. Сюань Цзи посмотрел вниз и увидел, что все человеческие останки, от мала до велика, оказались «разбужены» этой вонью. Они дрожали. Все лежавшие во тьме черепа повернулись к Сюань Цзи и открыли рты.

«Э-э, меня несколько смущает такое внимание. Что же мне делать?»

Но стоило ему замолчать, как из черепов вылетело бесчисленное множество маленьких огоньков. Мягкое свечение накрыло кучу костей, стирая границы линий. Костяные пасти, казалось, улыбались.

Это был свет мириад разлетевшихся во все стороны бабочек.

«Твою мать», — выругался Сюань Цзи и быстро нырнул вниз. Его огненные крылья заставили стаю зеркальных бабочек броситься прочь. Он не хотел пачкать руки, потому подцепил воняющего козлобородого краем тяжелого меча.

Шэн Линъюань многозначительно промолчал.

Возмутительно! Этот маленький демон, похоже, возомнил себя бессмертным!

Однако несмотря на то, что эти бабочки боялись огня, против такого большого количества Сюань Цзи был совершенно бессилен. Стоило первой группе существ сгореть дотла, как на их месте тут же появлялась другая. Их сияние становилось все ярче и ярче, и вот уже в некогда мрачном кургане стало светло как днем. Сюань Цзи хотел было взлететь, но пролетев всего двадцать метров уперся в потолок!

Он не знал, туннель это был или пещера. Он также понятия не имел, где находится выход. Бабочки, тем временем, заполонили все видимое пространство.

По телу Сюань Цзи пробежали мурашки. Внезапно он увидел впереди темное пятно, похожее на расщелину. Бабочки избегали этого места, и их свет туда не проникал.

Времени на раздумья у него не было. Схватив козлобородого, юноша нырнул в пещеру.

Shandian, блог «Liu Yao: The Revitalization of Fuyao Sect (Возрождение клана Фуяо)»

Глава 46. Там, где рождается отчаяние, рождается и надежда.

Чэн Цянь не удержался и кашлянул:

— Мой уровень самосовершенствования не настолько хорош. Как мне прорваться через трех твоих клонов с одним только мечом? Боюсь, к тому моменту кости моего старшего брата успеют остыть, а я попросту умру тут с голоду. Старший Вэнь, пожалуйста, будь более разумен.

Вэнь Я не тронулся с места, он лишь окинул Чэн Цяня взглядом. Стоило молодым людям разозлиться или почувствовать себя несогласными с чем-то, как у них тут же либо пробуждались амбиции, либо начиналась депрессия. Их сердцам не хватало твердости. Вероятно, они проявляли враждебность из-за тревоги и страха. В этом отношении Чэн Цянь вел себя совсем как обычный человек.

скрытый текстВэнь Я ответил:

— Значит, ты не можешь справиться даже с моими клонами, но все равно хочешь сразиться с Чжоу Ханьчжэном? Как? В своих снах?

Чэн Цянь хотел было возразить, но Вэнь Я безжалостно продолжил:

— Возрождение клана? Если ты действительно хочешь возродить свой клан, самое логичное, что нужно сделать — найти место, где можно спрятаться. А потом тренироваться в течение трех-четырех столетий. Судя по тому, что я вижу, ты просто боишься нести эту ношу на себе, поэтому слепо идешь вперед, не заботясь ни о чем!

Чэн Цянь рассерженно сощурился, но, когда он заговорил, поднимая Шуанжэнь, его голос прозвучал на удивление мягко.

— Старший, твои слова имеют смысл, но подстегнуть меня к действию с помощью замечаний не получится.

Вэнь Я подумал, что Чэн Цянь похож на камень в выгребной яме [1], такой же твердолобый. Он должен был преподать ему урок.

[1] Фраза 茅坑里的石头 (máokēng lǐ de shítou) ссылается на аналогичную 茅厕里的石头 (máocè lǐ de shítou), что буквально означает камень, из которого сделан пол в уборной — вонючий и твердый; обр. твердолобый, своевольный, упрямый.


Каждый из трех его клонов, наконец, сделал свой ход. Подпрыгнув, они окружили Чэн Цяня.

Ударить младшего первым… Похоже, что Вэнь Я действительно не страдал от таких качеств, как мораль и честность.

Шуанжэнь устремился к трем клонам, подобно накатывающимся волнам. Аура клинка всколыхнула море, дремавшее вокруг рифа. Вода, что таила в себе жестокую силу, яростно билась о его края, сотрясая камни. Три клона Вэнь Я действовали безупречно. Создав в воздухе световую завесу, они тут же набросили ее на Чэн Цяня, словно огромную рыболовную сеть.

Аура меча и гигантская сеть столкнулись. Гул неимоверной силы сотряс риф, почти расколов его пополам. Куски камня брызнули во все стороны.

Сам Вэнь Я все также сидел на своем прежнем месте. Он поспешно сложил печать, защищая риф под собой, не желая так скоро отправиться в море танцевать с рыбами.

Грубая атака трех клонов с успехом подавила ауру меча Чэн Цяня. Сеть, образованная световой завесой, начала постепенно сжиматься, запирая юношу внутри.

Чэн Цянь не мог противостоять ей и не мог больше атаковать. Все, что ему оставалось – временно отступить. Он вскочил на свой меч и отлетел в сторону, чтобы отдышаться.

— Фехтование прилива, — медленно произнес Вэнь Я, и на его лице застыла холодная улыбка. — С таким уровнем амбиций ты еще смеешь утверждать, что практиковал фехтование прилива?

Он вдруг присвистнул, и звук этот был долгим и громким. Клоны над его головой тут же превратились в круг из едва различимых фигур. А потом эти фигуры начали разделяться, одна на две, две на четыре, медленно увеличиваясь в числе. Каждая из них держала в руке меч, возникший из ниоткуда, кончики клинков были направлены на Чэн Цяня.

Все клоны использовали совершенно отличные друг от друга техники. Они сделались похожими на тучу мух, заполонивших небо. Любой зритель был бы ослеплен подобным зрелищем.

Глядя на неконтролируемые вспышки мечей, Чэн Цянь ощутил настолько сильное головокружение, что его едва не стошнило. На мгновение он почувствовал себя зверем, безжалостно загнанным в угол.

Вэнь Я вдруг воскликнул:

— Смотри на море под своими ногами! [2]

[2] 下海 (xiàhǎi) – букв. заходить в море; выходить в море. Бросить все и отправиться в свободное плавание.


Чэн Цянь был поражен.

Сейчас глубокие синие воды были спокойны, как осенняя луна. Лишь стоя на этом маленьком островке он чувствовал, как волны разбиваются о берег.

Сила подводных течений была сильна, как острие меча, ведь их источник был огромен и неисчерпаем. Море объединяло сотни рек, разрезало облака и могло проскользнуть в мельчайшие расщелины, с легкостью смешиваясь с мелким песком. Море никогда не вкладывало все свои силы в один бросок…

Но там, где рождалось отчаяние, рождалась и надежда.

Только Вэнь Я чжэньжэнь не дал ему возможности как следует поразмыслить над этим. Сияние клинков его клонов образовало новую сеть, стеной двинувшуюся на Чэн Цяня, будто намереваясь поглотить его. Но Чэн Цянь, похоже, прозрел раньше. Юноша рефлекторно поднял меч, приготовившись парировать удар, но ощущение, что что-то пошло не так, не покидало его. Он больше не мог держать свое оружие также уверенно, как раньше. Прежде чем удар достиг цели, аура его меча сбилась с курса.

Он был вынужден снова уклониться от атаки Вэнь Я и споткнулся о риф, не смея остановиться ни на мгновение. Убегая, он едва касался земли, а многочисленные вспышки мечей, беспрерывно преследовавшие его, обугливали камни, мимо которых он проносился.

Это вынужденное бегство привело к тому, что крохотное чувство прозрения в сердце Чэн Цяня полностью исчезло. Его дыхание застряло в груди, не позволяя юноше ни вдохнуть, ни выдохнуть, что причиняло ему довольно сильную боль.

Именно тогда он снова услышал, как Вэнь Я воскликнул:

— А теперь посмотри на себя!

В ушах Чэн Цяня зазвенело. Его пальцы ослабили хватку, почти заставив его уронить Шуанжэнь, за который он все время так крепко держался, даже несмотря на то, что чуть не утонул.

Все эти годы на острове Лазурного Дракона он уделял внимание лишь формированию своего ядра и оттачиванию искусства фехтования, всегда мечтая о том, чтобы свергнуть таких людей, как Чжоу Ханьчжэн. Он всегда думал только о возрождении своего клана, но редко задумывался о будущем, и еще реже о том, чтобы созерцать самого себя.

Гордость и высокомерие превратились в непроницаемый щит вокруг его слабостей. Все, чего он боялся в жизни, заключалось лишь в том, что, если он будет слишком медлителен, другие будут смотреть на его братьев свысока.

Чэн Цянь терпеть не мог слова о «рассеявшейся душе» [3]. Он всегда чувствовал, что его учитель не умер, что его душа просто странствует по земле и откуда-то наблюдает за ним. Этот воображаемый взгляд вызывал у него столько страха и беспокойства, что он еще долго не мог успокоиться.

[3] 魂飞魄散 (hún fēi pò sàn) - душа разума улетела, а душа тела рассеялась (обр. в знач.: страшно перепугаться, от страха душа ушла в пятки).


— Сейчас!

Чэн Цянь немедленно остановился. Шуанжэнь в его руке был подобен текущим водам. По крайней мере, теперь он чувствовал, что меч был связан не только с ним, но и с целым миром.

На пути самосовершенствования существовали тысячи основных принципов, которым нужно было следовать. Но если бы кто-то заключил все это в одно предложение, оно звучало бы как: «Взгляни на мир, а затем посмотри на себя»?

Порывистость Чэн Цяня немедленно исчезла, но аура его меча все еще была неустойчива. Она была тусклой, но в ней отчетливо прослеживалась непрерывность потока. На этот раз от прежнего гнева не осталось и следа. Казалось, будто он желает опрокинуть остров. Морозный клинок Шуанжэнь пронзил световую завесу.

Аура меча и завеса уничтожили друг друга, но, каким-то образом, им удалось «растворить» и круг клонов Вэнь Я.

Не говоря ни слова, Чэн Цянь прижал Шуанжэнь к земле, будто отступая, и тут же снова двинулся вперед, подобно новой волне, родившейся до того, как утихла предыдущая. Со всех сторон послышались взрывы – оставшиеся клоны Вэнь Я исчезали один за другим. В мгновение ока световую завесу поглотила ледяная аура клинка. На рифе воцарилась тишина. Только Чэн Цянь, выглядевший так, словно на него снизошло озарение, и Вэнь Я чжэньжэнь, продолжавший, скрестив ноги, сидеть на земле, смотрели друг на друга.

Только тогда Чэн Цянь почувствовал, что впервые прикоснулся к истинной сути «фехтования прилива».

После всех этих лет он вновь погрузился в медитацию, вызванную внезапным просветлением. Чистая энергия, собравшаяся вокруг него, несла с собой прохладный морской бриз и без колебаний вливалась в его тело. Его меридианы, сформированные в течение многих лет напряженной работы, приняли ее без проблем. Его собственная Ци курсировала внутри него, и казалось, что все его внутренние раны исцелились в один миг.

Когда Чэн Цянь пришел в себя, небо на востоке уже окрасилось мраморно-белым предрассветным сиянием. Несмотря на значительную задержку, Чэн Цянь все же поклонился Вэнь Я и сказал со сложным выражением лица:

— Большое спасибо старшему.

Уголки глаз Вэнь Я слегка опустились, когда он ответил:

— Я понятия не имею, что не так с вашим кланом Фуяо. Слабовольный и мягкосердечный человек вошел в Дао через меч. Другой же был чрезвычайно упрям и никогда не считался с правилами, но вошел в Дао через сердце. Мальчик, все годы, что ты провел здесь, ты тратил свое время на столь незначительные вещи. Разве ты не боишься встать на неверный путь?

Чэн Цянь молча опустил голову. Какое-то мгновение он не мог найти нужных слов.

В лекционном зале им рассказывали лишь о методах самосовершенствования, и глава их клана никогда не сдерживал его. Там не было никого, кто мог бы, как старший, указать ему путь. Даже если бы у кого-либо вдруг появилось такое намерение, высокомерное сердце Чэн Цяня вряд ли захотело бы его слушать.

— Ты можешь лишь слепо шататься туда-сюда, обнажая клыки и размахивая когтями. Ты что, краб? И что толку от этого существа с плоским панцирем, кроме того, что из него получается отличный гарнир?

Чэн Цянь не мог не опустить голову еще ниже, но стоило Вэнь Я заговорить об этом, как он тут же шумно сглотнул. Этот старший, который уже должен был достичь стадии инедии [4], на самом деле оказался страшным обжорой!

[4] Инедия – способ обходиться без физической пиши и воды. Подразумевает поглощение энергии извне, от солнца, воздуха, из космоса.


Чэн Цянь вновь промолчал.

Вэнь Я встретил его странный взгляд и сразу же взорвался от смущения.

— На что уставился? Разве не из-за вас, ребята, я даже не могу вернуться домой?! Ублюдки, никчемные ничтожества!

Чэн Цянь немедленно опустил глаза и послушно сказал:

— Да.

Но уже через мгновение он не удержался и снова поднял взгляд на Вэнь Я.

— Старший, я ведь могу уйти прямо сейчас, верно?

Вэнь Я был ошеломлен. В этот момент он, наконец, понял упрямство Чэн Цяня. Будь то выход на новый уровень или прозрение, все это было совершенно не важно для этого маленького щенка. В его глазах ни одна из этих вещей не могла сравниться ни с одним из волосков с голов его братьев.

Вэнь Я невозмутимо произнес:

— Те, кто идет по пути самосовершенствования, преодолевают тысячи испытаний и сотни невзгод. Лишь те, кто пережил сотни ударов молнии, могут на что-то рассчитывать. С самого начала семейные отношения ничего не значат для них. В то время как дружба, возникшая на этом нелегком пути — действительно долговечна. Лишь испытав множество трудностей, можно обрести покой. В твоем сердце столько ненужных мыслей, как же ты смог войти в Великое Дао?

Чэн Цянь ответил без колебаний.

— Если жизнь так несчастна, зачем стремиться к долголетию? Чтобы страдать и дольше? Старший, Дао, о котором рассказывал мне мой учитель, совсем не такое.

— Ты говоришь об этом со мной? — Вэнь Я недоверчиво посмотрел на него. — Такая мелочь, как ты, осмеливается говорить со мной о... Хорошо, о каком же Дао рассказывал твой мастер?

По правде говоря, Мучунь чжэньжэнь редко сам заводил подобные разговоры. Чэн Цянь пожалел о своих словах сразу же, как только они слетели с его губ. Он чувствовал, что уже сказал слишком много. Но, стоило Вэнь Я немного подтолкнуть его, как его разум очнулся и внезапно сформировал хорошую мысль, которую юноша тут же и выпалил.

— Путь, о котором говорил мой учитель — это «следовать своему сердцу», «быть несдержанным». Старший, прости дерзость этого младшего, но я уже давно задаюсь вопросом: считается ли страдание в одиночестве ради долголетия — следованием своему сердцу?

Вэнь Я был ошеломлен его вопросом.

Чэн Цянь все еще беспокоился за Янь Чжэнмина и остальных, поэтому он был не в настроении продолжать эти глупые разговоры. Он почтительно поклонился, обхватив ладонью кулак, и повернулся, чтобы уйти.

Но Вэнь Я вновь окликнул его:

— Подожди!

Вэнь Я уставился на Чэн Цяня и медленно проговорил:

— Даже если ты целую ночь провел, тренируясь со своим мечом, этого все еще недостаточно. Ты надеешься достичь неба одним прыжком? Тебе не победить Чжоу Ханьчжэна. Пойдем, я кое-что тебе дам.

Ошеломленный, Чэн Цянь наблюдал, как Вэнь Я ткнул пальцем себе между бровей. Казалось, мужчине было очень больно, но он продолжал что-то напевать. В месте, куда указал его палец, начал медленно формироваться лазурный сияющий шар.

По мере того, как лазурный свет разливался по его лбу, цвет лица Вэнь Я, напротив, заметно ухудшался, показывая намек на истощение.

Чэн Цянь всегда был довольно отчужденным юношей. Обычно он не общался с другими людьми и редко обсуждал с ними какие-то вещи. Он никогда не надеялся, что кто-то протянет ему руку помощи. Тем более, если это заставит другого человека страдать.

Он понятия не имел, что это за лазурный шар, но видел, что Вэнь Я чжэньжэню нездоровится. Он тут же попытался остановить его:

— Старший Вэнь, не нужно…

Прежде чем он успел договорить, Вэнь Я тихо вскрикнул и поймал новообразованный предмет в ладонь. Свечение, окутывающее его, на мгновение превратилось в яркую вспышку, но тут же снова потускнело. В руке Вэнь Я держал крупный нефрит, похожий на гусиное яйцо. Нефрит был чистым и прозрачным, а его гладкая поверхность казалась образцом изящества.

Вэнь Я посмотрел на камень в своей руке и улыбнулся.

— В те дни, когда я только вступил на путь самосовершенствования, мои способности были так плохи, что даже остров Лазурного Дракона отказался принять меня. К счастью, один мой друг подарил мне этот предмет, он называется «Камень сосредоточения души». [5]. Стоит поместить его в человеческое тело, и он позволит своему новому хозяину перескочить через стадию поглощения Ци и сразу же начать совершенствоваться. Но подобный способ ничем не отличается от совершенствования при помощи пилюль. Результат всегда будет поверхностным. Пусть это и не принесет тебе должного удовлетворения, но эта вещь может быть полезна для борьбы с Чжоу Ханьчжэном, поэтому я дам ее тебе.

[5] 聚靈玉 (jùlíngyù) буквально означает «собирающий души нефрит». Имеется в виду, что он действует не как уже знакомая нам «Поглощающая души лампа», а позволяет сосредоточиться лишь душе хозяина.


Закончив говорить, он без предупреждения поднял руку. Чэн Цянь не успел вовремя увернуться и тут же ощутил, как волна Ци ударила его в грудь, в мгновение ока проникая в его тело.

Чэн Цянь почувствовал себя так, будто его облили холодной водой, и этот холод тут же распространился по всему телу, от макушки и до кончиков пальцев ног. Юноша находился в замешательстве. Какое-то время он даже не мог говорить.

Вэнь Я чжэньжэнь заметил, как исказилось его лицо, и не удержался от громкого смеха:

— Не волнуйся, эта штука не причинит тебе никакого вреда, но, если будешь ей злоупотреблять, в будущем, она не принесет тебе и никакой пользы. Я совершенствовался при помощи этого нефрита в течение многих лет. Так что, если используешь его правильно, то сможешь временно подавить способности Чжоу Ханьчжэна. Разве ты не говорил, что придумаешь какой-нибудь план, чтобы победить его? Поскольку ты не можешь так быстро усовершенствовать свои собственные способности, подавление произведет на него обратный эффект, понизит его до твоего уровня.

После этого он сложил еще одну печать, вспыхнувшую золотыми заклинаниями на его ладони, и медленно погрузил ее между бровей Чэн Цяня.

— Это метод активации, хорошенько запомни его.

На некоторое время Чэн Цянь снова лишился дара речи. Видя, как сияющая аура исчезает между его бровями, Вэнь Я знал, что «Камень сосредоточения души» уже полностью слился с телом юноши. Он кивнул:

— Хорошо, а теперь проваливай. И смотри, не умри там.

Чэн Цянь уже достиг стадии слияния и теперь мог сам летать на своем мече, так что нефрит казался ему обычным артефактом, помещенным в его тело. Но для Вэнь Я чжэньжэня все было совсем иначе. Каким бы невнимательным ни был Чэн Цянь, он не мог не заметить этого. Предмет, когда-то позволивший Вэнь Я чжэньжэню войти в Дао — был истинной основой его самосовершенствования.

После извлечения «Камня сосредоточения души», половина бороды и волос Вэнь Я чжэньжэня поседела.

Заклинатели не старели. Это был явный признак того, что его состояние сильно ухудшилось.

— Я... — Чэн Цянь не мог найти нужных слов. — Я не могу взять это, старший... Это…

— Закрой рот. Я вошел в Дао лишь при помощи этой штуки. Ты думаешь, я чувствую гордость, признавая это? — гневно воскликнул Вэнь Я. — Если бы мое ядро не пострадало от тех негодяев, что охотились за мной, я бы убил этого смазливого мальчишку своими собственными руками. Я отдал камень тебе, так что забирай его и убирайся!

Сказав это, Вэнь Я яростно взмахнул рукавом, подняв весь песок, принесенный на риф ветром, и бросил его в лицо Чэн Цяню, после чего вскочил и нырнул в воду. Когда Чэн Цянь подбежал к каменному краю, он успел лишь мельком увидеть спину, принадлежавшую, казалось бы, крупной рыбе. Спина «рыбы» несколько раз мелькнула впереди и скрылась в волнах.

Чэн Цянь поспешно вскочил на свой меч и взмыл в небо. То ли из-за того, что его мастерство значительно улучшилось прошлой ночью, то ли из-за того, что теперь у него в теле был «Камень сосредоточения души», но когда он летел на клинке, его контроль был намного лучше, чем раньше.

Но он больше не мог найти Вэнь Я чжэньжэня.

Окинув взглядом окрестности и ничего не обнаружив, Чэн Цянь лишь тихо вздохнул. В будущем, если они снова встретятся, он никогда больше не забудет то, чему его научил этот старший. Юноша круто развернулся, намереваясь, наконец, броситься на поиски Янь Чжэнмина и остальных.

Путешествие Янь Чжэнмина напоминало бесконечный поток несчастий.

После того, как великие воды обрушили на них свою ярость, Янь Чжэнмин почти спрыгнул вниз вслед за Чэн Цянем, но, к счастью, Ли Юнь и Хань Юань его удержали. Их несчастной группе пришлось продвигаться дальше. Но, как и сказала Тан Ваньцю, полоска ткани под их ногами вскоре окончательно исчерпала свою силу. На полпути они вынуждены были высадиться на необитаемом острове.

Отсутствующий взгляд старшего брата был откровенно пугающим. Он, казалось, был близок к тому, чтобы окончательно сойти с ума, поэтому Ли Юнь поспешил утешить его.

— Сяо Цянь ведь уже научился летать на мече, разве он может так легко утонуть? Давайте разведем здесь костер и подождем немного. Когда он увидит огонь, то поспешит нам навстречу.

Но Янь Чжэнмин не обратил на его слова никакого внимания. С тех пор как они потеряли Чэн Цяня, он пребывал в постоянном беспокойстве и тревоге.

Он посмотрел вдаль и вдруг вскочил на ноги.

— Море успокоилось. Вы все, оставайтесь здесь, я собираюсь найти его.

Ли Юнь в отчаянии поспешил остановить его. Но, прежде чем он успел возразить, кто-то другой остановил Янь Чжэнмина вместо него. Как только они приземлились на остров, Ли Юнь разлил вокруг свою жабью жидкость. После многих улучшений эффект его «золотого изобретения» мог длиться гораздо дольше, и жаб можно было использовать для обмена информацией. Изначально он разместил их повсюду, намереваясь найти Чэн Цяня, но вместо этого случайно нашел Чжоу Ханьчжэна.

В отличие от них, несчастных беглецов, Чжоу Ханьчжэн был полностью удовлетворен и доволен своим положением. Глядя на то, в каком приподнятом настроении он находился, невозможно было понять, что он чувствовал, потеряв на острове Лазурного Дракона большую часть своих подчиненных.

И все же, даже если у него оставалось всего два или три человека, Чжоу Ханьчжэн сам по себе не был тем, с кем эти несчастные дети могли бы справиться.

Но хуже всего было то, что Чжоу Ханьчжэн был крайне осторожен. Как только он ступил на остров, то сразу же заметил, что Ли Юнь расставил вокруг берега.

— Это плохо, — Хань Юань внимательно следил за ним глазами одной из жаб. — Он мог заметить, что на острове есть люди.

— Все в порядке, — столкнувшись с такой опасностью, Янь Чжэнмину ничего не оставалось, кроме как подавить свое желание немедленно отправиться на поиски Чэн Цяня. — Даже такие мерзкие люди как он боятся смерти. На этот раз он вышел на открытое место, а мы все спрятались. Он, должно быть, напуган еще сильнее, чем мы. Мы должны помешать ему вычислить нас. Ли Юнь, не останавливайся, продолжай в том же духе!

Ли Юнь стиснул зубы и всецело погрузился в выполнение своего долга. Это было то, что он узнал из старых забытых книг. При помощи заклинаний он мог создать целое поле иллюзий, с настоящими деревьями и камнями. Но он не знал, как долго они смогут сдерживать Чжоу Ханьчжэна, каждая секунда была на счету.

Остров был довольно мал, Чжоу Ханьчжэн мог попросту распространить свое сознание по всей округе, чтобы вычислить своих противников. Но, как и сказал Янь Чжэнмин, он был слишком осторожен и не осмеливался действовать опрометчиво. Так что блеф Ли Юня мог сослужить им хорошую службу.

Итак, обе стороны начали прощупывать друг друга. Так прошла целая ночь.
Страницы: 1 2 3 8 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)