Что почитать: свежие записи из разных блогов

Категория: творчество

شرارة, блог «ونحن نعمل على هذا или Мы над этим работаем (с)»

"Синяя Птица"

Джулиан, блог «Нэжвилль»

Katana. Глава третья. Tanto. Часть третья.

Алмош быстро добрался до салуна и обнаружил у его входа машину Дженкинса. В салуне было полно народу. В баре на первом этаже было так сильно накурено, что воздух напоминал сплошное туманное марево. Нэда здесь не наблюдалось, поэтому Алмош пошёл на второй этаж.
– Дженкинс! – громко крикнул он. Дверь одной из комнат приоткрылась, и оттуда выглянула голова с рыжей шевелюрой.
– Ты всех клиентов девочкам распугаешь, – усмехнулся Нэд. – Заходи.
Кроме него, в комнате была молодая женщина-амарга, по одежде и макияжу которой можно было легко догадаться о её роде занятий. Алмоша всегда злило, когда он встречал девушек из Тиеры в подобных местах. Но он пришёл сюда не за этим.
– Что она знает? – спросил Алмош Нэда.
– Её возили к Графу, – ответил Дженкинс.
– Это точно был Граф?
– Да, – ответила девушка.
– С чего ты взяла?
– Так его называли те, кто вёз меня к нему.
– И я показал ей потрет, – добавил Дженкинс.
– И где вы встречались? – спросил сыщик.
– В одной квартире, но его сейчас там нет, я уверена. Понимаете, я слышала, как он говорил по телефону. Говорил на языке амаргов. Он с самого начала спросил меня, понимаю ли я его, но я ответила, что нет. Я соврала. На самом деле я понимаю. Пусть не идеально, но понимаю. Так вот он сказал, что в следующий раз информацию надо будет отправлять ему на север. Знаете, я хотела сразу пойти в сыск, но испугалась. Но когда вы пришли, – девушка посмотрела на Дженкинса, – я решила, что это знак.
– Почему ты здесь? – задал вопрос Алмош.
– Вы не мой отец.
читать дальше– Верно.
– Как тебя зовут?
– Лилуай.
– И что, разве тебе никогда не хотелось оправдать это имя?
– Хотелось. Но не всем нашим желаниям суждено сбыться.
– Поехали, Нэд.
– Поехали. Спасибо тебе, красавица. Ну, ты нашёл время мораль читать, – уже выйдя из номера, добавил Дженкинс.
– Тебя забыл спросить.
– А что значит её имя?
– Парящая птица.
– О как. Красиво.
– Ты как на неё вышел? Или ты сюда пришёл развлечься?
– Вот ты… Знаешь, я могу и обидеться. Неужели ты думаешь, что в то время, когда на мне висят поиски Графа, я бы попёрся в салун ради девочек?
– Так как?
– Я не собираюсь раскрывать тебе своих агентов.
– Больно надо. У тебя здесь проститутка-агент, я уже понял. Эта Лилуай проболталась подружке, а она – тебе.
– Порой ты бываешь ещё более скучным и нудным, чем Купер.
Каждый сел в свою машину, и сыщики направились на север. Там, за ущельем был золотой прииск, неподалёку от которого возвышалась гостиница, построенная несколько лет назад. А ещё дальше лежали земли племени инуа. Эти дальние родственники амаргов занимались разведением карибу и китобойным промыслом.
На выезде из города Алмош понял, что они с Нэдом ехали туда не одни. Это могло быть и совпадение, но сыщик не очень в них верил. Просигналив Дженкинсу фарами, Алмош замедлил ход. Автомобиль, ехавший следом, приблизился к машине сыщика. Амарго увидел, что за рулём сидела женщина-норт. Алмош отъехал к обочине, женщина обогнала его и двинулась дальше на север. Сыщик поехал за ней. Перед самым ущельем женщина внезапно остановилась, вышла из машины, а затем помахала рукой Нэду, который уже поравнялся с ней. Дженкинс затормозил. Алмош сделал то же самое. Выйдя из автомобиля, он увидел, как женщина с милой улыбкой жаловалась Нэду на проколотую шину. Запаски не было ни у Дженкинса, ни у Алмоша. Амарго был уверен на все сто процентов, что эта встреча не была случайностью, и предложил женщине подвести её. Нэд всполошился и стал звать блондинку к себе.
– Не садитесь в авто к этому грубияну, – проговорил он, широко улыбаясь. – Поверьте, я знаю, что говорю.
– Дело ваше, – пожал плечами амарго и развернулся к своей машине.
– Я поеду с вами, – сказала женщина Алмошу. – Вы ведь первый предложили.
– Вот так всегда, – вздохнул Нэд. – Но не говорите потом, что я вас не предупреждал.
– Меня зовут Алина, – уже в машине представилась женщина. Она была красивой, этого Алмош не мог отрицать. Красивой по всем общепринятым меркам. Скуластая, с большими выразительными глазами и чуть пухлыми губами. Её длинные волосы были убраны в высокий хвост.
– Алмош. Так куда вас подвезти?
– До гостиницы, если можно.
Сыщик кивнул.
– Что такая очаровательная дама ищет в гостинице на окраине? – поинтересовался он.
– Я еду туда по работе, – ответила Алина.
– И чем же вы занимаетесь?
– Я фотограф. Ищу натуру для новой фотосессии. Знаю, что в районе золотых приисков очень красивая природа.
– Интересная у вас профессия. Почему вы решили стать фотографом?
– Раньше я работала манекенщицей. Тогда я была по другую сторону объектива. И вот недавно попробовала себя в другой роли и мне понравилось.
– Не удивлён, что вы были манекенщицей. Вы красивая.
– Спасибо. А вы кем работаете?
– Я сыщик.
– Как интересно! Неужели на прииске произошло преступление?
– Нет, я еду не на прииск, а в поселение инуа. Там живёт наш приятель, так что я еду туда не по работе.
– А тот рыжий парень? Он тоже сыщик?
– Тоже. Мы оба сегодня на отдыхе.
Алмош не врал, когда рассказывал о приятеле в поселении инуа. Он действительно был знаком с местным парнем по имени Иши. Алмош уже оканчивал школу сыска, когда туда поступил юноша, которого все принимали за амарго. Но, увидев его, Алмош догадался, что Иши был инуа. В то время норты только начали узнавать о людях с севера, и мало кто из инуа понимал язык, на котором говорили в Айланорте. Иши говорил довольно забавно, путал слова и окончания, но был очень сообразительным и схватывал всё на лету. Окончив школу сыска, он вернулся в родное поселение и стал там кем-то вроде шерифа, что самого Иши очень забавляло. Но он был единственным из всех инуа, кто получил образование в городе.
Доехав до гостиницы, Алмош остановил машину. К этому времени уже совсем стемнело.
– Спасибо вам огромное! – проговорила Алина.
– Не за что. А как вы назад добираться планируете?
– Ой, я об этом не подумала, – смутилась она.
– Долго вы собираетесь смотреть эту вашу натуру?
– Я хотела переночевать в гостинице и полюбоваться видом реки на рассвете. Может, потом кто-нибудь поедет в город?
– Может. Но если вы тут ещё задержитесь, то я вас подвезу завтра на обратном пути.
– Ещё раз спасибо, – улыбнулась Алина.

Джулиан, блог «Нэжвилль»

* * *

Три года назад началось моё сотрудничество с папой. Это была его первая иллюстрация к моим книгам. На рисунке город из сна Оташа и Юргена у Волчьего камня. Книга "Хозяин степи".

Джулиан, блог «Нэжвилль»

* * *

Джулиан, блог «Нэжвилль»

Katana. Глава третья. Tanto. Часть вторая.

Из комнаты на втором этаже вышел Алмош, а следом за ним взъерошенный раскрасневшийся Джеймс. Его волосы были мокрыми, одет он был в халат, но в руках держал свой чемоданчик. Зрелище было презабавное.
– Джулиан! – обеспокоенно проговорил Уилкинс. – Сейчас я тебе помогу, обязательно помогу.
– Кстати, Алмош, – сказал Бретт, – я долго буду ждать ваш отчёт?
– Какой из? – уточнил амарго, спускаясь по лестнице.
– О событиях, в результате которых у нас образовался труп и раненный подозреваемый в работе на Графа.
– Завтра сдам.
– Предлагаю вам написать его сейчас. Думаю, что господам Уилкинсу и Соро потребуется какое-то время, а мы с вами можем пройти в библиотеку. Там есть бумага и письменные принадлежности.
– Вот вам делать нечего, – ответил Алмош.
– Это не мне, это вам делать нечего, – возразил Бретт.
Вдвоём они прошли в библиотеку, где Себастьян указал сыщику на дубовый письменный стол. На нём сбоку лежала стопка бумаги, а также перьевая ручка и чернильница. Алмош сел за стол, а Бретт взял со стеллажа одну из книг, присел на подоконник и начал читать.
– А шариковой ручки у вас нет? – поинтересовался амарго.
– Разве вы не умеете пользоваться перьевой? Насколько мне известно, вы увлекаетесь культурой Ямато, где пишут тушью.
– Умею я.
– Так в чём дело?
Вздохнув, Алмош взял бумагу, ручку и начал писать.
– Будьте так любезны, – проговорил Бретт, – называйте господина Соро в вашем отчёте по имени и фамилии, а не кличкой.
Алмош молча скомкал бумагу, выбросил в ведро, стоявшее под столом, и взял из стопки новый лист.
читать дальше– И вот ещё что, – через некоторое время снова заговорил Себастьян, – не стоит упоминать, что Соро передал Графу информацию о деле, которым занимается Купер.
– Может, вы ещё что-нибудь вспомните? – сквозь зубы произнёс Алмош, сминая бумагу.
– Нет, пожалуй, всё, – ответил Бретт.
– Я про игнис писать не стану.
– Не пишите.
Алмош взял очередной лист бумаги и начал писать заново.
– А что, шериф с вас тоже отчёты требует? – спросил амарго.
– Разумеется, – ответил Бретт.
– Что-то я не верю, что такой человек, как Шенди, нуждается в подобном.
– У него тоже есть начальник, – еле заметно улыбнулся Себастьян.
– Вы на Маслоу намекаете?
– Не намекаю. Разве у шерифа есть другой начальник, кроме губернатора?
– Не позавидуешь Шенди. А вы не хотели стать шерифом?
– Зачем?
– Отличный вопрос.
– Вы закончили с отчётом?
– Нет ещё.
– Так пишите, не отвлекайтесь.
Алмош уже ставил дату и подпись под отчётом, когда зазвонил телефон, стоявший в гостиной. Бретт отложил книгу и покинул библиотеку. Алмош оставил исписанный с двух сторон лист на столе и вышел вслед за начальником. Бретт разговаривал по телефону, а Уилкинс устало сидел в соседнем с Магом кресле. Джулиан выглядел бледным, но больше не дрожал. Крысёнок сидел у него на коленях.
– Это был Дженкинс, – проговорил Бретт, положив телефонную трубку.
– Есть новости? – спросил амарго.
– Он вышел на след Графа. Алмош, поезжайте к нему.
– Откуда он звонил?
– Из салуна. Он дождётся вас.
– А Маг?
– Останется у меня.
– Хорошо, – кивнув, амарго зашагал к двери.
– Куда ты? – испуганно подскочил Джулиан.
– Работать, – ответил Алмош. – Ты остаёшься здесь.
С этими словами амарго ушёл.
– Работать? – Маг вопрошающе посмотрел на Бретта.
– Вы слышали, что я ему сказал?
– Нет. Я словно отключился…
– Дженкинс вышел на след Графа. Я отправил Алмоша к нему.
– Но Алмошу нельзя к Графу! Он убьёт его!
– Алмош Графа? Если это произойдёт, никто не будет сильно расстроен.
– Да нет же! Граф убьёт Алмоша!
– Вы давно его знаете?
– С детства почти.
– Я про Алмоша, а не про Графа.
– Нет, можно сказать, что я его совсем не знаю, – тихо ответил Джулиан.
– Тогда не доказывайте неправильные утверждения. Если бы мне нужно было делать ставки, я бы поставил на Алмоша.
– Вы хорошо знаете Графа, господин Бретт?
– Господи Соро, я прекрасно понял, к чему вы клоните, – Себастьян улыбнулся. – Но не забывайте об одном очень существенном факте. К вашим знаниям о Графе примешивается много личного. Любые личные взаимоотношения, завязанные на эмоциях, будь то приязнь или наоборот, отрицательно сказываются на способности логически мыслить. Моё отношение к Алмошу лишено личных эмоций, как и моё отношение к Графу. Поэтому в нашем случае ваши рассуждения имеют больше шансов оказаться ошибочными, чем мои. Хочу заметить, что в вашем отношении к Алмошу тоже много эмоций. Вы согласны со мной?
– Я вас тоже понял, – ответил Джулиан. – Но вы лукавите.
– В чём же?
– Закрыть дело Графа – ваша цель. Вы идёте к ней не только с холодным рассудком. Ваши, как вы выражаетесь, эмоции, тоже задействованы. А ещё вы были раздражены из-за нашего прихода и поэтому заставили Алмоша писать отчёт. Пусть я и был немного не в себе, но я это услышал. Месть, пусть и такая маленькая, – это плод эмоций, а не логики. Значит что? Ваше отношение к Алмошу тоже не лишено эмоций.
– Джулиан, ты всё-таки ещё очень плохо выглядишь, – вмешался Уилкинс. – Я бы советовал тебе прилечь.
– Куда? На пол? – усмехнулся Маг.
– Я уступлю тебе свою кровать.

Джулиан, блог «Нэжвилль»

* * *

Смогла сегодня почти целую страничку написать. Для того состояния, в каком я пребываю уже второй день, это реально подвиг. ))

Джулиан, блог «Нэжвилль»

* * *

Джулиан, блог «Нэжвилль»

Katana. Глава третья. Tanto. Часть первая.

Джулиан благополучно забыл о таблетке в кармане до следующего вечера. Алмош сидел за столом с кружкой чая и читал книгу о герое эпохи завоевании – амарго по имени Шенди. Маг вдруг почувствовал, что к нему будто вернулись симптомы простуды, которые не беспокоили его с ночи. По коже словно пробежал табун мурашек, а в голове вдруг стало как-то гулко и пусто. Джулиан снова начал чихать.
– Это точно не аллергия на крыс? – уточнил Алмош, не поднимая голову от книги.
– Нет, – покачал головой Маг. – Мне холодно.
– Как тебе может быть холодно, когда на улице жара?
– Может, я всё-таки простудился? – предположил Джулиан.
– И когда успел?
– У тебя есть градусник?
– Нет.
– Как ты живёшь без градусника?
– Я не болею.
– Так не бывает. Все болеют.
– А я не болею.
– Выделываешся ты, – сказал Джулиан, усадил Бонифация в коробку, а сам забрался в кровать и укутался в одеяло.
– Что, действительно так холодно? – удивился Алмош, глядя на него.
– Нет, я вру! Это же так весело – наблюдать, как ты хвастаешься тем, что не болеешь.
– По-моему, у тебя уже бред. Я не очень понимаю, что надо делать с человеком, у которого температура. Подожди здесь, я схожу к соседке.
– Стой! – вдруг крикнул Маг, когда Алмош встал из-за стола.
читать дальше– Чего ты? – не понял амарго.
– Не уходи. Мне страшно.
– Ты дитя малое, что ли?
– Нет.
– Тогда не говори ерунды. Страшно ему.
– А если я сейчас задохнусь и умру? Как раз тогда, когда ты будешь у соседки.
Джулиан сейчас сам понимал, что перебарщивает, но ему на самом деле было страшно оставаться одному даже на минуту. Самое неприятное было то, что Маг понимал, что с ним происходило. Но признать это, особенно вслух, он тоже боялся.
– Я попрошу у Бретта премию, – проговорил Алмош. – Даже нет. Потребую.
С этими словами амарго снова поставил чайник на плиту.
– Знаешь, не надо чай, – сказал Джулиан, когда вода закипела.
– Это почему? Тебе же холодно.
– Мне уже жарко.
– Тебя комары не кусали?
– Какие комары?
– Ну, это симптомы болотной лихорадки. Когда то холодно, то жарко.
– Ей ведь уже давно почти никто не болеет, – отозвался Джулиан.
– Так кусали тебя комары или нет?
– Не знаю. Не помню. Чего ты пристал ко мне со своими комарами?
– Это я к тебе пристал? Это ты ко мне пристал, как пиявка! Глаза б мои тебя не видели!
Маг молча встал с кровати, поморщившись от боли – сломанное ребро давало о себе знать – и зашагал к двери.
– И куда это мы направляемся? – спросил Алмош.
– Куда подальше, – огрызнулся Джулиан.
– Ну, Графу привет.
Маг остановился у выхода.
– Тебя проводить? – усмехнулся сыщик.
– Да за каким я это всё терплю? – вдруг проговорил Джулиан. Он развернулся к столу и взял кружку с недопитым чаем. Затем достал из кармана таблетку. До Алмоша дошёл смысл всего происходящего в одно мгновение. Выбив из руки Мага игнис, он ударил Джулиана по лицу. Норт беззвучно опустился на стул.
– Мы сейчас же поедем к Уилкинсу, – сказал Алмош.
– Только таблетку подобрать надо с пола, – тихо ответил Джулиан. – Чтобы Бонифаций её не слопал.
– Твоего крыса можно оставить одного дома? Он не сожрёт мне тут ничего?
– Лучше взять его с собой.
– Тогда бери и поехали.
– Куда?
– К Уилкинсу!
– Так он у Бретта живёт.
– Хоть у губернатора! Поехали!
Всю дорогу до дома Бретта Джулиану казалось, что он проваливается в какое-то болезненное забытье. Бонифаций, которого он держал в руках, не очень понимал, что происходит, и пытался выбраться. Наконец, ему это удалось, он залез Магу сначала на плечо, затем на голову и спрятался в его густых волосах.
– Приехали, – голос Алмоша раздался словно откуда-то из-за толщи воды.
Выйдя из машины, амарго подошёл к нужной двери и нажал на кнопку звонка. Джулиан стоял рядом и пытался мысленно называть все предметы на букву в. Дверь открыл Бретт, одетый в длинный халат. В правой руке он держал сигару.
– Уилкинс дома? – забыв поздороваться, спросил Алмош.
– Не похоже на то, чтобы он ждал гостей, – ответил Бретт.
– Так дома он или нет?
– Дома.
– Так мы зайдём?
– Полагаю, что это не вопрос, – Себастьян впустил незваных гостей в квартиру и затянулся сигарой. Когда он выдохнул облако дыма, Джулиан чихнул. Вслед за ним чихнул и Бонифаций. Глаза Бретта немного расширились, когда он увидел, что на макушке Мага что-то зашевелилось, но он промолчал. Пройдя в гостиную, Себастьян опустился в кресло и проговорил:
– Его комната направо, сами его вытаскивайте.
– Сядь тут, – приказал Алмош Джулиану и пошёл вверх по лестнице на второй этаж. Маг послушно опустился в соседнее с Бреттом кресло и снова чихнул.
– Будьте здоровы, – сказал Себастьян. – Не думаю, что это от сигарного дыма. Я прав?
– Благодарю. Бонифацию не нравится дым.
– У меня сейчас два предположения. Либо вы сошли с ума и называете себя в третьем лице и Бонифацием, либо это имя того существа, которое сидит у вас на голове.
– Это крысёнок. Но насчёт сумасшествия вы, кажется, правы. Другого объяснения тому, что я здесь делаю, я не нахожу.
Джулиану снова стало холодно. Он понимал, что дрожит, но остановить это не мог. Маг обхватил себя руками, тщетно пытаясь согреться. Болела грудь, ноги казались какими-то ватными.
– Позвольте высказать свою догадку, – снова заговорил Бретт. – Когда вы были у Графа, он дал вам какой-то наркотик?
– Игнис, – кивнул Джулиан.
– Сколько вы приняли?
– Две таблетки.
– Как давно у вас это началось?
– Это? Это недавно, – у Мага начали стучать зубы.

Джулиан, блог «Нэжвилль»

* * *

Два года назад в тогда ещё не завершённой книге "Шаукар" принц Густав сочинил новую балладу.

В дымке утонули синие холмы,

Тихо созывает пастух своих овец,

Стройные дриады видят наши сны,

Из-за моря едет свататься купец.

Он везёт в подарок злато и парчу,

Туалет фейсальский и янтарный мёд,

Матушке браслеты, братьям по мечу,

Только вот невеста жениха не ждёт.

Девица тоскует, слёзы не тая,

Сердце у девицы заперто для всех.

Милый друг уехал в дальние края,

Ключ забрал с собою и девичий смех.

Вот купец приехал и заходит в дом,

Для невесты милой он привёз кольцо,

Солнце золотое отразилось в нём,

Только прячет девица от купца лицо.

Свадьбы день назначили, закатили пир,

Лишь купца невеста противится судьбе.

Девице-красавице белый свет не мил,

Речка полноводная взяла её к себе.

В дымке утонули синие холмы,

Тихо созывает пастух своих овец,

Стройные дриады видят наши сны,

Холостым вернулся за моря купец.

Ab61rvalg, блог «Миры Лилового Гиена»

Путь к Метрополису. Глава 12. Убийство в городе будущего

Издали покинутый город походил на причудливой формы риф посреди окружившего его ртутного озера. Обглоданные ветром остовы домов причудливо отражались в зыбком зеркале озера-миража. По мере того, как путешественники приближались, мираж растаял, а руины города, напротив, стали более отчетливыми.

– А ведь когда-то здесь кипела жизнь! – провозгласил Энцо. – Когда Сараиф был простым караванным поселком, этот город уже процветал за счет близости к важным торговым маршрутам. Однако в какой-то момент он начал угасать. Почему, спросите вы? Ответ будет прост и печален… Мир меняется, и меняется далеко не в лучшую сторону. Где-то, за многие лиги отсюда, разразилась засуха; где-то начались войны, сделавшие былые дороги небезопасными. Колодцы, питавшие город водой, иссякли; голод и болезни доделали дело. Люди бежали из этих благословенных краев, в одночасье ставших проклятыми. Некоторые поселились в Сараифе; однако большинству не повезло – они стали изгоями, коим нет места нигде. Такие изгои, наверное, есть и в других краях – вы, конечно же, видели этих людей, одетых в рубище и просящих подаяния у храмов и мечетей…

Ганил усмехнулся. В Ахатенбурге нищие были совсем иными. У них была своя собственная гильдия; по слухам, гильдия эта даже снимала весьма недешевый особняк в далеко не трущобном районе. Если бы какой-нибудь изгой вздумал просить подаяния без разрешения гильдии, его бы избили и вышвырнули вон.

То, что нищие Ахатенбурга – в действительности далеко не бедняки, давно уже не было секретом. Чтобы разжалобить подавателей, нищие шли на самые мерзкие вещи. Возле собора святой Гернессы ошивалась пятидесятилетняя нищенка с «сыном» – безногим и безруким ребенком. Наверняка ребенка купили у какой-нибудь крестьянской семьи, отягощенной многочисленным потомством, которое они были не в силах прокормить; затем несчастное дитя изувечили и превратили в кретина. И это было еще не самое страшное, что творили нищие ради подаяния…

скрытый текст

В итоге нищие добились совсем не тех результатов, к которым стремились. Подавать милостыню стало дурным тоном и признаком глупости. Более того, со временем калек и больных стали воспринимать как заведомых шарлатанов и дармоедов. Потеря ноги стала таким же позором, как и потеря носа от сифилиса. Благотворители снискали славу дурачков. А те, кто реально нуждался, вынуждены были помалкивать, чтобы не услышать в ответ хулы и проклятья. Помалкивать – и клониться под тяжестью невзгод ниже и ниже, пока их не увезут на кладбище.

Да, мир действительно менялся только к худшему… Когда-нибудь и Сараиф, и Изербенстан станут похожи на эти развалины. Что произойдет с их жителями – отправятся искать новую родину (и, скорее всего, не найдут), или просто вымрут?..

От глинобитных зданий давно не осталось и следа, но каменные постройки продолжали стоять, хоть и ободранные несущими частицы песка ветрами. Видимо, здесь жили когда-то знатные горожане. В одном из домов уцелела даже крыша (пускай и частично); по предложению Энцо экспедиция расположилась здесь на ночлег.

Пока остальные члены экспедиции обустраивали свое временное пристанище, Ганил отправился в глубь города (точнее, того, что от города осталось). Он знал, что там могут прятаться гули, однако сейчас его больше пугало то, что Веслана могла догадаться о планах, в которых юноша боялся признаваться даже себе.

Впрочем, гули вряд ли могли укрыться здесь. От домов мало что осталось – в основном стены, кое-где обвалившиеся. С одной стороны, это было хорошо – мест, где могли прятаться от жары гули, Ганил пока не видел. Но с другой стороны, и труп среди этих стен вряд ли долго пролежит ненайденным. От первоначальной идеи – закопать тело в песок – Ганилу пришлось отказаться. Во-первых, сделать это достаточно быстро, голыми руками, без лопаты было бы сложно. А во-вторых, когда утром пропажу Весланы заметят, ее непременно будут искать. Энцо наверняка найдет захоронение девушки и поймет, что ее убили. Убийцу он, может быть, и не раскусит – но это наверняка скажется на состоянии прочих, скажем так, не лучшим образом. А Ганил не забыл слова Скальдика – «Если каждый из нас будет видеть в своих товарищах возможных врагов и предателей, то что станет с нами?» Пусть лучше думают, что она зачем-то вздумала поглазеть на ночные развалины и стала жертвой гулей!

Идя по бывшей городской улице, Ганил старался запоминать все приметы – ведь скоро ему придется преодолеть этот путь в темноте, полагаясь лишь на память и осязание. Зажигать огонь опасно – дозорный может заметить его. Впрочем, дорога пока выглядела достаточно простой: прямо, прямо, потом поворот, и…

От этого дома остался один фасад; входная дверь превратилась в ворота в никуда. А рядом с дверью темнел спуск вниз, в подвал. Достав кинжал, Ганил осторожно ступил на лестницу.

Против ожидания, в подвале вовсе не было темно; свет проникал через провалы в потолке и не засыпанные песком окна. Пол был выложен каменными плитами, хорошо подогнанными друг к другу. В дальнем углу, там, где через провал в потолке насыпало изрядную кучу песка, одна из плит была вытащена со своего места и приставлена к стене. Подойдя ближе, Ганил увидел, что на том месте, где эта плита, по всей видимости, должна была лежать, в полу имелось углубление. Тайник?..

Должно быть, здесь прежний хозяин дома хранил нечто ценное. Когда пришла пора покинуть дом навсегда, он спустился сюда, поднял плиту и забрал содержимое тайника, чтобы взять его с собой в изгнание. Что же там было, и какова оказалась судьба владельца? Может, он осел в Сараифе… хотя нет, вряд ли. Скорее всего, он уехал прочь из этих мест, захватив с собой содержимое тайника – девять из десяти, что это были драгоценности и золото. Что было дальше – кто знает?.. Может, его убили разбойники, «воины пустыни», а сокровища забрали себе. А может, он благополучно добрался до Изербенстана или дальше – вот только Ганилу не верилось, что он нашел там счастье.

Впрочем, какая разница? Важно, что в тайнике может поместиться человеческое тело.

Ганил все еще убеждал себя, что он ничего не замышляет – просто рассматривает саму возможность убийства. Но он хорошо понимал, что обманывает себя. Веслана знает то, чего знать не должна – стало быть, ей следует умереть.



Солнце уже скрылось за горизонтом. Ганил лежал на постеленной на пол циновке, укрывшись плащом. Он делал вид, что спит, но сон к нему не шел – впрочем, юноша и не собирался спать.

Вокруг царила тишина – та самая, в которую хотелось вслушиваться, чтобы расслышать сквозь нее голос, вещающий через время и пространство. Однако Ганилу было сейчас не до голосов. Осторожно встав, он огляделся по сторонам, затем взял заранее приготовленный сверток и привязал его к поясу, чтобы освободить руки. Затем на цыпочках прокрался в соседнее помещение, отданное в распоряжение Весланы.

Веслана спала на боку, подложив руки под голову. Ганил осторожно коснулся ее щеки – она не проснулась. Она не проснулась и тогда, когда юноша, осмелев, снова протянул к ней руку, провел пальцами по шее… И вдруг резко сжал пальцы. Сердце словно ухнуло в бездонную пропасть от ужаса перед содеянным. Девушка застонала, дернулась в конвульсиях… и все закончилось.

Она так и не проснулась.

«Вот и все, – подумал Ганил с какой-то холодной отрешенностью. – Я это сделал. А теперь надо избавиться от трупа». Подняв Веслану, он подтащил ее к окну и вытолкнул наружу, а затем и сам выбрался на улицу.

Мертвая Веслана казалась легкой, точно перышко. Кирикола где-то писал, что после смерти человек становится легче, так как душа, имеющая некий вес, покидает тело. Впрочем, в другом месте Кирикола писал, что в момент смерти человек, напротив, тяжелеет… Интересно, этот Кирикола хоть раз пытался проверить, какое из этих утверждений верно? Ведь, казалось бы, ничего сложного – взять человека, взвесить; затем умертвить и снова взвесить… Наверняка кто-то проводил такие опыты; вот только в трактатах об этом точно не напишут.

Прямо, прямо… Касающимся стены плечом Ганил нащупал нишу – он помнил, что эта ниша находилась недалеко от поворота. Значит, скоро…

И тут в тишине раздались шаги. Юноша увидел впереди три или четыре пары светящихся точек.

Проклятые гули! Если они заметят Ганила – придется спасаться бегством, оставив тело Весланы им. Будь здесь один или два гуля – Ганил бы, пожалуй, отбился; но здесь их слишком много. На тьму уповать не стоит – гули видят в темноте, словно кошки.

Похоже, гули все-таки не заметили юношу. Собравшись в группку, они ушли прочь и их шаги затихли где-то среди руин. Ганил постоял еще немного, убеждаясь, что они не собираются возвращаться, после чего свернул за угол.

Теперь он мог не бояться, что оставленный на дежурстве Скальдик заметит что-то неладное. Достав из свертка огниво и палку с намотанной на нее пропитанной смолой паклей, юноша высек огонь и зажег самодельный факел. Тело девушки он оставил пока у входа, а сам достал из ножен кинжал и вошел в подвал.

Конечно же, подвал оказался не пуст! Ганил был готов к подобному повороту, и когда на него с противным визгом кинулась бледная тварь – пинком сбил ее с ног и прикончил ударом кинжала. Увы, тварь все же успела хватануть его своей когтистой лапой, оставив на руке царапины. Раны не выглядели серьезными, но Ганил помнил, что ему говорил смотритель балагана – раны, нанесенные гулями, могут заживать долго. Тем более в пустыне, где зачастую безобидная на вид царапина способна привести к тяжкому воспалению и в конечном итоге к смерти или – в лучшем случае – потере конечности.

Подхватив тело девушки, Ганил потащил его вниз, к тайнику. Уложив ее в углубление, он достал все из того же свертка миску и принялся черпать ею песок, высыпая его на Веслану. Юноша понимал, что делать это совершенно необязательно, но продолжал выполнять ненужную работу, теряя драгоценное время – словно желал поскорее скрыть от себя результат своего же преступления.

Наконец, тайник был почти полностью заполнен. Лишь лицо Весланы пока оставалось не засыпанным. Ганил поглядел на актравийку в последний раз; казалось, что она просто спит. Сейчас она откроет глаза, встанет и спросит, что тут происходит…

– Прости меня… – негромко произнес Ганил. В глазах щипало; должно быть, это из-за вездесущего песка. – Прости, я не… не держал на тебя зла… Просто… так вышло… Проклятая пустыня… Прости.

Он осторожно поцеловал мертвую Веслану в лоб и снова взял в руку миску. Спустя некоторое время все было закончено; тело Весланы полностью скрылось из виду. Ганил похлопал по песку, утрамбовывая его, потом встал и взялся за плиту. Та оказалась тяжелей, чем ожидал юноша. Не совладав с тяжестью, Ганил выпустил ее на полпути, только чудом не уронив себе на ногу. Поправил, чтобы та окончательно легла на свое место, потом полюбовался на дело рук своих. Дело было сделано идеально; не было заметно никаких признаков, что здесь покоится убитая девушка.

«Вот и все… Думала ли ты, что твоей безымянной могилой станет это место? Но, по крайней мере, у тебя хотя бы есть могила; а Марри и такой роскоши не был удостоен… Его, как самоубийцу, бросили в яму и засыпали негашеной известью. И это тоже моя вина…»

Обратный путь прошел без приключений. Ганил влез в окно, вернулся к своей циновке и заснул сном без сновидений, тяжелым и вязким, как битум.


Страницы: 1 2 3 100 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)