Что почитать: свежие записи из разных блогов

Коллекции: книги

Shandian, блог «Lie Huo Jiao Chou (Топить в вине бушующее пламя печали)»

Глава 18

Сюань Цзи скользнул взглядом по листу бумаги: «Это же ты…»

Он испытывал смешанные чувства. При императоре У стихли войны и закончилась смута, возникшая еще при его отце и старшем брате. Даже несмотря на пытки и убийства, он был тем, кто своими силами остановил необузданную пляску демонов. Он обезглавил их короля, установил межевой столб, создал мирное подразделение Цинпин. С тех пор у большинства людей и… нелюдей появилось безопасное место для жизни.

В старых преданиях даже боги и духи становились жертвами, позволяя демонам питаться ими.

Единственный, кто мог бы подавить их — должен был сам быть свирепее и страшнее.

скрытый текстС точки зрения современного человека, Шэн Сяо, конечно, не являлся образцом высокой морали, но то, что он успел сделать за свою жизнь, уже выходило далеко за рамки моральной оценки.

Если он откликнулся на жертвенные письмена в лесу Чиюань, значит, он действительно Шэн Сяо!

Сюань Цзи открыл рот, но в итоге не произнес ни слова. Однако все его размышления уже давно просочилось наружу, что не мешало Шэн Линъюаню «слышать его».

Шэн Линъюань помолчал немного и сказал: «Я не могу вспомнить».

«Ты даже не помнишь, кто ты такой? А что ты помнишь?»

«Только мелкие разрозненные факты, — сказал Шэн Линъюань, — но порой, стоит мне увидеть что-нибудь, и я начинаю вспоминать. Например, видя вас, ребята, я думаю о подразделении Цинпин».

Сюань Цзи всерьез задумался, что же отличает ностальгию от воспоминаний. Слушая сердце Шэн Линъюаня, он понимал, что в нем не было никаких эмоций.

«Еще одно смешанное подразделение, но в Цинпин было куда меньше мусора».

Перестав противиться и более не скрывая своих истинных намерений, Шэн Линъюань учтиво извинился: «Прошу прощения за бестактность».

Сюань Цзи замолчал.

Разве ответ имел какое-либо значение?

На этот раз дьявол действительно не мог «вспомнить». В его словах не было воды (1), так что Сюань Цзи пришлось поверить ему, и он тут же почувствовал себя очень несчастным. В голове было пусто, и этот старик ничего не мог ему рассказать. Только грязь мешал. (2)

(1) Ничего лишнего


(2) Сюань Цзи использует здесь довольно вульгарную фразу «сначала ты мочишься на землю, а потом смешиваешь ее с грязью» в образном значении «замести следы».


«Что грязь? — растерялся Шэн Линъюань. — Ну… обычаи аристократии поистине изящны и интересны».

Сюань Цзи немедленно перестал о чем-либо думать и решил сосредоточиться на том, чтобы быть обычным парнем с красивым лицом, широкой грудью и пустой головой.

Самолет приземлился как раз в тот момент, когда эти двое перешли в молчаливое противостояние.

Объект расследования Цзи Цинчэнь был последней жертвой темного ритуала. Он часто бывал в столице внутренней провинции и «случайно» оказался в том же самом городе, что и зараженный зеркальной бабочкой мальчик.

На первый взгляд этот человек казался идеальным, но на самом деле он был шарлатаном и не слишком популярной интернет-знаменитостью.

— Директор Сяо прислал его досье, — сказала Пин Цяньжу, держа в руках ноутбук. — Цзи Цинчэнь родился в этом городе и посещал местную среднюю школу. Был исключен за драки и на некоторое время ударился в сетевой маркетинг. Но стоило ему подняться до среднего уровня, как из-за многочисленных жалоб деятельность организации признали незаконной. После этого он некоторое время работал в традиционной лавке. Может быть, там он и нашел вдохновение. Позже увлекся «метафизикой». Он гадал и неплохо поднаторел в обмане. За последние пару лет, с развитием интернета, он получил возможность снимать странные видео.

Сюань Цзи кивнул. Он слышал ее очень хорошо, но хотел бы полностью проигнорировать все сказанное. Потому что после каждого слова, произнесенного Пин Цяньжу, тот, кто был внутри его меча, немедленно повторял за ней, как под копирку воспроизводя чужое произношение. Затем он продекламировал весь абзац от начала до конца, но уже в три раза быстрее, чем раньше. Этот дьявол был бы образцом усердия в школе иностранного языка!

Можно было сказать, что Сюань Цзи трижды прослушал столь важную информацию. (3)

(3) Важные вещи должны быть произнесены три раза.


Ни один из них не смел думать глупости. К сожалению, обычных мыслей было не избежать. Им просто нечего было делать. Таким образом, один всерьез практиковал мандарин, а другой пристрастился к работе и безмолвно повторял данные о цели расследования.

— Кроме того, директор Сяо сказал, что наши коллеги из местного филиала не смогут сотрудничать с нами в этот раз, поэтому Главное управление связалось с органами общественной безопасности и сообщило о том, что мы здесь расследуем случаи «незаконного оборота наркотиков».

Сюань Цзи открыл рот и спросил:

— Почему?

Пин Цяньжу странно посмотрела на молодого человека, подозревая, что ее босс сейчас был не в состоянии думать:

— Неужели вы забыли, что все местные оперативники контактировали с зараженным ребенком, и теперь находятся в изоляции?

— Ладно, — отозвался Сюань Цзи, — что еще сказал старик Сяо?

— О, и еще он сказал: «Если ты ничего не найдешь на этого Цзи Цинчэня, намыль шею и жди меня».

Шэн Линъюань подхватил ее слова и принялся снова и снова повторять: «Если ты ничего не найдешь на этого Цзи Цинчэня, намыль шею и жди меня».

Сюань Цзи стоически промолчал.

Наконец он не выдержал и сказал Шэн Линъюаню: «Может, попробуем общаться нормально? Или хотя бы больше доверять друг другу? Мне кажется, что в жизни нет ничего, о чем нельзя было бы поговорить с другим человеком, разве нет?» (4)

(4) 事无不可对人言 (shì wú bùkě duì rén yán) – нет ничего, что следует скрывать от других. Слова Сыма Гуана из «Истории династии Сун»: «Во мне нет ничего особенного, я просто следую своей совести, мне нечего скрывать от других».


Когда его голос затих, Шэн Линъюань услышал мысли маленького демона: «Это странно».

После этого, демон впервые рассмеялся и произнес всего одну фразу: «Хорошо, ты прав».

И размышления о всякой «чуши» пришлось с досадой засунуть обратно.

Кратковременные переговоры прекратились, и им обоим пришлось вновь разгрузить мозги, старательно изображая из себя умственно отсталых.

— В прошлый раз, когда он отправился в Большой каньон Чиюань с ним поехали еще несколько человек. Там были и гиды и те, кто просто решил присоединиться к ним. Все они были переданы в бюро общественной безопасности. После тщательного допроса выяснилось, что никто из этих людей не был близко знаком с нашим усачом. А всех его интернет-последователей, я, наверное, уже проверила, — продолжала Пин Цяньжу. — И, хотя они ужасно болтливы, все они кажутся очень состоятельными людьми. Не думаю, что это подставные актеры.

Сюань Цзи небрежно сказал:

— Я знаю, что они не подставные.

Пин Цяньжу и Шэн Линъюань одновременно произнесли:

— Почему же?

«Откуда ты знаешь?»

Сюань Цзи ошеломили их вопросы.

Шэн Линъюань не знал, что значит «подставной актер». Эти люди его не интересовали. Его интересовал этот Сюань Цзи и его слова. Но он ни о чем не думал, когда произносил их.

— Разве не очевидно? — сказал Ло Цуйцуй. Он считал, что с ситуацией в самолете он, откровенно говоря, не справился, и теперь был занят тем, что пытался выслужиться перед начальством. — Мошенники вроде них редко промышляют в интернете. Теперь люди в сети настолько могущественны, что, стоит тебе где-то наследить, и тебя тут же вычислят. Нечего и думать о том, чтобы скрыться.

Сюань Цзи рассеянно ответил:

— Ну да.

Шэн Линъюань понял, что случайное суждение Сюань Цзи больше походило на интуицию или врожденное познание. Он мог выпалить эту фразу, опираясь лишь на свой собственный опыт, не задумываясь о причинах и следствиях.

Поэтому-то Шэн Линъюань и не «услышал» его.

Это показывало, что они замечали лишь очень поверхностную сознательную деятельность. То есть, они могли подсознательно понимать мысли друг друга, опираясь на логику и интуицию. Таким образом бессознательная умственная деятельность, на которую они не обращали внимания, не могла быть «услышана».

Осознав, что поступают совершенно одинаково, они сразу же успокоились и решили практиковать один и тот же метод - проще говоря, «искать пользу во всем».

Это совсем не трудно. Столкнувшись с невыносимым давлением, большинство людей использовали этот трюк, чтобы на время отбросить все мысли, не думать о плохом и положиться на чувства, чтобы выжить. Это был своего рода вынужденный шаг.

Поэтому Сюань Цзи сразу же услышал, как Шэн Линъюань подумал: «Этот маленький демон очень хитер».

Шэн Линъюань также услышал мысли Сюань Цзи: «Его не волнуют жертвенные письмена и тот, кто их писал. Он должно быть уверенный в себе человек. Разве он может быть плохим?»

«Спасибо за комплимент».

«Не стоит».

Таким образом, они, наконец, нашли способ временно уживаться друг с другом, не становясь при этом пустоголовыми. Быстро возведя дружбу из лести (5), они приступили к работе.

(5) 互相吹捧 (hùxiāng chuīpěng) кукушка хвалит петуха.


— Я расскажу вам об этих шарлатанах, — брызгая во все стороны слюной, продолжил старик Ло. — Прежде всего, они выбирают тех, у кого есть деньги и время, тех, кто увлекается бесплотными идеями и суеверных.

— А что насчет зараженного мальчика? Он ведь жил с матерью?

— Да, его родители развелись, его мать официально не трудоустроена. Она домохозяйка, поэтому, кроме игры в маджонг, она весь день присматривает за ребенком. — Пин Цяньжу посмотрела вниз и перелистнула страницу. — Но у его отца свой бизнес, он очень богат. Каждый месяц он выплачивает им большие алименты. Можно сказать, они не знают недостатка в деньгах.

— Значит, он транжира. Ах нет… выяснив всю подноготную жертвы, первое, что делает мошенник – «настраивается». Сначала нужно подготовить кучу вопросов: «Сколько человек в вашей семье? Кто они? Не случалось ли чего в последнее время?».

— Но это немного старомодно, разве нет? — нерешительно спросила Пин Цяньжу. — В сериалах мошенники ведут себя точно так же. Кого вообще можно этим одурачить?

— А как насчет второго шага? Второй шаг — это притворство, намеренная мистификация обыденных вещей. Например, вам нужно рассказать жертве что-то о прошлом ее семьи. Если жертва не поверит в это, заподозрив, что под нее «копали», тогда нужно рассказать о будущем. Хватит и общих фраз: «В этом месяце вам будет сопутствовать удача в денежных делах» или «вы должны быть внимательнее в эти дни, демон хочет поставить вам подножку». Девять из десяти попадут в цель.

Что касается «удачи в денежных делах»: финансовая зрелость или карманные деньги, которые дают родители, все это можно назвать «денежными делами». Все мошенники нацелены на богачей, чье состояние увеличивается каждый месяц.

Обычно, под конец года, четверти или семестра, все начинают говорить, что их «черт попутал». Потому что за это время, независимо от того, работает ли человек или ходит в школу, очень трудно избежать мелких неприятностей, слишком занятые винят во всем «ретроградный Меркурий» или «демонов».

Если мошеннику действительно не везет и у жертвы не завелось ни денег, ни мелких неприятностей, то и это легко исправить. Найди кого-нибудь, кто засунет в замочную скважину жертвы пять юаней, или приказать каким-нибудь хулиганам проколоть ей шину. И все! «Пророчество» сбудется.

Старик Ло добавил:

— На этой стадии доверие людей, склонных верить в «предсказания», подскочит на семь или восемь пунктов из десяти.

— Но как заставить жертву поверить полностью? — спросила Пин Цяньжу.

Старик Ло приблизился к ней и потряс пальцем.

— Не просить денег.

— Не просить денег?

— Да, никаких денег. Пока вы ничего от них не требуете, все, что вы говорите имеет смысл. На третьем этапе вы должны сказать жертве: «В скором времени с тобой случится беда и никто не сможет спасти тебя, но я знаю способ…». Никаких точных формулировок, речь должна быть расплывчатой. Например, вы говорите: «Ты и сам знаешь, кого обидел», а затем сматывайте удочки, пока жертва не придет к вам во второй раз. Если вы исчезнете, не взяв ни цента, у жертвы не останется сомнений, и чем больше она будет думать об этом, тем больше будет бояться. Стоит человеку испугаться – дело сделано. Чем больше он о чем-то думает, тем больше в это верит.

Шэн Линъюань похвалил их: «Пусть вы живете в мире, и большинству людей в вашем Управлении не достает боевой мощи, но мудрости в торговых делах им не занимать. Вот только… Если мошенник сбежит, откуда ему знать, что родственники жертвы не попросят о помощи кого-то другого?

«Нет, у каждого шарлатана своя территория. Все они знают друг друга. Каждый из них варится в этом достаточно долго. Как правило, ничего подобного обычно не происходит. Кстати, у местных мошенников ведь обязательно должны быть свои осведомители, — сказал Сюань Цзи, и тут же польстил. — Это имеет смысл, старик, спасибо за совет».

«Не стоит благодарности».

Сюань Цзи подумал: «Вопреки ожиданиям, ты весьма скромен».

«С этим маленьким демоном нетрудно ужиться».

Подумав о пользе всего этого, они действительно смогли общаться. Небо было чистое, облака белые, ни единая дымка не омрачала их сердца.

— Толстушка, — сказал Сюань Цзи. — Создай фейковый аккаунт и спроси в комментариях под роликами этого усача, какие симптомы были у обманутых им ранее жертв?

— О, здесь пишут, что их состояние напоминает истерику или на одержимость. Они лепечут глупости и ведут себя как сумасшедшие. Их разум чист, но контролировать тело они не могут, и иногда, когда «призрак» внутри них устает, они получают шанс послать небольшое сообщение своей семье... За исключением последнего случая, с мальчиком, все эти сообщения были написаны обычными словами.

Шэн Линъюань на мгновение задумался: «Не похоже на зеркальную бабочку с человеческим лицом».

«А?»

«Вы все называете ее «зеркальной бабочкой», разве это не значит «выдавать ложь за правду»? Где же эти ненормальные «выдают ложь за правду?» — сказал Шэн Линъюань. — Зеркальная бабочка, попав в человеческое тело, подражает хозяину. Мозг-носитель позволяет телу делать все, что ему заблагорассудится, поэтому вначале вы ничего не чувствуете. Лишь через несколько дней хозяин понимает, что его тело двигается само. Шаг за шагом, начиная с еле заметных действий. В это время бабочка получает полный контроль. Зараженным ничего не остается, кроме как тихо умереть, никто об этом не узнает».

Но это уже симптомы, найденные у мальчика.

Несмотря на то, что симптомы заражения зеркальной бабочкой были задокументированы в файлах Управления, такой подробной версии там не было.

Сюань Цзи искренне восхитился: «Вы жульничаете! Как хорошо, что мы поладили».

В конце концов, под видео Цзи Цинчэня так и осталось висеть сообщение «об огромной денежной помощи» (6), которое вряд ли когда-либо обновится.

(6) На форумах люди ставят это перед названием своего поста, чтобы указать, что вознаграждение будет получено, если запрос о помощи будет выполнен.

older than dead, блог «мрачный чтец»

но пшеница — это не просто пшеница.

 

Чёт не уверена, что хочу на эту шнягу тэги заводить.

 

older than dead, блог «мрачный чтец»

но пшеница — это не просто пшеница.

 

 

Можно подумать, мои новые коллеги прошли тот же путь эмоционального отторжения от меня, что и отец, только уложились не в тридцать два года, как он, а в стандартный астрономический месяц.

older than dead, блог «мрачный чтец»

но пшеница — это не просто пшеница.

 

... однако я ловлю себя на мысли, что наша потенциальная смерть от радиоактивного облучения выглядит до ужаса праздничной.

older than dead, блог «мрачный чтец»

но пшеница — это не просто пшеница.

 

Мне просто следовало иметься в наличии.

older than dead, блог «мрачный чтец»

но пшеница — это не просто пшеница.

 

Зрелость наполняет юношеское сознание, как ультрафиолетовая фотография громадной космической туманности, которая при ближайшем рассмотрении оказывается автопортретом, выполненным в пуантилистской технике.

older than dead, блог «мрачный чтец»

но пшеница — это не просто пшеница.

 

Он скучен, дерзок и мудр, а я превыше всего ценю в людях и произведениях искусства именно эти три качества.

older than dead, блог «мрачный чтец»

но пшеница — это не просто пшеница.

... и на каждом из шестнадцати лиц — свое выражение реакции на происходившее. Скептическое. Благоговейное. Рассеянное. Восхищённое. Ревнивое. Злое. Задумчивое. Испуганное. Бесстрастное. Сосредоточенное. Возбуждённое. Равнодушное. Такое, будто опаздывает куда-то. И ещё трое.

older than dead, блог «мрачный чтец»

но пшеница — это не просто пшеница.

 

— Сочувствие — это сделка, — прошептала Пенелопа. — Если допустить, чтобы твоя скорбь шла на продажу, она давно обесценилась.

Shandian, блог «Liu Yao: The Revitalization of Fuyao Sect (Возрождение клана Фуяо)»

Глава 43. С ним этого не случится

Тан Ваньцю никогда не принадлежала к тем богатым молодым леди, что никогда не выходили из своего дома. Еще до открытия лекционного зала, она провела много лет совсем одна во внешнем мире, и слышала все о неприглядных деяниях Бай Цзи. Клан этого старика специализировался на укрощении зверей. Вдобавок к огромным вьюнам [1], которых они выращивали, на западе они прослыли местными тиранами. Этот непристойный старик взял себе в жены бесчисленное множество прекрасных заклинательниц и произвел на свет десятки сыновей и дочерей.

[1] Вьюны (лат. Misgurnus) — род пресноводных рыб отряда карпообразных (Cypriniformes).


Но существовала поговорка: «Качество важнее количества». Среди многочисленных детей Бай Цзи ни один не добился успеха. Даже если они не гибли в результате несчастных случаев, то уровень их совершенствования все равно был недостаточно хорош. Они исчерпали всю свою жизненную силу, и никто из них не прожил так же долго, как их отец, к тому времени почти превратившийся в древнюю черепаху. За все эти годы он ни разу не попытался публично выступить в чью-либо поддержку.

скрытый текстА теперь он оплакивал своего внука так, будто все его печали были искренними!

Если он не мог положиться даже на собственные глаза, мог ли он положиться на глазницы?

Тан Ваньцю злилась по множеству причин. Она уже собиралась нелестно высказаться в адрес Бай Цзи, но владыка острова остановил ее взмахом руки.

— Эта девушка из моего клана все еще молода, ее слова могут показаться дерзкими, — заговорил Гу Яньсюэ. Манера его речи была изящной и вежливой. — Мастер, вы, как старший, пожалуйста, не обижайтесь на неё. На мой взгляд, поиски вашего внука сейчас должны быть у нас в приоритете. Все, кто в этот период входил в лекционный зал, должны были записать свои имена в книге, так что ваш внук действительно здесь не появлялся. Вполне возможно, сначала он и в правду был заинтригован, а позже решил, что наши методы совершенствования ему не подходят, потому и ушел. Но, поскольку он приходил сюда, кто-то должен был его видеть. Мастер Бай, если у вас есть портрет вашего внука, я могу послать учеников, чтобы они поспрашивали о нем на острове.

Услышав эти слова, Янь Чжэнмин не мог не восхититься великодушием владыки острова. Сам он не был хорошим главой, потому зачастую еще не мог должным образом решать возникающие проблемы. Это всегда заставляло его сожалеть о своих действиях уже после того, как все произошло. Сжимая запястье Чэн Цяня, Янь Чжэнмин прислушался к разговору и небрежно сказал:

— Если бы кто-то поднял тревогу на задворках нашей горы, я определенно не стал бы пытаться урезонить их и немедленно отослал бы прочь, не говоря уже о том, чтобы помогать им кого-либо искать.

Чэн Цянь, казалось, не заметил неодобрения в тоне Янь Чжэнмина и просто ответил:

— Они это заслужили.

Янь Чжэнмин впился в него взглядом. Они регулярно тренировали свои меридианы, поэтому каждый из них был немного знаком с пульсом другого. Теперь же Янь Чжэнмин чувствовал, что помимо внешних ран Чэн Цянь также получил и внутренние повреждения. Он был так зол, что безжалостно шлепнул Чэн Цяня по спине, рявкнув:

— Почему ты не следишь за своим дыханием, и где ты находишь столько сил, чтобы говорить глупости?

Чэн Цянь изумленно промолчал.

Где же совесть первого старшего брата? Ведь он произнес только три слова.

Но, прежде чем юноша успел возразить, поток тепла из руки Янь Чжэнмина, лежавшей на его спине, хлынул в него, распространяясь по конечностям и мягко циркулируя по всему телу. Чэн Цянь невольно опустил глаза. Он все еще был подростком, потому не хотел признавать, что забота его старшего брата была очень кстати.

— Надоел. — только и пробормотал он.

Несмотря на эти слова, Чэн Цянь, наконец, разжал пальцы, сжимавшие Шуанжэнь, сосредоточился на том, чтобы собраться с мыслями, и принялся молча читать священные писания «О ясности и тишине».

Говорят, никто не может ударить улыбающегося человека. Независимо от того, действительно ли Бай Цзи беспокоился за своего внука или у него были скрытые мотивы, он не мог открыто действовать против улыбающегося человека уровня владыки острова. Его решимость дала трещину, когда он с неохотой и деланной вежливостью произнес:

— Я также прошу у владыки острова прощения за мое пренебрежение. Все сыновья и дочери этого старика ушли, оставив после себя лишь неумелого внука, честное слово…

Владыка острова покачал головой, мрачно улыбнулся и великодушно сказал:

— Это естественное человеческое поведение. Пожалуйста, позвольте нам увидеть портрет вашего внука, чтобы ученики могли поспрашивать людей в округе. Мастер дворца Бай мог бы пока остаться на острове. Мы как раз собирались провести соревнование, чтобы проверить способности учеников, и, если мастер Бай захочет дать им несколько советов, это будет для них большой удачей.

Не было никакой необходимости напоминать о статусе Бай Цзи как почетного мастера Западного дворца. К этому моменту даже упрямый, беспокойный осел уступил бы словам владыки острова.

Бай Цзи опустил голову, быстро вращая глазами. Поскольку его невольно увлекли слова Гу Яньсюэ, он не мог не поддаться легкой панике. Мастер Бай имел тысячи золотых монет [2]. Причина, по которой он преодолел такое большое расстояние, чтобы добраться до Восточного моря, определенно была не в его внуке, чье имя он с трудом мог вспомнить.

[2] Имеется ввиду, что он был «чрезвычайно почетным человеком».


Глаза Чэн Цяня были закрыты, пока он регулировал свое дыхание, но он слышал все от начала до конца. Чэн Цянь был из тех людей, что всегда рассматривали самые худшие варианты. На этот раз он все тщательно обдумал и пришел к выводу, что все это определенно не решится так легко. Если это так, то почему владыка пытался отослать их с острова в тот момент, когда на нем поднялся такой шум?

Что же знал владыка острова? И кем же был этот сомнительный Чжоу Ханьчжэн? Неужели все эти люди в масках служат ему? Почему владыка острова не нашел повода избавиться от этого Чжоу Ханьчжэна?

Кроме того, почему Тан Ваньцю предупредила их, чтобы они никогда не упоминали клан Фуяо?

И почему именно Сюэцин…

Как только Чэн Цянь подумал о Сюэцине, его сердце переполнилось горечью. Янь Чжэнмин, помогавший ему регулировать дыхание, сразу же заметил это. Увидев, как его лицо внезапно побледнело, а по вискам потек холодный пот, Янь Чжэнмин забеспокоился, что с его внутренними ранами что-то не так. Он сразу же потерял способность сохранять невозмутимое выражение и притянул Чэн Цяня к себе, осведомившись тихим голосом:

— Сяо Цянь, что случилось?

Даже испытывая боль, Чэн Цянь инстинктивно понимал, что сейчас не самое подходящее время говорить о делах их клана. Он с трудом проглотил свои слова и прошептал:

— Я скажу тебе, когда мы вернемся.

Поддавшись на уговоры владыки острова, Бай Цзи не смог найти другого выхода из создавшегося положения и указал на небо. Из кончиков его пальцев вылетело облачко белого дыма, и в воздухе появилась едва различимая фигура юноши. Лицо юноши расплывалось, глаза то и дело расширялись и сужались. Он не очень-то походил на человека. Было ясно, что Бай Цзи, вероятно, даже не мог вспомнить, как выглядел его «любимый внук».

Лицо Бай Цзи неприятно исказилось, когда он решительно произнес:

— Это мой внук. Если кто-нибудь из вас когда-либо видел его, пожалуйста, сообщите мне.

Гу Яньсюэ посмотрел на Тан Ваньцю. Тан Ваньцю с минуту изучала «портрет» и серьезно покачала головой.

Владыка острова ответил:

— Хорошо. Завтра мы покажем портрет Бай даою всем, кто окажется рядом с платформой. Будь то ученики или бродячие заклинатели из лекционного зала, если кто-то видел его, они, естественно, заговорят. Сейчас уже довольно поздно, мы хотели бы пригласить гостей удалиться на ночь.

Увидев, что атака Западного дворца провалилась, ученики поспешили убрать свое оружие.

Но события вдруг приняли странный оборот.

Внезапно, из толпы вырвалась человеческая фигура, бросившись прямо на Бай Цзи, но была тут же отброшена назад грозной аурой мастера. Отлетев на приличное расстояние, фигура врезалась спиной в большое дерево. Этот человек не носил белые одежды учеников острова Лазурного Дракона, так что он, скорее всего, был бродячим заклинателем. Уровень самосовершенствования этого бродяги также был не слишком высок, и удар сильно ранил его. Используя все четыре конечности, он пополз к Бай Цзи, оставляя на земле кровавые следы. Человек закричал:

— Мастер дворца, помогите! Мастер дворца Бай, я знаю этого молодого господина!

Стоило ему произнести эти слова, как все вздрогнули. Глядя на портрет, нарисованный Бай Цзи, даже собственная мать не смогла бы узнать того, кто на нем изображен, не говоря уже о совершенно постороннем человеке.

Бай Цзи использовал своего пропавшего внука лишь в качестве предлога, поэтому он также был шокирован этими словами. Он немедленно убрал свою давящую ауру и приказал личному помощнику поставить бродячего заклинателя на ноги. Он тоже шагнул вперед, изображая радостное удивление, и схватил бродягу за плечо:

— Ты… что ты сказал? Ты уже видел Яньли раньше?

Даже несмотря на то, что «под коленями мужчины лежит золото» [3], под пристальным взглядом всех присутствующих, он рухнул на землю и заплакал:

[3] 男儿膝下有黄金 (nán'ér xīxià yǒu huángjīn) – досл. У мужчин золото под коленями. Китайская поговорка, говорящая о том, что настоящий мужчина никогда не преклоняет колен (особенно перед невзгодами).


— Бай-сюн [4] убит, я определенно буду следующим!

[4] 兄 (Сюн) обычно означает «старший брат; старший родственник мужского пола того же поколения», но его можно использовать и как вежливую форму обращения между друзьями-мужчинами, что несколько похоже на 哥 (Гэ). Разница между использованием «Гэ» и «Сюн» заключается в том, что «Гэ» - это дружественный термин для обращения к старшим знакомым мужского пола, поэтому он специально используется для старших друзей, в то время как «Сюн» не касается разницы в возрасте.


Владыка острова нахмурился еще больше. Он подошел ближе и спросил:

— Как тебя зовут? Ты тоже заклинатель из лекционного зала? Не заставляй себя, я попрошу кого-нибудь сперва обработать твои раны.

Прежде чем владыка острова успел договорить, бродячего заклинателя пронзил такой страх, что казалось, его душа вот-вот покинет тело. Он поспешил заползти за спину Бай Цзи, повторяя как заведенный:

— Мастер дворца, помогите!

Весь его вид говорил о том, что он смотрел на владыку острова как на чрезвычайно опасного зверя.

Бай Цзи не понимал причин такого поведения, но он смутно чувствовал, что что-то не так, потому воспользовался этим и громко сказал:

— Что такое, говори громче!

Бродячий заклинатель дрожал так сильно, что едва мог стоять. Лишь после того, как он спрятался среди учеников Западного дворца, он, наконец, забормотал дрожащим голосом:

— Мы обнаружили, что кто-то на этом острове практикует Призрачный путь. Он нацелился на нас, заклинателей, не имеющих никакой поддержки. Бай-сюн сказал мне по секрету, что собирается провести расследование и затем доложить об этом владыке острова. Но в конце концов... его пожрала Поглощающая души лампа.

Без должного уровня развития и силы воли, как может обычная душа противостоять лампе? Кроме того, как только душа очистится, она потеряет способность к перерождению, и ее три бессмертные и семь смертных душ навсегда станут марионетками другого человека. Он больше не сможет войти в цикл перерождений и все, что ему останется, лишь ждать того дня, когда все вокруг обратится в прах.

Услышав это, Бай Цзи наконец почувствовал слабую родственную связь. Он был ошеломлен.

Среди потрясенной толпы Тан Ваньцю воскликнула раньше всех:

— Кто этот темный заклинатель, о котором ты говоришь?

Ее гулкий голос, казалось, мог расколоть скалы и потрясти небеса.

Заклинатель закричал и в испуге повалился на спину. Он несколько раз поскреб землю и сказал, путаясь в словах:

— Не убивайте меня, владыка острова, не убивайте меня... Мастер Бай, помогите мне!

В его воплях было столько скрытого смысла, что даже Тан Ваньцю это поняла.

— Ты хочешь сказать, что владыка острова — темный заклинатель, забирающий людские души? Это абсолютная чушь!

Но кроме нее, никто, похоже, не был так уверен. Прежде чем ученики смогли что-либо сделать, бродячие заклинатели словно обезумели. Разве демонические совершенствующиеся не выглядели жутко? Теперь, когда они задумались об этом, изможденный и мрачный вид владыки острова действительно подходил под это описание... Неудивительно, что он всегда находился в уединении!

Кроме того, перед самым открытием Небесного рынка, разве они не встретили великого темного заклинателя на пути через Восточное море?

Даже среди темных заклинателей те, кто практиковал управление призраками, встречались крайне редко. За тысячу восемьсот лет вы, возможно, никогда так и не встретите ни одного из них. Так как же могло случиться такое совпадение, что они столкнулись с кем-то подобным по пути на Небесный рынок?

С тех пор как он появился поблизости, этот великий демонический совершенствующийся мог познакомиться с кем-то из грозных мастеров острова. Он мог даже сам быть одним из них.

Тан Ваньцю была доведена до крайности, ее терпение лопнуло, и женщина воскликнула:

— Вы, кучка бездельников, кем вы себя возомнили? Даже если для продвижения по пути самосовершенствования владыке острова понадобятся души, будет ли он использовать такую мелочь, как вы? Не лучше ли ему тогда взять меня?

Стоило ей произнести эти слова, как шум в толпе мгновенно стих. Речи Тан Ваньцю имели смысл. Со способностями владыки острова, ему не было никакой нужды использовать кучку бродячих заклинателей, чей уровень развития был настолько низок, что его не хватало даже на то, чтобы войти в клан.

Тан Ваньцю плохо разбиралась в словах, но это вовсе не делало ее глупой. Она тут же продолжила:

— Сопляк, как ты смеешь говорить такое? Как твое имя? Кем ты себя возомнил, какие у тебя есть доказательства того, что на этом острове скрывается темный заклинатель? Лекционный зал открывается раз в десять дней, все наверняка уже успели познакомиться друг с другом. Если бы кто-то из вас внезапно исчез, неужели никто бы этого не заметил? Кто подослал тебя, чтобы оклеветать нашего владыку? Говори же!

Среди слушателей самые проницательные уже почуяли заговор.

У Чэн Цяня было плохое предчувствие, поэтому он немедленно отбросил все навязчивые мысли и использовал это время, чтобы выровнять дыхание. Не обращая никакого внимания на шум вокруг себя, он немедленно погрузился в медитацию. Янь Чжэнмину оставалось лишь молча стоять на страже, чтобы защитить его.

Пока Чэн Цянь не был ранен и не истекал кровью, Янь Чжэнмин смотрел на бледное, как нефрит, перепачканное лицо своего брата, и не мог избавиться от ощущения, что Чэн Цянь был сделан из стали.

— Со своим ничтожным уровнем самосовершенствования я лишь обычный муравей! Если бы у меня был выбор, осмелился бы я подставить владыку острова Лазурного Дракона? Разве мне не дорога собственная жизнь? Вы все великие мастера, вы легко можете назвать свой статус, у вас есть поддержка и люди будут возмущены, если кто-то из вас пропадет без вести. Но мы все лишь бродячие заклинатели, разве кому-нибудь есть до нас дело?

Тан Ваньцю выглядела так, словно ей хотелось схватить свой меч и вонзить его прямо в этот улей, но она лишь отмахнулась:

— Чушь. Это всего лишь одностороннее утверждение, у тебя есть какие-нибудь доказательства?

Бродячий заклинатель сказал:

— Конечно, я могу это доказать. Бай-сюн сказал, что однажды он видел рядом с местом уединения владыки острова первозданный дух, там и должна быть Поглощающая души лампа!

Толпа тут же взорвалась.

Такого рода вещи были просто неслыханными, подобные доказательства были бесполезны, даже заяви он об этом громче.

Независимо от того, существовала ли там Поглощающая души лампа или нет, владыка острова Лазурного Дракона никогда бы не позволил кому-либо обыскивать горное жилище, где он пребывал в уединении.

Он был лидером Четырех Святых, величайшим мастером Поднебесной!

Даже если Бай Цзи и был не в своем уме, он никогда бы не осмелился предложить подобное, разве это не абсурдно?

Неподалеку от них раздался голос:

— Этот парень говорит так много глупостей. Вы что же, пытаетесь спровоцировать восстание на острове Лазурного Дракона?

Все обернулись и увидели приближающегося Чжоу Ханьчжэна. «Вороны» в масках плелись за ним. Когда они летали на мечах, их силуэты невозможно было разглядеть, но теперь, когда они находились на земле, сделать это было намного легче. Вся эта компания выглядела грозно и внушительно, их фигуры и очертания лиц были похожи.

Наблюдая со стороны Янь Чжэнмин вдруг вспомнил, что тогда, в лекционном зале, Чжоу Ханьчжэн предлагал Чэн Цяню «тренироваться под его опекой». Теперь он не мог не задаться вопросом, из какого клана пришел этот Чжоу, какое у него было прошлое?

Стоило Чжоу Ханьчжэну поднять руку, как люди в масках позади него одновременно остановились. Никто из них не сделал ни единого лишнего шага.

Он раскрыл веер и поднес его к груди.

— Этот скромный человек получил милость владыки и на долгие годы стал защитником острова, потому сейчас я должен отстаивать его невиновность. Чтобы найти заклинателя, практикующего управление призраками, вовсе не нужно собственными глазами видеть его Поглощающую души лампу. У тех, кто следует этому пути — испорченная душа. Чтобы немедленно узнать ответ, нам хватит и зеркала. Сияние нашего владыки столь ослепительно, как он может иметь какое-либо отношение ко всем этим темным практикам?

Бай Цзи неуверенно посмотрел на Чжоу Ханьчжэна. Его намерений он не понимал. Стоило появиться этому странному бродячему заклинателю, как Бай Цзи тут же ощутил на этом острове влияние другой силы, поэтому он осторожно заговорил:

— Насколько мне известно, в Поднебесной существует лишь одно зеркало души, и оно хранится в главном зале императорского дворца. Вы предлагаете нам всем ворваться в императорский дворец?

Чжоу Ханьчжэн улыбнулся:

— Мастер Бай долгое время был оторван от мирских забот. Во времена правления предыдущего императора зеркало души было даровано Управлению небесных гаданий. Какое совпадение, что после той встречи с великим темным заклинателем перед открытием последнего Небесного рынка, я на всякий случай носил зеркало с собой.

Эти слова были так похожи на воду, влитую в кипящее масло, что даже Тан Ваньцю была ошеломлена:

— Что, ты из Управления небесных гаданий?

Владыка острова не издал ни звука. Должно быть, он догадался об этом гораздо раньше, в тайном порту, когда Чжоу Ханьчжэн повернулся к нему. Но он так хорошо умел скрывать свои мысли, что по его лицу ничего нельзя было прочесть.

Управление небесных гаданий находилось в ведении астрономического зала. Эта часть императорского двора должна была заниматься «заклинателями», но на самом деле, казалось, что они вообще ничего не делали. Управление небесных гаданий должно было привлекать на службу самосовершенствующихся, но большинство людей воспринимало все это как дела двух разных миров.

Многие никогда не видели никого из Управления небесных гаданий, даже если кто-то из них умирал или возносился.

Чжоу Ханьчжэн равнодушно сказал:

— О, я просто человек без клана, без семьи и без поддержки. Я не могу сравниться с кем-либо из присутствующих здесь. Я всего лишь присвоил себе пустой титул, чтобы заработать на жизнь.

Бродячий заклинатель, прятавшийся за спинами учеников Западного дворца, выразил почтение Чжоу Ханьчжэну. Выглядел он при этом довольно жалко.

— Левый защитник честен и справедлив. Если он тоже не способен отличить хорошее от плохого, этот младший примет свою судьбу.

Заклинатель старательно выпрямил спину, и в его словах неожиданно прозвучала какая-то героическая торжественность. Чжоу Ханьчжэн бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Он поднял руку, и человек в маске немедленно вышел вперед, протягивая ему небольшой сверток. Внутри лежало простое грязновато-медное зеркало с потертыми углами.

Чжоу Ханьчжэн сложил печать и сказал:

— Встань.

Медное зеркало поднялось в воздух, медленно повернулось вокруг своей оси и остановилось прямо над его головой. От него тут же протянулся луч света и упал на макушку Чжоу Ханьчжэна, отражая высокую и стройную фигуру заклинателя.

Она ничем не отличалась от обычного отражения.

Чжоу Ханьчжэн опустил голову, бросил на фигуру быстрый взгляд и улыбнулся:

— Похоже, что три бессмертные и семь смертных душ этого скромного человека целы и невредимы. Со мной нет никаких проблем.

Сердце Янь Чжэнмина бешено забилось. Он не знал, какую роль Чжоу Ханьчжэн играл в этом заговоре, но понимал, что прямо сейчас, хотя внешне он, казалось, помогал острову Лазурного дракона, на самом деле прятал за спиной нож.

У Темного Пути множество различных направлений. Управление призраками, в частности, было самым подлым из них, самым презренным из презренных, неужели владыка острова мог запятнать себя подобным?

Если бы это случилось, в прошлом Янь Чжэнмин никогда бы не поверил в это, даже если бы его забили до смерти. Но с тех пор, как бродячий заклинатель выдвинул свое обвинение, владыка острова не произнес ни слова. Теперь он не мог избавиться от чувства тревоги.

Когда Янь Чжэнмин впервые встретил Цзян Пэна, он был еще совсем маленьким, поэтому воспоминания о том времени навсегда остались яркими. Даже сейчас он испытывал глубокое отвращение ко всем, кто практиковал Призрачный путь. Владыка острова так долго защищал их клан, если это действительно было так…

Янь Чжэнмин повернулся и посмотрел на Гу Яньсюэ. Какое-то время он не знал, что ему делать.

Затем он посмотрел на Чэн Цяня. Его младший брат, казалось, не слышал ничего из происходящего вокруг и выглядел очень сосредоточенным. Янь Чжэнмин не мог втайне не восхищаться им.

Некоторое время владыка молчал. Толпа вокруг него начала шептаться. Янь Чжэнмин посмотрел на зеркало души, которое, казалось, преодолело время, чтобы появиться в настоящем, и вдруг подумал: «Вэнь Я чжэньжэнь сказал, что в каждом поколении клана Фуяо обязательно появлялся темный заклинатель. А что, если и в нашем поколении кто-то собьется с истинного пути?»

Эта мысль мелькнула у него лишь на мгновение, но она поразила сердце Янь Чжэнмина, заставив его почувствовать, будто что-то застряло у него в горле. Его взгляд метнулся к Ли Юню, Хань Юаню и Луже. Ли Юнь был умен и осторожен. Настолько осторожен, что даже немного труслив. Он не был похож на человека, способного переступить границы дозволенного. Стремление к совершенствованию Хань Юаня не шло ни в какое сравнение с его энтузиазмом к поиску компромата на всех вокруг. Лужа... Даже несмотря на столь юный возраст, она уже проявляла признаки слабоумия.

Наконец, он невольно повернулся к Чэн Цяню.

Пятна крови омрачили лицо юноши, но он выглядел чрезвычайно спокойным во время своей медитации.

Янь Чжэнмин лишь мельком подумал об этой возможности, то тоска тут же безжалостно сковала его сердце. Он долго смотрел на Чэн Цяня. И тогда он, самый непоколебимый в истории глава клана, решил про себя: «Что толку думать о подобном? Даже если Сяо Цянь действительно дойдет до этого, я никогда не выступлю против него. Если случится худшее, я спрячу его».
Страницы: 1 2 3 100 следующая →

Лучшее   Правила сайта   Вход   Регистрация   Восстановление пароля

Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+)